
Полная версия:
Подлодка
У малыша Беньямина не заметно ни капли смущения.
– Ошибочка вышла, – извиняет он себя, – сказал ежик, слезая с одежной щетки!
Вахтенный центропоста Турбо, похоже, также хочет что-то показать. Он вырезал из рекламного иллюстрированного журнала сигару и сливу и, склеив непристойный монтаж, пускает его по рукам.
– Вот свинтус! – говорит Хаген.
В течение трех суток радист не принимает ничего, кроме радиограмм о местонахождении других подлодок. Не было ни одного сообщения о победах.
– Так безнадежно, как теперь, еще никогда не было, – говорит Старик. – Абсолютный кризис!
Море беснуется и кипит. Ветер вспенивает воду, и море становится бело-серым. Больше нигде нет ни клочка поверхности привычного бутылочного цвета. Только матовые белый и серый. Когда наш нос выныривает из воды, вид у него такой, словно с обоих бортов свешиваются пряди гипсовой бахромы.
Глубоко задумавшись, за завтраком Старик даже забывает жевать. Лишь когда появляется вестовой, чтобы убрать со стола, словно бы неожиданно чего-то испугавшись, капитан приходит в себя, пару минут торопливо двигает челюстями и сразу же мыслями снова уносится далеко.
Старик безразлично отодвигает тарелку и наконец приходит в себя. Он одаряет нас осмысленным взглядом и открывает рот, словно собираясь что-то сказать, но не произносит ни слова. В конце концов он выходит из положения, отдав пару служебных распоряжений:
– В девять часов учебное погружение! В десять – занятия с фенрихами. Прежний курс до полудня.
Одно и то же.
Не в последнюю очередь настроение Старику портит первый вахтенный. Его часто слегка критичная, даже пренебрежительная позиция действует Старику на нервы. Своим педантизмом он нарушает общее течение жизни и мешает другим исполнять служебные обязанности – точно так же, как шофер, который, слепо выполняя все правила, может вызвать хаос на дороге. Но в первую очередь это почти нескрываемые политические убеждения, которые раздражают Старика.
– Он действительно ненавидит томми, – сказал он вчера вслед первому вахтенному, когда тот заступал на вахту. – Хорошо выдрессирован. Ну что же, он хотя бы откровенен.
Я многое бы отдал за то, чтобы погулять полчасика, а лучше – побегать по лесу. Мои икры атрофировались. Ведь мое существование состоит из лежания, стояния, сидения. Мне сейчас пошла бы на пользу физическая работа, например рубить деревья. При мысли об этом запах хвои ударяет мне в нос. Я вижу медно-красные стволы срубленных сосен, блокгауз, построенный нами, слышу шум камыша, вижу, как охочусь на ондатр. Боже мой!
Радист принял радиограмму. Мы старательно изображаем безразличие, однако каждый ждет приказа, что положит конец нашей бестолковой болтанке. Командир, пренебрежительно взглянув на дешифровальную машину, беззвучно шевеля губами, читает листок и исчезает в водонепроницаемой переборке не произнеся ни слова.
Мы многозначительно переглядываемся.
Снедаемый любопытством, тащусь в центральный пост. Командир склонился над морской картой. Пока что тщетно жду, что мне раскроют содержание радиограммы. В левой руке командир держит радиограмму, а правой измеряет циркулем по карте.
– Может выгореть! Дело не такое уж безнадежное! – слышу его бормотание.
Первый вахтенный больше не в силах выдержать неизвестности и просит листок с радиограммой. В ней сообщается: «Конвой квадрат XY. Противолодочный курс 60°, ход 8 узлов. UM». Взглянув на карту, я понимаю, что квадрат XY в пределах нашей досягаемости.
Старший штурман откашливается и с безразличной миной на физиономии спрашивает командира, каким будет новый курс. Он делает вид, будто радиограмма принесла сообщение не важнее, чем новый курс розничных цен на картошку.
Но и командир не выдает своих эмоций.
– Отставить! – вот все, что он произносит.
Пока что ничего не происходит. Стармех цыкает больным зубом. Старший штурман рассматривает ногти, пока командир откладывает по карте угол и измеряет циркулем расстояние: крейсерская задача.
Старший штурман при этом глядит из-за его плеча. Я достаю из ящика пару сушеных слив и прилежно гоняю косточки во рту, стараясь полностью обгрызть мякоть. Для косточек вахтенный центрального поста приспособил банку из-под молока, повесив ее на деревянную опалубку.
UM – позывной подлодки Мартена, который раньше был у Старика первым вахтенным офицером, а теперь служит в шестой флотилии в Бресте.
Из новых радиограмм узнаем, что приказ на охоту за караваном получили три лодки, затем четыре, под конец даже пять.
При этом нас нет.
– Сейчас туда должно идти все, что плавает! – комментирует Старик.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Кулани – форменный китель, названный по имени портного из Киля.
2
«Тодт» – военно-строительная организация в Германии во время войны.
3
Томми – прозвище английских военных.
4
Позывные лодки.
5
Я дождусь – днем и ночью! (фр.)
6
«В моем одиночестве…» (англ.)
7
«Может, я Наполеон – может, я король…» (англ.)
8
С синей трубой (англ.).
9
«Где тигр? Где тигр?» (англ.)
10
Ахтерштевень – кормовая часть любого корабля и судна.
11
Здесь: стол для приема пищи.
12
Маат – унтер-офицер флота.
13
Так себе (фр.).
14
Фенрих – выпускник кадетского корпуса, кандидат в офицеры в Германии. 3 Л.-Г. Буххайм «Подлодка»
15
Немецкий центнер равен 50 кг.
16
«Вохеншау» – официальная еженедельная кинохроника в фашистской Германии.
17
«Типперэри» – известная английская солдатская песня – марш, популярный с времен Первой мировой войны.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

