Агентство «Добрый вечер»

— И как мы туда попадём? — спросил Резкий, разглядывая схему.

— У нас пропуск, — улыбнулся Серый и протянул мне тонкую пластиковую карту с незнакомой фотографией и голограммой. — Снял с одного из помощников, которого мы вытащили. Он числится в списках обслуживающего персонала. Войдёшь как техник. Резкий — как водитель служебного автомобиля. Я буду снаружи, на выезде, с системой глушения связи.

Я взял карту, перевернул её. Лицо на фото было очень смутно похоже на моё, если изменить причёску и добавить очки.

— Насколько надёжно? — спросил я.

— Достаточно, чтобы пройти через первые ворота. Дальше — только наша выдумка и удача, — хмыкнул Серый. — Но есть кое-что ещё.

Он подвинул ко мне планшет, на котором был открыт файл с фотографией. На ней — женщина лет сорока с тёмными волосами и цепким взглядом. Она стояла рядом с Крутовым в каком-то банкетном зале.

— Это Ирина Крутова, его жена. Она не в курсе дел мужа. Их дочь — его слабость. Учится в Европе. Если сможем выйти на связь и объяснить ситуацию, Ирина может помочь нам получить доступ к кабинету мужа.

— Помочь? Зачем это ей?

— Давно его ненавидит и мечтает избавиться от него.

Я с сомнением посмотрел на Серого, потом на Резкого.

— Ты предлагаешь использовать жену как рычаг давления на него самого?

— Предлагаю предоставить ей выбор, — ответил Серый с жёстким спокойствием. — Она женщина умная и независимая, я изучил её профиль. Ведёт благотворительный фонд и, по слухам, подозревает, что деньги, которые муж приносит в дом, имеют криминальное происхождение. Подозревает мужа в предательстве и изменах. Их брак фактически распался. У неё другой мужик, как и у генерала другая баба. Если дадим шанс сохранить семью и одновременно посадить мужа за решётку, может и согласиться.

Резкий хмыкнул.

— Или сдаст нас через минуту после нашего появления.

— Вероятность есть, — пожал плечами Серый. — Поэтому до основного мероприятия рисковать не будем. Я свяжусь с ней через посредника. Если согласится — предоставит нам план внутренних помещений и отключит сигнализацию в кабинете Крутова на время совещания. Если нет — будем действовать по другому сценарию.

Я снял очки, провёл рукой по лицу, чувствуя тяжесть последних недель.

— Время до обеда есть. Резкий, ты со мной — подготовим машину и форму. Серый, работаешь с контактом. Если к часу дня не будет ответа — меняем план и идём через главный вход.

— Через главный? — переспросил Резкий с удивлением.

— Если не получится тихо, — сказал я, — будем громко. Нам терять нечего. А у них — их репутация и свобода. Они не готовы к такому, не верят, что мы способны на открытый бой.

В вагончике повисла тишина. Серый и Резкий обменялись быстрыми взглядами, и я прочитал в них то, что чувствовал сам: поддержку. Они доверяли мне.

Мы разошлись по задачам. Я вышел на свежий воздух, посмотрел на серое небо, натянутое над лесом, и почувствовал, как внутри разгорается холодное, спокойное пламя. Через несколько часов мы либо покончим с этой войной, либо станем её последними жертвами. Но отступать было некуда.

Ровно в час дня Серый вышел из вагончика с мрачной улыбкой.

— Жена Крутова будет ждать нас у чёрного входа в семнадцать ноль-ноль. Согласилась, оговорив ряд условий. Отключит сигнализацию в западном крыле и даст доступ к серверной. Говорит, что устала жить во лжи и хочет, чтобы дочь не повторила её судьбу.

Я кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. Как-то подозрительно легко всё у нас получалось. Не верил я в такие подарки.

— Значит, у чёрного входа в пять. Резкий, ты уже знаешь свою роль. Серый — ты снаружи. Если что-то пойдёт не так, вы как можно громче шумите, чтобы отвлечь охрану.

— Если пойдёт не так, я прикрою вам отход, — сказал Серый, фамильярно кладя руку на плечо Резкого.

Мы стояли втроём на лесной поляне, окружённые тишиной и ожиданием. Где-то над головой прокричала птица, и я понял, что уже не чувствую страха.

* * *

В семнадцать ноль-ноль мы оказались у чёрного входа комплекса «Берёзки». Машина — серый универсал с техническими номерами — остановилась в тени старого дуба, в метрах двадцати от служебной калитки. Резкий заглушил двигатель, оглядел окрестности.

Забор из кованой решётки, камеры по углам, колючая проволока-сигнализация поверху. Внутри — аккуратные дорожки, ухоженные газоны и фасад здания, стилизованного под старинную усадьбу. Высокие окна с тонировкой, ни одного огня. Никто бы не сказал, что там собрались люди, решающие десятки судеб.

Я взял планшет с пропуском, надел очки и куртку с логотипом обслуживающей компании. Резкий остался в машине с радиосвязью и прикрытием. Серый уже ждал где-то на периферии, с глушилкой наготове.

Я вышел из машины и спокойно подошёл к калитке. Женщина в чёрном пальто уже ждала внутри, у входа в служебное крыло. Она открыла дверь и кивнула мне. Ирина Крутова в жизни выглядела старше, чем на фото. Но её глаза горели той же холодной решимостью, что и у моих товарищей.

— Проходите быстро, — сказала она шёпотом, отступая в коридор. — Охрана сменяется через десять минут, у вас есть время.

Я шагнул внутрь. Запах старого дерева и дорогого паркета. Тишина, нарушаемая лишь гулом кондиционеров. Она провела меня по узкому коридору, сквозь две служебные двери, в комнату с серверными стойками и мониторами.

— Это серверная, — сказала она, показывая на панель управления. — Отсюда можно отключить камеры в восточном и западном крыле, а также систему распознавания лиц на входе. Только у вас есть пятнадцать минут, пока система перезагрузится — в этот момент на пульте загорится красный сигнал.

Я кивнул, подключил свой планшет к консоли, запустил программу, которую накануне показал Серый. Через тридцать секунд экраны погасли, затем загорелись зелёным — камеры перешли в режим трансляции.

— Где заседают? — спросил я, не оборачиваясь.

— Кабинет Крутова, второй этаж, восточное крыло, — ответила Ирина. — Там бронированная дверь. Муж носит ключ-карту на шее, под рубашкой. Я могу попытаться выманить его на минутку, но тогда они всё поймут.

— Не надо. Мы не будем играть в переговоры.

Я выпрямился и посмотрел на неё.

— Вы своё сделали. Теперь уходите через чёрный ход, садитесь в машину, которая ждёт за восточной стеной. Дверь не заперта. Ключи в бардачке, деньги и документы — в багажнике.

Она на мгновение задержала на мне взгляд, словно хотела спросить, смогу ли я победить, но промолчала. Вместо этого положила на стол небольшую карту здания.

— Пригодится вам. Сейчас они готовятся к совещанию. Через десять минут позвоню мужу и скажу, что срочно уезжаю к дочери из-за её болезни. Отвлеку его на пару минут. За это время вам надо добраться до двери. Удачи.

Она развернулась и вышла, оставляя меня одного в гудящей серверной.

Я перезарядил оружие, глушитель, спрятал под курткой и двинулся к выходу. Коридор был пуст. Я шёл по восточному крылу, поднимаясь по лестнице, и считал шаги. Охраны на маршруте не было — видимо, Ирина отвлекла их своим звонком и просьбой проводить её до выхода.

На втором этаже я остановился у массивной двери с кодовой панелью и глазком. За дверью слышались приглушённые голоса — трое мужчин, иногда смех и ругательства. Они не ожидали гостей.

Я вытащил из кармана ключ-карту, которую Серый снял с помощника, и приложил к панели. Красный свет моргнул — не подошла. Тогда я вынул сканер, который дал Резкий, и приложил к замку. Через две минуты щелчок возвестил об открытии.

Я толкнул дверь, бесшумно скользнул внутрь.

В кабинете за длинным столом сидели трое. Генерал-майор — грузный, с сединой в висках. Полковник — сухой, с хищным взглядом. И Крутов — седой, с широкими плечами и руками, которые когда-то держали оружие. Все подняли головы при моём появлении и застыли.

— Кто это? Что за человек? — рявкнул Крутов, вставая.

Я снял очки и улыбнулся.

— Добрый вечер. Мы не виделись, но вы обо мне слышали. Я тот, кого вы ищете уже два месяца. И я не сдаваться пришёл. Хочу закончить эту войну. Сейчас вы решаете, как это будет — добровольно или нет. На моей стороне — ваши архивы, ваши опыты, ваши жертвы, ваши тайные счета и вся документация, начиная с первого дня создания лабораторий.

Я медленно подошёл к столу, держа руку внутри куртки на пистолете.

— На вашей стороне — только охрана, которая сейчас отвлекается на ложный вызов. И ваши собственные жизни, которые закончатся, если не согласитесь на мои условия.

Крутов потянулся к поясу, но я качнул головой.

— Не советую. У меня глушитель, и два моих парня снаружи сняли ваших часовых. У вас минута, чтобы решить.

В кабинете повисла мертвая тишина. Только где-то далеко за окнами порывы ветра предвещали грозу.

Глава 5. Прошло ещё два месяца

Прошло ещё два месяца.

От той ночи в «Берёзках» остались только шрамы — на моём плече, на памяти Резкого, на совести Серого, который так и не простил себе, что не успел заглушить сигнал тревоги до того, как охрана ворвалась в кабинет. «генералы» ушли через чёрный ход, пока мы отстреливались от их личной гвардии. Мы выжили, но не победили. Они растворились, как дым, забрали с собой деньги, связи и самые страшные архивы. Мы же остались с горсткой компромата, которого хватило лишь на то, чтобы посадить мелких сошек — Степаныча и его прихлебателей. Крупная рыба уплыла, и теперь где-то за океаном, в тенистых особняках, они пьют виски и смеются над нами.

Два месяца — это срок, за который можно либо сдаться, либо превратиться в то, чем пугают. Мы выбрали второе. Наши старые имена умерли. Теперь мы — тени без позывных, работающие только на себя. Серый открыл своё агентство — прикрытие в виде частного детективного бюро с тремя наёмными операторами. Резкий стал его полевым агентом, и его синдром, как ни странно, сделался его визитной карточкой: враги считали его слабым, пока он не ломал им руки с пугающей молниеносностью. Я же занялся тем, что умел лучше всего — координацией и «мокрыми» делами. Но только теперь мы сами выбирали цели.

Сегодня утром Серый вызвал меня в офис. Резкий уже был там — сидел на подоконнике и грыз сухое печенье, глядя на дождливую улицу.

— Новый заказ, — сказал Серый, кидая на стол тонкую папку. — Профессиональный, без политики, но с большими деньгами и ещё большим риском. Клиент — бывший партнёр одного из тех, кто крышевал лаборатории. Он хочет, чтобы мы перехватили груз, который идёт через порт. Там — не реактивы, а кое-что похуже. Партия оружия и пластида, заказанная для передела сфер влияния в городе. Если этот груз дойдёт до получателя, начнётся война между тремя группировками. Сотни трупов, мирные жители, всё как мы не любим.

Я открыл папку. Фото контейнера, маршрут, данные о портовой охране, имена двух ключевых фигур — Игорь «Удав» Сахаров и Гавриил «Хирург» Тимофеев. Старые знакомые по криминальным сводкам. Жёсткие, беспринципные, с армией наёмников.

— Там ещё одна деталь, — добавил Резкий, не поворачивая головы. — Организатор переправки — человек, который знал Слизня. И он не в курсе, что мы существуем. Он даже послание оставил.

Он бросил на стол смятый листок бумаги с одним предложением, написанным от руки: «Встретимся на причале. Приходите без оружия, если хотите поговорить. Иначе — ваша журналистка заплатит за вашу гордость».

Я взял листок, прочитал три раза, чувствуя, как внутри закипает холодная злоба. Журналистка — та, что опубликовала наши материалы и исчезла под защиту Службы, но на днях вышла из-под прикрытия и вела собственное расследование. Значит, её взяли.

— Она у них, — сказал я.

— Да, — кивнул Серый. — Мы не можем просто так взять и пойти на причал без оружия. Это ловушка. Но и бросить её нельзя.

Резкий наконец повернулся ко мне.

— Значит, пойдём. Но не так, как они думают. Я прикинул кое-что.

Он начал набрасывать на салфетке схему портовой зоны, помечая точки входа, пути отхода, тенистые места. Я смотрел и понимал: он уже не тот парень, что дёргался от тика и вскрикивал. Он стал охотником, который никогда не промахивается.

— Завтра в полночь, — сказал я, складывая схему. — Мы берём груз, забираем журналистку и кладём всех, кто будет мешать.

Серый хмыкнул, закрывая ноутбук.

— Звучит как план.

За окнами лил дождь, и в его шуме я слышал приближающийся гром. Мы выходили на охоту. В этот раз — без политики, без «генералов», но с тем же холодом в груди и с теми же правилами. Только наши цели стали чище, а враги — смертельнее. И я знал: завтра либо мы изменим баланс сил в этом городе, либо сгинем, пытаясь сделать это. Других вариантов не было.

* * *

Ночь перед операцией прошла в гараже на окраине города — нашем временном командном пункте. Серый колдовал над оборудованием: глушилки, маячки, миниатюрные камеры, бронежилеты четвёртого класса, которые мы сняли с разгромленного склада Степаныча. Резкий молча разбирал и собирал свой пистолет, пока не довёл механику до идеального щелчка. Я сидел на ящике из-под патронов и изучал карту порта, нанесённую на планшет, сверяя каждую точку с тем наброском, что Резкий сделал на салфетке.

— Вход через южный пирс, — показал я, не поднимая глаз. — Там старая котельная, она не охраняется. Серый, ты глушишь сигнал на всём радиусе в момент, когда мы проходим ворота. Даёшь нам семь минут тишины — за это время мы должны добраться до центрального склада. Резкий, у тебя есть маршрут через крановые стрелы?

— Есть, — коротко ответил Резкий, защёлкивая магазин. — Поднимаюсь по лестнице на кран, прохожу по стреле до крыши третьего ангара, оттуда — спускаюсь к вентиляционной шахте склада. Внутри — через систему воздуховодов прямо в операционную, где они держат груз и журналистку.

— А если там сюрприз? — спросил Серый, подключая последний провод.

— Тогда устрою свой сюрприз, — Резкий усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли нервозности.

Я поднялся, проверил свой пистолет, накрутил глушитель, убрал в кобуру под куртку. На пояс — запасной магазин, нож в голенище, дымовая шашка. Миниатюрная камера на пуговице, микрофон за воротником. Всё как мы любим: минимум лишнего, максимум эффективности.

— Выходим через час, — сказал я. — До порта ехать двадцать минут, встанем за старой бензоколонкой. Серый, ты на позиции через пятнадцать минут после нас. Всё понятно?

Они кивнули. Мы разошлись по машинам — я и Резкий в одном универсале, Серый на своём чёрном седане с глушилкой и ноутбуком на пассажирском сиденье.

Дождь усилился, когда мы подъехали к порту. В темноте бетонные корпуса складов выглядели как спящие монстры. Единственный фонарь у ворот дрожал и почти не освещал пространство. Серый зашёл на позицию, и через минуту мой наушник ожил:

— Тишина. Я глушу. У вас семь минут. Начинайте.

Я выдохнул и толкнул калитку. Резкий бесшумно скользнул вправо, к крановой стреле, и через мгновение уже исчез. Я двинулся вдоль стены ангара, прижимаясь к бетону. Охрана — двое у центрального въезда, ещё один патрулировал периметр. Я засел за контейнером, достал пистолет, дождался, пока патрульный пройдёт мимо, и бесшумно снял его одним выстрелом в затылок. Тело упало на мокрый асфальт, я подхватил его и затащил в тень.

Следующие двое у ворот увидели мелькнувшую тень, один пошёл проверить. Я дал ему дойти до угла, выстрелил в колено, затем в голову, когда он упал. Второй нажал тревожную кнопку — но связь была мёртва, и ни одна сирена не завыла. Я добежал до него, приставил ствол к виску и сказал только одно слово:

— Где груз?

Он указал глазами на центральные ворота. Я ударил его рукояткой по голове, забрал рацию и двинулся дальше.

Через три минуты я был у входа в центральный склад. В наушнике раздался голос Резкого — шепотом, почти беззвучно:

— Босс, я внутри. Вижу журналистку. Она в кабинете на втором уровне, связана, но жива. Внизу — трое, они ждут сигнала от охраны. План не меняется — беру её, ты забираешь груз.

— Принял, — ответил я. — Через две минуты я открываю ворота. Готовься.

Я достал взрывчатку из рюкзака — пластичный заряд, прилепил его к замку, отошёл на десять шагов и нажал кнопку. Громкий хлопок, и створки разъехались. Внутри зажглись лампы, послышались крики, топот. Я ворвался в склад с пистолетом в руке, выстрелил в первого, бегущего на меня, затем во второго, который пытался достать оружие. Третий спрятался за контейнером, но я бросил дымовую шашку, и он выскочил наружу — пуля настигла и его.

Секунда тишины. Затем — звук выстрелов сверху, и голос Резкого:

— Есть контакт. Журналистка свободна, взял одного из них. Второй ушёл к восточному выходу.

Проклятье. Я подбежал к контейнеру с грузом, взломал замок, приоткрыл дверцу. Внутри ящики с маркировкой, но не оружие. Открыл один — и замер. Там лежали папки. Фотографии. Документы. Имена. Те самые бумажные архивы, которые «генералы» унесли с собой два месяца назад. Зачем? Груз был фальшивкой — приманкой для нас. Настоящая цель была иной: они хотели не дать нам забрать журналистку, заманить в ловушку и уничтожить.

— Резкий, назад! — крикнул я в наушник. — Ловушка! Груз — пустые бумаги!

Но в тот же момент я услышал, как где-то за стенами взревели двигатели, и свет прожекторов ударил в окна склада. Чёрные внедорожники окружали здание. Со всех сторон послышались голоса, команды, лязг оружия.

— Окружили нас, — сказал Резкий через наушник, и голос его был неестественно спокойным. — Их двадцать человек. И один — тот, кого мы ищем. Стоит у выхода. Игорь Сахаров. «Удав» собственной персоной.

Я сжал пистолет, посмотрел на ящики с документами, которые могли стать нашим последним шансом, и понял: отступать некуда. Мы либо прорвёмся через двадцать стволов и заберём эти бумаги, либо сложим головы здесь, в этом бетонном гробу. Третьего не дано.

— Резкий, — сказал я тихо, — готовь журналистку к эвакуации через крышу. Серый, жди сигнала и заводи машину. Я прорываюсь через центральный вход.

— Босс, там двадцать человек! — Резкий почти выкрикнул это.

— А у меня двадцать патронов, — ответил я и шагнул к выходу.

Свет прожекторов резал глаза, но я уже не моргал. Внутри всё сжалось в тугую пружину, и я знал: секунда промедления — и нас сомнут. Я выдохнул, присел за угол контейнера и шепнул в микрофон:

— Серый, рви глушилку, дай им связь на три секунды, а потом снова глуши. Пусть думают, что у нас паника.

— Понял. Через пять секунд.

Я перекатился к другому контейнеру, вытащил из кармана вторую дымовую шашку и метнул её в сторону выхода, где стоял Удав. Дым взметнулся серой стеной, и в тот же миг я услышал, как взревели двигатели внедорожников, а затем — резкий свист и хлопок: Серый запустил фальшивый сигнал тревоги на пульте охраны, и часть бойцов метнулась в противоположную сторону, думая, что нас прорывают с тыла.

— Резкий, — крикнул я в микрофон, — сейчас!

Сверху, с крановой стрелы, грянула автоматная очередь. Резкий бил короткими, прицельными — трое охранников упали, не успев даже вскинуть оружие. Остальные залегли за машинами, и я понял: это наш шанс. Я рванул вперёд, перепрыгивая через бетонные блоки, стреляя на бегу. Две пули просвистели мимо, одна ударила в плечо, но бронежилет выдержал, только отбило дыхание. Я упал за колёса ближайшего внедорожника, перекатился и выстрелил водителю в ногу — тот взвыл и выпал из кабины.

— Машина! — рявкнул я, открывая дверь. — Серый, заводи резервную, мы выезжаем через восточные ворота!

Я запрыгнул на водительское сиденье, завёл двигатель — ключи торчали в замке. На заднее сиденье кто-то плюхнулся. Я обернулся — Резкий уже был тут, а рядом, бледная, с растрёпанными волосами, сидела журналистка. Её руки были связаны, но она смотрела на меня с такой яростью, что я понял: она не сломалась.

— Ящики! — крикнула она хрипло. — Там не только бумаги, там диски, видео. Если оставим, всё зря!

Я стиснул руль. Сзади уже ломились охранники, пули застучали по багажнику. Резкий высунулся в окно и начал отстреливаться короткими очередями.

— Босс, прикрою! Забирай ящики!

Я выскочил из машины, бросился обратно в склад. Внутри дым ещё не рассеялся. Я схватил один ящик, затем второй — тяжёлые, с двойными замками. Третий не влезал, но я успел запихнуть его, когда сзади раздался выстрел. Пуля чиркнула по руке, горячая боль обожгла плечо, но я не остановился. Запрыгнул назад в машину, вдавил педаль газа в пол. Внедорожник рванул с места, снося ограждение. Третий ящик подпрыгивал и стучал.

— Ворота! — заорал Резкий, показывая вперёд.

Я крутанул руль, направил машину в проём, который Серый должен был открыть снаружи. За мгновение до столкновения створки разъехались, и мы вылетели на пустынную дорогу вдоль берега. Сзади взревели двигатели — погоня.

— Держитесь! — крикнул я и выжал газ до упора. Машина заскользила по мокрому асфальту, но я выровнял её, уходя от первых пуль.

Резкий высунулся из окна и начал стрелять по колёсам преследователей. Один внедорожник вильнул, врезался в ограждение и перевернулся. Второй продолжал нестись за нами, но я знал, что через километр будет поворот к мосту — там нас ждал Серый с глушилкой и прикрытием.

— Серый, на месте? — спросил я в микрофон.

— Жду. Увижу ваши огни — сбрасываю «ежей» на дорогу.

Я вписался в поворот на предельной скорости. Сзади — взрыв, затем хруст металла. В зеркале увидел, как преследующая машина наехала на стальные шипы, разбросанные Серым, и закрутилась юзом.

Мы проскочили мост и нырнули в лесную дорогу, где нас уже ждал чёрный седан с открытым багажником. Я затормозил, мы перегрузили ящики в седан, журналистка перебралась к Серому.

— Рука, Босс, — сказал Резкий, глядя на моё плечо, которое кровоточило.

— Потом, — ответил я, забираясь на пассажирское сиденье. — Уходим. Те могут поднять вертушку.

Машина рванула вглубь леса. В темноте, под шум дождя, мы уходили от погони, пульс постепенно замедлился. Три ящика с документами лежали в багажнике. Журналистка дышала рядом, живая и практически невредимая. Резкий перезаряжал автомат и улыбался той же холодной улыбкой. Серый молча вёл машину, поглядывая в зеркало.

— Получилось, — выдохнул я, откидываясь на сиденье. — Мы сделали это.

— Пока не совсем, — тихо возразил Серый. — Удав жив. Он знает, что у нас это барахло. Будет охотиться за ним до последнего.

— Пускай, — отмахнулся я, глядя на тёмный лес за окном. — Теперь у нас скелеты из всех его шкафов. Ты знаешь, как мы их используем.

Машина нырнула в очередной поворот, оставляя позади огни порта и рев погони. Впереди была ночь, и новая игра, в которой мы пока выигрывали.

Предстоял серьёзный разговор с журналисткой.

Журналистку звали Клара.

В свои тридцать три года она уже успела похоронить брата, развестись с мужем и потерять веру в систему, на которую работала восемь лет — сначала в городской газете, затем на независимом интернет-канале. Она была из тех репортёров, кто не боялся копать глубже, чем велено, и не останавливался, пока не наткнётся на дно. Брат, Платон, был её единственной семьёй — старше на пять лет, вечно ворошащий её волосы и называвший «малышкой», даже когда она стала серьёзным аналитиком. Он пропал три года назад, в командировке по делам своей маленькой транспортной фирмы. Официальная версия: несчастный случай, тело не найдено, дело закрыто за недостатком улик.

Клара не поверила. Она начала своё расследование с того, что перетрясла документы брата, его телефонные звонки, маршруты его рейсов. Наткнулась на странный заказ — перевозка неких «медицинских грузов» в закрытый посёлок под видом стройматериалов. Фирма, которая заказывала, оказалась пустышкой, зарегистрированной на подставное лицо. Когда она стала задавать вопросы, её саму начали пугать: анонимные звонки по ночам, взломанный почтовый ящик, машина без номеров, которая стояла у её дома три дня подряд. Коллеги советовали оставить это дело. Главный редактор сказал: «Ты хороший журналист, но не надо лезть туда, где не понимаешь. Это не твой уровень». Тогда она уволилась и продолжила одна.