Научи меня снова любить

Свет в окнах дома вселял надежду, обещал спасение и тепло. Едва девушка сделала пару шагов в сторону калитки, как снова послышался вой волков, теперь еще ближе. Или ей казалось, что они наступают, преследуют, бегут по следу и вскоре настигнут. Наталья снова закричала и побежала к крыльцу дома.

- Помогите! Спасите! – заколотила в деревянную калитку кулаками, обдирая нежную кожу рук.

От силы ее ударов, незапертая дверь поддалась и девушка, не удержавшись на уставших ногах, рухнула на дорожку, больно приложившись коленями.

Тоненько заголосила, обессилев от усталости и страха.

Тукаев поморщился от вида истеричной женщины, сразу определив ее в приезжую. Тяжело вздохнул, надеясь, что у девицы от испуга не помутился рассудок. Положив трубку на столик, медленно спустился с крыльца и, остановившись возле коленопреклоненной, тихо спросил:

- Ты чего орёшь?

- А? - подняла взгляд на склонившегося над ней мужчину и открыла рот, беззвучно хлопая губами от нависшего над ней человека – суровый вид якута, стриженного почти наголо и высокого роста не вызывал доверия, и у Натальи пронеслась чудовищная мысль: если меня не волки съедят, то он точно.

- Кричишь зачем? Шальная? Или выпила? – отступив на шаг, оглядел упавшую наземь женщину.

- Д-дык… т-там …, - указала дрожащей рукой в сторону леса, не сводя с мужчины завороженного взгляда. - Волки!

- И? – уточнил. – Ну волки. Дальше что? Боишься, что нападут?

- Да! Они гнались за мной! – и, видя, что мужчина не собирается ей помочь, кое-как поднялась сама, отряхивая налипшие песчинки с колен. – Вы мне не верите? Думаете, я сумасшедшая? – все больше злясь на представителя малых наций, разом причисляя к недалеким.

Байбал неприязненно поёжился и задумчиво посмотрел в сторону, понимая, что незнакомка свалилась на его голову и придется либо ее везти обратно в вахтовый лагерь, или откуда она там сбежала, либо оставлять на ночь у себя до полного восхода солнца. Перспектива обоих вариантов его не порадовала.

- Они летом сытые, - повернулся к ней. – И на людей не нападают.

- Ха-ха, - произнесла визгливо. - Вот утешили как, а! – вперила злобный взгляд в якута. – Еще скажите, что они вообще кушают только кузнечиков и травку на пару с ними, - добавила саркастично.

- Нет. Волки - исключительно животноядные существа.

Наташа, измученная переездом, последующими событиями, побегом и, вконец добравшись до жилого дома, обессилела и морально, и физически. Ей хотелось принять теплую, душистую с пеной ванную и упасть под пуховое одеяло, забывшись сном без сновидений. Но мужчина, в дом к которому ее прибило, скорее внушал недоверие, чем обещал блага цивилизации.

Видя, что девушку отпустил первичный страх, Байбал предложил зайти в дом.

- А Вы один живете? Или с…, - не теряя надежды на наличие в доме других членов семьи. - Женой, с… женщиной? – запнулась.

Он вполне мог жить с матерью или сестрой.

- Боитесь? – усмехнулся, сверкнув белыми зубами.

Наташа промолчала - её эмоции выдавал красноречивый взгляд.

- И откуда Вы свалились на порог моего дома? – проворчал и, пройдя мимо, захлопнув калитку, защёлкнул задвижку. Посмотрев на незнакомку, недовольно цокнул. – Идемте в дом. Не бойтесь, я не ем людей. В частности, женщин, - и, обойдя девушку, застывшую, словно манекен на витрине, поднялся по ступеням.

- А может поблизости есть другая семья, кто бы мог меня приютить на ночь? – попыталась узнать о соседях, чтобы не рисковать безопасностью, оставшись с ним наедине.

Тукаев представил, что кто-то из соседей примет заблудшую истеричку – горожанку и скривился. Раз пришла за помощью к нему, так тому и быть, придется помогать, не скидывая груз на чужие плечи.

- Нет никого, - отрезая девушке шанс поменять коней на переправе.

И если бы Наталья не услышала женский голос из глубины дома, зовущий мужчину, наверное, не рискнула зайти в дом.

Наташа тоскливо оглянулась на запертую калитку, понимая, что с людьми, пусть чужими и дикими, она в большей безопасности, нежели в глухом лесу. К тому же, при ней не оказалось личных вещей – в состоянии растерянности и злости, она попросту их оставила на квартире мужа. Теперь уже бывшего. При себе она имела лишь сумочку-кошелек с документами и небольшую сумму наличных. Даже сотовый остался на квартире, как и чемодан с одеждой.

- Ну, чего встала? - оглянулся Байбал и грубо поторопил незнакомку. - Или передумала и хочешь стать ужином для серой стаи?

- Не хочу! – рыкнула, осмелев и сделав несколько шагов, оказалась у порога.

Хозяин оскалился и шире открыл дверь, изображая галантность и пропустил девушку в жилище.

Саган-дайля*– рододендрон Адамса, лечебная трава, растущая в Восточной Сибири.

Глава 5. Ночлег

Наталья всегда считала, что чукчи живут в чумах, ярангах и прочих шалашах - временных домах, ходят исключительно в шкурах, украшают себя зубами забитых животных, раскрашивают лица цветными красками и едят сырое мясо и рыбу. Необразованные, месяцами немытые – в общем полудикие люди.

Уже то, что дом мужчины был собран из струганого бруса, добротный и большой вселило надежду на присутствие чистоты и уюта внутри жилища.

Едва переступив порог, Наталья столкнулась нос к носу с юной девушкой, такой же национальности, что и мужчина: черные косы, разделенные на пробор и струящиеся по груди, раскосые миндалевидные глаза, пухлые щеки и удивлённая улыбка.

- Отец, - воскликнула Аяна. - Кто это?

- А шаман её знает, дочь…, - ответил с пренебрежением Тукаев. – Сейчас спросим, какой дух к нам принес женщину, - и прошёл в смежную комнату.

- Здравствуйте, - скромно поприветствовала Наталья девушку.

А посмотрев вслед уходящему Байбалу, добавила чуть громче:

- И вовсе я не женщина, мне только тридцать четыре!

На что Тукаев махнул рукой, не оборачиваясь.

- И Вам доброй ночи, дорогая гостья. Простите папу, - шепнула Аяна. - Он не в духе сегодня, а так он добрый человек. Не бойтесь его, - успокоила. – Идемте на кухню, я как раз заварила травы.

Наташа, быстро оглядев внутреннее убранство дома и не найдя голов убитых зверей и оружия, развешенного на стенах, заметно успокоилась. Да и открытая улыбка девушки внушала доверие.

Обеденная зона дышала жизнью: теплом, ароматами трав и свежеиспечённого хлеба. Возле окна стоял стол, накрытый льняной скатертью с вышивкой, в центре пузатый самовар, вазочка с медом и тарелка с выпечкой.

- Простите, что помешала семейному ужину, - сконфузилась Наталья, глядя на профиль сурового хозяина и не решаясь зайти в столовую.

- Вы присаживайтесь, не стесняйтесь, - улыбнулась юная девушка и, протянув руки, жестом пригласила.

- Мне бы руки вымыть. Простите, - проигнорировала жест, сцепив ладони. Оглянулась по сторонам в поисках раковины.

- Можно здесь вымыть, - указала Аяна на кран с водой, устроенный в углу. – А можно в ванную пройти.

- Благодарю, обойдусь малым, - послала благодарный взгляд девушке. – Извините меня еще раз.

Аяна, поставив еще одну чайную пару для гостьи, обменялась вопросительной улыбкой с отцом за спиной незнакомки, но Байбал в ответ недоумённо пожал плечами, мол сам еще не понял кто такая и зачем пожаловала, мельком посмотрев на Наталью.

Наташа, сев за стол, поняла, насколько проголодалась, но торопиться утолить голод не спешила. Неловкость, что она напрягает чужих людей, растерянность от произошедшего разговора в квартире Вадима и преследование хищниками плохо сказались на душевном состоянии.

- Может Вы голодны? – спросила Аяна. - У нас есть тушеная в горшочке оленина с овощами и жареный муксун.

- Нет-нет, спасибо, - поспешила отказаться гостья. – Чая будет достаточно, - улыбнулась девушке. – Простите, я не представилась: Наташа. А вас как зовут? – и невольно перевела взгляд с девушки на замершего возле окна Тукаева.

- Приятно познакомиться, Наталья. А меня – Аяна. Отца – Байбал, - дочь послала умоляющий взгляд родителю, попросив быть повежливее с гостьей.

Байбал неотрывно, изучающе смотрел на незнакомку, ожидая признаний заблудившейся и на безмолвную просьбу дочери нахмурился, не желая быть вежливым с незнакомкой.

Аяна заботливо разлила чай в чашки и подала кусочек ягодного пирога, безустанно рассказывая о бытовых мелочах, учебе и планах на ближайшее время, без стеснения перед незнакомой женщиной, тогда как ее отец, молча наблюдал за Натальей, гадая о причине, побудившей её кинуться в бега. Один из вариантов – сбежала от мужа-пьяницы. Но следы побоев он на ней не наблюдал и испуг в глазах, который он видел при встрече, быстро сменился на доверчивый: голубые глаза потеплели и загорелись интересом, при общении с его дочерью. Аяна, в отличии от него была словоохотлива и трещала без умолку.

Наталья постоянно ощущала на себе взгляд хозяина дома и не могла окончательно расслабиться. Аяна спросила, чем она занимается по жизни и, узнав, что она мастер маникюра, захотела доверить и свои ноготки в руки мастера. Наташа ничего не обещала, но и не отказывала, и рада была, что хозяева не пытают ее о том, почему она оказалась так близко к поселению народов севера и леса.

- Папа, - резко спросила дочь Байбала, выводя его из задумчивости. - Ты как будто клопа-вонючку съел, такое у тебя выражение лица сейчас! – рассмеялась. - Не нравятся девчачьи разговоры – не слушай.

Тукаев поморщился на замечание дочери, недобро зыркнув при этом на гостью. Быстро допил чай и поднялся из-за стола.

- Я пойду собак проверю. Со стола приберись и покажи женщине место для ночлега, - и, послав недоверчивый взгляд Наталье, вышел из кухни.

Наталья хотела крикнуть в спину грубияну, что она не женщина, но прикусила язык. Хозяин не желал признавать её как личность, для него она была просто человек другого пола, без чувств, без души. Да и что она хотела, свалившись на крыльцо чужим людям?

- Не грустите, Наташа, - доверчиво вгляделась Аяна в лицо гостьи. – Мы не причиним Вам зла. Можете оставаться у нас сколько Вам нужно.

- Можно задать нескромный вопрос?

Наташу раздирало любопытство об их национальности и когда Аяна кивнула согласием, задала его.

- Мы якуты, - ответила с улыбкой, ничуть не удивленная прямотой гостьи. – Наш образ жизни не похож на европейский, но в остальном мы такие же люди.

Наталья, устыдившись своего вопроса, сконфузилась. Чем отличались между собою ненцы, чукчи, якуты и манси – не понимала. Все они были для нее на одно лицо.

- Спасибо, что приютили меня, - прошептала Наташа. – Можно мне умыться и сходить в туалет?

- Конечно, пойдемте, я дам полотенце и покажу дом.

Жилище якута включало три жилых комнаты, кухню, просторный коридор и широкую, открытую веранду. Наличие ванной и унитаза в доме Наталью тоже удивило. Она-то думала, что они моются по праздникам и ходят под куст, ну или максимум в туалет на дворе. А тут душевая кабина и белый фаянс.

- Я могу дать Вам рубашку мамы, - открыто предложила Аяна. – Не будете же Вы спать в одежде или нагишом.

Наташа открыла рот, чтобы спросить: а где сейчас Ваша мама? Но девушка, опередив, пояснила:

- Мама умерла, но кое-какие вещи остались. Отец их бережно хранит и не дает выбросить, - печально вздохнула.

- О, нет, не стоит брать чужое! Тем более, если человек не вправе решить дать или не дать, - запротестовала Наташа. – Я обойдусь. Вы и так много для меня сделали.

Приняв душ и смыв пыль, что пристала за сутки пути в поезде и беге по бездорожью, закуталась в банный халат, охотно одолженный дочерью Байбала, вышла из ванной и прошмыгнула в отведенную для сна комнату. Очень не хватало телефона, привычной обстановки и дорогих сердцу предметов. Отведенная комната принадлежала Аяне: узкая кровать у стены, платяной шкаф вдоль второй стены, письменный стол и ряд полок для книг - вот и вся мебель. Овальный ковёр со сложным рисунком, отражающий национальный колорит северного народа, однотонные серые шторы – все дышало современностью и снова удивило Наташу.

Подошла к окну и раздёрнула шторы, застыв в удивлении: солнце, хоть и бледное, но продолжало светить, низко дрожа над горизонтом, подтверждая полярный день на полуострове. Окно выходило во внутренний двор и Наташа, заметив хозяина у вольера с собаками, с любопытством уставилась на представившуюся картину:

Байбал раздавал гостинцы трем хаски, вынуждая служить - клал на нос и отдавал команды. Увиденное умилило гостью - это так контрастировало с тем суровым мужчиной, что недовольно встретил ее у порога.

Тукаев, сразу заметил любопытство бледнолицей в окно и, дав пару минут понаблюдать, резко поднял голову и посмотрел в сторону дома. Их взгляды встретились. Наталья испуганно отпрянула от стекла и трясущимися руками задернула шторы, напоследок увидев хищную улыбку хозяина. Быстро запрыгнув в постель, забралась под шерстяное одеяло, продолжая прислушиваться к звукам за окном: довольному поскуливанию и урчанию собак, тихому голосу Байбала, стрекоту сверчков и периодически нарушающим тишину крикам ночных птиц.

Сон долго не шёл и желудок снова заурчал, неудовлетворённый скудным перекусом, требуя пищу посерьёзнее и Наталья, вспомнив тушеную оленину и муксуна, мечтательно облизнулась, желая попробовать блюда на вкус, ругая себя, что постеснялась и отказалась, а теперь голодная жалела. Поборов инстинкты и вконец вымотавшись, уснула далеко за полночь.

Глава 6. Утро

Наталья открыла глаза и с полминуты разглядывала обстановку, не узнавая интерьер и какое-то время гадая: где она? А вспомнив, что ночует в доме якута и что её привело к нему – заметно расстроилась.

Ясное дело, что переночевав, ей следует поблагодарить и уйти из гостеприимного жилища. Вопрос куда? После того, что ей наговорил Вадим между ними все кончено. Денег оставалось лишь на билет до Ямбурга. С работы она вынуждена была уволиться из-за несогласованности графика с хозяйкой и придётся искать новую. Срок аренды квартиры истекает, а на новую у нее нет средств. И попросить не у кого. Накрыло жуткое отчаяние и Наташа пустила слезу от жалости к себе, признавая слова провидицы-подруги. Как возвращаться в город и смотреть Валентине в лицо? И на что? У кого просить денег?

Но думами камень с места не сдвинешь – надо действовать.

Потянувшись и распрямив косточки, поднялась с кровати и подошла к окну. Осторожно отодвинув край шторы – выглянула, опасаясь наткнуться на зоркий взгляд хозяина. Но задний двор был пуст: ни собак, ни строгого Байбала. То ли разочарованно, то ли с облегчением выдохнула и, переодевшись в свою одежду, вышла из спальни.

Обойдя опустевший дом, заволновалась.

Может хозяева уехали на работу, а её оставили одну? Что она будет делать в чужом доме? У кого спрашивать, как вернуться в вахтовый поселок, не заблудившись окончательно?

- Ау… В доме кто-то есть? – спросила безмолвные стены. - Хозяева, вы где? – крикнула громче, все сильнее нервничая.

- Опять ты кричишь, белая женщина! – послышалось суровое со стороны входной двери и в проеме выросла высокая фигура Тукаева. – Не удивительно, что за тобою гнались волки. Ты же их напугала своей истерикой.

Наталья задохнулась от негодования и обиды. Нахмурившись, шагнула к выходу и, толкнув прозрачную, сетчатую дверь наружу, вышла из дома. Она чувствовала, что якут её дразнит. И это бесило. За что ей такое испытание? Один предал, другой троллит.

- Вы нарочно меня унижаете, указывая на мою глупость? Да, я белая женщина! Выросла в городе и далека от быта кочевников и вообще от быта села. И тем более не знакома с тайгой и ее жителями. Думаете Вы умный, что ставите себя выше женщины?

Наташу несло. Взвинченная вчерашними событиями, она уже не контролировала свою речь, выясняя, чем не угодила хозяину дома. Она думала, якут накричит на нее, выгонит из своего дома в одночасье. А он неожиданно расплылся в довольной улыбке. А потом и вовсе расхохотался.

Сумасшедший. Абсолютно дикий мужчина!

- Если я Вам так неприятна, зачем оставили меня на ночлег?

- Извини, - покорно произнёс и лицо его приняло серьёзное выражение.

- Что? – удивленно воскликнула Наташа, не ожидая резкого смягчения Байбала.

- Глухая? – он игриво вскинул брови и повёл головой.

- Нет, - растерянно моргнула. – Не глухая.

Они стояли и молча смотрели друг на друга.

Сегодня мужчина уже не казался таким грозным как вчера. А после того, как улыбнулся, показался даже симпатичным. Значит и якуту не чужды положительные эмоции. Высокого роста, поджарый, он был на голову выше Натальи. Под правой скулой она рассмотрела белесую полоску – шрам, которого вчера не заметила в полумраке и волнении.

- Что смотришь так? Сильно страшный для тебя? – пробасил мужчина, первым нарушив молчание.

- Простите, - отвела взгляд, тушуясь. – Просто вчера мне было не до разглядывания Вас.

- Понимаю. Ты… Что думаешь делать дальше? От кого вчера убегала? – с искреннем участием спросил Байбал, посчитав, что достаточно потешился над бледнолицей и надо сбавлять обороты.

Они стояли на крыльце, на том самом месте, где вчера столкнулись. Почему дорога привела её именно к дому этого суровому мужчине – не понимала. И Наташа вдруг решила выложить мужчине правду. Кратко рассказав о том, как приехала к мужу и обнаружила у него другую женщину.

Байбал слушал не перебивая. Лишь когда Ларина закончила монолог, потянулся к трубке и закурив табак, философски произнес:

- Бывает и такое. Значит, вы не предназначены друг другу. Мужчина, который не ценит свою женщину, не может быть ей полноценным мужем, - вызвав на лице Натальи удивление.

Но что она могла сказать в оправдание поступка Вадима? Что он сошелся с другой женщиной от одиночества? Или что начал пить? Не хотелось признаваться себе, что причина его предательства кроется в ней.

Не ценит. Это факт. Не любит? Это больно.

- Наверное, Вы правы.

Спорить и что-то доказывать, развивать тему измены было неприятно, унизительно. Тем более в беседе с мужчиной. Да и кому нужны её проблемы?

- Идем в дом. Я уже голоден, как те волки, что тебя преследовали, - усмехнулся Байбал, открывая перед Наташей входную дверь.

Наталья промолчала на колкую реплику хозяина. Видимо ему от скуки доставляло удовольствие её подначивать.

***

- Как вкусно! - восхищенно произнесла Наташа, отправляя в рот очередную порцию тушеной оленины. – Я пока лежала и пыталась заснуть, вспоминала о предложенном ужине и сто раз пожалела, что отказалась, - застенчиво засмеялась, глядя на Аяну.

- Правда вкусно? А то отец, как всегда, молчит. Ест, не выражая эмоций. А я не знаю нравится ему или нет.

- Правда. Я такое блюдо вообще ни разу не ела. Пальчики проглотишь.

Наталья украдкой посмотрела на Тукаева и нахмурилась, молчаливо осуждая за то, что он не хвалит кулинарные способности дочери. Хотя уже то, что он у нее есть было дочери за счастье. Может отец и дочь и жили без матери и жены, но между ними чувствовалась любовь. Незримая нить, туго сплетенная. Понимание. То, чего Наташе крайне не хватало от близких людей.

У неё самой отец трагически погиб на предприятии. Она плохо помнила его. И отдала бы все, чтобы он был жив. А мать… О ней Наталья не хотела вспоминать. Что была, что нет для нее ровным счетом не имело значения. Они были чужими людьми. Навеяло грустью, подтверждая то, что сопровождало Наташу по жизни – невезение. Теперь и с несостоявшимся мужем.

- Спасибо за вкуснейший завтрак. Чай и рогалики. Аяна, ты хорошая хозяйка. Твоему мужу очень повезет. И спасибо, что приютили меня на ночлег. Если бы не набрела на ваш двор, - Наташа печально вздохнула и поёжилась. - Наверное бы, досталась на ужин волчьей стае.

- Да бросьте, Наташа! – выкрикнула Аяна. - Отец бы быстрее пристрелил волков, чем бы они Вас нагнали. Он лучший охотник в поселке! Да, пап? – горделиво просияла, посмотрев на Байбала.

- Дочь, перестань меня хвалить. Женщине это не нужно и не интересны мои охотничьи способности, - осек Байбал дочь и та сконфуженно поникла.

Он догадался к чему девчонка упомянула про его достоинства. Уже примеряла незнакомку к его боку. Не зря же накануне заговорила о том, чтобы он нашел себе женщину. И без разницы кого. Своей национальности или чужачку. Главное, чтобы не один жил. Сводница.

Атмосфера за столом сгустилась и Наталья почувствовала еще большую неловкость. Поднявшись, посмотрела в лица хозяев, сказала:

- Я должна как-то отблагодарить вас за то, что приютили. Ведь я абсолютно чужой вам человек, а вы меня приняли как родную.

Наташа мысленно прикидывала сумму на карточке и что она может дать им в оплату, но Тукаев опередил, грубо оборвав:

- Обидеть хочешь северное гостеприимство? Мы не берем плату с путников, нуждающихся в помощи. Идём, я отвезу тебя в Яр-Сале.

Тукаев скрипнул ножкой стула и вышел из-за стола. Напоследок встретившись с настороженными глазами Наташи, неприязненно скривился и, что-то сказав дочери на родном диалекте, исчез из кухни.

Быстро попрощавшись с Аяной, Наталья бросилась следом за Тукаевым, опасаясь, что он передумает и ей придется добираться до посёлка пешком.

Глава 7. Любовница

- Здравствуйте. Я за своими вещами вернулась. Если можно, откройте мне двери в комнату Васильева, - обратилась Наталья к новому коменданту.

- Добрый день, девушка, - незнакомый мужчина просканировал образ растрепанной Натальи, уже догадываясь чья это женщина. Вчера она навела шорох в общежитии.

- Васильев сегодня на месте. У его бригады выходной.

Наташа нахмурилась. Не хотела она встречаться с Вадимом еще раз. Надеялась, что быстро заберет свой чемодан и исчезнет. Смотреть в бесстыжие глаза изменника было неприятно и мучительно. А фраза якута о “ценить женщину” врезалась в мозг и крутилась по кругу.

Идущие навстречу рабочие, смотрели на Наташу сочувствующим взглядом, и она поняла, что люди, живущие в общежитии, в курсе вчерашнего происшествия.

Поднявшись на этаж, не решалась постучать в дверь. Стояла и топталась на месте, пока не услышала напряженный разговор. Гражданский муж о чем-то громко спорил с женщиной. Не оставалось сомнений кем приходится Вадиму невидимая соперница.

Соперница. Наталья горько усмехнулась. Стоит ли бороться за такого скользкого мужчину? И что она в него уцепилась? Слепая была. И закомплексованная. А может судьба у нее такая злосчастная.

Дверь неожиданно распахнулась и на пороге нос к носу Наталья столкнулась с незнакомкой. Женщины ошалело уставились друг на друга, не решаясь заговорить или отойти в сторону, уступив проход сопернице.

"На кого ты меня променял, Вадик?" – мысленно спросила Наташа мужа, жадно разглядывая внешность его любовницы. Женщина выглядела лет на сорок или старше. Выше среднего роста, сбитая. Короткие черные волосы, обрамляли круглое лицо. Обветренная, куперозная кожа, говорила сама за себя – условия работы на севере старили женщину лет на пять. Лишь крупные, почти чёрные глаза в обрамлении длинных, густых ресниц – прозорливые и хитрые, смотрели на Наталью с дерзким превосходством.

- А, вот и твоя глупая жена явилась, Васильев, - обратилась к мужчине, не поворачивая головы. - Где ж ты ночевала, блудница? Вадим тут истерику устроил, ночь не спал, бегал тебя по округе искал.

- Наташа?! – подскочил мужчина и оглядел её с головы до ног. – Ты где была?! Я чуть с ума не сошёл, когда ты не вернулась и мы с мужиками прочесывали местность.

В глазах Васильева явно слышались тревожные нотки. Наталье позлорадствовать бы, растрогаться…, но за ночь будто все в ней умерло. Истлело. Мужчина предстал перед ней в истинном, неприглядном виде.

- Как видишь жива я, Вадик. За вещами вернулась, - Наталья решительно шагнула в комнату.

Что ей терять?

- Ну, не буду мешать вашему разговору, - насмешливо проговорила в спину Наталье любовница и вышла за порог, громко хлопнув дверью.

- Господи, Наташка! Ты блядь совсем страх потеряла? – принялся кричать на неё Вадик. – Я блядь тут охуел тебя искать! Хотела отомстить мне, да? Заставить переживать? Бегать по тайге и разыскивать тебя? Ты же ни хрена не приспособленная к этим условиям. Сгинула бы под первым кустом! Замерзла бы. Чёрт! – он схватился за волосы и заревел. – Блядь…, вот дура, свалилась на мою голову!

Унизительные слова резали слух, обнажая истинное отношение мужа к ней. Выслушав, ровно, без выпадов ответила:

- Я так понимаю, что тебе жаль больше всего себя. Так? Если бы я потерялась и погибла, ты бы чувствовал за собой глубокую вину. Сожалею, Вадик, что тебе пришлось из-за меня не спать. Ты поэтому так бесишься?

- Ерунду не мели. Я реально перетрусил.

- Как же ночь спал тогда? Почему не искал пока не нашел?

- Да мужики сказали, что ты вроде в дом к оленеводам прибилась. Кто-то видел, что ты убегала в сторону их поселения.