Читать книгу КАВАЛЕРГАРДЪ. Короткий век маленького принца. Часть III (Людмила Семеновна Лазебная) онлайн бесплатно на Bookz
КАВАЛЕРГАРДЪ. Короткий век маленького принца. Часть III
КАВАЛЕРГАРДЪ. Короткий век маленького принца. Часть III
Оценить:

4

Полная версия:

КАВАЛЕРГАРДЪ. Короткий век маленького принца. Часть III

КАВАЛЕРГАРДЪ. Короткий век маленького принца. Часть III

Часть III

БЕЗВРЕМЕНЬЕ или

КОРОТКИЙ ВЕК «МАЛЕНЬКОГО ПРИНЦА»

Глава первая

«Питербурху пусту быти!»


«Всему своё время, и время всякой вещи под небом:

время рождаться, и время умирать; время насаждать,

и время вырывать посаженное; время убивать, и время

врачевать; время разрушать, и время строить; время

плакать, и время смеяться; время сетовать, и время

плясать; время разбрасывать камни, и время собирать

камни; время обнимать, и время уклоняться от

объятий; время искать, и время терять; время

сберегать, и время бросать; время раздирать, и время

сшивать; время молчать, и время говорить; время

любить, и время ненавидеть; время войне, и время

миру».

Екклесиаст, Глава 3.

***

Быстрой голубкой пролетело несколько лет с тех пор, как поручик царского конного Лейб-регимента Тимофей Лебедев верой и правдой начал служить Отечеству и Престолу Российскому в Санкт-Петербурге. После Петра Великого всего лишь два года страной правила Матушка-императрица Екатерина I, а после её кончины, согласно оставленному Самодержицей завещанию, к власти пришёл юный император Пётр II – внук Петра Великого, сын царевича Алексея Петровича и немецкой кронпринцессы[1] Шарлотты Кристины Софии Брауншвейг-Вольфенбюттельской …

Взошедший на Российский Престол по праву рождения, одиннадцатилетний отрок выглядел старше своего возраста, был он высокого роста, крепкого сложения, хорош собой, а царственной поступью и смекалкой походил на Петра I. Однако печать задумчивости редко сходила с его бледного благородного лица. Улыбался Пётр крайне редко. Но это, скорее, от одиночества и многочисленных детских душевных травм. Ребёнком он был замкнутым, тепло и непринуждённо общался лишь со старшей сестрой-погодкой Натальей. Между ними всегда были доверительные и тёплые отношения. По любому вопросу Пётр спрашивал совета у рассудительной царевны, прислушивался к её мнению, считая сестрицу более взрослой и мудрой. Со стороны казалось, что мальчик-император боялся расстаться с «милой Наташенькой» даже на миг. По уже начавшим проявляться чертам характера – вспыльчивости, своенравию, а порой и жестокости, Пётр II Алексеевич многим напоминал своего царственного деда. Важные новости и сведения он схватывал быстро, налету, не подавая вида. И, неожиданно для многих, принимал правильные решения. Юный монарх категорически не терпел ничьих возражений, часто приходил в ярость, хотя с приближенными мог быть милым и терпеливым, а нередко излишне щедрым.

Пётр II Алексеевич любил говорить высокопарно о русском народе, отмечая его лучшие черты среди прочих известных ему народов. Были у мальчика-царя и многочисленные пробные попытки серьёзных государственных поступков. Советуясь с наставником Остерманом и другими «Верховниками», чем он сможет облегчить судьбу простых людей, Пётр принял ряд необходимых законов[2]: отменил государственные пошлины, взыскиваемые с каждого воза при въезде в Москву, оттого именуемые «поворотным налогом»; освободил от налогообложения сибирских купцов, занимавшихся добычей и продажей драгоценной пушнины; снизил казённые сборы на экспортные товары в семь раз – с тридцати семи с половиной до пяти процентов. Все эти меры шли на пользу и развитие внутренней и внешней торговли России.

Спустя некоторое время, Пётр II от своего имени издал Высочайшие Указы о разработке рудных месторождений Сибири, об упорядочении перевода денег по вексельным платежам и простил налоговые недоимки крепостным крестьянам, а некоторых из них, в том числе уже сосланных на каторгу за неуплату налогов, освободил по амнистии.

Именно «маленький принц» ввёл запрет на публичное выставление расчленённых тел, казнённых «для устрашения». Упразднил Главный магистрат – орган городского управления, дублирующий полномочия губернаторов, на содержание которого тратились неоправданно крупные суммы из Государственной казны. Во время его правления была упразднена Малороссийская коллегия, и восстановлено гетманство в Малороссии.

На заседании Верховного Тайного Совета именно молодой монарх по совету наставников объявил:

– В Малой России ко удовольствию тамошнего народа Мы приняли решение постановить гетмана и прочую генеральную старшину во всём по содержанию пунктов, на которых сей народ в подданство Российской империи вступил! С упразднением Малороссийской коллегии отныне всеми делами в той части России будет теперь ведать Иностранная коллегия.

Вероятно, через определённое время из Петра II и смог бы получиться хороший Государь Император, кто знает?!

По мужской линии Романовых он являлся единственным прямым потомком Петра Великого. А по матери, немецкой кронпринцессе Шарлотте Брауншвейг-Вольфенбюттельской, чья старшая сестра была законной супругой императора Священной Римской империи Карла VI, так и вовсе – родным племянником Елизаветы Кристины, тридцать четвёртой императрицы, Королевы Германии, Чехии, Венгрии, Неаполя, Сардинии и Сицилии.

На момент смерти Екатерины I Российская империя всячески пыталась укрепить международные отношения со Священной Римской империей. Это близкое родство Петра Алексеевича при составлении Тестамента Всероссийской государыни во многом сыграло ведущую роль в её решающем выборе Наследника Престола и преемника Трона. Но, несмотря на столь знатное происхождение, мальчика с младенчества после смерти обоих родителей уничижительно называли … «щенком» …

Всем известна образная крылатая фраза знаменитого древнегреческого учёного – Архимеда: «Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю!» Спустя всего четыре месяца после того, как Пётр II стал Всероссийским Самодержцем, получив долгожданные рычаги государственной власти, этот юнец проявил характер и природный норов. На удивление он легко отправил в сибирскую ссылку главного имперского вора – князя Меншикова за то, что тот много льстил ему, а за спиной, игнорируя мнение членов Верховного Тайного Совета, своевольно издавал государственные Указы от лица юного императора и принимал за него важные решения, не удосужившись их обсудить!

И вот на «русской сцене политического театра» вновь сменились декорации: наступил крах карьеры светлейшего князя Меншикова, столь резко, по-предательски бесцеремонно устремившегося к полному захвату государственной власти.

Словно сам Пётр Великий, с Небес увидал и по своему обыкновению заслуженно щёлкнул по носу «зарвавшегося Алексашку», только теперь справедливой рукою маленького внука! Да так, что «всесильный» Александр Данилович потерял то, что нажил правдами и неправдами за свою жизнь под крылом у Государя. Но к тому же погубил почти всех, кого любил. Теперь князь Меншиков, лишённый всех титулов, званий и наград, числился государственным преступником и бесславно доживал свои последние дни в ссылке, в далёкой Тобольской провинции Сибирской губернии.

У молодого правителя Российской империи хватило силы воли и ума отстранить от дел недалекого и нерадивого, хвастливого карьериста и «паркетного генерал-фельдмаршала» Петра Сапегу, недолго занимавшего пост генерал-губернатора Северной столицы. После скорой отставки Ян Казимир Сапега отправился в Речь Посполитую, в своё имение в Радлине.

Уже в конце 1727 года Пётр II, вопреки интригам некоторых «Верховников», назначил третьим по счёту правителем Санкт-Петербурга сподвижника своего великого деда – искусного инженера и талантливого военного стратега Христофора Антоновича Миниха. А это напрямую означало, что детище Петра I – Северная столица, а также профессиональное, грамотное руководство фортификациями всей Российской империи были переданы в самые, что ни на есть надёжные руки, человеку с незаурядным умом, сильной волей и разносторонними глубокими познаниями в самых различных областях.

Страстно увлеченный своими дальновидными планами, Пётр Великий искал повсюду, в том числе и за рубежом, лучших специалистов для реализации грандиозных проектов. Недаром главным кредо монарха-реформатора был девиз «НЕБЫВАЛОЕ – БЫВАЕТ»[3], который он постоянно воплощал в жизнь личным примером. В начале Северной войны на тридцати гребных лодках две гвардейские роты семёновцев и преображенцев под руководством Петра I атаковали военные корабли неприятеля, пришедшие в составе военной эскадры на помощь крепости Ниеншанц. На суше грозную цитадель, построенную шведами в 1611 году при впадении реки Охты в Неву, чтобы контролировать Ижорскую землю, штурмовали войска под руководством генерал-фельдмаршала Шереметьева, в итоге вражеский гарнизон капитулировал. А на воде руководство боем взял на себя Пётр I Алексеевич, с мушкетом и гранатой одним из первых он оказался на вражеской палубе и вступил в рукопашный бой со шведскими военными моряками, доказав, что «Небывалое бывает»! Чтобы увековечить победу, дающую выход к Балтике, на радостях монарх повелел выбить сей девиз на золотых и серебряных медалях, которыми наградил всех оставшихся в живых офицеров и рядовых участников первого удачного морского сражения России в Великой Северной войне.

Пожалуй, что немец из Ольденбургского графства, Бурхард Христофор Миних, являлся самым подходящим из всех помощников императора. Чего он только ему ни поручал, ставя, казалось, невыполнимые задачи! Устройство верфей и доков под судостроение и ремонт флота, прокладку удобных для судоходства каналов в озерной, речной и болотистой местности близ Санкт-Петербурга, связующих новый город на Балтийском море с Европой и центральными губерниями России. Оборудование специальных инженерных сооружений для защиты столицы от частых наводнений, возведение плотин, шлюзов и мостов. Эти и многие другие задачи были по плечу неутомимому, грамотному немецкому инженеру, имеющему, к слову сказать, ещё и большой армейский военный опыт на службе у нескольких европейских монархов.

Так уж по-особенному сложилась жизнь молодого человека крестьянского происхождения, что его прадед, дед и отец, получивший за заслуги дворянство, на протяжении десятилетий являлись главными гидростроителями, отвечающими за все водяные работы на родине. Прибавьте к природным талантам Миниха успешную учебу инженерному делу во Франции. А также – службу в Гессен-Кассельском корпусе[4], где Бурхард Христофор был произведён в майорский чин, внеся свой боевой вклад в победный результат военных походов под знамёнами выдающихся полководцев Священной Римской империи – принца Кариньяно Евгения Савойского и герцога Мальборо за освобождение Италии от французов.

В Нидерландах доблестный Миних участвовал во многих генеральных сражениях, осадах и взятии ключевых крепостей-городов. За проявленные личное мужество и умелое руководство несколькими армейскими подразделениями в период войны за Испанское наследство Миниха произвели в полковники. К 1716 году этот опытный военачальник вступил в службу к курфюрсту[5] Саксонскому и Польскому королю Августу, где по поручению правителя серьёзно занялся устройством его коронной гвардии. Причём, настолько успешно, что был повышен до генерал-майора.

Придворные интриги, в которых штаб-офицер участвовать не пожелал, заставили уже женатого Бурхарда Миниха искать себе и своей семье иной приют и иное отечество. Его выбор стоял между Карлом XII и Петром I. Но, получив известие о нелепой трагической смерти короля Швеции под стенами крепости Фридрихсгам, генерал-майор выбрал русского царя. Волею Судеб в Варшаве этот талантливый человек познакомился с российским послом, князем Григорием Долгоруковым, которому передал свою фундаментальную научную работу по фортификации с чертежами нового укрепления крепости Кронштадт, предназначенную Петру I Алексеевичу.

Конечно, строивший новое государство европейского типа, будущий император Пётр Великий сей грамотный, безупречный труд оценил высоко, не задумываясь, пригласил в ту пору тридцатисемилетнего Миниха с его семьей в Санкт-Петербург. И даже выдал ему патент[6], правда, годом вперёд на производство в чин генерал-лейтенанта. С этого момента, согласно подписанному контракту, талантливый немецкий военный инженер, крупнейший европейский специалист по гидравлическим работам, фортификации и обустройству армии, стал всецело принадлежать России! Выехав из Варшавы, он уже в феврале 1721 года оказался в прекрасном столичном городе на Неве, который стал преображаться теперь и под его руководством …

Христофор Антонович Бурхард, как называли его на русский манер, был высок ростом, весьма хорош собой, хоть и обладал непростым характером. Мог резко повысить голос не только на нерадивых подчинённых, но и на обласканных вниманием Петра царедворцев, которые отличились военными заслугами в Северной войне. Неоднократно ссорился с плохо образованным светлейшим князем Меншиковым, позавидовавшим однажды восторженным словам, сказанным монархом о Минихе Екатерине I.

– Ты знаешь, Катя, труды моего Миниха радуют меня и подкрепляют моё здоровье. Недалеко то время, когда мы с ним и с тобой сядем в шлюпку в Петербурге и выйдем на берег в Москве в Головинском саду …

Словом, у Христофора Миниха была непростая человеческая жизнь талантливейшего государственного деятеля, вынужденного лавировать между сильными мира сего, чтобы противостоять козням врагов. Хотя новый пост, на который назначили Миниха, на тот момент не являлся ни престижным, ни особо почётным! Ведь княжеское окружение молодого монарха и он сам предпочли вернуть столицу империи в Москву. Однако именно при Петре II Алексеевиче по итогам Больших маневров армии и флота близ села Красное и у крепости Кронштадт в 1729 году Миних получил должность главного командира над всеми местными войсками, имел право на производство в чины и переводы лиц, служивших под его началом[7].

Массовое бегство боярской аристократии из Северного Парадиза Христофор Миних не приветствовал, на отсутствие средств не жаловался. А, засучив рукава, занялся многочисленными реформами, в том числе и в армии.

Приступив к обязанностям и, практически не получая должного финансирования из казны, он активно занялся строительством каменных бастионов Петропавловской крепости, административного комплекса зданий Двенадцати коллегий на Васильевском острове, обустройством охранных крепостей Кронштадта и Выборга, продолжил строительство стратегически важного и безопасного для мореплавания Ладожского канала[8], задуманного Петром Великим ещё в 1719 году и призванного соединить Балтийское море в обход бурного Ладожского озера с Волгой, а позднее и с реками Волхов и Нева.

Начинаясь в Новой Ладоге и заканчиваясь в Шлиссельбурге, канал должен был стать важнейшей транспортной артерией для торговых судов. И хотя Петр Великий не дожил до завершения строительства Ладожского канала, имеющего стратегическое значение для государства, несмотря на отсутствие требуемых средств и, благодаря находчивости Миниха, дело государя не прекратилось.

Возведение нового Балтийского морского порта дало возможность России общаться с Европой и увеличить товарооборот. Из Кронштадта в Любек и Данциг начали ходить дополнительно к торговым судам почтовые и пассажирские пакетботы. Реализация грандиозного масштабного проекта Миниха имела огромное значение для экономики города и всего государства в целом.

Уже из Москвы быстро взрослеющий молодой император Пётр II пристально наблюдал за событиями, происходящими в Санкт-Петербурге. И пусть энергичный урождённый саксонец Миних не был сыном России, но уж точно являлся одним из отцов[9] и первых строителей новой Российской империи. Старания Миниха Пётр II оценил по заслугам, пожаловав ему в 1728 году сразу после коронации в Успенском соборе титул графа и назначив генерал-губернатором Санкт-Петербурга, Ингерманландии, Карелии и Финляндии.

Это назначение особенно расширило полномочия деятельного Христофора Антоновича, однажды сказавшего свою знаменитую фразу, которая стала широко известной, благодаря опубликованной книге воспоминаний его сына, дипломата и мемуариста Иоганна Эрнеста Миниха: «Россия – это такая страна, которая напрямую управляется Богом, потому что, если это не так, непонятно, как она вообще существует[10]».

Возможно, ревнителям дела Петра Великого, со стороны наблюдавшим за событиями, было горько осознавать, что, перенеся столицу в Москву, родной внук их любимого Государя-реформатора буквально крушит своими действиями все политические достижения человека, положившего жизнь на алтарь служения Отечеству. Замерли и повисли в воздухе грандиозные планы основателя Российской империи. Будто вовсе уже и некому было исполнять поставленные им задачи!

Но всё-таки не стоит забывать, что речь идёт не только о драматической судьбе ребёнка, не успевшего повзрослеть и рано умершего из-за смертельной болезни. А, в основном, – о реальных врагах России, злодеях, осознанно и постоянно мешающих её процветанию; о борьбе за власть боярских кланов. И о многочисленных стяжателях, казнокрадах, коих в государстве Российском было и есть немало. Именно их усилиями в 1729 году был ликвидирован такой нужный карательный орган, как Преображенский приказ, хоть как-то следивший за порядком в государстве и пресекавший взяточничество и преступность.

После Петра Великого и смены власти на Российском Престоле в стране происходило разрушение созданной прогрессивным императором системы управления. Было резко сокращено финансирование флота, что привело к резкому сокращению строительства новых кораблей. Постепенно упразднялись и некоторые важные органы власти, а система местного самоуправления возвращалась к Воеводскому руководству, как это было заведено в Русском Царстве.

Основная вина и ответственность за это, в большей мере ложится не на Петра II, а на его опекунов, в лице обновлённого, действующего уже в Москве второго состава Верховного Тайного Совета[11].

«Верховниками» являлись: князья Василий Лукич, Иван Алексеевич, Василий Владимирович и Алексей Григорьевич Долгоруковы; князья Дмитрий и Михаил Михайловичи Голицыны; канцлер Российской империи, президент Иностранной коллегии граф Гавриил Иванович Головкин и вице-канцлер, начальник над почтами, президент Коммерц-коллегии барон Андрей Иванович Остерман. Именно при этих временщиках, в большинстве заботящихся о собственном обогащении, стремительно пустела казна, и ухудшалось экономическое положение страны.

Налоговые поступления сокращались, а расходы на содержание Двора и боярской знати росли. Торговля испытывала серьёзные трудности из-за административной неразберихи. Особенно заметными в статье расходов стали затраты на организацию многочисленных охотничьих забав и увеселений молодого императора, которыми его завлекали в своё подмосковное имение Горенки хитрецы князья Долгоруковы. А уж о выделенных баснословных средствах на переезд Российского Престола из Петербурга в Москву и коронацию Петра II Алексеевича и говорить не приходится.

Ещё осенью тысяча семьсот двадцать седьмого года в лучшей придворной мастерской Санкт-Петербурга под руководством золотых дел мастера Самсона Ларионова восемь мастеров трудились над изготовлением главной российской императорской регалии. Коронационный венец на царство для молодого Петра II, с одной стороны, был создан по образцу венца Екатерины I. Но по красоте и авторским придумкам российских ювелиров его превзошёл, в том числе, и стоимостью. Корону «маленького принца» оформили не только бриллиантами и жемчугом, но и цветными драгоценными камнями отменного качества: изумрудами, сапфирами и «лалами»[12]. Навершие короны украшал редчайший гранёный самородок в бриллиантовой инкрустации по всему краю – крупный «лал» стоимостью в шестьдесят тысяч рублей. Над этим великолепным чудом природы и произведением ювелирного искусства возвышался крест из девяти «четвероугольных греческих алмазов» …

А вот войска в Российской империи того времени финансировались крайне плохо, что наводило на мысль о полном упадке некогда дисциплинированных и славных петровских полков. Отправленный в ссылку Меншиковым, лишённый всех чинов бывший командир Лейб-гвардии Преображенского полка доблестный Иван Иванович Бутурлин по-прежнему жил в своей Владимирской вотчине, сельце Крутец. С воцарением Петра II участь генерала Бутурлина ещё более усугубилась. У него были отобраны все поместья, жалованные Петром Великим и Екатериной I.

С подобными «выскочками» из окружения своего деда августейший внук поступал одинаково безжалостно, нисколько не ценя их заслуги перед Отечеством. Подполковник граф Салтыков Семён Андреевич, назначенный на его место мальчиком-царём, недолго руководил гвардейцами. Уже в феврале 1728 года полковник Салтыков был заменён генерал-фельдмаршалом Василием Владимировичем Долгоруковым, вошедшим вскоре в Верховный Тайный Совет.

Влиятельные родственники пожелали отозвать князя Василия Долгорукова с Кавказа в Москву, чтобы после коронации юного императора иметь под рукой близкого человека, известного большим влиянием в войсках. Два года, успешно командуя относительно небольшим армейским экспедиционным корпусом, генерал Долгоруков успешно завершил короткую локальную войну против персов. Преображенцы в Санкт-Петербурге и Москве его новое назначение приветствовали с большой надеждой. Они по-прежнему исполняли свои воинские обязанности старательно, заботясь об упрочении величия и славы России, однако разрушения, происходившие в армии и на флоте, да и в целом в государстве, переживали глубоко и ревностно, ожидая лучших времён. Сам же князь Василий Долгоруков, к его чести, служил интересам державы, а не своему в те годы непопулярному в России родовому клану[13], чем и отличался от ближайших родственников.

Вся внешняя политика государства на дипломатическом фронте велась под присмотром умного политика Остермана с нарочитой пассивностью и придерживалась ранее подписанных условий Ништадтского мира со Шведским королевством и Венского договора с императором Священной Римской империи Карлом VI.

Однако обывателям, как всегда, не жилось спокойно. По Северной столице чёрными, извивающимися змеями расползались в разные стороны всякие неприглядные слухи. Вплоть до того, что ещё в младенчестве царевича Петра … подменили англичане, давно мечтающие ослабить Российский императорский флот.

Сохранялась напряженность в отношениях с Османской империей, но открытых конфликтов, слава богу, удавалось избегать. Отношения с Китаем регулировались Кяхтинским договором[14], подписанным уже при Петре II после кончины Екатерины I осенью тысяча семьсот двадцать седьмого года.

Поддерживались дипломатические отношения с европейскими державами, но внешнеполитических инициатив Россия совершенно не проявляла, ориентируясь на Венский договор, заключённый с Австрией в 1726 году. Из-за такого союза у империи были ненадёжные политические отношения с Францией и Англией, натянутость и недопонимание со Швецией, которая вновь приступила к подготовке плана вторжения в Российскую империю. Но лишь общение с послами, наглядно убедившимися в силе Русской армии, привело к тому, что в годы правления Петра II шведы сменили гнев на милость, их желание реванша вдруг превратилось в стремление к прочной дружбе с русскими.

Вскоре начали заметно ухудшаться отношения с Польшей. Корнем затянувшегося территориального конфликта из-за Курляндии, которую поляки продолжали считать своей провинцией, явился категорический отказ правящей там герцогини Анны Иоанновны на династический брак с внебрачным сыном Польского короля Августа II – Морицем Саксонским. Подобный отказ на замужество с ним официально поступил и от Цесаревны Елизаветы Петровны. «Польский вопрос» пока висел в воздухе, продолжая оставаться открытым, ибо для Российской империи было стратегически важно контролировать территорию Курляндии.

Испания, мечтавшая о бурном развитии морской торговли с богатой Россией и оформившая уже многочисленные контракты на поставку своих товаров, превосходно понимала, что перенос столицы в Москву может поставить крест на развитии русского судостроения.

123...7
bannerbanner