След пророчества

— Не уничтожить? — удивленно спросила я. Павел Павлович хмыкнул, отклоняясь на спинку кресла.

Взгляд Мишанина впился в меня, стало не по себе. Пальцы непроизвольно сильнее сжали папку, но голову я не опустила. Так и не научили меня в приюте полному подчинению.

— Представьте, Волкова, — Родион Алексеевич открыл портсигар и достал сигарету, — что артефакт — это чаша, наполненная ядом… или лекарством. — Губы моего нового начальника дрогнули в подобии улыбки. — Наша задача — не разлить содержимое.

Я не понимала, для чего везти опасный артефакт в столицу. Если что-то пойдет не так, то пострадают тысячи людей. Заметив мое замешательство, Мишанин строго произнес:

— Приказ есть приказ, и он не обсуждается, Волкова. — Чтец ткнул в меня пальцем, обведенным желтым никотиновым налетом. — Умри, но выполни задание! Теперь — это ваш девиз, Арина Владимировна. Готовы послужить родине?

— Готова, — ответила я, стараясь отогнать прочь сомнения.

Через минуту я покинула кабинет Земцова, держа под мышкой толстую папку. Мне велено было отправиться в соседнюю комнату и заняться изучением материала, что я и сделала с большим удовольствием. Не терпелось почитать об Эрихе.

Именно здесь я наконец смогла вдуматься в масштаб происходящего. Помимо досье на доктора Мартена, там были сводки разведки. Мишанин в кабинете лишь наметил контуры, а здесь открывалась вся картина, и от этой картины перехватывало дух.

Вырисовывались пугающие детали: Франция разрабатывала защитный купол и, если артефакт не будет найден, то, возможно, не только России придется идти к ним на поклон. Наши создатели сейчас тоже бились над подобной защитой, но выйдет ли у них. Неизвестно. Но и это было еще не все. Немцы не теряли времени и уже успели построить три лаборатории под землей.

Я смотрела на самый тяжелый для восприятия документ — список и фото пропавших агентов с краткими, будничными пометками Мишанина на полях. Читая, я начинала понимать, что Павел Павлович был прав. Это была не просто миссия — это была мясорубка, в которой уже исчезли профессионалы. И я, зеленая выпускница, лезу туда по зову сердца и из-за тоски, вызванной канцелярским креслом. Стало страшно по-настоящему.

Мишанин ни словом не обмолвился о парной магии. Могло ли это означать, что никто так и не узнал о нашей встрече с бароном десять лет назад? Эрих скрыл ото всех? Но почему? «Так ведь и ты молчала», — хмыкнул внутренний голос.

— Все узнаю при встрече, — прошептала я, прижав фотографию светловолосого вещателя к груди.

Глава 2

Магия искателя удивительна. Там, где ни один маг не скроется, искатель легко спрячется. Но больше всего у зеленоглазых магов получается уходить от погони.

Мы, искатели, легко находим людей, но сами остаемся невидимыми для преследователей. Наша магия как бы создает вокруг прозрачный щит, укрывающий от любого магического взора. Именно поэтому пересечь границу нелегально для меня оказалось проще простого. Я даже отказалась от помощи провожатых, уверенно заявив, что справлюсь сама. Цыганке с даром искателя скрыться от пограничников — раз плюнуть. Все, что требовалось, — это карта местности.

Мишанин долго проводил для меня инструктаж. Он заставлял меня раз за разом повторять выдуманную легенду, пароль для агента Грома и Эриха. Снова и снова Родион Алексеевич задавал одни и те же вопросы. Он не успокаивался, пока мои ответы не стали машинальными.

— Вещателей можно обмануть, — голос Мишанина звучал тихо, но каждое слово врезалось в память, — Главное — не строить четкие планы. Думай о чем-то одном, а потом переключайся на другое. Вещатели видят будущее только тогда, когда решение окончательно принято. А когда человек сомневается, будущее становится размытым, его практически не разглядеть.

Слова Мишанина эхом отдавались в моей голове, пока я шла по узкой тропинке, ведущей к границе. Для меня они были самыми загадочными магами, ведь до Эриха я никогда с ними не общалась и не знала таких подробностей. Вещатели рождались редко и, когда появлялись на свет, то их будущее, как правило, было предопределено… В былые времена они пользовались почетом и служили советниками могущественных монархов, а в наши дни неизменно обретали значительное влияние и добивались высоких должностей. Можно не сомневаться, что в «Серой Лиге» Эрих занимал далеко не рядовое положение.

Первые лучи солнца робко и ласково касались земли, окрашивая небо в нежно-розовые оттенки. Природа оживала: птицы начали петь свои утренние песни, а в воздухе витала свежесть, смешанная с ароматом росы и цветущих растений. Рассвет — отличное время, чтобы незаметно пересечь границу.

Вдалеке показались огни пограничного поста. Я остановилась: серебряные нити, как магический щит, окутывали мое тело, делая меня невидимой не только для обычных глаз, но и для магического взора. Пограничники, стоявшие на посту, мельком взглянули в мою сторону, когда от моих движений заколыхалась высокая трава. Сильный ветер помог мне сбить их с толку.

Еще несколько шагов — и я оказалась по ту сторону границы. Прошла! Сердце радостно забилось в груди, пусть я и знала, что это только начало моего пути. Впереди ждала неизвестность, мои способности искателя еще не раз пригодятся в этом опасном путешествии. Никогда прежде я не бывала в другой стране. В приюте нас заставляли учить иностранные языки, поэтому я отлично владела английским и немецким.

Итак, самая легкая часть задания была почти выполнена, теперь оставалось добраться до города Барановичи, а там до Белостока и встретиться с Трофимовым.

От границы до небольшого приграничного городка Столбцы пришлось топать пешком. Из вещей я взяла только самое необходимое: смену нижнего белья, туалетные принадлежности, пару блузок, юбку и платье. Из защиты был только мамин кулон, заколка-артефакт от Мишанина, блокирующая чтение мыслей, мои навыки самообороны и маленький нож. Да, еще взяла карты Таро. Все-таки я родилась в таборе, приют не смог вытравить из меня все цыганское, как ни пытался.

Стикс, таблетки, которые защищали от воздействия других магов, Мишанин мне не выдал:

— Получите у Трофимова, вам их давать ни к чему. Если вдруг вас задержат на границе, то стикс лишь усугубит ваше положение.

Я сдержалась, хотя тянуло едко ответить:

— Искателя поймать невозможно, если он этого не захочет.

Пусть Родион Алексеевич лучше узнает, что границу я прошла, чем буду словами доказывать ему обратное.

Примерно через два часа я уверенно шагала по старинной брусчатой мостовой, мимо аккуратных двухэтажных домов с резными ставнями и небольших магазинчиков, чьи витрины манили яркими вывесками. Неожиданно поднялся ветер, небо стремительно заволокло свинцовыми тучами.

Август в этом году выдался жарким и долгожданного дождя все ждали. Я мысленно похвалила себя за то, что предусмотрительно взяла с собой легкий плащ. Едва успела накинуть капюшон, как первые тяжелые капли ударили по мостовой. Редкие прохожие торопливо прятались под навесами домов, я же решила не останавливаться, хотя стопы горели. Время поджимало. Надо было успеть на поезд до Барановичей, это еще час пути.

Мне повезло, пригородные поезда часто ездили в ту сторону, и уже через полчаса я ехала пока в полупустом вагоне. Магия искателя снова помогла без проблем пройти мимо контроллера.

Час пролетел быстро. И вот я уже спускалась на перрон станции Барановичи. Отсюда на пассажирском поезде я доберусь до Белостока. Вздохнула полной грудью и двинулась в сторону здания вокзала, чтобы узнать расписание. У главного входа толпились люди, многие просто сидели на ступенях, наблюдая за прохожими. Тут же в ожидании пассажиров выстраивались вереницы одноконных пролеток. Польская и белорусская речь лилась отовсюду и все же я надеялась хоть что-то выяснить.

Наверно, меня вела сама судьба. Возле расписания стоял худощавый немец с женой. Он меня и «обрадовал», что пассажирский поезд до Белостока будет отправляться через четыре с половиной часа.

— Если бы можно было добраться на грузовых, — усмехнулся немец. — Они каждый час отправляются.

Надо попробовать, решила я. Столько времени ждать поезд у меня не было. До Белостока еще доехать надо, а это пять часов. Если я отправлюсь даже через час, то в половине третьего буду на месте. Встреча с напарником должна была состояться в пятнадцать двадцать. Если я не приду на нее, то придется где-то ночевать, чтобы на следующий день отправиться на встречу.

Перед глазами предстала карта польского городка. Маршрут был выверен до мелочей: дойти до центральной площади, свернуть направо у ратуши, миновать мастерскую часовщика, перейти на противоположную улицу, свернуть в узкий переулок и — я на месте.

Грузовой поезд — это вам не пассажирский вагон с мягкими сиденьями. Я это прекрасно понимала, но выбора не оставалось. Поэтому отправилась в сторону грузовых составов. Вокруг воняло креозотом, металлом, угольной пылью. Я присела за штабелем шпал, дожидаясь подходящей платформы. Первый же состав, что полз на запад, оказался открытой угольной платформой — не вариант. Второй — цистерны. Третий шел под маркировкой на польском, и я замерла, вглядываясь в трафаретные буквы: «Białystok».

Сердце екнуло.

Платформа была загружена деревянными ящиками, накрытыми брезентом. Между ящиками и бортом платформы оставался узкий проход, сантиметров пятьдесят, не больше. Но много ли мне надо? Цыганке, которая в детстве спала в кибитке на тюках с одеялами?

Груженый поезд набирал ход медленно. Я выждала момент, когда последний вагон поравнялся со мной, разбежалась, зацепилась за поручни и подтянулась на руках. Юбка, конечно, предательски задралась, но было плевать. Перевалилась через борт, прижалась спиной к ящикам, натянула капюшон поглубже.

Дождь уже не моросил — хлестал как из ведра. Но под брезентовым пологом, что свешивался с верхних ящиков, образовался маленький сухой закуток. Я поджала колени к подбородку, обхватила их руками и улыбнулась.

Поезд мерно покачивало. Где-то вдалеке проплыли огни пристанционных фонарей, потом они исчезли — мы вырвались в чистое поле. Ветер свистел в щелях между ящиками, трепал край брезента. Было сыро, жестко и неуютно. И одновременно — спокойно. Как будто сама дорога брала меня под крыло.

Через час поезд замедлил ход, потом и вовсе остановился. Я напряглась. Судя по всему, какая-то сортировочная станция перед стыком. Слышались голоса на польском, лязг сцепок, глухие удары молотков по колесам. Магия искателя скрыла меня от людей.

Состав дернулся, лязгнул железом и пополз дальше. Я выдохнула. Через пять часов я была уже в Белостоке. А в три часа дня остановилась у неприметной двери, украшенной витиеватой резьбой и вывеской «Кафе “Медовый Грифон”». Напарник должен был скоро появиться. Я сделала глубокий вдох и толкнула тяжелую деревянную дверь; над головой мелодично звякнул медный колокольчик. Теплый воздух, пропитанный ароматами жареного мяса и кофе, окутал меня, а мой желудок требовательно запросил еды.

Внутри кафе царила атмосфера домашнего уюта. Неяркий свет старинных ламп создавал мягкие тени на стенах, украшенных картинами с сельскими пейзажами. Гостей было немного: в углу расположилась молодая пара, погруженная в беседу; перед ними дымились две чашки ароматного кофе. За центральным столиком женщина с двумя девочками наслаждались ванильным мороженым. Четверо мужчин за столиком у стены вели оживленную беседу, подкрепляя ее сытными блюдами. Я должна была присесть за второй столик от двери. Он как раз пустовал и идеально подходил для наблюдения за входом и остальными посетителями.

Тут же ко мне подошла молоденькая официантка с длинной рыжей косой, которую она небрежно откинула назад. Девушка заговорила со мной по-польски, я не знала этот язык и стала отвечать на немецком. Официантка недовольно сморщила курносый нос и, видимо, кого-то позвала… Из кухни появился молодой человек, его темно-синяя униформа была аккуратно отглажена, а на фартуке не было ни единого пятнышка. Он вежливо улыбнулся и, к моему облегчению, заговорил на безупречном немецком:

— Добрый день, фройляйн. Чем могу служить?

Я расслабилась и сделала заказ, попутно осматривая помещение. Мои глаза невольно скользили по каждому углу, выискивая что-то необычное. Время шло, а мой напарник все не появлялся.

Мне принесли заказ: свекольный борщ, от которого поднимался пар, наполняя воздух сладковатым ароматом тмина. Рядом дымилась порция бигоса — тушеная капуста с нежными кусочками говядины, копченой грудинкой и черносливом. На десерт я заказала пончики, их золотистая корочка блестела от клубничного варенья, а рядом стояла кружка травяного чая, где листья мяты описывали круги в прозрачной воде. Все так ароматно пахло, что я сразу приступила к трапезе, но взгляд невольно скользнул к круглым часам на стене напротив. Маленькая стрелка неумолимо двигалась к семи. Что же могло случиться? Я старалась не поддаваться панике. Успокаивала себя, что все хорошо, Трофимова, скорее всего, задержали дела. Но нехорошее предчувствие сжимало сердце, и я начала думать, как быть, если мой напарник так и не появится.

Ехать одной до Берлина? Место встречи с Эрихом я знала, пароль тоже, только... Как быть с документами? Они лежали в потайном кармане сумки, но без печати пограничного контроля — это просто бумажки. Официально я не прошла границу. Да уж, тупик.

Женщина с девочками покинула кафе, а я приступила к десерту. Какими же вкусными здесь были пончики! Решила, что закажу еще и спрошу у Юлиуша, так, кажется, звали официанта, где можно недорого снять квартиру. Польские деньги имелись, Мишанин не скупился. Сказал: «Для такого дела ты должна быть всем обеспечена». Только хватит их на месяц, если не шиковать...

Едва я собралась подозвать парня, как звякнул колокольчик. В проеме двери замерла девушка в светло-зеленом платье. Ее соломенные волосы были собраны в небрежный пучок, а на плече болталась красная сумочка. Незнакомка оглядела присутствующих, а затем воскликнула на русском с легким акцентом:

— Арина! Сколько лет, сколько зим! — Девушка бросилась меня обнимать, и от ее духов — жасмина с горьковатой полынью — перехватило дыхание. Я замерла, пытаясь прийти в себя и определиться, как быть.

— Ты хоть улыбнись, — процедила сквозь зубы незнакомка. Ее карие глаза чтицы пристально наблюдали за мной; по виду она была ненамного старше меня.

— Привет, — выдавила я улыбку. Моя рука скользнула в карман плаща, сжав рукоятку ножа. Заколка не даст магичке залезть в мою голову, а мамин кулон предупредит, если незнакомка попытается прочесть мои мысли.

— Сегодня обещали дождь в Белостоке, а на небе ни облачка, — произнесла девушка пароль Трофимова.

— Мой зонт всегда со мной, дождь мне не страшен, — тихо сказала я, сжимая кружку так, что пальцы побелели.

— Быстро допивай чай и уходим, — прошептала чтица, и громче для посторонних ушей добавила: — Это прекрасно!

К нашему столику подошла официантка, она хмуро взглянула на меня и, коверкая слова, произнесла:

— Русский тут все знает. Зачем говорила на немецком?

Магичка недовольно поджала губы. Что не так?

— Потому что я из Дрездена, — пожала плечами я и, подхватив свой рюкзак, поднялась. Официантка фыркнула, будто не поверила, забирая оплату.

Когда мы вышли на улицу, незнакомка резко сунула мне в руку таблетку.

— Это стикс. Срочно прими.

Дождь начал противно моросить, и я накинула капюшон. Мы петляли между кирпичных домов с облупленными ставнями, уходя к окраине. Жители попрятались — только старуха в чепце, выливающая помои, бросила вслед косой взгляд. Я застегнула ворот плаща, бежать на сытый желудок было тяжело. С каким удовольствием я бы сейчас упала на кровать и проспала до утра.

Чтица шла впереди, резко обошла телегу с сеном, нырнула под арку домов. Порой она оборачивалась, чтобы убедиться, что я не отстала. Незнакомка так и не представилась и больше не заговаривала со мной. Я тоже молчала, хотя так и тянуло спросить: «Почему меня не встретил агент Гром?».

Девушка завернула за угол, я последовала за ней и оказалась прижата к стене рукой незнакомки:

— Что случилось? — с тревогой спросила я.

— Потом поговорим, сейчас надо от них скрыться, — торопливо произнесла чтица. Ее взгляд метнулся к концу переулка. — Слушай внимательно, если вдруг так случится, что мы с тобой… потеряемся, то ищи укрытие. Неважно, где, главное — спрятаться. Выйдешь вечером и ориентируйся на собор.

Она указала на шпиль, который возвышался над всеми зданиями.

— Идем!

И чтец рванула вперед, вцепившись в мое запястье. Я не ориентировалась в городе, не знала, что происходит и от кого мне надо прятаться. Просто бежала за девушкой, имени которой даже не знала, мимо вывесок, мимо мастерских.

Осталось только перейти дорогу, как из узкого переулка, заваленного гниющими ящиками, вышли трое мужчин, от них несло дешевым алкоголем. Один, коренастый, со шрамом через левую бровь, толкнул мою попутчицу в плечо так сильно, что наши пальцы разжались.

Чтица упала на мокрую брусчатку. В этот момент высокий мерзавец в кожаном нагруднике схватился за виски — его лицо исказила гримаса боли. Магия чтеца опасна, если он пробрался в голову, то… все. Незнакомка быстро вскочила, смахнув кровь с разбитой губы, третий негодяй — лысый, с татуировкой скорпиона на шее — шагнул ко мне. Он криво ухмылялся, показывая желтые зубы.

— Попалась, девка, — прошипел бандит, вращая в руке нож с зазубринами.

Тот, что был со шрамом, снова ударил девушку в грудь — она отлетела к стене, сбив ржавую вывеску аптеки.

— Беги! — крик чтицы прозвучал хрипло, но повелительно.

Я быстро взглянула на нее с твердым намерением помочь, а из-за поворота бежали еще трое. Сердце бешено застучало, ноги будто вросли в землю.

— Ну! Это приказ! — Девушка ударила мерзавца со шрамом станером, похожим на круглую расческу. Электрический разряд прошелся по мужскому телу, и бандит упал с глухим звуком.

— Что стоишь? — И она бросилась на лысого, чей нож уже описывал дугу в воздухе. Мой кулак врезался в ребра негодяя, а чтица хорошо приложила его станером. Лысый взвыл и рухнул рядом с приятелями.

— Живо! — Девушка резко развернулась и метнула станер в приближающуюся троицу. Он ударил в лоб мерзавца, который бежал впереди. А после рванула в противоположную сторону от собора.

— Через рынок! — услышала я голос чтицы. Она оглянулась, в ее карих глазах горела ярость. — Там лабиринт лотков…

Мы влетели в узкие проходы между ларьками с фруктами. Сзади грохотали ящики — преследователи крушили все на пути. Чтец резко свернула за угол с табличкой «У рыбака» и прижала меня к стене, где на тонкой веревке сушилась рыба.

— Тише, — прошептала девушка, осторожно выглядывая. Как будто я сама не знала, чуть не фыркнула от негодования, но сдержалась. Сейчас ехидничать было не к месту, надо было скрыться от преследователей.

— Ха, я знала, что они свернут налево, здесь из-за высокой стены все думают, что прохода нет — а он есть, — подмигнула мне девушка. — Знают только местные.

— Не хочешь представиться? — спросила я, разглядывая разбитую губу чтицы, которая начала опухать.

— Агнешка Каминская, — пожала плечами девушка. — Их вещатели выследили тебя, потому что без стикса ты уязвима. Но ничего, таблетка уже начала действовать, а магия искателя тебя скроет. Еще немного подождем и будем пробовать снова прорываться к собору.

Агнешка часто дышала, прижалась спиной к стене и довольно зажмурилась на солнце, которое вдруг решило выглянуть из-за туч. Дождь прекратился.

— Кто это… они? И почему агент Гром не пришел в кафе? — выпалила я, чувствуя, как волнение возрастает с каждой секундой. Мы с Матвеем Александровичем не были лично знакомы, но я искренне беспокоилась за него.

— Гром не может… вчера его сильно ранили у трактира «Под ведьмой», — тихо ответила Агнешка. — А они… неужели тебе нужно объяснение? Они сейчас делают все, чтобы нас остановить. Так, идем. Хватит тут стоять.

Глава 3

В небольшую комнатку спартанского вида, где единственным украшением была потертая икона Творца, еле-еле проникал солнечный свет через узкое окошко. В Воздухе витал запах лекарств, смешанных с воском догорающих свечей и терпким ладаном. На кровати с грубым шерстяным одеялом лежал мужчина, его прерывистое хриплое дыхание разрывало тишину. Грудь, обмотанная желтоватыми повязками, поднималась рывками, будто каждое движение давалось ценой неимоверных усилий.

— Стикс — прекрасная защита от магов, но от оружия, созданного человеком, мало толку, а главный минус — зрячие не могут помочь. Нам пришлось ждать, пока действие стикса пройдет, и только после этого мы приступили к лечению. Он будет жить, а магия искателя поможет ему быстрее встать на ноги, — тихо произнесла по-немецки пожилая монахиня. Она взглянула на меня синими глазами зрячей.

— Когда он очнется? — спросила я, разглядывая бледное лицо Трофимова. Агнешка стояла сзади, я слышала, как она нетерпеливо, едва слышно постукивала каблуком по каменному полу.

— К ночи или завтра утром, но он будет слишком слаб, чтобы говорить, — ответила монахиня и знаком предложила нам выйти.

В сыром проходе оказалось холоднее, чем на улице, и я сильнее запахнула плащ. Монахиня повела нас дальше по коридору к настоятелю. Ее фигура, сгорбленная годами, отбрасывала угловатую тень на стену. Были слышны только наши шаги и шуршание ее рясы.

Я думала, как быть. Агнешка сказала, что только настоятель сможет помочь, пока беспомощный Трофимов лежит в келье.

По плану Мишанина завтра утром мы с агентом Громом должны были сесть на поезд до Варшавы, ехать пять часов. Оттуда — пересесть на поезд до Берлина, который прибудет в столицу вечером. После — устроиться в съемной квартире и послать весточку Эриху. Встреча с бароном должна состояться ближе к полуночи. Сейчас выходило, что операция под кодовым названием «Стальной шторм» была на грани срыва. Агнешка, упрямо молчавшая о причинах вылазки Трофимова в трактир, лишь бросала короткие фразы: «Настоятель объяснит».

Вся эта неизвестность жутко раздражала. У меня чесались руки, так хотелось достать Таро, чтобы хоть мельком глянуть на карты. Разрешится все или придется под покровом ночи вернуться на родину? Только не это, ведь сейчас моя мечта встретиться с Эрихом только начала сбываться.

Я выжила в приюте только благодаря этой мечте. Сжимала зубы от страха и холода, когда в наказание запирали в ледяном погребе. Терпела удары розог по рукам, голод, когда лишали ужина или завтрака. Обычно детям в приюте уже через год разрешалось встречаться с близкими родственниками. Я была лишена подобных встреч — табор уехал… Вера в обещание Эриха найти меня давала те самые силы, а еще… надежду. Она грела, как тот единственный лучик света в темноте.

Некоторые маги надевали браслеты-хидсу, чтобы не встретить парную магию, потому что никто не знал, когда эта встреча может произойти. Не всем так везло, как нам с Эрихом, увидеться в детстве. Были случаи, когда разбивались крепкие семьи, маги уходили, забывая обо всем. Потому что нет ничего важнее пары, твоей серебряной души.

Легенда о серебряных душах

«Давным-давно, — не сотни, а тысячи лет назад, когда Творец только сотворил Землю, живых тварей и небесное царство душ, — каждая душа была частицей Его света. Она представляла собой мощную энергию, которая светилась золотыми искрами. Но были души и с серебряным свечением. Возможно, Отец вложил в них чуть больше своей любви, чем в остальных, а может, наоборот, ошибся, смешав лунную пыль с солнечным пламенем. Неизвестно. Только серебряные души, словно притягиваясь невидимыми нитями, держались вместе, пока золотые кружили в хороводе, затмевая их мягкий блеск.

Шли века, и душам наскучила вечность. Они стали молить Творца:

— Отпусти нас на Землю! Мы хотим узнать, что такое утро, запах дождя и смех детей.

— Мои дорогие дети, — сказал им Творец, — на Земле вы будете испытывать голод и жажду, ненависть и любовь, страх и боль... Я не смогу защитить вас.

— Но мы хотим научиться любить! — настаивали души, и золотые, не дождавшись ответа, устремились вниз, оставляя за собой шлейфы света. Серебряные замедлились у края небес. Они видели, как Отец, оставшись почти в одиночестве, смотрел на Землю, и сердца их сжалось.