Ты снова разобьешь мне сердце

Я ожидала спора, ещё одной язвительной реплики, возможно, напоминания о том, кто здесь руководитель. Вместо этого Максим взял ручку и подписал лист с задачами.

— И ещё одно, — добавил он. — Завтра мы едем на строительный объект.

— Во сколько?

— В семь утра.

Ручка замерла над страницей.

— Простите?

— Выезд в семь. На объекте нужно проверить несколько вопросов по срокам и организации работ. Я хочу, чтобы вы присутствовали.

— Но завтра у меня уже запланированы встречи.

— Перенесите.

Я медленно подняла на него глаза.

— Вы только что сказали, что задачи нужно выполнять в согласованные сроки и заранее сообщать о проблемах.

— И?

— И я сообщаю вам о проблеме. Если мы перенесём все встречи на завтра, у меня не останется времени подготовить документы к переговорам в среду. Если оставить их без изменений, я не смогу сопровождать вас на объект. Нужно выбрать приоритет.

Максим некоторое время смотрел на меня. Затем откинулся на спинку кресла и произнёс:

— Хорошо. Что предлагаете?

Я не сразу ответила. Мне потребовалась пара секунд, чтобы убедиться, что я не ослышалась.

— Я могу перенести встречи с руководителями отделов на вторую половину дня, если они подтвердят возможность. Материалы к переговорам подготовлю сегодня до конца рабочего дня, а завтра после возвращения с объекта проверю документы и уточню оставшиеся вопросы. Но мне нужно знать, сколько времени займёт поездка.

— Обычно около двух часов.

— С дорогой туда и обратно?

— Да.

— Тогда это возможно. При условии, что вы не решите по пути посетить ещё три объекта и заодно провести незапланированное совещание.

— Вы слишком много обо мне думаете.

Я посмотрела на него с искренним удивлением.

— Поверьте, Максим, я думаю о вас исключительно в рамках должностных обязанностей. И даже там стараюсь ограничивать себя.

Он рассмеялся. Негромко, почти беззвучно, но совершенно искренне.

И я вдруг вспомнила, как когда-то любила этот смех. Как пыталась рассмешить его, когда он возвращался домой уставшим. Как придумывала глупые истории, чтобы отвлечь от проблем. Как однажды он смеялся так сильно, что едва не пролил кофе на собственную рубашку, а потом поцеловал меня и сказал, что я единственный человек, рядом с которым ему не нужно постоянно быть сильным.

— Если больше вопросов нет, я вернусь к работе.

Максим перестал смеяться.

— Да. Можете идти.

Я поднялась, забрала список задач и направилась к двери.

— Кира.

— Что?

Он словно собирался сказать что-то ещё, но передумал.

— Ничего. Удачного первого дня.

И только оказавшись за дверью, поняла, что всё это время держала ручку блокнота так крепко, что пальцы начали болеть.

К десяти утра я успела сделать гораздо больше, чем рассчитывала. Ольга пришла ровно в восемь тридцать и помогла мне разобраться с внутренней системой документооборота. Она показала, где хранятся шаблоны договоров, как оформляются заявки на командировки, кто отвечает за согласование расходов и к кому обращаться, если руководитель отдела не отвечает на письма.

— Обычно Максим Андреевич присылает поручения мне, а я распределяю их между сотрудниками, — объяснила она, открывая таблицу с текущими задачами. — Но если речь идёт о его личном расписании, переговорах или срочных вопросах, вы будете работать напрямую с ним.

— Я уже заметила.

— Не переживайте. К нему просто нужно привыкнуть.

— А это возможно?

— Конечно. Он требовательный, но справедливый.

— Вы давно с ним работаете?

— Четыре года.

— Тогда вы, вероятно, обладаете невероятным терпением.

— Или хорошей памятью на то, как всё устроено, — рассмеялась Ольга. — На самом деле Максим Андреевич не так страшен, как кажется. Он может быть резким, особенно когда сроки горят, но никогда не перекладывает на сотрудников ответственность за собственные решения.

Я задумалась.

Это действительно отличало его от многих руководителей, с которыми мне приходилось сталкиваться. Максим мог быть неприятным, упрямым и невыносимо самоуверенным, но он никогда не пытался казаться лучше за чужой счёт.

По крайней мере, раньше.

— А почему ушла предыдущая ассистентка? — спросила я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал непринуждённо.

Ольга на мгновение замолчала.

— Семейные обстоятельства. Ей пришлось переехать в другой город. Она проработала здесь почти три года и очень хорошо справлялась со своими обязанностями.

— Понятно.

— Но не волнуйтесь. Мы не ждём, что вы с первого дня будете знать всё. Главное — не бояться задавать вопросы и не скрывать ошибки.

— С этим проблем не будет, — я посмотрела на неё и улыбнулась.

Мы продолжили работу.

Я обзвонила руководителей отделов, согласовала перенос встреч, запросила недостающие документы и выяснила, что к совещанию по «Северному парку» действительно не хватает нескольких важных материалов. Финансовый директор прислал обновлённый отчёт, главный инженер — схему изменений, а руководитель проекта объяснил, почему подрядчик задерживает поставку конструкций. К половине десятого у меня сложилась достаточно полная картина. И она мне не понравилась. В отчёте подрядчика указывалась одна дата поставки, в письме руководителя проекта — другая, а в таблице финансового отдела значилась сумма, которая не совпадала с последним согласованным бюджетом.

Я открыла документы, сопоставила данные и обнаружила, что расхождение появилось после изменения графика работ две недели назад. Кто-то внёс корректировки в одну таблицу, но не обновил остальные документы. На первый взгляд — обычная рабочая ошибка. Неприятная, но вполне исправимая. Проблема заключалась в том, что через полтора часа Максим собирался обсуждать этот проект с людьми, которые могли превратить небольшую неточность в серьёзный конфликт. Я могла просто подготовить материалы в том виде, в котором получила их, и предоставить руководству разбираться самостоятельно. Формально это не входило в мои обязанности. Я не отвечала за финансовые отчёты и не должна была проверять каждую цифру, присланную другими отделами.

Но если я замечу ошибку сейчас и промолчу, а она всплывёт на совещании, мне будет сложно объяснить, почему я не обратила на неё внимания.

Я открыла электронную почту и написала финансовому директору, приложив таблицу с расхождениями. Затем связалась с руководителем проекта и попросила подтвердить актуальную дату поставки.

Ответ пришёл через пять минут.

«Кира, эти данные согласованы с генеральным директором. Если у вас есть вопросы, обратитесь к нему».

Я перечитала сообщение.

Потом ещё раз.

— Прекрасно, — пробормотала я.

— Что случилось? — Ольга, сидевшая за соседним столом, подняла голову.

— Ничего страшного. Просто выяснилось, что некоторые сотрудники предпочитают отправлять вопросы по кругу, а не отвечать на них.

— Финансовый отдел?

— Угадали.

— Они не любят, когда кто-то вмешивается в их документы. Особенно если этот кто-то только пришёл в компанию.

— Я не вмешиваюсь. Я пытаюсь понять, какой отчёт нужно предоставить руководству.

— Тогда поговорите с Максимом Андреевичем. Он быстро решает такие вопросы.

Я посмотрела на закрытую дверь кабинета.

Разумеется.

Почему бы не начать первый рабочий день с того, чтобы сообщить генеральному директору, что в его документах ошибка, о которой он, возможно, уже знает?

И всё же я поднялась, взяла распечатки и направилась к нему. Потому что работа была работой. А я не собиралась закрывать глаза на проблему только из-за того, что её решение могло вызвать у кого-то раздражение.

— Войдите.

Максим не поднял головы, когда я вошла. Он разговаривал по телефону, стоя возле окна, и одной рукой листал документы.

— Нет, меня не интересует, кто именно обещал вам эти сроки. Мне нужен результат. Если вы не можете выполнить обязательства, сообщите об этом сейчас, а не в день сдачи объекта.

Он слушал собеседника несколько секунд, затем резко перебил:

— Тогда найдите человека, который может. Я не собираюсь оплачивать чужую неорганизованность.

Завершив разговор, он положил телефон на стол и посмотрел на меня.

— Что-то срочное?

— Да. По «Северному парку».

— Если речь о материалах, они должны быть готовы к десяти тридцати.

— Они будут готовы. Но перед совещанием вам нужно посмотреть вот это.

Я положила перед ним распечатки. Максим пробежал глазами первую страницу, затем вторую. Его лицо постепенно становилось серьёзнее.

— Откуда это?

— Я сопоставила документы финансового отдела с графиком работ и последним письмом подрядчика. В отчёте указана сумма, которая не совпадает с согласованным бюджетом. Кроме того, есть расхождение по срокам поставки.

— Вы проверяли исходные данные?

— Да. Вот письмо с подтверждением изменений. А вот таблица, в которой эти изменения не отражены.

Он взял лист, внимательно изучил его и потянулся к телефону.

— Спасибо. Я разберусь.

Я осталась стоять на месте.

— Что-то ещё?

— Да. Я хотела бы уточнить, как мне действовать в подобных ситуациях в дальнейшем. Если я обнаруживаю ошибку в документах, мне следует сразу сообщать вам или сначала обращаться к ответственному отделу?

— Вы уже обратились к ответственному отделу?

— Да. Мне ответили, что данные согласованы с вами.

Максим медленно положил лист на стол.

— Кто именно?

— Финансовый директор.

Он ничего не сказал, но я заметила, как изменилось выражение его лица.

— Понятно.

— Я не хочу вмешиваться в чужие обязанности, — продолжила я. — Но если вижу несоответствие, мне нужно понимать, должна ли я его проверять или достаточно просто передать документы вам.

— Если вы видите ошибку, вы обязаны сообщить о ней. Неважно, кто подготовил документ и какую должность занимает этот человек.

— Хорошо. Тогда я буду действовать именно так.

— И ещё, Кира.

— Да?

— Если кто-то отвечает вам подобным образом, не тратьте время на переписку. Приходите ко мне.

Я едва не рассмеялась.

— То есть если я буду каждый раз приходить к вам с вопросами, вы не станете считать меня некомпетентной?

— Я буду считать вас некомпетентной, если вы начнёте скрывать проблемы, потому что боитесь задать вопрос.

Я посмотрела на него внимательнее. Возможно, Ольга была права.

Максим действительно мог быть резким, но, когда речь заходила о работе, он умел отделять личные эмоции от фактов. По крайней мере, сейчас он не стал обвинять меня в том, что я вмешиваюсь в чужие дела, и не попытался переложить ответственность на сотрудника, который обнаружил ошибку.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что.

Я уже собиралась уйти, когда он добавил:

— И подготовьте мне, пожалуйста, краткую сводку по этим расхождениям. К совещанию я хочу понимать, где именно возникла ошибка и какие есть варианты решения.

— Разумеется. Вы хотите, чтобы я включила туда хронологию изменений и возможные последствия для графика работ?

— Да. И отдельно укажите, какие документы нужно обновить, чтобы ситуация не повторилась.

— Хорошо, — я забрала папку и направилась к двери.

— Кира.

— Что ещё?

— Вы хорошо справились.

Всего четыре слова. Обычная похвала руководителя сотруднику.

Ничего особенного.

И всё же я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Когда-то я могла провести целый день, пытаясь добиться от Максима признания, что мои усилия чего-то стоят. Он редко хвалил меня за мелочи, зато всегда замечал ошибки. Я не обижалась, потому что знала: он не хотел меня задеть. Ему просто казалось, что я и так понимаю, насколько хорошо справляюсь. Теперь я понимала, что иногда человеку всё-таки нужно услышать простое «молодец». Но от Максима мне больше ничего не было нужно.

— Спасибо, — ответила я и вышла из кабинета.

К десяти двадцати пять сводка была готова. Я проверила цифры, добавила ссылки на исходные документы и выделила отдельным пунктом рекомендации по исправлению ошибок. Затем отправила файл Максиму и приготовилась к совещанию. Ольга помогла мне распечатать материалы и разложить их в папки. Мы успели обсудить несколько текущих вопросов, когда из кабинета вышел Максим.

— Ольга, подготовьте переговорную. Все участники будут через десять минут.

— Хорошо.

Он повернулся ко мне.

— Кира, возьмите материалы по «Северному парку» и пойдёмте.

Я поднялась.

— Я буду присутствовать на совещании?

— Да. Вы подготовили сводку, поэтому должны понимать, какие решения будут приняты по её итогам.

Я взяла папку и последовала за ним. Переговорная находилась в конце коридора. Просторная комната с длинным столом, большим экраном и окнами во всю стену. На столе уже стояли вода и стаканы, а возле каждого места лежала карточка с именем участника. Максим занял место во главе стола, я расположилась справа от него, чуть поодаль, чтобы не мешать остальным. Первым пришёл финансовый директор — мужчина лет сорока пяти в дорогом костюме, с привычкой говорить так, будто любое его предложение уже должно считаться окончательным решением. За ним появился руководитель проекта, затем главный инженер и представитель подрядчика. Все обменялись приветствиями, заняли места, открыли ноутбуки.

Я заметила, что финансовый директор посмотрел на меня с нескрываемым любопытством.

— Новая ассистентка? — спросил он у Максима.

— Да. Кира Соколова.

— Приятно познакомиться.

Он протянул руку, и я пожала её.

— Взаимно.

— Надеюсь, вы уже успели привыкнуть к нашему темпу работы, — добавил он с улыбкой. — У нас здесь иногда приходится принимать решения быстрее, чем успеваешь прочитать все документы.

— Тогда особенно важно, чтобы документы не противоречили друг другу, — ответила я.

Улыбка на его лице стала чуть менее уверенной. Максим открыл совещание прежде, чем разговор успел продолжиться.

— Коллеги, у нас сорваны сроки поставки по нескольким позициям. Кроме того, в отчётах обнаружены расхождения, которые необходимо устранить до конца дня. Я хочу услышать, что произошло и какие меры вы предлагаете принять.

Руководитель проекта начал докладывать о текущем состоянии работ. Он говорил о задержках на производстве, изменениях в графике и необходимости пересмотреть очередность поставок. Представитель подрядчика объяснял, что первоначальные сроки были рассчитаны исходя из прежних объёмов, а финансовый директор периодически перебивал обоих, настаивая, что все изменения согласовывались заранее.

Я слушала и делала пометки.

Через десять минут стало очевидно, что участники обсуждают разные версии одного и того же события. Каждый опирался на собственные документы, а когда Максим задавал уточняющие вопросы, выяснялось, что часть информации не была передана остальным.

— Подождите, — произнёс Максим, когда финансовый директор в очередной раз перебил руководителя проекта. — Давайте по порядку. Когда было принято решение изменить график?

— Две недели назад, — ответил тот.

— Кто согласовал изменения?

— Я направлял документы на согласование.

— Это не ответ.

Финансовый директор поправил манжету рубашки.

— Решение принималось совместно с руководителем проекта. Мы исходили из необходимости оптимизировать расходы.

— А подрядчика уведомили?

— Насколько мне известно, да.

— Насколько вам известно? — переспросил Максим.

В комнате стало тише. Я посмотрела на свои записи и решила, что сейчас самое время вмешаться.

— Простите, можно уточнить один момент?

Все повернулись ко мне. Я почувствовала знакомое напряжение, но продолжила говорить.

— В документах, которые я получила сегодня утром, указаны две разные даты поставки. В письме подрядчика от четырнадцатого октября подтверждён один срок, а в финансовом отчёте от пятнадцатого — другой. При этом изменения в графике работ датированы двенадцатым октября. Я проверила переписку, и там нет подтверждения, что подрядчик согласовал новую дату после изменения графика.

Финансовый директор нахмурился.

— Простите, а вы кто?

— Кира Соколова, ассистентка генерального директора.

— Тогда, возможно, вам стоит сначала разобраться в структуре документооборота, прежде чем делать выводы о работе финансового отдела.

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Но прежде, чем я успела ответить, заговорил Максим.

— Кира как раз разобралась в документах. Именно поэтому мы сейчас обсуждаем эту проблему, а не узнаём о ней в день сдачи объекта.

Финансовый директор замолчал. Максим повернулся ко мне.

— Продолжайте.

Я открыла папку и показала участникам распечатки.

— Вот первоначальный график. Здесь указаны согласованные сроки. А вот документ, в который внесли изменения. Дата поставки была перенесена, но в финансовом отчёте остались прежние данные. В результате мы рассчитываем бюджет по одному графику, а фактически работаем по другому.

Главный инженер наклонился к столу, внимательно изучил документы и кивнул.

— Да, всё верно. Мы получили обновлённый график, но финансовый отдел не прислал исправленный отчёт.

— Потому что изменения не были окончательно согласованы, — резко ответил финансовый директор.

— Тогда почему в таблице стоит отметка об утверждении? — спросила я.

Он посмотрел на меня так, будто я только что нарушила неписаное правило, согласно которому младшие сотрудники не имеют права задавать неудобные вопросы старшим.

— Потому что система автоматически проставляет отметку после согласования документа.

— Значит, кто-то всё-таки согласовал документ, — заметил Максим. — Вопрос в том, кто именно и почему информация не была передана остальным участникам.

Я не стала вмешиваться снова. Всё необходимое уже было сказано, и дальнейшее обсуждение не относилось к моим непосредственным обязанностям. Максим продолжил задавать вопросы, пока не выяснилось, что изменения действительно были согласованы, но уведомление подрядчику отправили с опозданием. В результате поставщик продолжал работать по старому графику, а финансовый отдел рассчитывал расходы исходя из нового. Ошибка оказалась не катастрофической, но её исправление требовало дополнительных согласований и пересмотра нескольких сроков.

— Хорошо, — сказал Максим, закрывая папку. — Сегодня до шестнадцати часов я хочу получить обновлённый график, подтверждение от подрядчика и исправленный финансовый отчёт. Каждый отвечает за свою часть работы. Если возникнут проблемы, сообщайте сразу, а не после того, как сроки будут сорваны. Он посмотрел на финансового директора.

— И в следующий раз, когда сотрудник задаёт вопрос по документам, я ожидаю, что вы ответите по существу, а не будете объяснять ему, какую должность он занимает.

Тот сдержанно кивнул.

Совещание завершилось через двадцать минут. Участники начали собирать документы и выходить из переговорной. Я складывала распечатки в папку, когда рядом остановился Максим.

— Хорошая работа.

— Спасибо.

— Вы могли бы сообщить об этом мне до совещания.

— Я отправила вам сводку в десять двадцать пять.

— Я видел.

— Тогда не понимаю претензии.

— Это не претензия. Я говорю, что вы могли заранее предупредить меня о том, что собираетесь поднять вопрос на встрече.

Я медленно закрыла папку.

— Максим, я не знала, что финансовый директор начнёт спорить со мной из-за должности. Я подготовила документы, проверила факты и ответила на вопрос, который возник в ходе обсуждения. Я не собиралась устраивать публичное разоблачение.

— Я знаю.

— Тогда в чём проблема?

Он посмотрел на меня, и я заметила, что на этот раз ему действительно сложно подобрать слова.

— В том, что я не хочу, чтобы кто-то из сотрудников решил, будто может разговаривать с вами подобным образом.

Я замерла. Несколько секунд я просто смотрела на него, пытаясь понять, что именно он сказал.

— Простите?

— Вы меня услышали.

— То есть вы собираетесь лично следить за тем, чтобы никто не обижал вашу новую ассистентку?

— Я собираюсь следить за тем, чтобы сотрудники соблюдали профессиональную этику.

— Как удобно.

— Что именно?

— Ничего. Просто я не нуждаюсь в защите, Максим. Если кто-то разговаривает со мной неуважительно, я могу ответить самостоятельно. И предпочла бы, чтобы вы не вмешивались без необходимости.

Он несколько секунд молчал.

— Хорошо. В следующий раз я не буду вмешиваться.

— Спасибо.

Я направилась к двери, но на этот раз он не стал меня останавливать. И всё же я чувствовала его взгляд, пока шла по коридору.

К четырём часам дня я успела закрыть почти все задачи из утреннего списка. Документы по «Северному парку» были обновлены, подрядчик подтвердил новые сроки, финансовый отдел прислал исправленный отчёт. Я перенесла оставшиеся встречи, подготовила материалы к переговорам на среду и составила расписание Максима на ближайшие несколько дней.

Работа шла хорошо.

Даже слишком хорошо, если учитывать, что это был мой первый день. Я чувствовала усталость, но не ту, которая возникает после бессмысленной суеты. Скорее приятное удовлетворение от того, что удалось разобраться в сложной ситуации и довести дело до результата.

В половине шестого я закрыла последние документы, проверила почту и направилась в кабинет генерального директора, чтобы уточнить несколько вопросов по расписанию. Максим сидел за столом, разговаривая по телефону. Увидев меня, он жестом показал, что скоро закончит. Я осталась у двери, просматривая заметки в блокноте.

— Нет, перенесите встречу на четверг. В среду я буду на объекте, и никаких переговоров в это время не назначать. Да, я понимаю, что инвесторы недовольны. Пусть недовольны. Я предпочитаю объяснять им реальные причины задержки, а не придумывать красивые оправдания.

Он завершил звонок и посмотрел на меня.

— Что-то срочное?

— Нет. Я хотела уточнить расписание на среду. У вас переговоры с инвесторами в одиннадцать, но после совещания по «Северному парку» вы попросили перенести их на четверг. Я правильно поняла, что в среду встреч не будет?

— Да. Оставьте только звонок с юристами в пятнадцать часов.

— Хорошо.

Я записала информацию и уже собиралась уходить, когда он спросил:

— Как прошёл ваш первый день?

— Вы хотите официальный отчёт или честный ответ?

— Честный.

— Утомительно. Местами раздражающе. Но в целом продуктивно.

— Рад слышать.

— А вы?

— Что я?

— Как прошёл ваш день?

— Вы решили оценить моего руководителя?

— Нет. Просто поддерживаю светскую беседу.

— Тогда скажем так: продуктивно, но местами раздражающе.

Я не удержалась от улыбки.

— Значит, мы с вами прекрасно сработались.

— Похоже на то.

Между нами возникла короткая пауза.

Я вдруг поняла, что мы разговариваем почти как раньше. Не совсем так, как шесть лет назад, когда могли спорить часами и не замечать времени, но достаточно легко, чтобы это начало меня пугать.

— Тогда до завтра, Максим.

— До завтра, Кира.

Я вышла из кабинета, забрала сумку и направилась к лифтам. Уже внизу, возле выхода из бизнес-центра, я достала телефон и обнаружила сообщение от подруги.

«Ну что, первый день пережила?»

Я улыбнулась и ответила:

«Да. И даже никого не убила».

«А Максим?»

Я задумалась.

«Максим пока жив».

Подруга прислала смеющийся смайлик. Я убрала телефон и вышла на улицу. Воздух был холодным, ветер трепал волосы, а на асфальте блестели лужи после дневного дождя. Я застегнула пальто и направилась к остановке, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение.

Впереди был обычный вечер. Ужин, душ, немного отдыха, подготовка к завтрашней поездке.

Никаких драм.

Никаких разговоров о прошлом.

Никаких попыток разобраться, почему Максим вдруг решил, что должен заботиться о том, как со мной разговаривают другие сотрудники.

Я уже почти дошла до остановки, когда телефон снова завибрировал. Сообщение от Максима.

«Завтра в семь будь готова к выезду. Возьми удобную обувь и одежду, которую не жалко испачкать».

Я нахмурилась.

«Мы едем на строительный объект, а не в поход».

Ответ пришёл почти мгновенно.

«На стройке каблуки не помогут».

Я посмотрела на свои ботильоны и невольно рассмеялась.

«Не переживайте. Я умею отличать строительную площадку от подиума».

«В этом я уже убедился».

Я убрала телефон, продолжая улыбаться, и тут же разозлилась на себя за эту улыбку. Он не должен был вызывать у меня такие реакции. Не должен был заставлять меня чувствовать себя так, словно между нами всё ещё существует какая-то невидимая нить, которую мы оба пытаемся игнорировать.