Космический робинзон

– Дяденька, ты ведь не взаправду злой?

– Почему я должен быть злым?

– Я буквы знаю. И читать немного умею даже по письменному. А ты сам мне в дневнике написал, что ты демон…

Я улыбнулся.

– Демоны бывают не только злые, но еще и несчастные…

Она поняла, что-то доступное только ей, придвинулась ближе и доверчиво, словно котенок, потерлась щекой о мою руку.

– Давай дружить… У меня никогда не было папы, а ты такой большой…

Возможно, ее печаль всему виной, но я впервые почувствовал себя настоящим демоном, неизвестно за какие грехи низвергнутым из Центра. Неизвестность была…

– Стоп! Стоп!!! – Голос Ольги вывел меня из задумчивости.

Режиссер в самых что ни есть расстроенных чувствах подошла к нашему с ангелочком окну и, делая вид, что смотрит на улицу, едва слышно попросила:

– Женя, черт возьми, ну сделай что-нибудь!..

Юля без моего присмотра опять впала в истерику. Не знаю, откуда у меня такие познания в демонологии, но я почему-то уверен: настоящий демон подходит к своей жертве только со спины.

–…Надоело! Вы издеваетесь! Вы что, специально?!.. – Буквально визжала Юленька.

– Прекрати орать! – Не выдержала душа Лехи, и он тоже повысил голос. – Тебя волоком на площадку не тащили.

– Ах так! – Пуще прежнего взбеленилась Юля. – Да если бы не я!..

Что «если бы не она» мне было абсолютно безразлично, поэтому я с чистой совестью прервал ее излияния, покровительственно приобняв ее рукой за плечи. От неожиданности Юля подпрыгнула, повернулась ко мне лицом и зло сжала губы. Так, кажется, сейчас и на меня собрались наорать. Тактику пора было менять, и я напустил на себя вид объятого гордыней Люцифера.

– Леха, тебе просто говорить, ты за кадром. Сценаристу еще проще – он ждет вдохновения. А актер вынужден порывы своей души подстраивать под график. Чтобы вы не думали, Юля – талантливая актриса, и я попрошу обращаться с ней должным образом! – Произнося свою речь, я так стрелял глазами в сторону Лехи, что удивляюсь, как он не покрылся окалиной.

Юля же рот открыла от удивления. К счастью, сценарий я читал полностью, а не только сцены со своим участием. Эпизоды, которые сегодня снимали в школе, помнил наизусть, в том числе и эмоции, которые должна была изобразить Юля. Это была отнюдь не истерика. Поэтому я понизил голос, сделав его вкрадчивым, и обратился уже к нашей примадонне:

– Юленька, твой голос не для того, чтобы кричать. У тебя ведь есть взгляд, а вокруг всего лишь люди… «Неужели ты совсем потеряла силу?»… – Многозначительно добавил я фразу из своей роли.

На Юлю стало жутко смотреть. Всем видом она напоминала принцессу крови, попавшую в компанию холопов. В целях закрепления эффекта, я улыбнулся ей еще раз и вышел из кадра мимо Лехи.

– Прости уж, брат… – Шепнул ему едва слышно.

– Да ладно… – Тоже шепотом ответил он.

Ольга все еще смотрела в окно.

– Сделал все, что смог, – тихо отрапортовал ей.

– Спасибо… – Не глядя на меня, Ольга резко развернулась и направилась на площадку. – Ребята, по местам! Первая камера?..

Ангелочек посмотрел на меня с удивлением:

– Ты наколдовал, да?

Глава 14

Я загадочно подмигнул маленькой Алле, присел на прежнее место рядом с ней, и меня вновь захлестнули воспоминания. Автоматически следил взглядом за Юлей, при этом все глубже погружаясь в пучину моего фантастического бытия.

Рано или поздно каждый задается вопросом: «Кто я есмь?» И действительно, кто? Представитель иной, с точки зрения людей, цивилизации? Землянин во плоти, или бог весть какой гибрид? Мое тело, до того как я в него вселился, не задавалось подобными вопросами.

Кстати, если я говорю, что меня не было на Земле, это совсем не значит, что я влез в чье-то тело, как в одежду, предварительно вытряхнув из него прежнего владельца. Меня не было, но был аватар, движущееся тело. Назовите как угодно, ибо я не в состоянии объяснить это человеческим языком. Иногда мне вообще трудно подбирать слова, поскольку мы словами не пользуемся, у нас нет своего языка, у нас есть мыслеобразы. Могу сказать лишь, что снаружи это была полная имитация человека, а внутри – девственное отсутствие личности, самосознания собственного «Я». Необжитая квартира в новостройке. И таких «квартир» по Вселенной достаточно, чтобы мы могли не тревожить настоящих аборигенов.

Что же собственно, собой представляю истинный я? Интересная возможность для самоанализа. Вы видели коралловый риф? Одна ячейка – крошечное существо, одна веточка – семейка, целый риф – колония, цивилизация. Вся наша цивилизация пронизана единой нервной системой, и лишь блудный сын вернется в лоно семьи, сразу к ней подсоединяется. Естественно, мы можем существовать и поодиночке, но, как здесь кто-то заметил: человек – животное стадное, пардон, коллективное. А мы более коллективны, чем земляне, и вынуждены, что там вынуждены, просто не способны не считаться с мнением окружающих. С земной точки зрения, невероятно скучно…

Например, если бы это и было технически возможным, никакой нашей личности не пришло бы в мысль напиться до чертиков, поскольку с похмелья корежило бы всю цивилизацию. Как я уже говорил, мы лишены вкуса, обоняния и даже тактильных ощущений. У нас абсолютно другой порог восприятия. Мы можем осязать предметы как снаружи, так и изнутри. К тому же способности к телепатии, телекинезу, телепортации и прочих «теле» у нас неограниченные.

Чего же мы, мятежные, рыщем по Вселенной? Почему многие населенные планеты состоят с нами в союзе? Почему на не вступивших пока в союз планетах одиноко бродят пустые проекции, в которые в любой момент может вселиться разведчик, подобный мне? И вообще, зачем нужна разведка цивилизации, для которой ведение войн является абсурдно нецелесообразной тратой времени и сил? Нам просто не из-за чего сражаться и, вдобавок (по уровню развития, простите за нескромность), не с кем. Но все же существует такое понятие, как «Разведывательный Центр», а если он есть…

– Стоп! Снято… – В мое сознание проник голос режиссерши.

Ладно, доскажу в следующий раз, тем более, что я пока морально не готов к такому признанию.

Поскольку школа – это место, где о теле заботятся не в меньшей, если не в большей степени, чем о духе, наша группа не стала тащить с собой тетю Нину, а решила воспользоваться благами местного общепита.

Ольга объявила перерыв на обед и, видимо, не желая еще раз оказаться в моей спальне, присоединилась к коллективу. Ангелочек проявил повышенное чувство такта и, услышав куда мы собираемся, незаметно упорхнул.

Моя галантность (еще раз извиняюсь за скромность) плюс временная незанятость в съемках причиняли мне максимум хлопот. Обед я получил последним и направился к столику, где одиноко поглощала манную кашу режиссер. В школе должно быть, не совсем еще позабыли лозунг «Все лучшее – детям», и в тарелке поверх слоя манны янтарем поблескивала миниатюрная лужица топленого масла.

– Можно?

Ольга, не отрываясь от тарелки, кивнула головой в знак позволения. Я сел напротив и подал ей то, что, по моему мнению, она забыла взять – вареное яйцо.

Ольга удивленно посмотрела на меня, взяла в ладонь и тихонько сжала известковый эллипс. Ее ресницы дрогнули, будто на них упала капелька грусти.

– Спасибо… Ты даже не представляешь… В детдоме я больше всего любила сладкую манную кашу, яйцо с солью и все это запивать едва теплым чаем… – Она резко стряхнула с себя лирику и абсолютно обыденно принялась потрошить скорлупу.

В детдоме? Вот как?! Значит, я знал о леди-режиссерше еще меньше, чем она обо мне. И это уже не вопросы вежливости или элементарного неудовлетворенного любопытства. Тоже мне, разведчик выискался…

Мне не удалось надолго заняться самобичеванием, поскольку доныне не знакомое чувство стало заволакивать меня словно коконом. Я сидел совершенно ошарашенный и боялся даже пошевелиться. Вновь открытое ощущение могло здорово заинтересовать Центр, так что спугнуть его было бы непростительной глупостью.

По телу пробежала легкая истома, сердце учащенно забилось, дыхание перехватило. Словно наваждение: склоненное над тарелкой лицо Ольги начало меняться не только изнутри, но и неуловимо внешне, становясь невыразимо прекрасным. Страх, нерешительность боролись с еще большим желанием прикоснуться к ней, дотронуться и испытать щенячий, безумный восторг: я существую! ОНА существует!

Ольга допила чай.

– У тебя появилась новая специальность – укротитель Юли, – доносилось до меня как из тумана.

Слов я почти не понимал и только наслаждался звуками ее голоса.

– Женя, с тобой все в порядке? – Она обеспокоенно наклонилась ко мне.

И тут я решился. Я положил свою руку на ее и слегка погладил. Она вздрогнула, вырвала свое запястье из-под моих пальцев и окинула меня взглядом, впитавшим весь холод космического пространства.

– Я сказала, Юли, а не меня! – Ольга собрала посуду и ушла.

Ну вот! Спугнуть такое ощущение!.. Я принялся заедать досаду, пытаясь между ложками каши проанализировать: что же все-таки произошло?

Глава 15

Перед выходом я еще раз окинул взглядом буфет. На тарелке лежало пять огромных краснощеких яблок. В школьной столовой они играли роль искушения, поскольку для яблок был явно не сезон и эти красавцы имели цену превышавшую разумную. Но мне-то что? Я вырос из школьных штанишек и потому с удовольствием ощутил в руке холодную тяжесть осеннего урожая.

Когда я поднялся на оккупированный киношниками этаж, съемочная суматоха шла полным ходом, а херувимчик появился на своем посту. Я оказался в шкуре эпического героя, обязанного разделить яблоко раздора. Вместо мифических богинь передо мной были три кандидатки: Юля, Ольга и маленькая Алла. Кому? Юле? Хм… я думаю, не стоит ее слишком баловать. Режиссерше? Вот еще! Обида за испорченное блаженство пока не прошла. Да она и не позволит забить себе рот даже золотыми яблоками в то время, когда надо командовать "сражением".

Итак, остался один претендент. Я подал яблоко Алле. Она изумленно взмахнула длинными ресницами.

– Мне?.. – Прошептала едва слышно. Девочка взяла плод, прижала к щеке и тут же с явной неохотой попыталась вернуть его назад. – Нельзя. Подарки не должны быть дорогими,– произнесла поучительно и, как бы извиняясь, пояснила. – Так мама говорит.

– А для Демона бывает дорого? – Спросил я совершенно серьезно.

Аллочка моментально усвоила информацию и выдала ответ в виде короткого слова «спасибо». Причем глаза ее благодарили гораздо больше губ. Воистину, зеркало души! Вот только благодарить должен был я за новые эмоции, которые вызвал ее трогательный жест: она крепко прижала яблоко к груди обеими рученками…

Что это со мной, в конце концов? Сплошная лирика. Должно быть переутомился. Если завтра меня не снимают (наверняка так и будет), не выйду ни за какие коврижки. В самом деле, что может предпринять разведчик в моем положении? Я имею ввиду не в общем, а в интересах Центра. Что, если не глубокий самоанализ? А на это тоже нужно время.

Н-да, совсем рассиропился. И за Юленькой совершенно перестал наблюдать. Хотя…

– Стоп! На сегодня все.

Вот тебе и на! Который же час? Ничего себе, девятнадцать пятнадцать! И не заметил. Значит, обошлись без меня. Стало даже обидно. Опять же, «хотя»…

Ольга стояла перед Юлей в отчаянье заломив руки.

– Юля, пожалуйста!..

– Нет!!! Нет! Нет… – Этот звереныш победоносно улыбался, наконец почувствовав власть. – В контракте оговорено: два выходных.

– Знаю, Юленька. Я не требую, я просто прошу. Понимаешь, осталось две сцены в школе. За завтра успеем с лихвой. Но если выходные, это тащить оборудование на студию, потом обратно. День потеряем точно.

– А мне-то что?

– Юля, ребят пожалей! Ты будешь отдыхать, а они таскать аппаратуру туда-сюда. Честное слово, завтра работаем, а потом два выходных.

– Не знаю, как послезавтра, но завтра я не снимаюсь.

Даже с моего места было заметно, что Ольга вот-вот разревется, как обыкновенная девчонка. На секунду ее взгляд задержался на мне с такой безнадежной мольбой, будто она обращалась в крайнюю инстанцию, то есть к Господу Богу.

Я сделал вид, что ничего не заметил и с самым беззаботным выражением лица подошел к операторам, которые угрюмо стояли рядом с искушаемой Юленькой и искусителем-неудачником – Ольгой. Значит, завтра отдых не предвидится, опять позарез нужен дрессировщик.

– Леха, Олег, вы как завтра, рассчитывать можно? – Пользуясь тем, что Юля находилась у меня за спиной, подмигнул им.

– Н-н… – Начал Олег.

Но тут Леха сообразил, что что-то затевается, толкнул его в бок.

– Н-да!!! – С полпинка поменял мнение Олег.

Теперь я обратился непосредственно к предмету Ольгиных мечтаний:

– Юленька, а ты придешь?

– Нет! Я от-ды-ха-ю, – улыбаясь с ехидцей по слогам ответствовала Юля.

– Весьма сожалею. Но, как истинный джентльмен, не смею навязывать свою персону прекрасной даме, – к ужасу режиссера я галантно расшаркался перед нашей примадонной и тут же заговорил с ребятами более деловым тоном. – Значит так, вечером после съемок отвозим оборудование на студию и прямо там. Только не выдумывайте, никаких подарков!

Вид у Юли стал весьма озадаченным.

– А что вечером?

Я хлопнул себя ладонью по лбу. Жест, впрочем, не характерный для меня ни в роли Демона, ни в роли человека.

– Как, я забыл предупредить?! Совсем забегался! Прости, ради Бога. У меня завтра день рождения и, поскольку потом все равно выходные, я подумал захватить с собой торт и еще, ну ты понимаешь… Ольга, а вы, надеюсь, свободны? Не беспокойтесь, все будет аккуратно по-человечески. После съемок совсем немного расслабимся…

Ольга была не в состоянии говорить и только чего-то нечленораздельно промычала. Но Юля – дитя природы, хоть глупое, но дитя, клюнула совсем позабыв: не будет ее, не будет и съемок.

– Женя, ну так не честно! Если бы сразу сказал в чем дело…

– Значит придешь?! – Я придал своему лицу выражение райского блаженства. – Буду весьма польщен… В общем, как договорились, сразу после работы.

Юля великодушно кивнула и поинтересовалась у Ольги.

– Во сколько начинаем?

– В восемь. Раньше начнем, раньше закончим…

– Ну, тогда, пока. До завтра, – Юля пофланировала к машине.

Ольга облегченно вздохнула:

– Женя, спасибо, спас. Ты уж извини, что день рождения тебе испортим.

Я пожал плечами.

– Оленька, неужели и вам надо объяснять? Какой еще день рождения? Он у меня один и по паспорту через полгода.

– Значит ты?..

Я покровительственно улыбнулся. Ольга рассмеялась.

– Ловко! Оказывается, ты у нас еще и мастер импровизации!

– Да. Только эта импровизация выльется мне в пару бутылок шампанского.

Теперь уже развеселились все. Я попрощался на бегу и бросился догонять Юлю, пока киношная дива в гордом одиночестве не угнала машину, предоставляя мне все прелести езды в общественном транспорте. Вот так, еще и дня не снимался, а звездные замашки уже подхватил.

Глава 16

На следующий день съемки проходили на удивление спокойно. Юлино лениво-небрежное настроение донельзя соответствовало замыслу данных сцен сценария. Так что к часу пополудни все было окончено.

Пока грядущая слава ко мне не добралась, я решил поработать физически и принялся вместе с ребятами таскать оборудование в студийный фургон. Я аккуратно, стараясь не разбить, нес за треногу старенький, с болтающимся отражателем, юпитер. Впереди Олег и Леха почти втащили по шаткому настилу большую кинокамеру. Должно быть, предчувствие выходных подействовало расслабляюще, но камеру так и не сняли с тележки.

– Еще немного!.. – Постанывая от тяжести, командовал Олег.

Но тут Леха оступился. Доски кое-как составленного настила разъехались, и наш Леня полетел в зеленую травушку спиной вперед. Само по себе падение с почти метровой высоты, пусть даже такое неудачное, не есть катастрофа. Но за секунду, до того как свалиться, Леха инстинктивно попытался за что-нибудь удержаться и сдернул на себя всю конструкцию кинокамеры.

По космическим масштабам не бог весть какая экстремальность, но реакция у меня сработала четко: я, словно в замедленной съемке, осторожно отставил юпитер и одним прыжком оказался у машины как раз вовремя, чтобы вместо оператора принять на грудь вес, насколько я понял, превышающий сотню килограммов.

Сзади раздался вопль. Я поставил все сооружение наземь и резко повернулся, ожидая увидеть новые неприятности. Ничего подозрительного не заметил. Только Юля, закрыв лицо руками, орала что есть мочи. Я подошел к ней.

– Юленька, с тобой все в порядке?

Она нерешительно убрала руки и с каким-то мистическим ужасом посмотрела на меня, словно я не больше не меньше – восставший из Ада.

Леха, не сводя взгляда с камеры, дрожащими руками подкурил сигарету:

– Спасибо, брат… Я твой должник…

– Пустяки, дело житейское… – Отмахнулся я и вернулся к оставленному юпитеру.

На студию ехали в обстановке крайнего возбуждения. Невольно я стал героем дня. Ольга все время настороженно-изучающе косилась в мою сторону. Как говорилось в одном анекдоте, рассказанном Юлей: «Штирлиц еще ни разу не был так близок к провалу».

Мой лжедень рождения отмечался все в том же студийном павильоне, до неузнаваемости измененном новыми декорациями. Ольга с сомнением посмотрела на выставленные мною бутылки шампанского:

– Столовая сегодня не работает, так что стаканов нет. Но шампанское пить из горлышка, по-моему, извращение.

Что возразить? Бывает, не учел.

– Ладно, Вера, пойдем в бутафорскую, там наверняка что-либо найдем.

Вскоре они вернулись с бокалами то ли богемского стекла, то ли под богемское.

– Ребята, только осторожнее, я за них головой отвечаю!

И началось… День рождения как день рождения. Не хуже и не лучше. Разве что благодаря бокалам слегка похожее на «цивилизованное».

Виктор с завистью покосился на шампанское, но от предложения отказался:

– Нельзя. Я за рулем.

– Пустяки. Пей, машину я поведу, – с моей стороны это, право, не было жертвой.

Позволив себя немного поуговаривать, Виктор с удовольствием капитулировал. Шампанского хватило ровно на час разговоров. Леха опасливо покосился на режиссера, но все же решился:

– Братья, сиречь, и сестры! Если что, защитите неправедника от гнева… – И выставил бутылку водки. При этом в его сумке что-то подозрительно звякнуло.

Ольга нахмурилась.

– Оленька, – заискивающе-шутливо оправдывался Леха, прижав ладони к груди. – Сегодня не только у Жени день рождения, сегодня я заново на свет родился! Только вспомню, как тележка на меня сверху, сразу трясти начинает!

Вот это ему вспоминать не стоило! Ольга опять через прищур посмотрела на меня, допила остатки шампанского и бросила меня в дрожь:

– Женя, временами мне кажется, что там, у магазина, была абсолютно не случайная встреча. Скажи только честно, ты человек или?..

– Надеюсь, человек, – я изобразил улыбку и тут же поспешно себя поправил. – Точнее, уверен!

– А вот я совсем не уверена, – как на мой вкус, она поразительно быстро потеряла вкус к данной теме, чем заставила меня призадуматься.

Что это было? Шутка, «творческий» комплимент или, может… Как здесь говорят: «Рыбак рыбака видит издалека»? Что если она?.. Но как проверить? Пора забывать о телепатии, прощупывании биологической матрицы и прочей, с точки зрения земной науки, фантастике. А не спрашивать напрямик, да еще при свидетелях, ума у меня пока хватало. На удачу заговорили о морских курортах и о великолепных видах, которые могут превратить в шедевр кадр любого фильма. Я поспешил забросить удочки в тему:

– Давно уже тянет к коралловым рифам. У меня такое ощущение, что им меня тоже не хватает. Наверное, это особые ощущения – быть крошечной точкой на огромном монолите. Каждую секунду бытия чувствовать, что ты не одинок, погружаться во вселенское спокойствие и защищенность… – Вставил реплику, внимательно наблюдая за режиссершей.

Наживка осталась нетронутой. Ольга меня не понимала, а значит, была стопроцентным человеком. Жаль, конечно, что рядом нет родственной души «земляка», но зато можно работать, не тревожась о присутствии контролера.

– Женя, да ты еще и философ, – заметила Вера, тут же переведя разговор в более веселое русло.

Так мы сидели допоздна. Время в абсолютно ничего не значащих беседах летит слишком быстро. Пустые бутылки сменялись полными, но величина компании не позволяла индивидуальным дозам алкоголя приблизиться к критическим. Наконец, Ольга скомандовала:

– Ну ладно, по последней за новорожденного, – она улыбнулась, давая понять, что моя ложь во спасение ее потешила. – И за его первый съемочный день. Женя, готовься, после выходных будешь играть.

– Неужто приближается тот миг?! – Воскликнул я с пафосом трагедийного актера. – Я думал, никогда он не настанет!

– Да, но как мы поедем? – Слегка заплетающимся языком поинтересовалась Юля, вклинившись в мой монолог.

Для своих шестнадцати выпила она не так уж мало. Я заметил момент, когда с шампанского она переквалифицировалась на водку. Попытался отобрать бокал с недопустимой для малолеток жидкостью, но встретил мощное сопротивление. А морализировать по поводу данного факта посчитал себя не вправе: в конце концов, у нее для этого есть родители. И насколько мне дали понять, ее отец не позволит никому вмешиваться в воспитательный процесс чада. Если бы он при этом сам воспитанием занимался…

– Нас столько, а машина всего одна…

– Ничего. Я отвезу половину и вернусь за остальными, – успокоил Юленьку я.

– Я первая! – Она радостно захлопала в ладоши.

– Отправляйтесь. У меня тут еще кое-какие дела, – отозвалась Ольга, собирая пустые бокалы. – Так что, я следующим рейсом. Хочется все же хотя бы завтра иметь полностью свободный день, – добавила она,, опережая возмущения Веры.

Глава 17

Рассчитывая вернуться через час, я сильно просчитался: Вера, Ольга, Олег, Виктор и Юля все жили в разных концах города. Вдобавок, на обратном пути, инспектору ГАИ что-то не понравилось во внешнем виде машины. Он долго изучал мои права на вождение и настоятельно требовал объяснений: почему я нахожусь за рулем автомобиля, не имея на него доверенности? Объяснить, что машина студийная и на время выделена не конкретному человеку, а всей группе, не удавалось. Сразу начиналось: «Почему без головного убора?». Не выношу глупости человеческой, причем нарочитой, ибо инспектор впечатление дурака не производил.

– Ладно. Сколько с меня?

– Что?! – Взвился он. – Вы предлагаете взятку?!

Я с сочувствием посмотрел ему прямо в глаза.

– Вы задерживаете меня либо без всякого повода, либо повод все-таки имеется. Если имеется, я обязан уплатить штраф. Давайте быстрее заканчивать. Понимаете ли, у меня сегодня была небольшая вечеринка и еще не все гости развезены по домам.

– Вечеринка?.. – Инспектор заметно повеселел.

Сунул мне под нос какую-то штуковину, напоминающую ингалятор-переросток, и рявкнул:

– Дуй!

У всех нервов есть предел прочности. Я дунул. Штуковина жалобно вякнула, мундштук остался у меня во рту, а разорванный в хлам корпус «ингалятора» в руках у инспектора.

– Надеюсь, теперь я свободен?

Инспектор промолчал, удивленно рассматривая безнадежно испорченное изделие. Единственное, что уцелело в устройстве, – это цифровой дисплей, который каким-то чудом продолжал работать и, более того, подтверждал полное отсутствие алкоголя в моем дыхании. Полагая, что инцидент исчерпан, я закрыл дверцу и включил двигатель. Никаких препятствий инспектор чинить не стал.

В общем, к студии я подъехал почти в полночь. Пришлось барабанить в двери проходной, пока не открылось окошко и не показалась заспанная физиономия ночного сторожа.

– Ну чего? – Жалобно поинтересовался он. – Закрыто. Ну видишь, ночь, все уже дома спят давно…

– Я должен забрать режиссера, – рапортовал я деловым тоном.

– Ольгу, что ли? Ушла уже.

– Как ушла?!

– Ногами! – Сторож рассердился от моей непонятливости. – Минут десять как вышла.

– Одна?! А остальные где?

– Слушай, я за ними не слежу! Все давно разъехались, чего и вам желаю.

Великолепно! Зная Ольгу, не трудно догадаться, в каком она сейчас настроении из-за моего опоздания… Но почему я не встретил ее на трассе?

– Как она пошла?

– Я почем знаю?! – Зарычал сторож от моей надоедливости, но все же, оказалось ответ знал и даже поделился информацией со мной. – По прямой дороге. Так ближе, автобусы все равно уже не ходят.

Я рванулся к машине. Если Ольга и правда только вышла, есть шанс ее догнать. Стиль нашей режиссерши: в двенадцать ночи отправиться одной по пустынной, практически грунтовой дороге, идущей между посадкой и колхозным полем.