Агентство «Добрый вечер»

Через полгода одиночного расследования она вышла на Резкого. Не напрямую — через его старого информатора, который когда-то работал с той же системой, что и Степаныч. Клара подошла к нему на парковке у торгового центра, и протянула папку с распечатками, фотографиями и справками, и сказала: «Я знаю, что вы тоже ищете их. Возьмите меня с собой. Я не боюсь умереть, я боюсь не узнать правду». Резкий, тогда ещё дёргающийся от тика и подозрительный, как дикий зверь, долго смотрел на неё, потом кивнул. Через неделю он привёл её к Серому и мне.

С тех пор Клара стала нашим негласным связным. Она готовила тексты для открытых публикаций, проверяла факты, находила утечки информации через свои старые журналистские контакты. Зарабатывала хлёсткими анонимными статьями и продажей ненужной ей информации. Когда мы опубликовали файлы Степаныча, она ушла в подполье и исчезла из всех официальных реестров. Но её разыскал Удав — тот самый, что теперь был правой рукой сбежавших «генералов». Он не убил её сразу. Он хотел использовать как приманку, чтобы выманить нас из убежища и отобрать документы, которые мы держали при себе.

Три дня Клара провела в подвале портового склада — связанная, с кляпом во рту, без еды и почти без воды. Единственное, что её спасало, — она слышала разговоры охранников, их перешёптывания по рации. Так она и поняла, что Удав боялся, что мы живы. Он боялся, что мы придём. А ещё он боялся того, что пылилось в тех ящиках, которые он привёз с собой. Она ждала. Она просила вселенную, чтобы мы не бросили её, но в то же время — чтобы мы не рисковали из-за неё своими жизнями. Когда в дверях склада раздался взрыв, и она услышала знакомый голос Резкого, то заплакала — впервые за три года, с момента исчезновения брата.

Теперь Клара сидела рядом со мной в машине, сжимая в руках флешку, которую Резкий вытащил из последнего ящика. На ней были не просто документы — там была видеозапись допроса её брата, сделанная за две недели до его смерти. Он смотрел прямо в камеру, бледный, измождённый, и говорил: «Клара, не ищи меня. Это не закончится добром. Если ты это видишь — значит, ты всё-таки нашла путь. Но помни: правда не всегда освобождает. Иногда просто показывает, что ты должна простить себя за то, что не смогла спасти».

— Слышь, Монтёр, мне это не нравится, — высказал банальную мысль Серый.

— Никому не нравится, — отозвался я. Остальные промолчали.

Клара не выключила запись. Она перемотала и посмотрела снова, когда мы остановились в лесу, чтобы перевязать мне плечо. Её руки не дрожали. Она была спокойна, как вода перед штормом.

— Я знала, что он умер, — сказала она тихо, глядя на темноту за окном. — Но я не знала, что он успел это записать.

Резкий положил руку ей на плечо, и она не отшатнулась. Серый молча закурил и отвернулся. Я посмотрел на неё и понял: мы не просто спасли её. Мы дали ей шанс завершить её собственную войну. И теперь она была с нами до конца, не из чувства долга, а из выбора, который сделала сама.

— Что теперь? — спросила она, убирая флешку во внутренний карман.

— Теперь смотрим и решаем всё, — ответил я, — кто следующий в списке. Но сначала — отдых, еда, и перевязку закончим. У нас ещё ночь, пока Удав всю свою банду соберёт.

Клара кивнула, и в глазах блеснула та же сталь, что я видел в зеркале заднего вида у себя самого. Она стала частью нашей общей тени. Как и все мы переоделась в тактический комбинезон.

— Слушай, Монтёр, — вдруг сказала она. — Сфоткай нас всех в таком виде.

— Зачем?

— На память. Вряд ли у нас ещё будет минутка для ностальгических фотографий.

— Ладно, только сделайте лица попроще. А то очень уж на бандитов похожи.

Потом Клара объяснила, как лучше встать и что держать в руках.

Серый высказался в том духе, что нечего дурью маяться, Резкий буркнул что-то невнятное и явно недовольное, но я их всё-таки заснял. Все трое так и запечатлелись, будто на афише низкобюджетного фильма. На фоне леса, впереди Клара со снайперской винтовкой, чуть сзади по обе стороны — Серый и Резкий. Вооружены до зубов, и у всех троих ничего не выражающие физиономии игроков в покер.

Глава 6. Лес

Лес принял нас глухой стеной дождя. Серый вёл машину без фар, ориентируясь по приборам, — риск включить свет был слишком велик. Через полчаса мы свернули на просёлочную дорогу, разбитую и грязную, и остановились у старого охотничьего домика, который Резкий нашёл на карте ещё утром.

— Десять километров до ближайшего жилья, — сказал он, вылезая под холодную воду. — Сюда никто не сунется.

Домик оказался чуть лучше того, что мы использовали в первую ночь: стены ещё держались, крыша уцелела, печка работала. Клара молча собрала сухие ветки и разожгла огонь. Серый вытащил аптечку и принялся за моё плечо — пуля прошла по касательной, оставив глубокую борозду, но кость не задела.

— Повезло, — сказал он, затягивая бинт. — Ещё сантиметр — и рука не работала бы.

— Нас всем сегодня повезло, — проворчал я, глядя, как Резкий устанавливает систему спутниковой связи.

Клара сидела у огня, сжимая в руках флешку. Она не смотрела на нас, но я знал — она ждала, когда мы закончим с делами и сможем посмотреть запись полностью. Я поднялся, подошёл к ней и сел рядом.

— Давай, — сказал я. — Покажи.

Она вставила флешку в ноутбук, и на экране снова возникло лицо её брата. Я смотрел на измождённого мужчину, который говорил о том, что его убьют, и чувствовал, как внутри поднимается та же ярость, что и в первый раз, когда я увидел свою фамилию в списках Степаныча.

— Он о складе говорит, — сказала Клара, останавливая запись. — Слышите? Упоминает «Кузьминки» и «генеральный проект». Но есть кое-что ещё.

Она перемотала в конец, где голос брата стал почти беззвучным. Он прошептал короткую фразу: «Тайник в седьмом блоке. Под плитой. Если я не вернусь — заберите это. Это всех убьёт».

— Седьмой блок, — повторил Резкий, подходя ближе. — В Кузьминках было шесть основных корпусов. Седьмой — это что-то другое. Может, подземный уровень, который не отмечен на планах.

— Слизень когда-то говорил про дополнительный ярус, — добавил Серый. — Он упоминал его как «могильник». Туда сбрасывали тех, кто не прошёл испытания, и всё, что хотели скрыть. Если там есть что-то, что «всех убьёт», мы должны добраться до этого раньше, чем Удав.

Я посмотрел на часы — два часа ночи. До рассвета ещё время, но каждая минута работала на врага.

— Значит, план такой, — сказал я, вставая. — Мы делимся. Серый и Клара — работаете с материалами, которые мы вывезли. Сортируете, анализируете, готовите новый массив данных для публикации. Резкий и я — едем в Кузьминки. Забираем то, что оставил брат Клары. Если там действительно есть улики на «генералов», это наш последний шанс.

— А если ловушка? — спросил Серый.

— Тогда мы её вскроем, — ответил я. — Или она вскроет нас. Но сидеть сложа руки больше не можем.

Резкий уже собирал рюкзак, проверял запасные обоймы и сухпайки. Клара подошла ко мне и положила руку на плечо.

— Осторожнее, — сказала она. — Не хочу ещё кого-то терять.

Я кивнул и вышел под дождь, чувствуя, как её взгляд провожает меня в темноту.

* * *

Кузьминки встретили нас тишиной и запахом прелой листвы. Военный городок, превращённый в призрак, стоял среди леса как напоминание о прошлом — облезлые корпуса, битые окна, ржавые ангары. Мы оставили машину за километр, и дальше шли пешком, ориентируясь по карте, которую Слизень сохранил в своих записях.

— Шестой корпус — Резкий указал на приземистое здание из серого бетона. — Вход должен быть под ним через технический этаж.

Мы подошли к боковой двери. Замок оказался старым, механическим, и Резкий вскрыл его за тридцать секунд. Включили налобные фонари и спустились по металлической лестнице, которая вела в подвальное помещение. Там тянулся коридор с ржавыми трубами, затем ещё один пролёт, и в конце — тяжёлая бронированная дверь с электронным замком.

— Без питания, — сказал Резкий, коснувшись панели. — Но есть ручной механизм. Кодовый набор.

Он достал считыватель и приложил к замку. Через минуту тот щёлкнул, и дверь открылась. За ней начиналась узкая шахта с вертикальной лестницей вниз этажа на три.

— Похоже, мы нашли седьмой блок, — тихо сказал я, начиная спуск.

Подземелье оказалось холоднее, чем наверху. Запах бетона смешивался с металлическим запахом, который не спутать ни с чем. Я сжал пистолет, и мы двинулись вперёд, освещая стены фонарями.

В конце открылась комната. Там стояли длинные столы, уставленные старыми мониторами, клавиатурами и принтерами. По углам — стопки пластиковых коробок с надписями «Архив», «Уничтожить» и «Секретно». На полу — нацарапанный крест и несколько надписей, выведенных пальцем в пыли. Одна из них гласила: «Смотри под плитой».

Резкий подошёл к центру комнаты и постучал ногой по бетонному полу. Звук был глухим — пустота. Он опустился на колени и начал ощупывать края. Через минуту нашёл зазор и с помощью лома приподнял плиту. Под ней обнаружился небольшой сейф, вмурованный в пол.

Я присел рядом. Под комбинационным замком кто-то приклеил бумажку с цифрами от руки, и короткой фразой: «Прости, если сможешь».

Набрал код. Сейф открылся. Как-то просто всё, будто по заказу.

Внутри лежали три вещи: старая флешка, перетянутая резинкой, конверт с фотографиями и маленький блокнот в кожаной обложке. Я убрал их в рюкзак и закрыл плиту.

— Босс, — сказал Резкий, поднимаясь, — пора. Шаги сверху.

Я замер, прислушиваясь. Где-то над головой действительно раздавались приглушённые голоса и топот нескольких пар ног. Они шли к нам.

— Выход один, — сказал я, осматривая помещение. — Другого нет.

— Будем прорываться, — ответил Резкий, доставая автомат.

Мы встали по обе стороны от двери, погасили фонари и замерли. Голоса приближались. Через несколько секунд дверь распахнулась, и в проёме возникла фигура в чёрном. Первый выстрел Резкого уложил его на месте, второй — того, кто заходил следом. Оставшиеся залегли за углом, и я услышал голос, который знал по прошлым операциям:

— Они внутри! Блокируйте выход!

Я выскользнул в коридор, выпустил три пули в сторону голоса, но снова укрылся за углом. Резкий отстреливался короткими очередями, и я слышал, как в ответ свистели пули, выбивая бетонные крошки.

— Долго не продержаться, — крикнул он. — У них численное превосходство!

— Тогда идём через них, — ответил я и рванул вперёд.

Мы выбежали в коридор, стреляя на бегу, и через шквал огня прорвались к лестнице. Наверху уже ждали ещё трое. Я упал за трубу, прицелился, выстрелил — один упал, второй пошатнулся, третий закричал и побежал. Резкий прикончил второго, и мы выскочили через технический выход на улицу.

Свежий воздух ударил в лицо. Сзади — шум погони, но лес был рядом. Мы нырнули в кусты, побежали, не оглядываясь, и через двадцать минут потеряли преследователей в темноте.

В машине, уже на ходу, я открыл рюкзак и вытащил блокнот. Перелистнул страницы — там были записи, сделанные аккуратным почерком брата Клары. Он описывал эксперименты, имена, суммы, перечислял «генералов» и их роли. На последней странице — неразборчивые каракули, с трудом читаемые: «Они знают о нас. Меня убьют. Но правда останется».

Я закрыл блокнот и посмотрел на дорогу, убегающую в темноту. Мы забрали то, за чем пришли. Теперь оставалось только использовать это.

Серый ждал нас на полпути, за старым мостом, с включёнными фарами. Клара сидела на пассажирском месте и, когда мы остановились, выбежала под дождь, чтобы обнять брата, которого не было, — и ту правду, которую мы привезли вместо него.

Мы стояли вчетвером на мокрой дороге, и дождь смывал кровь и грязь с нашей одежды. В руках у меня был блокнот, который должен был изменить всё.

— Закончим сегодня, — сказал я, глядя в глаза каждому из них. — Все вместе.

Мы оставляли позади лес, прошлое и страх.

Ночь расступилась перед нами, как будто сама тьма понимала, что мы идём по праву. К утру дождь стих, и в сером предрассветном небе проступили первые полосы света — такие же хрупкие и ненадёжные, как наш план. Но план был, и это было главное.

Остановились мы в старом ангаре на окраине области, подальше от той дороги, где нас могли искать. Серый сразу ушёл в себя — разложил ноутбук, подключил внешний блок питания, принялся копировать данные с флешки брата Клары, параллельно сканируя блокнот и фотографии. Я стоял у входа, слушая, как ветер гуляет в проёмах, и думал о том, что мы набрали за последние часы: улики, способные отправить за решётку всех, кто остался от системы Степаныча, и прямое доказательство того, что «генералы», которых мы считали неуловимыми, всё это время действовали по согласованному плану.

Клара сидела на ящике в углу, сжимая в руках конверт с фотографиями. Она не плакала — она смотрела на лица, которых никогда не знала, и я видел, как в её взгляде кристаллизуется не просто решимость, а что-то более твёрдое и холодное. Месть, переросшая в справедливость.

— Босс, — позвал Резкий, подходя ко мне с планшетом. — Сопоставил данные. У брата Клары не только перечень операций был, но и координаты офиса, где эти «генералы» проводили свои совещания последние два года. Это не «Берёзки». Это раньше они там всё проводили, где сейчас — неизвестно. Будем надеяться, что там же. Частный особняк на берегу озера, охрана — двадцать пять человек, но есть одна уязвимость.

Он развернул планшет, и показал схему: дренажный туннель, ведущий от озера к подвалу особняка. Старый, заросший, не отмеченный на картах. Брат Клары пометил его как «путь отхода» — видимо, он готовил себе запасной выход, но не успел им воспользоваться.

— Туда могут залезть двое, — сказал Резкий. — Если по воде пройдём, оставим след только до входа, а дальше — сухой бетон и прямо в серверную. Там цифровые архивы. Если заберём их, у «генералов» не останется шанса.

— А если нас встретят?

— Прикрою, — подал голос Серый, не отрываясь от ноутбука. — Заминирую подъездную дорогу и подниму ложную тревогу на дальнем посту. Они будут искать угрозу снаружи, пока вы будете внутри.

Клара поднялась, подошла к нам и взяла планшет из рук Резкого. Она вглядывалась в схему, покачивая головой, потом повернулась ко мне:

— Я с вами. Знаю этот туннель. Брат показывал его на карте, когда мы говорили в последний раз. Если пойду впереди, смогу провести вас быстрее.

— Это опасно, — сказал я.

— Но я должна это сделать, — ответила она. — Ради него.

Я не спорил.

Мы готовились три дня. Сменили машину на старый, проржавевший пикап, который Серый угнал с ближайшей стоянки. Загрузили в кузов оборудование: водолазные костюмы, компактные баллоны с воздухом, герметичные мешки для архивов, оружие с глушителями, взрывчатку для отвлечения. Клара надела чёрный гидрокостюм поверх тонкого термобелья — она выглядела как часть ночи, такая же злая и холодная.

Выехали в сумерках. Дорога вилась среди сосен, иногда ныряла в низины, и через час мы оказались на берегу озера. Особняк виднелся на другом берегу — тёмный силуэт с редкими огнями в окнах. Охрана патрулировала периметр, но мы видели их только в бинокль, когда залегли в прибрежных кустах.

— Туннель, — Клара, показала на старую иву, склонившуюся над озером. — Под корнями. Вход под водой, но если нырнуть, он свободен.

Мы надели снаряжение, проверили связь. Серый остался на берегу с дистанционной панелью — он подорвёт фальшивку в лесу, когда мы подадим сигнал.

— Время пошло, — сказал я и нырнул в холодную чёрную воду.

Туннель оказался узким и тёмным. Мы плыли на ощупь, цепляясь за скользкие стены, и воздух в баллонах таял с каждой секундой. Клара двигалась впереди уверенно, я чувствовал, как она иногда касалась моей руки — и это было единственное тепло в этой ледяной воде.

Через пятнадцать минут мы упёрлись в бетонный выступ. Я вынырнул в небольшой камере с сухим полом, снял маску и вдохнул удивительно чистый воздух. Рядом оказалась металлическая лестница, ведущая вверх.

— Серверная на втором этаже, — прошептала Клара, сбрасывая баллон. — Поднимемся, пройдём через технический коридор, за дверью с кодовым замком. Я знаю код.

Мы поднялись. Технический коридор пах пылью и старыми кабелями. Клара уверенно вела нас, я прикрывал спину, держа пистолет наготове. У двери она замерла, набрала код — замок щёлкнул, и мы скользнули внутрь.

Серверная гудела от работы оборудования. Стойки с серверами, мониторы, мигающие огоньки. Клара сразу подошла к консоли, подключила свой планшет и начала копировать файлы. Я стоял у входа и слушал.

Внезапно за дверью послышались шаги. Я предупредительно поднял руку, и Клара замерла. Дверь начала открываться — я уже нажал на спуск, но успел убрать палец, когда увидел, кто входит.

Это был Удав.

Он вошёл в серверную один, без оружия, с поднятыми руками и улыбкой, которая не сулила ничего хорошего.

— Так и знал, что вы придёте, — сказал он, закрывая дверь за собой. — Вам дали возможность украсть то, что подготовил я.

Клара обернулась, и я увидел, как побелело её лицо.

— Зачем? — спросил я, держа ствол направленным в его грудь.

— Чтобы вы пришли сюда. Чтобы я смог предложить вам сделку. «Генералы» боятся, что вы опубликуете захваченную информацию. Я — боюсь, что меня убьют, если вы сделаете это. Поэтому хочу, чтобы вы передали мне оригиналы, а взамен отдам вам это, — он кивнул на свой планшет. — Гарантирую, что никогда не будет вас искать. У вас будет новая жизнь, деньги, новые документы. Всё, что пожелаете.

Я молчал, смотря на него. Клара сжала планшет в руках и шагнула ко мне.

— Врёт он, — сказала она. — Этот человек убил моего брата. Я видела его лицо на записи. Ему ни в чём нельзя верить.

Удав пожал плечами.

— Твой брат слишком близко подошёл к правде. Так же, как и вы сейчас. Если не примете моё предложение, через пять минут здание будет окружено. У меня приказ ликвидировать всех, если сделка сорвётся.

В наушнике раздался голос Серого:

— Босс, у нас проблемы. По периметру движется колонна. Похоже, он говорит правду.

Я взвесил все «за» и «против», сжимая пистолет. Клара смотрела на меня, и в её глазах была мольба — не о спасении, а о том, чтобы я не верил этому человеку. Я не стал ему верить.

— Так не пойдёт, — сказал я и выстрелил Удаву в коленку.

— Дурак… — только и сказал он, потом завыл и схватился за ногу.

Клара рванулась к двери, открыла её, и мы побежали по коридору, оставляя за спиной проклятия и звук сирены, которая включилась на втором этаже.

Мы бежали через технические лестницы, спускались по металлическим ступеням, слыша, как сзади нарастает топот. Клара не отставала, я прикрывал её, стреляя в двери, за которыми уже ломились охранники. Через чёрный выход мы вывалились на берег, где нас уже ждал Серый на пикапе.

— Прыгай! — закричал он, когда пули завизжали над головами.

Мы запрыгнули в кузов, и машина рванула с места, продираясь сквозь кусты. Сзади — сирены, выстрелы, но лес быстро заглушал их. Через десять минут мы были в безопасности, на дороге, ведущей к городу.

Клара сидела в кузове, прижимая планшет к груди, и улыбалась. Её зубы стучали от холода, но она не обращала внимания.

— У нас всё, — сказала она, глядя на меня.

— Что — всё?

— Всё, что они скрывали.

Я кивнул, чувствуя, как в груди разливается усталость и спокойствие. Этот бой мы выиграли, но война продолжалась.

На рассвете мы вернулись в ангар. Клара сразу же села за ноутбук, чтобы систематизировать файлы и подготовить их к передаче. Серый включил генератор и пошёл ставить чайник. Резкий, измотанный и мокрый, упал на старый матрас и закрыл глаза, но я видел, что он не спал — прислушивался к каждому звуку.

Я подошёл к Кларе и сел рядом. Она на секунду оторвалась от работы, повернулась ко мне и положила голову мне на плечо. Я ощущал её дрожь, и в этот момент понял: мы больше не чистильщики. Мы семья, которую собрала война, и которая останется вместе до конца.

— Что теперь? — спросила она тихо.

— Теперь решаем, каким будет завтрашний день, — ответил я. — Они думали, что могут стереть правду, убивая людей. Мы сделаем так, чтобы каждый, кто потерял кого-то, знал, что виновные заплатят.

Глава 7. Три недели

Три недели мы не показывались на поверхности. Ангар, который Серый выбрал ещё в первую неделю нашего бегства, стал домом — сырым, холодным, с запахом бензина и оружейной смазки, но домом. Мы установили расписание: двое спят, двое работают, один дежурит. Клара стала нашим главным аналитиком — она обрабатывала массивы данных, сопоставляла факты, выстраивала хронологию. Серый занимался связью и безопасностью, Резкий — технической разведкой и планированием, я — координацией и принятием решений.

Мы опубликовали три промежуточных материала через анонимные каналы, используя старые контакты Клары и Серого. Реакция была громкой: два «генерала», чьи имена фигурировали в документах, были вызваны на допрос; один из них бежал за границу, второй — застрелился в своём кабинете. Третий, самый хитрый, Крутов, исчез вместе с остатками личной охраны. Мы знали, что он не сдастся — будет искать нас, чтобы уничтожить перед тем, как окончательно исчезнуть.

И вот сегодня утром Клара разбудила меня раньше всех. Она стояла у ноутбука с побелевшим лицом и держала в руках распечатку.

— Они вышли на семью Серого, — сказала она. — Он спрятал их в деревне за двести километров отсюда. Там сейчас группа захвата.

Я взглянул на распечатку — это был снимок со спутника с координатами и пометкой «Цель — 3». Серый, который всегда был хладнокровным, при этих словах замер и уронил кружку с остывшим чаем. Я видел, как на его лице проступила тень паники, которую он никогда не позволял себе показывать.

— Ты говорил, они в безопасности, — сказал я, поворачиваясь к нему.

— Думал, что так, — ответил он глухо. — Сменил им документы, имена, увёз в другое место. Не знаю, как они них нашли. Может, через меня самого, когда им звонил. Минута разговора, этого хватило, чтобы засечь.

— Вытащим, — сказал я, даже не думая о риске. — Резкий, карта и маршрут. Клара, свяжись со своими журналистами, пусть готовят второй материал — если у нас не получится, пусть выкладывает всё, что у нас есть. Серый, едем вместе. Выдвигаемся через час.

Мы собрались в рекордные сроки. Я взял винтовку с оптикой и глушителем, плюс четыре обоймы. Резкий — свой дробовик и ящик с дымовыми шашками. Серый молча собрал сумку с провизией и медикаментами. В глазах его застыла сталь — он успокоился, как вода перед бурей, и я понял, что это его личная война, которую он поведёт до конца.

Мы выехали на двух машинах: я и Серый впереди, Резкий в арьергарде, на расстоянии двухсот метров, чтобы не привлекать внимания. Дорога заняла три часа — через поля и лесные просёлки. Деревня оказалась глухой и утопала в зелени — пять домов, церковь, заброшенная ферма. По данным Клары, семья Серого находилась в крайнем доме у леса, где сейчас уже выставили кольцо окружения.

— Их шестеро, — сказал Серый, глядя в бинокль. — По двое с двух сторон, двое в засаде за сараем. Они не тронут моих, пока я не приду. Это ловушка.

— Значит, сделаем так, чтобы они пожалели, что ждали, — ответил я.

Я поднялся на пригорок, лёг за кустом и навёл оптику на ближайшего охранника. Выстрел — глухой, беззвучный — и тот упал в высокую траву. Второй, который стоял у угла дома, дёрнулся, но Серый уже снял его через открытый люк машины. Резкий запустил дымовую шашку в сторону сарая, и через две минуты мы вошли в дом.

Семья Серого — жена и двое подростков — сидели в подвале, запертые, но целые. Снаружи уже гремели выстрелы — подоспела вторая группа, и мы приняли бой на два фронта. Резкий засел у окна и косил их одного за другим, я прикрывал отход, Серый выводил семью через чёрный ход к машине.

Когда последний выстрел стих, мы стояли на поляне, окружённые дымом и тишиной. Все шестеро нападавших были мертвы или тяжело ранены. Крутов не пришёл — он предпочёл прислать своих людей, но лично не рискнул. Это было и победой, и поражением одновременно: мы спасли семью Серого, но Крутов остался жив и продолжит охоту.