
Полная версия:
КАВАЛЕРГАРДЪ. Короткий век маленького принца. Часть III
– Елизавета Петровна, благодарю за доверие. Я понял, куда Вы хотите меня отправить. Один из моих самых близких товарищей – ротный командир в Лейб-регименте, капитан фон Штольц в составе полуторатысячного войска отбыл почти три года назад во главе кавалерийского отряда. По приказу Вашей покойной Матушки-государыни Екатерины Алексеевны сопровождать и охранять Китайскую дипломатическую миссию графа Рагузинского, которого она назначила послом в империю Цин. Барон тогда устроил по этому поводу прощальный вечер у себя на квартире. А я у него как раз проживал. Помнится, мы вместе по карте рассматривали весь маршрут экспедиции из Санкт-Петербурга в Москву, а затем до Кяхты. Куда и как добираться, мне ведомо …
– Верно подумал. А что ещё добавить хочешь? Пишет ли тебе твой товарищ?
– Всего два письма было … Коли в Сибирь собираться, то нужно как можно быстрее достичь Тобольска и Иркутска, пока ещё на их главных реках крепкий лёд лежит, по рекам путь короче будет и быстрее. Давно уж не получал от Александра никаких известий. Только известно мне, что прибыли они в Селенгинский край на почти безлюдное, пустое место. Там рядом с нашей границей проживают монгольские, тунгусские и бурятские племена, обликом на татар похожие. В помощь нашим первопроходцам вскоре добавились забайкальские казаки. И несколько казачьих отрядов Савва Лукич Рагузинский сумел сформировать из инородцев. Так что с благословения Вашей матушки быстро строится крепость Троицкосавск с большим православным собором в честь Святой Троицы. Я хорошо это запомнил, потому как в моём родном Залесье тоже храм Святотроицкий всем миром возвели, одинаковое название … Ну и ещё знаю, что за короткий срок заключил Савва Владиславич с китайским соседом целых два договора.
– Вот как! А, что ты про эти договоры знаешь? – заинтересованно спросила Елизавета.
– А, вот, по памяти … «Договоры Буринский и Кяхтинский, они уточнили линию границы между Российской Империей и Империей Цин. Они сиречь основа сотрудничества и торговли между нашими державами». Стало быть, если Вашему батюшке удалось прорубить «окно в Европу» на Балтике, то матушка Екатерина Божией волею и радениями графа Рагузинского отворила России «ворота в Азию». При этом, как написал Александр Штольц, наш посол оказался настолько талантлив, изворотлив в переговорах и умён, что оба приграничных трактата с Цинской империей подписал без военных действий в пользу русских! Да … вот ещё вспомнил. Александр ещё написал, что был удивлён, когда повстречался с военным инженером Абрамом Петровым. Большой он специалист в области геодезии, топографии и фортификации. Стало быть, во всем помогает Рагузинскому …
Елизавета с большим интересом слушала кавалергарда. Задумавшись на минуту, она сказала:
– Воистину тесен мир! Нам с сестрой отец рассказывал, как Савва ему в подарок выкупил на невольничьем рынке в Константинополе четырёх арапчат и привёз их в Санкт-Петербург. Так вот среди этих чернокожих мальчиков и были, Абрам с братом … Абрама Петрова помню с детства. Позже он у нашего племянника Петра Алексеевича в учителях ходил, пока не попал в опалу Меншикова, тот и отправил его сгоряча в Сибирь. А теперь вот и сам светлейший князь там оказался. И поделом! Думаю, что надо вызволять из тех суровых мест Абрамку, да и всех верных помощников батюшки моего. Тем более что почтенный Савва Лукич со своей миссией отменно справился, пришла пора и другим потрудиться во славу империи.
– Согласен с Вами, Ваше Высочество! Каково арапу в Сибири! И русскому-то тамошние морозы не каждому для здоровья возможны. А он – в тепле Богом жить сотворён. Александр мне писал, что тяжко там жить в трескучих морозах, когда кипяток враз в лёд превращается. А Абрам Петрович, упорный, помогал графу Рагузинскому в установке пограничных маяков. Потому, как только у него оказались нужные инструменты, включая астролябию. Сама покойная императрица Екатерина Алексеевна велела их Абраму Петровичу направить, в ответ на его личную просьбу.
– Про это я знаю. А, что ещё тебе известно про их дела?
– Да, не особо много Штольц писал, но всё-таки картина мне понятная. Там казаки и гвардейцы под инженерным руководством Абрама Петрова и по ланд-картам[44], составленным нашими офицерами-картографами действовали. Особо все отличают Скобельцева, Баскакова и Шетилова. О каждом из них мне капитан кратко тоже писал. Самоотверженный народ, русские военные, да ещё и досконально знающие своё дело. А ещё сам Витус Беринг сделал доброго немало. Его пояснения и советы там особо пригодились. Он, когда добирался через сибирские земли на Камчатку, всё примечал и записывал. А потом поделился в письмах с Рагузинским своими наблюдениями. Вот и вышло на деле, всё по уму. Любую границу ведь важно не только установить вдоль территории и обозначить на документах, её же ещё и охранять надо!
– Правильно рассуждаешь! – внимательно взглянув на своего верного обережного, и, задержав на мгновение взгляд, сказала Елизавета. – Молодец! Не ошибся в тебе Татищев … Внимательный ты, Лебедь! Да и память у тебя и взаправду особенная! Мне это и надобно! Так, говоришь, Савва Лукич мудрые шаги предпринял и в этом направлении. А, что же он сделал? Что на сей счёт твой Штольц пишет?
– Спасибо на добром слове, Ваше Высочество! Рад стараться! Ну, он только написал, что Савва Лукич – сообразил правильно, вняв совету капитана Беринга, тут же привлёк к охране российской демаркационной линии бурятов и тунгусов, взяв их на службу. А там уж и казаки прибыли … Ваше Высочество, вдруг обратился Тимофей, подав руку Елизавете, приготовившейся перешагнуть небольшой сугроб снега, шумно свалившийся с дерева на тропинку. – А можно так устроить, чтобы и барон фон Штольц тоже потом обратно вернулся из Сибири? Три года уж там …
– Об этом и обо всём другом будем думать и решать, когда соберёмся в сельце Крутец, в имении генерала Бутурлина, вместе с Татищевым. Я согласна с тобой, в Сибирь нужно отправляться, как можно скорее … – слегка сощурившись, Елизавета Петровна внимательно посмотрела на своего телохранителя.
– Ваше Высочество, раз такое дело, то дозвольте в подручные моего верного товарища, друга детства взять? Он тут, в Московском батальоне у преображенцев служит. Я как раз сам хотел предложить Вам вместе прокатиться верхом в любимую Вашим покойным батюшкой резиденцию. А потом проедем в усадьбу к генералу Бутурлину. Но всё нужно сделать тайно.
– Покажи мне товарища своего! – вдруг сказала Елизавета, нетерпеливо взглянув на гвардейца. – Это его имя упоминал Татищев после коронации племянника?
– Так точно! Василий Никитич нас обоих в преображенцы рекомендовал. Оттого и спросил у меня про Афоню Сурнова. Извольте, Ваше Высочество! Тут, если напрямки, до Преображенского на конях совсем близко! За пролеском как раз … Вон церковь отсюда полковую видно … – Тимофей лишь взглянул в сторону Солдатской слободы, не показывая более никаких знаков, раз Елизавета опасалась чужих глаз и ушей.
– Что ж, прокатимся … Вели приготовить коней! – она свернула в сторону конюшни …
– Слушаюсь! – ответил Тимофей и ровным шагом направился к конюшему[45].
Удостоверившись, что Его Императорское Величество Петр II Алексеевич только под утро вернулся из подмосковного имения Горенки князей Долгоруковых, где гостил несколько дней, увлекшись псовой охотой и другими мужскими забавами, а нынче всё ещё почивать изволил после сытного завтрака, Елизавета уверенно вышла во двор. Она не хотела, чтобы кто-то знал про предстоящую поездку в Преображенское. Поэтому заночевала не в Александровской слободе, а в императорских покоях племянника. От Лефортовской резиденции до батальонных казарм и приказной избы майора Михайлы Буженинова было рукой подать.
Воспользовавшись помощью Тимофея, цесаревна вспорхнула на своего иноходца. Через пару минут они уже мчались рысью вдоль берега Яузы, насколько хватал взор от Лефортовского дворца, а затем, преодолев мост, направились в расположение воинской части.
– Здравствуйте, Ваше Высочество Елизавета Петровна! Да как же так! Вот радость! Не ожидал, не смел и надеяться! А Вы – как снег, на голову! Вот она, дочь Великого Петра! Как и он, император наш, без всякой церемонии, бывало, в гости наезжал! Слава Те, Господи! Радость-то мне, какая, и честь особая! – совсем было в первые минуты, растерявшись, а затем, украдкой смахивая слезы благоговения и счастья, с волнением говорил гвардии майор Михайло Андреевич Буженинов …
– Здравствуйте, здравствуйте! Давно хотелось нам посмотреть на сии места! Батюшка покойный часто вспоминал про свои детские забавы… А тут и плац, и церковь, и любимая бабушкина хоромина всё ещё стоит, цела и невредима, и её пруды, и сады на месте. Представляю, как здесь летом мило! Всё хочу обойти … Но для начала, любезный Михайло Андреич, извольте показать ваши тайные приказные избы … – задорно и просто предложила Елизавета. – Ах, да! Со мной поручик … мой обережный, ваш бывший служивый Тимофей Лебедев. Надобно ему своего товарища найти. Велите помочь ему в этом.
– Сей момент, Ваше Высочество! Рад, по-отечески рад и горд видеть нашего Лебедева с Вами! – кивнув Тимофею по-дружески, сказал Буженинов. – Правильный выбор! Верный и умелый, достойный малый! Помню его! Человек надёжный.
– Я знаю! – ответила Елизавета.
– Ваше Высочество, дозвольте отлучиться! – обратился Тимофей к цесаревне и, получив безмолвное разрешение кокетливым кивком головы, тут же отправился с ординарцем майора на плац, где своим чередом шли занятия с новобранцами…
***
Как же приятно после долгого отсутствия возвращаться в знакомые места! Даже звуки, доносившиеся со всех сторон, будь то громко сказанные команды унтер-офицеров, топот солдатских сапог, строевая песня первогодков или сигналы полковых труб, – всё было для Тимофея в радость. Проходя мимо того самого амбара, где они несколько суток сидели с Афоней под арестом и от обиды сетовали на судьбу-злодейку, Тимофей невольно замедлил шаг. Помещение было не заперто, что наводило на мысль, что там никого нет. Тимофей с нетерпением распахнул двери настежь, всматриваясь в полумрак. Когда глаз привык к слабому освещению, кавалергард улыбнулся. Тот самый портрет Буженинова, который он – тогда новобранец нацарапал угольком на стене, всё ещё был на месте …
«Знать, не осерчал на меня Михайло Андреич за мои художества!» – обрадовался Лебедь и поспешил на плац. Ещё издали, со спины он узнал друга детства и побратима Афонасия Сурнова. Тот отрабатывал в паре приёмы рукопашного боя, и, как всегда, будучи в азарте, не скупился на безобидные ругательства …
– Да что ж ты за бестолочь! С подвывертом, тебе говорят, и через плечо!.. Ну, кто ж так через себя-то бросает! Дурень ты, Ванька! Ой, дурень! Так спину сорвать в един момент можно! Исподволь надо! Как мешок с отрубями! Понял? Вот, гляди!..
Рослый гренадёр тут же снял с себя мундир и, оставшись на морозе в исподней рубахе, засучил рукава, обнажив волосатые крепкие руки до локтей. Затем медвежьей хваткой сграбастал напарника, того самого непонятливого Ваньку. Легко перекинув его через плечо, удерживая за руку, ласково уложил перед собой на лопатки.
– Вот так! Понял? Ну, а как уложишь противника свово, тады можно и локтём ему грудину зашибить. А можно и вовсе убить, ежели в гортань ударить … – объяснял он молодому служивому, вытиравшему рукавом рубахи пот с лица …
– Ага, понял! Я так и делал! Коли бы он не такой тяжеленный был, я б его уж давно завалил! – спроста признался Ванька.
– Не такой тяжеленный! На войне, брат, тебе не будут подбирать по ранжиру, по весу, да по жиру! Кто попадётся, того и валить надо, пока он тебя сам не уложил! Давай, ещё разок! – распорядился богатырь, опуская рукава и надевая мундир …
– Здрав будь, дорогой Афанасий Антипыч! – подойдя, спокойно сказал Тимофей.
– Здорово! – нехотя взглянув на гостя и вдруг признав в нём своего лучшего друга Тимофея, Афанасий растерялся на мгновение. Проморгался, не веря глазам, поведя головой назад и сдвинув брови, снова присмотрелся и тихо, будто с трудом, произнёс с детства известное имя:
– Тимоша! Тимофей! Неужто ты? Брат! Душа ты моя, светлая! – богатырь, широко расставив руки, шагнул навстречу элегантному кавалергарду и остановился, будто в последний момент, побоявшись замарать красивый мундир дорогого сердцу побратима.
– Афоня! Товарищ мой дорогой! Медведь ты наш Лутосненский! Здорово, родной! – Тимофей первым обнял и крепко прижал к себе растерянного товарища, обхватив его поверх рук …
– Тимоша! Люба моя! Брат! Мать Царица Небесная! Вот так встреча! Ядрена Матрёна! Вот так кум королю! Тимоша! – Афанасий, придя в себя, схватил друга, поднял, закружил, поставил на землю и снова поднял …
– Афонька, не балуй! Отпусти ты меня, люди ж смотрят! – хохоча и пытаясь высвободиться добром из крепких объятий друга, сквозь смех кричал Тимофей …
– Заломает, как пить дать, заломает! – рассуждал молодой гвардеец первогодка, недоверчиво и сочувствующе наблюдая за своим наставником по рукопашной борьбе …
– Ты глянь, Ванюшк, наш-то – как дитё неразумное. Во даёт! Занянчил барина! Я вот говорил тебе, к нему в лапы лучше не попадаться! – тихонько предупредил молодого преображенца его напарник по борьбе.
– И не говори! Каждый раз боязно, думаю, как бы он меня не прибил, когда приёмам обучает! Пойдём в сторонку покамест! – Иван взял подошедшего гренадёра за рукав и с оглядкой на Афанасия отвёл в сторону, на всякий случай…
Меж тем, первые эмоции от долгожданной встречи чуть улеглись, и Афанасий, усадив Тимофея на дубовую лавку, сел напротив него на корточки, по-собачьи верно глядя на своего лучшего друга влажными от счастья глазами.
– Тимоша, брат, как ты тут оказалси? Сказывай!.. Постой! Щас я! – Афанасий метнулся широким шагом в сторону и тут же, подхватив, словно легкую корзинку, крупный чурбак, принёс его и уселся, хлопнув большими руками по коленям, приготовившись слушать дорогого гостя …
– Я, Афоня, тут по делам в составе гвардейцев. На коронацию в Москву нового царя привезли – внука самого Петра Великого. Ну, про это ты и сам знаешь. Скажи, друг, как тебе служится? Нет ли каких трудностей у тебя? Как сам Буженинов на твой счёт?
– Ой, ли! Ты что же, как в детстве, за меня заступиться готов? – рассмеялся Афанасий.
– Нет, друг! Ты мне нужен в одном важном деле! А коли он на твой счёт какой-то вопрос имеет, то вряд ли тебя со мной отпустит! Даже если сама покойного императора Петра I дочь его о том просить станет! – ответил тихо Тимофей.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Кронпринцесса (Kronprinzessin – немецк.яз.) – монархический титул по линии наследования Престола в Чехии, Пруссии, Германии, Дании, Швеции, Норвегии и др. странах. Наследная принцесса или принцесса (княжна, герцогиня) короны. Означает жену кронпринца, дочь короля, если она является прямой наследницей Престола. Обращение – Ваше Королевское Высочество. В России жену Царевича Алексея Петровича называли «Наталья Петровна».
2
Согласно данным «Полного собрания законов Российской империи», в период правления Екатерины I Верховным Тайным Советом было принято 428 законодательных актов, а при Петре II – 438. Согласно Тестаменту императрицы, на время малолетства её преемника Совет получил более значительные полномочия как высший орган власти в управлении государством.
3
В ночь с 6 на 7 мая 1703 года в устье реки Невы произошёл жестокий абордажный бой под руководством Петра I в чине капитан-бомбардира и Александра Меншикова в чине поручика гвардии. Под покровом темноты и дождевой завесы доблестные семёновцы и преображенцы, незаметно подойдя к 10-пушечному галиоту «Гедан» («Щука) и 8-пушечной шняве «Астрильд» («Звезда»), не имея артиллерии, захватили корабли противника, успевшие открыть стрельбу из всех своих орудий. Эта дата – 18 мая по новому стилю считается днём рождения Балтийского флота России. А девиз Петра Великого дожил до наших дней, трансформировавшись в известную фразу: «Невозможное – возможно!»
4
Гессен-Кассельский гусарский корпус – историческое воинское формирование, созданное в курфюршестве Гессен-Кассель в 1706 году и участвующее в войне за Испанское наследство на стороне Великобритании. Гусары носили желтые доломаны с серебряными шнурами, черные венгерские сапоги и высокие шапки.
5
Курфюрст (немецк. яз.) – имперский князь, выборщик в Священной Римской империи, за которым с XIII века было закреплено право участвовать в выборах императора (короля). Таким образом, курфюрст Саксонии становился королём Польши, а курфюрст Ганновера – королём Великобритании.
6
При Петре I (при Петре II не было), при Анне Иоанновне государи могли выдавать официальные грамоты (патенты), подтверждающие статус штаб-офицеров гвардейских полков, их соответствующие обязанности и право на чин. Патент фиксировал зачисление офицера в Лейб-гвардию и штат полка, подтверждал его право на получение жалования, а также ношение соответствующей формы и знаков различия. В отличие от производства в офицеры в сухопутных войсках, где патенты могли утверждаться вышестоящими командирами, начиная с чина майора гвардии и выше, каждое повышение по службе штаб-офицера жаловалось Высочайшим приказом императора или императрицы после рассмотрения и одобрения в Военной коллегии.
7
В архивных фондах тех лет сохранился и рукописный документ о ходатайстве цесаревны Елизаветы Петровны к генерал-губернатору Санкт-Петербурга Бурхарду Христофору Миниху «о каком-то преображенском подпоручике», имя которого было ею зашифровано, но со всей очевидностью являлось известным самому Миниху.
8
Строительство Ладожского (Петровского Староладожского) канала под руководством Христофора Антоновича Миниха было завершено 22 октября 1730 года. Официальное открытие состоялось уже при императрице Анне Иоанновне 19 марта 1731 года. Но из-за неучтенных местных гидрологических особенностей в сентябре следующего года было принято Высочайшее решение – построить по краям канала шлюзы в Шлиссельбурге и Новой Ладоге. (Примеч. автора).
9
«Не будучи сыном России, он был одним из её отцов» – слова Екатерины II о Бурхарде Минихе высечены на его памятнике, открытом в волости Луунья Тартуского уезда Эстонии 12 августа 2013 года. Стела из карельского гранита была передана Россией в дар Эстонской Республике. Надпись на памятнике выбита на четырёх языках: эстонском, русском, немецком и английском. Вновь хочется отметить искажённое толкование образа этого человека и в историографии советского периода, и в творчестве писателя Валентина Пикуля, исполнившего очередной идеологический заказ в романе «Слово и дело». Ибо неопровержимые документы ныне открытых исторических архивов свидетельствуют об обратном. Заслуги Бурхарда Миниха перед Отечеством достоверно, без прикрас и авторской фантазии отмечены в романе Людмилы Лазебной «Кавалергардъ». (Примеч. лит. ред.)
10
Во время встречи с участниками Всемирного фестиваля молодёжи в марте 2024 года в Сочи («Сириус»), Президент Российской Федерации Владимир Путин процитировал афоризм фельдмаршала Миниха, отметив, что согласен с первой частью высказывания. И дополнил его своими словами: «Уже мой опыт работы в той должности, в которой я нахожусь сегодня, подсказывает, что Россия существует благодаря русскому и другим народам, населяющим эту территорию». (Примеч. лит. ред.)
11
Граф Фёдор Апраксин умер в ноябре 1728 года.
12
Лалы – устаревшее собирательное название для редки драгоценных камней алого цвета, включая красные шпинели и турмалины (рубеллиты), гранаты (пиропы, альмандины, спессартины) и рубины. Название «лал» настолько древнее, что уже сложно прояснить истоки его происхождения. На языках хинди и фарси «лал» означал «красный или рубиновый цвет». В Русском Царстве и Российской империи, начиная с XIII века и вплоть до конца XVIII столетия, название «лал» или «лалл» заменяло все алые камни, пока не вошли в употребление современные названия ювелирных драгоценных камней.
13
Многочисленный род «Долгоруких» являлся мощной ветвью черниговских Рюриковичей из рода князей Оболенских. В XV столетии его основал Иван Андреевич Оболенский, который получил прозвище «Долгорукий» из-за непомерно длинных рук в сравнении с его телом. Есть ещё одна историческая гипотеза, что благодаря своим связям и присущей паталогической мстительности натуры, этот князь мог «дотянуться» до любого из своих врагов и наказать его. Прозвище «Долгорукий» приклеилось прочно не только к князю Оболенскому, но и к его потомкам, со временем превратившись в фамилию «Долгоруковы», что уже было распространено в XVIII веке. Приблизившись к верхнему эшелону власти при Петре Великом, уже при его внуке Петре II Алексеевиче Долгоруковы вошли в Верховный Тайный Совет, достигнув вершины своего влияния. Но главное, что сын князя Алексея Григорьевича Долгорукова – кутила и развратник Иван стал фаворитом юного монарха. Отстранив Петра II от ближайшей родни, опытных учителей и наставников, а, главное, – от государственных дел, Долгоруковы попытались захватить трон через брак государя и старшей дочери Екатерины Алексеевны Долгоруковой. Но попытка стать во второй раз царской семьёй Долгоруковым не удалась, как будто сама Судьба вмешалась в их замысел, чтобы помешать коварным планам. (Примеч. лит.ред.)
14
Кяхта – в то время торговая слобода, центр международной торговли близ Ново-Троицкой крепости, где формировались караваны, следовавшие по Великому Чайному пути через Монголию в Россию и далее в Европу а ныне городской районный центр в Республике Бурятия. Буринский трактат и Кяхтинский договор обсуждались несколько лет, так как регулировали линию границы между Российской империей и империей правящей Китаем Маньчжурской династии Цин, которая имела виды на присоединение к себе территорий Сибири, вплоть до Тобольска. Подписанные дипломатические Соглашения включали в себя официальное урегулирование демаркационной линии границы, а также важные экономические и политические аспекты взаимодействия двух держав в Восточно-Азиатском регионе. Дипломатическая договоренность дала возможность России вести беспошлинную торговлю и регулярно ввозить в Пекин транспортные караваны с российскими товарами. Важным достижением Уполномоченного российского посла С.Л. Рагузинского-Владиславовича, подписавшего Кяхтинский договор 21 октября 1727 года уже от имени молодого императора Петра II, в том числе было юридически закреплённое право пребывания в столице Поднебесной Русской Православной духовной миссии, на территории которой и по сей день находится Посольство России в КНР.
15
Сам факт, что Российская империя становилась сильным государством, многими европейскими политиками долгое время воспринимался как явление временное и даже чужеродное. Императорский титул Петра Великого и Екатерины I при их жизни признали Пруссия, Голландия, Дания и Швеция. Однако Швеция отказывалась делать это применительно к Петру II и Анне Иоанновне. Турция признала Россию империей в 1739 году. Австрия – в 1742. Франция – в 1744. Испания – в 1759. Речь Посполитая – в 1764 году. (Примеч. лит. ред.)
16
Некоторые суеверные люди считали, что проклятие Лопухиной городу на Неве сработало и в советское время, когда 12 марта 1918 года правительство Ленина перенесло столицу из Петрограда в Москву в виду угрозы войны с Германией. И в годы Великой Отечественной войны, в период блокады Ленинграда, унесшей более миллиона жизней. Но это неверные умозаключения. Прожив трагическую жизнь, полную горестных потерь и испытаний, набожная русская царица Евдокия Фёдоровна всех простила, и душа её упокоилась с миром. (Примеч. лит. ред.)

