Агентство «Добрый вечер»

— Уходим, — сказал Серый, сажая жену и детей в машину. — Он знает, что мы здесь. Скоро будет подкрепление.

Мы разделились: Резкий повёз семью Серого на запасную базу в другом районе, я и Серый отправились обратно в ангар, по пути заметая следы. По дороге Серый сказал только одну фразу, и в ней было больше силы, чем во всех наших планах:

— Босс, теперь это не просто работа. Он тронул мою семью. Я убью его.

Понятно, что он это сделает. Но сначала мы должны были найти Крутова. Причем раньше, чем он соберётся с силами для новой атаки.

Клара огорошила нас свежей новостью: она вычислила местоположение Крутова по его старым контактам, которые тот попытался использовать для побега. Он прятался в старом санатории. Охрана — десять человек, но сам он один. Мы дали себе три дня, чтобы подготовиться и добраться, пока он не сорвался с места.

Мы старательно готовили план. Карты, схемы, координаты, точки входа и отхода. Резкий молча собирал снаряжение — я видел, как его руки дрожали. Не то страха, не то от ярости, которую он сдерживал. Возможно, так проявлялся его подавленный синдром. Серый проверял оружие и упаковывал взрывчатку. Клара набивала последние строки своего материала, что должен был выйти через сутки после операции. Если не вернёмся, правда всё равно выйдет наружу. Только нам она уже не понадобится.

Перед выездом я подошёл к Кларе, обнял её и прошептал:

— Береги себя. Если что-то пойдёт не так, ты знаешь, что делать.

Она кивнула и посмотрела мне в глаза:

— Только вернись.

И мы уехали в ночь, чтобы закончить начатое.

* * *

С горы дул морозный ветер. Санаторий спрятался на склоне, в окружении сосен, и напоминал крепость — массивные стены, решётки на окнах, единственная дорога, просматриваемая на километр. Мы оставили машину за две горы и отправились пешком, неся на себе всё снаряжение, пробираясь через заросли и овраги.

К вечеру вышли на позицию. Бинокль выявил пять человек охраны — остальные, видимо, сидели внутри. Серый развернул карту и показал путь — через старый технический этаж, который не был отмечен в основных планах. Там имелась дверь, что вела прямо в кабинет Крутова. Это был подземный ход для экстренной эвакуации, но мы решили использовать его для атаки.

— Пойду первым, — сказал Серый.

— Добро, — согласился я.

Мы двинулись по склону, прижимаясь к земле. Резкий прикрывал нас, держа в прицеле каждого, кто мог бы заметить. Мы нашли крышку люка, неотличимую от таковой в городе. На крышке даже просматривалась надпись: «Городская канализация». Проржавевший, заросший мхом, но поддался с третьей попытки. Коридор был узким, круглым, низким, бетонным. Мы шли на цыпочках, через каждые десять метров останавливаясь и прислушиваясь. Где-то раздавались голоса и шаги — но они не приближались.

Мы вышли к двери. Я приложил ухо — внутри было тихо. Серый кивнул, и я выбил дверь плечом.

Крутов сидел за столом, с бокалом в руке, глядя на монитор. Когда мы ворвались, он не вздрогнул — он нас ждал. Его глаза встретились с глазами Серого, и я увидел, как он улыбнулся.

— Ждал тебя, — сказал он Серому. — Ты не мог не прийти после того, как я тронул твою семью.

Серый не ответил. Он выстрелил — не в голову, а в плечо, чтобы тот не мог поднять оружие. Крутов завыл, потом побледнел и схватился за рану.

— Ты проиграл, — сказал я, подходя к столу. — У нас всё. Твои архивы, твои записи, твои приказы. Завтра весь мир узнает о тебе.

— Думаешь, что-то изменить? — усмехнулся Крутов через боль. — На моём месте будут другие. Система не сломается, оттого что вы убъёте одного генерала.

— Система не сломается, — согласился я. — Но ты уже не будешь её частью.

Я вытащил из кармана фотографию, которую подобрал в особняке Степаныча — ту самую, с его семьёй. Перевернул её и положил перед Крутовым. На обороте была надпись, которую я сделал сам: «Наше счастье — наше спасение. Твоё — твой приговор».

Он посмотрел на фотографию, и в его глазах мелькнула тень страха. Он понял, что теперь у нас рычаг, чтобы раздавить его. Не физически, — морально. Крутов знал, что мы сможем рассказать им о нём всё. Для него это было страшнее пули.

— Ты победил, — тихо сказал он, отводя взгляд. — Сдаюсь. Забирай меня.

Сдача показалась ему лучше смерти. Ситуация казалась удивительной, вообще-то так не бывает.

Со всеми предосторожностями, мы связали его, заткнули рот, вывели тем же путём и передали Резкому, который уже ждал с машиной. Через час мы были на пути к городу, и в багажнике лежал человек, который управлял тенями последние двадцать лет. Теперь он сам стал тенью.

* * *

Прошёл месяц. Мы тогда передали Крутова в руки прокурорским вместе со всеми доказательствами. Его приняли по всем правилам. Видео с его признанием в сильно урезанном виде опубликовали ведущие СМИ. «генералы», которые оставались на свободе, по различным поводам были арестованы. Система дала трещину — но не рухнула. Слишком много людей смотрели в другую сторону, слишком много денег утекло через офшоры. Но мы сделали всё, что смогли. Вернули правду тем, кто её потерял.

Клара получила премию за расследование года — анонимно, конечно. Серый перевёз семью в другую страну, сменил имена и начал новую жизнь. Резкий, как ни странно, остался — его синдром почти исчез, и он стал партнёром в частном охранном агентстве, которое открыл вместе со мной и Серым. Я же окончательно ушёл в тень — теперь работал как «консультант» для тех, кто не мог обратиться в полицию, и брался только за те дела, в успех которых верил.

Мы виделись редко. Но иногда все встречались — в старом кафе на окраине или в доме у Клары. Я смотрел на лица друзей и видел, что они уже не беглецы. Они стали теми, кто выжил.

И это было главным.

Однажды вечером, когда я сидел у окна и смотрел на город, по шифрованному каналу позвонил Резкий. Его голос звучал спокойно, но я ощущал напряжение.

— Босс, новое дело. Человек просит помощи, говорит, что его семья исчезла. Он вполне платёжеспособен. Там почти такие же обстоятельства, что и у Серого.

Я молчал, глядя на огни города, на тысячи окон, за которыми прятались свои правды и секреты. Потом я затянулся сигаретой и выдохнул дым:

— Давай координаты. Встретимся там завтра в обычное время.

Кажется, ничего ещё не закончилась. Просто перешло в следующую фазу. Мы снова были готовы, но не как чистильщики, не как беглецы, не как мстители, а как наёмные профессионалы.

Глава 8. Новое дело

Новое дело походило на предыдущие наши приключения: сырой бетон, порох и чьи-то отчаяния. Я встретился с клиентом на следующий день в старом книжном на Ленинском. В том самом, где когда-то передавал флешку Кларе. Место имело для нас почти ритуальное значение, и выбрал я его не случайно: если кто-то из старых врагов ещё оставался в городе, они вряд ли ждали меня здесь.

Клиент сидел в углу за столиком с чашкой остывшего кофе. Мужчина лет сорока, с сединой на висках и темными кругами под глазами — та бессонница, которая приходит только тогда, когда теряешь кого-то близкого. Он держал в руках какую-то новую книгу и, когда я подошёл, поднял на меня взгляд, в котором плескалась надежда, смешанная с осторожностью.

— Вы Монтёр? — спросил он тихим голосом, который старался звучать твёрже, чем был на самом деле.

Я сел напротив, положил на стол ключи от машины и посмотрел на него в упор.

— Рассказывайте, что случилось.

Он представился. Гавриил, бывший инженер-строитель, владелец небольшой фирмы по косметическому ремонту зданий. Два года назад он взял подряд на восстановление старого дома в элитном посёлке, о котором мы знали слишком много. Тот самый особняк, где началась наша история. При ремонте наткнулся на подвал, в котором не должно было быть ничего, кроме коммуникаций и фундамента. Но там оказалась комната с документами, фотографиями и странным оборудованием.

— Глубже лезть не стал, — сказал Гавриил и сжал чашку. — Сфотографировал всё и хотел показать ребятам в администрации. Думал, чья-то незаконная лаборатория, не хотел шума. А на следующий день жена и дочь исчезли. Просто не пришли домой. Телефоны молчат, машина на месте, соседи ничего не видели. Полиция сказала, что это обычное дело — ушла от меня, забрала ребёнка, бывает. Но я-то знаю, что это не так. Я поднял свои старые контакты, и кто-то рассказал, что вы можете помочь. Сказали, вы знаете, как работают такие люди.

Я молчал, глядя на него, и чувствовал, как внутри затягивается старый узел. Особняк. Подвал. Документы, которые кто-то оставил в недрах земли. Всё очень знакомо. Тот же стиль. Похоже, система оставила свои корни.

— У вас с собой эти фотографии? — спросил я.

— Распечатал для вас.

Гавриил кивнул, вытащил из портфеля запечатанный конверт и протянул мне. Я открыл его, пробежался взглядом по снимкам. Комната с низким потолком, стеллажи с папками, на стене — большая карта области, испещрённая красными метками, и на одной из меток я узнал координаты того самого бункера под станцией, где мы прятались.

— Это не лаборатория, — сказал я, убирая фотографии в карман. — Это центр управления. Тот, кто его построил, явно не хотел, чтобы его нашли. Но нашли вы. А они нашли вас.

Гавриил побледнел.

— Они их убьют?

— Не думаю, — ответил я. — Если бы хотели, убили бы. Им что-то от вас нужно. Возможно, думают, что вы взяли больше, чем просто фотографии. Может, случайно забрали что-то, что им позарез необходимо. Они боятся, что вы знаете больше, чем сказали полиции.

— И что теперь делать? — растерянно спросил он.

Я поднялся.

— Будем работать. Но предупреждаю: вы должны делать всё, что скажу. В точности и без вопросов. Вам придётся исчезнуть на несколько дней, пока не выясним, кто держит вашу семью. И возможно, придётся заплатить не только деньгами.

— На всё согласен, — сказал он, и в голосе его не было ни капли сомнения. — Лишь бы они живы остались.

Это он зря так. Никогда не надо говорить, что «на всё согласен». Ни при каких обстоятельствах. Бизнесмен вроде бы, строитель, а такое ляпнул. Я списал это на стресс и растерянность. Дал ему адрес — тот самый, где мы собирались перед атакой на «Берёзки». Туда же отправил и Серого с Резким.

Мы встретились через два часа, когда солнце уже клонилось к закату, и мой старый универсал, который Серый перегнал сюда, стоял у входа в ангар.

— Снова работаем? — Он выглядел спокойным — почти отрешенным, но я знал его достаточно, чтобы заметить искру в глазах. Он соскучился по делу, как по чему-то родному.

— Снова, — ответил я. — Особняк, в который нас тогда послал Степаныч на чистку. Под ним строители нашли новый уровень. И теперь есть человек, семью которого взяли, чтобы молчал. Или наоборот — чтобы он что-то рассказал.

Серый, который уже успел развернуть ноутбук, остановил меня жестом.

— Босс, у меня кое-что, и это тебя не обрадует. Пробил координаты по старым архивам. Оказывается, подрядчиками Степаныча числилась компания, которая строила этот особняк. Но мы тогда смотрели только первый уровень и подвал, а на схеме есть ещё один — четвёртый, скрытый. Его-то и нашёл наш клиент. Скрытый уровень связан с системой, которую мы считали полностью уничтоженной.

— Какой системой?

— «Сеть», — сказал Серый, поворачивая экран ко мне. — Организация, которая существует параллельно с государством. Степаныч был её оператором, но не главным. Главные — те, кто нанимал его на работу. Они всё это время ждали, когда мы успокоимся и перестанем искать. Теперь они снова активировались.

Я посмотрел на фотографии, которые принёс Гавриил, затем на карту, которую вывел Серый. Красные линии переплетались, сходились в точках, где были отмечены военные объекты, заброшенные заводы, дачные посёлки. И в центре — наш старый особняк, который мы считали просто гнездом Степаныча. Теперь он выглядел как сердце паука.

— Они не оставят в покое семью Гавриила. Похищение, их любимый метод, — сказал я. — Если мы не вмешаемся, жену и дочь либо убьют, либо используют как заложников.

Резкий встал, отряхнул джинсы и подошёл к столу.

— Тогда у нас сутки. Я вбил их имена в базу по пропавшим. Жена и дочь четырнадцати лет. Последний раз их видели у школы в центре. Свидетели говорят о сером минивэне с тонированными стёклами. Дальше — след теряется.

— Значит, нужно прочесать все ближайшие точки «Сети», — сказал Серый. — Я составлю маршрут. Надеюсь ты прав, и у нас двадцать четыре часа, прежде чем они начнут заметать следы.

— Примитивно, но стоит проверить.

Мы выехали в город, когда стемнело. Серый остался в ангаре за пультом, отслеживая передвижения по камерам и собирая информацию из открытых источников. Резкий и я двинулись по маршруту — сначала к школе, потом по следам серого минивэна.

Оказалось, что водитель не особо скрывался — минивэн засветился на заправке в сорока километрах от города, а затем свернул на трассу к посёлку, который мы не могли игнорировать. Там, на самом краю карты, стоял старый санаторий принадлежащий системе. Теперь он был пуст, по документам — закрыт на ремонт. Но мы-то знали, что система никогда ничего не закрывает по-настоящему.

Мы подошли к санаторию с тыльной стороны, оставив машину в полукилометре. Резкий нырнул в кусты, я прикрывал его, держа под прицелом окна. Внутри горел свет в трёх комнатах на первом этаже. Из трубы шёл заметный дым — печь работала, значит, внутри кто-то был.

— Вижу их, — прошептал Резкий в наушник. — Двое мужчин, одна женщина. Она сидит на стуле, связана. Во второй комнате — девочка. Живы.

— Входим, — сказал я, и мы скользнули внутрь через разбитое окно в подсобке.

Мы прошли по коридору, прижимаясь к стене, и я услышал голоса из гостиной. Мужской, грубый, с незнакомым акцентом:

— …Они приедут сюда завтра утром. Мы их перехватим.

— А что с бабой и девчонкой?

— Пока не трогать. Если не придут — ликвидируем и продолжим по-другому.

Резкий поймал мой взгляд и кивнул. Мы зашли с двух сторон, и через десять секунд тишина вернулась в эту комнату. Я выстрелил в правую руку ближайшего из них, Резкий снял второго выстрелом в плечо. Третий, который стоял у входа в комнату, где была девочка, попытался выхватить оружие, но я и его обездвижил.

Мы освободили женщину и девочку. Девочка плакала, уткнувшись в плечо матери, и я отвёл взгляд, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна — не злобы, а какой-то болезненной ясности. Система не умирает. Она просто меняет форму. И теперь у нас было двадцать четыре часа, чтобы уничтожить её окончательно, прежде чем она снова поднимет голову.

— Босс, — сказал Резкий, наклоняясь над одним из захваченных и вынимая у него из кармана сложенную бумагу и какую-то флешку. — Тут карта. Смотри, свежая распечатка. С точками по всей области. Что-то новое.

Я посмотрел на женщину с дочкой, которые уже сидели в машине, укрытые одеялом, и понял: мы снова в игре. И на этот раз не остановимся, пока от системы не останется только тень на старых фотографиях.

Машина рванула с места, унося нас в ночь. На заднем сиденье Марина обнимала дочь и тихо плакала. Резкий сидел на переднем сиденье, и рассматривал карту, которая открылась на экране планшета. Я вёл машину и ощущал, как привычный холод снова заполняет грудную клетку.

— Клара ждёт, — сказал я, не отрывая взгляда от дороги. — Подготовит новую публикацию. Резкий проанализирует данные. Мы должны понять, кто теперь управляет «Сетью» и как быстро они смогут перегруппироваться.

— А эти? — спросил Резкий, кивая на санаторий, который уже исчез в зеркале заднего вида.

— Мы были в масках, они ничего не видели и не скажут, даже если их будут пытать. Они расходный материал. Но флешка — ключ. Если повезёт, выйдем на координатора быстрее, чем они узнают о потере своих людей.

Мы въехали в лес, когда небо уже начинало светлеть. Убежище — бывший бункер связи, который Серый нашёл ещё в первые дни нашего бегства, — встретило нас теплом и светом. Клара уже была там: она сидела за столом с ноутбуком, пила горячий чай и просматривала новости. Увидев нас, она встала, подошла к Марине и Алисе, взяла девочку за руку и повела в комнату с раскладным диваном.

— Отдыхайте, — сказала она мягко. — Вы в безопасности. Мы позаботимся о вас.

Я подошёл к столу, вытащил флешку и вставил в ноутбук. Серый уже подключил монитор, и через минуту на экране загрузились файлы: списки, фотографии, координаты. И одно имя, которое я увидел, заставило меня замереть.

— Пётр Бельский, — прочитал я вслух. — Бывший замначальника управления по особым вопросам. Считался мёртвым уже десять лет. Похоронен с воинскими почестями. Даже фотки есть.

— А он жив, — сказал Серый, приблизив изображение. — И он на этой фотке.

Я посмотрел на изображение. Высокий мужчина с сединой и холодным, ничего не выражающим взглядом. Тот, кто должен был быть мёртв, но продолжал управлять тенями.

— Он наш главный, — сказал я. — Если возьмём, «Сеть» рухнет окончательно.

— Сомневаюсь. А если нет, — отозвался Резкий, — то станем её частью. Как Слизень. Как Крутов. Как сам Степаныч.

— Сплюнь. Готовим операцию без компромиссов, — сказал я, поворачиваясь к ним.

Наверху, за стенами бункера занимался новый день. В этом я видел не просто начало, а продолжение войны, которую мы начали в тот миг, когда впервые шагнули в особняк Степаныча. Обратного пути нет и не будет. Мы или закончим, или закончат нас.

Через час Клара вышла из комнаты, где устроила женщину с девочкой, и подошла к столу. Она посмотрела на фото Бельского, затем на меня, и я увидел в её глазах ту же сталь, что и в тот вечер на причале.

— Они спят. А я знаю, где Бельский, — сказала она тихо. — Проследила старые связи. Он не просто «генерал». Он владелец сети частных клиник в соседнем государстве. Они маскируют лаборатории под реабилитационные центры. А ещё я знаю адрес его главного офиса.

— Откуда?

— Оттуда, — не стала вдаваться Клара.

Она положила передо мной сложенный лист бумаги с координатами.

— Это в пяти часах езды. Если решим ехать туда, там будет не просто операция. Там будет часть войны против целой системы, у которой есть поддержка.

Я взял бумагу, сложил её и убрал во внутренний карман куртки.

— Мы идём. Но сначала — перегруппируемся. Нужны новые документы, машины, деньги. И планы. Много планов.

Резкий уже открыл ноутбук и начал искать маршруты, обходные пути, возможности подкупа местных чиновников. Серый потянулся за второй кружкой чая и улыбнулся.

— Знаешь, Босс, в прошлый раз мы шли к Степанычу с пистолетами и всякими прибамбасами. Теперь идём с папками и координатами. Хоть что-то новенькое.

— Нет, — отмахнулся я. — Всё старенькое. Мы всё те же, просто игра стала крупнее. Оружие у нас тоже есть.

Я вышел на крыльцо, вдохнул утренний воздух и посмотрел на лес, который начинал просыпаться вместе с нами. Впереди была дорога, полная неясностей, и я не знал, все ли из нас вернутся. Но знал, что мы не остановимся.

За моей спиной открылась дверь, Резкий вышел следом, встал рядом и положил руку мне на плечо.

— Справимся Босс, — сказал он. Как бы мне хотелось услышать в его голосе ту же спокойную уверенность, что была в нём когда-то.

Я кивнул, не оборачиваясь.

— Знаю. Будем готовиться.

Готовиться мы начали не с оружия и взрывчатки, а с тишины. Тишина — это первое, чему учит работа в тени: нужно уметь исчезать, не оставляя после себя даже эха.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В период его детства всех Сергеев во дворе называли «Серыми».

2

Синдром Туретта — врождённое расстройство нервной системы, которое проявляется моторными и голосовыми тиками: непроизвольным подергиванием, морганием, покашливанием или повторением звуков. Первые признаки обычно возникают в возрасте от 4 до 11 лет, но со временем у большинства людей симптомы делаются слабее.