Падение.live

– Порядок? – поинтересовался он.

– Полный.

Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.

Он взял с прикроватной тумбочки стакан с водой, поднялся и подошел ко мне, протянув ладонь.

– Выпей.

Я опустила взгляд на его ладонь – там лежали две таблетки.

Я отшатнулась.

– Нет!

Он прищурился.

– Это аспирин и анальгетик.

– Нет! – я сделала еще один шаг назад, вцепившись в край своего полотенца.

Я никогда и ни за что в жизни не возьму больше таблетку ни у одной живой души.

Он склонил голову набок, с тоской глядя на меня.

– Мира, я обещал тебе войну, да. Но я никогда не поступлю такс тобой. Ни с кем. Я никогда не причиню тебе вред. Физический, – медленно добавил он.

Я истерически усмехнулась.

– Ты только что насильно засунул меня в ледяную ванну. Так что слабо верится.

Он решительно подошел ко мне, глядя прямо в глаза.

– Не прикидывайся идиоткой, тебе не идет. Ты прекрасно знаешь зачем я это сделал и это не нанесло тебе никакого вреда, скорее – наоборот. Выглядишь прекрасно, – он провел пальцами по моей щеке.

Ну вот, опять началось. Мурашки побежали по спине.

– Я не стану пить таблетки из твоих рук, просто потому, что ты мне сказал, что никогда так не сделаешь. Надо будет – и сделаешь.

– Ты пока плохо меня знаешь, милая. Но уже могла убедиться, что свое слово я всегда держу.

Могла. Но это ничего не значит, пока что.

– Я бы не выжила, если бы верила каждому данному мне обещанию. Милый, – ядовито выплюнула я. – Я обойдусь без колес. Оставь их себе.

Я быстро обошла его и направилась к гардеробу, который уже заранее заполнили моими вещами по указанию Лизы. Не оборачиваясь, скинула с себя полотенце, распахнула дверцы и принялась не спеша выбирать себе шмотки.

– Лучше не делай так, – раздался его хриплый голос.

– Почему же? Ты ведь не причинишь мне вреда.

– А кто говорит про вред? – он уже стоял прямо за моей спиной и в его голосе слышалась угроза и плохо сдерживаемое желание.

– Я. Я говорю про вред. Я не хочу, чтобы ты меня трогал, – не оборачиваясь, ровным голосом произнесла я, подцепив с вешалки платье.

– Это мы с тобой уже проходили. Скажу тебе по секрету: женщины, которые не хотят, чтобы их трогали, не светят голой задницей перед мужчиной.

Я усмехнулась.

– Пол часа назад ты почему-то не думал о том, чего я хочу или не хочу, и просто раздел меня сам.

От моих собственных слов живот стянуло.

Черт.

Он обхватил меня сзади и прижал к себе.

Какие горячие у него руки…

– Ты постоянно пытаешься играть со мной и постоянно проигрываешь. Я начинаю думать, что тебе это нравится.

Я прикрыла веки давая себе ровно десять секунд, чтобы понежиться в его руках. Я все еще очень отчетливо помнила эти руки.

– Пока рано говорить о том, кто проигрывает. Мы еще не начали играть. Это разминка.

Мой телефон подал признаки жизни, валяясь, почему-то, на полу перед дверью на балкон. Я ухмыльнулась, стряхнула с себя его руки и также голышом продефилировала до балкона, аккуратно подняла телефон и приложила к уху, глядя из-под полуопущенных ресниц на Фаера.

– Да, милый, привет! – я расплылась в улыбке.

На том конце немного офигела Лиза, но Фаеру о том, что это она, знать не нужно.

– Привет… Стилисты будут через пятнадцать минут, они уже подъехали. Все нормально? – аккуратно поинтересовалась она.

– Все просто супер, спасибо, дорогой! – не отрываясь от чернеющих глаз парня прощебетала я и продолжила тише, томным голосом: – Отличные новости. Целую и очень, оченьскучаю!

Едва я успела отключиться, как он налетел на меня, схватил за шею и просто бросил на кровать, придавив собой сверху.

– Какая же ты дрянь, Мира, какая же ты… – его глаза метали молнии, он тяжело дышал.

– Какая – такая? – усмехнулась я, наслаждаясь тем, что все-таки получилось его довести. Есть шанс, что он меня сейчас, наконец, задушит, но, знаете ли, оно того стоило.

Он напряженно, не мигая, смотрел в мои глаза, железной хваткой стиснув мою шею.

– Все еще голая, – с очень злой усмешкой процедил, наконец, он.

– Держи себя в штанах, – я изменилась в лице, переходя в глухую оборону. – Я голая уже как минимум час и тебя это не сильно волновало. Не прикидывайся, Фаер, что прямо сейчас что-то поменялось.

– В том-то и дело, что ничего не поменялось. Просто ты доигралась, – протянул мужчина.

Доигралась. Да, доигралась, похоже. Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Этого я и добивалась? Или нет? Я сама не знаю, зачем дразнила его. Знала же, что опасно. И знала, насколько это может быть хорошо.

Он с неподдельным интересом смотрел в мои глаза, когда я решительно их распахнула, свободной рукой разводя мои ноги.

– Придумала, как меня остановить?

– Через десять минут сюда ворвется толпа стилистов, – сквозь зубы произнесла я, пытаясь свести ноги обратно.

– Сюда никто не ворвется без моего разрешения, – его глаза победоносно сверкнули. Он надавил пальцами на внутреннюю сторону бедра, где кожа особенно чувствительна, причиняя сильную боль и вынуждая подчиниться. – Это все твои аргументы?

Я медленно вздохнула.

– Иди к черту, – тихо произнесла я, прекратив сопротивление.

Нет у меня никаких аргументов.

Он глухо рассмеялся.

– Так и думал.

– Думать тебе не идет.

– А что идет? – зло усмехнулся он, резко подтянув меня под себя и больно укусил за ключицу.

Я схватилась за его плечи.

– Тебе идет не быть ублюдком, Руслан, – тихо прошептала я, вздрогнув от очередного укуса.

Кажется, я первый раз за очень долгое время назвала его по имени.

Он замер, перевел на меня взгляд, в котором все ярче разгоралось дикое необузданное пламя из множества разных чувств. Сейчас он был весь как на ладони. Я буквально видела, как его собственные противоречия пожирают его изнутри. В нем было что-то хорошее, зарытое глубоко внутри и иногда это что-то пробивалось наружу – глубокой печалью в глазах, или мимолетной искрой доброты. Как сейчас. И сейчас это хорошее было таким хрупким, таким уязвимым…

Злая, мстительная улыбка коснулась моих губ.

– Я же сказала. Думать тебе не идет.

Он усмехнулся. Все, что делало его секунду назад похожим на живого, хоть что-то чувствующего и сомневающегося в своей правоте человека, сменились осознанной жестокостью. Огонь потух, сменившись адским холодом. Он показательно не спеша расстегнул молнию на своих джинсах.

– Ауч. Хорошая попытка, девочка. Только я слишком долго терпел и больше терпеть не намерен. В этот раз даже твой острый язык тебя не спасет. Ни-че-го тебя не спасет. Так что… Можешь говорить, что хочешь. Можешь кричать и драться. Мне все равно, Рори, – шепнул он и без каких-либо предварительных ласк вторгся в мое тело, выбивая из легких воздух.

Я отвернулась, уткнувшись носом в его плечо, лишь бы он не видел моих глаз. Лишь бы не видел, как больно мне сделал.

Не его грубость и не его жестокость заставили мое сердце мучительно сжаться. Он и до этого был грубым. И был иногда жестоким. Но именно он, и только он, отлично знал и чувствовал разницу между Рори и Мирой. И сейчас он назвал меня “Рори”. И вот это было больше, чем просто жестоко.

Я поморщилась и с силой двинула ему в плечо, пытаясь скинуть с себя.

Он рассмеялся, перехватил мою руку и убрал ее в сторону, заглядывая мне в глаза.

– Сколько боли. Сколько ярости, – он нарочно до упора вошел в меня, с жадностью вглядываясь в мое лицо, вынуждая кричать.

Но я лишь задержала дыхание и прикусила себе губу так сильно, как только могла.

Его глаза потемнели. Он повторил: медленнее, и сильнее.

Сердце зашлось, захлебываясь кровью, тело прошила острая, тягучая и очень сладкая боль.

“Гребаное ты воплощение совершенства!..”, – промелькнуло в моей голове. Но каким-бы он ни был, он не получит ни звука. От Рори.

Заметив злость в его глазах я не сдержала безумной победоносной улыбки, и одновременно с этим поняла, что прокусила себе губу до крови. Приемлемая цена за то, этот жестокий мальчик не получит столь желаемый приз.

Он сильнее сжал мое горло и наклонился к самому лицу.

– Я заставлю тебя кричать. Слышишь? Я заставлю, так что лучше перестань.

Из груди вырвался хриплый смех. Я обхватила его ногами, сильнее прижимаясь к крепкому телу.

– Попробуй.

В дверь постучали.

– Позже! – грозно рявкнул он и стук немедленно смолк.

Затем парень в два счета сбросил с себя мои ноги и перевернул на живот.

– Как думаешь, сколько ты выдержишь? – прошептал он мне на ухо, с силой прижавшись сверху.

От его слов сердце разогналось еще быстрее, а мышцы живота непроизвольно сжались.

– Давай будем считать вместе. Готова? Итак, раз.

Я вцепилась в простыни, пытаясь переключить свое внимание на что-то другое. Под таким углом все, что было прежде, показалось жалкой триал-версией.

– Два.

Вспомнились имена сразу трех авторитетных богов, которым можно помолиться. Мне кажется, я уже на полпути к одному из них. Или ко всем сразу.

– Три.

Я зарычала, пряча лицо в подушке, задыхаясь и захлебываясь одновременно. Человеческий организм на такое не рассчитан!

– Какая молодец, – хрипловато усмехнулся он, давая себе и мне небольшую передышку.

Черт, только сейчас до меня дошло, что нужно делать. Он же не железный, в конце концов.

Я выгнула спину, сильнее прижимаясь к нему задницей и, услышала, как он втянул носом воздух. Смотрите-ка, в эту игру могут играть двое.

– Четыре! – мстительно прорычал он, вталкиваясь в мое тело еще сильнее, чем раньше.

– Ты так убьешь меня, придурок! – в отчаянии прорычала я, отдышавшись и понимая, что больше просто не могу.

– Еще никто не умирал, – с издевкой ответил он. – На чем мы остановились? А, пять.

Я выгнулась дугой, теряя связь с реальностью. Кровь ударила в виски, в ушах шумело.

– Шесть.

Где-то между девятью и десятью я поняла, что вот-вот потеряю сознание от постоянного напряжения. Возможно, я слегка обмякла, потому что он остановился и перевернул меня обратно на спину.

– Ты действительно скорее отъедешь, чем сдашься, так? – серые глаза были почти единственным, что я еще могла видеть.

– Я или Рори?

– Рори бы уже давно сдалась, дурочка, – прошептал он.

Может, просто послышалось? Я уже совсем плохо соображала, можно сказать – не соображала вовсе. Истерзанное тело онемело, но все также остро реагировало на его прикосновения. Он осторожно дотронулся до моих припухших, жестоко искусанных губ, затем наклонился и поцеловал их.

Я зажмурилась.

– Больно? – хрипло спросил он.

– Нет, – выдохнула.

Потому это была совсем другая боль.

Он медленно, неторопливо провел пальцами по моему телу, оставляя за собой дорожку из мурашек.

– У нас есть еще минут десять, – он снова наклонился к моему лицу и поцеловал.

– Потом карета опять превратиться в тыкву?

– Именно.

– Тогда не теряй зря времени.

Глава 14

– Не знаю, как ты, но я просто умираю со скуки! Надеюсь, хотя бы завтра программа будет поинтереснее. Даже травы нет! – Лета громко фыркнула и с остервенением затушила сигарету о неестественно огромную клубничину, венчающую вычурную пятиэтажную фруктовую тарелку.

Мне было плевать на ход этого вечера. Скука или нет, есть трава или нет – я была совсем не здесь. Внутренности все еще потряхивало от остаточного похмелья. А колени предательски подрагивали по совсем другой причине, наводя на тоскливые мысли о том, что, все-таки, пора перестать откашивать от тренировок. Я до сих пор ощущала его руки на своей коже. Тяжесть его тела на своем. И его запах, которым я, кажется, пропиталась. И я до сих пор чувствовала себя пресыщенной кошкой, которой так лениво и так наплевать на все, что происходит вокруг, что даже Лета, приехавшая позже всех и вставшая явно не с той ноги, не сильно меня раздражала. Не сильнее обычного. И это было огромной проблемой.

Тем временем она продолжила свой гневный монолог, нервно ковыряя кончик очень длинного ногтя:

– Ты видела ди-джея? Это кто вообще? Ладно бы хоть симпатичный был, так нет же! А бармен? Из какой дыры его достали?! Ни породы, ни харизмы. Из наших все сплошь голубые устрицы, как, мать их, на подбор. Кто составлял списки? Я смотрю по сторонам и у меня не стоит! Вообще ни на кого! Мне сегодня одной спать что-ли?

– Боишься, что дырка зарастет?

Она громко фыркнула.

– Какая же ты сука, Рори.

Единственное, в чем мы с ней как близнецы – это невыносимый характер. Во всем остальном, по большому счету, Лета была моей полной противоположностью: высокая платиновая блондинка, с ровным бронзовым загаром, голубыми глазами и огромными упругими сиськами четвертого размера. Сегодня на ней было короткое кожаное платье-корсет из последней коллекции Balmain и выглядела она в нем как настоящая богиня разврата. Коей, по сути и являлась – еще каких-то пять-шесть лет назад Лета была порноактрисой, а теперь вела успешное откровенное шоу для взрослых на ТВ и миллионный блог на онлифанс, а также славилась своими не менее экстравагантными вечеринками. В целом я понимала, почему здесь ей так скучно. Будь ее воля – все бы уже давно ходили раздетыми и дегустировали напитки, слизывая их прямо с тел друг друга…

Поток моих вялотекущих мыслей прервала ее костлявая рука, вцепившаяся в мое запястье.

– Стоп, это он?

Я проследила за ее взглядом и наткнулась на Фаера, вошедшего в зал в окружении своих верных оруженосцев. По спине пробежал холодок и я тут же переключила свое внимание на тарелку с сыром, стоявшую неподалеку, закусив губу.

– И ты все это время прятала его от меня? Плохая, жадная Рори! Еще подруга называется! Познакомишь? – Лета не сводила с него жадный взгляд, а в ее голосе, наконец, появился живой интерес.

– Давай… не сейчас.

– Ты охренела? Я подойду к нему с тобой или без тебя. Так что решай живее.

Я нехотя перевела взгляд на него, пытаясь увидеть таким, каким видят его другие. Она, к примеру.

Готова спорить, что он кажется очень привлекательным мужчиной всем, у кого есть хотя бы один глаз. Высокий, в превосходной физической форме, с красивой улыбкой и невероятной харизмой. И дикой, прошибающей до самых костей энергетикой. На первый взгляд, он соответствует представителям этой элитной тусовки на все сто процентов. А текущим размером гонораров еще и превосходит едва ли не всех вместе взятых. Но в чем-то неуловимом – он совсем не такой, как они. Думаю, больше всего подогревает их интерес то, что он, со своей стороны, не проявляет к ним вообще никакого интереса. Просто ноль внимания, как будто здесь только он и его друзья по группе. Здесь так не принято. Здесь принято фальшиво улыбаться, навязчиво трогать друг друга за руки, задавать тупые вопросы, осыпать друг друга комплиментами, а за глаза высмеивать и распускать сплетни. И чем больше про тебя сплетен – тем выше твой социальный рейтинг и статус. А мой “жених” здесь темная лошадка – о нем никто ничего не знает, он не распускает сплетни сам и не дает повода сплетничать о себе.

Вернее – не давал раньше. Теперь он со мной, и это просто бездонный колодец возможностей перемыть ему и мне кости.

– Ну так что? Долго будешь на него таращиться, или все таки представишь меня? – в ее голосе начали проскальзывать истерические нотки.

Я тяжело вздохнула.

– Пойдем, познакомлю, если так нестерпимо свербит, – сквозь зубы процедила я, делая глоток шампанского.

Есть вероятность, что я об этом пожалею позже.

– Как выглядят мои сиськи? – она подтянула корсет крайне откровенного платья, полностью игнорируя мой враждебный тон.

– Рискуют лопнуть в любую секунду.

– Тогда все отлично! – весело подмигнула она и жизнерадостно повисла на моем локте.

Боже, если ты где-то есть, хочу давно обещанный конец света.

Я откинула волосы за спину, нацепила улыбку и не спеша двинулась в сторону парней, мысленно считая до десяти. Сегодня я вижу их в полном составе впервые с момента подписания договора, ну, если не считать того концерта в баре. Не сказать, что я соскучилась. Не видела бы их еще столько же. Нет, они не произвели на меня хоть какое-нибудь впечатление и мне насрать на них ровно также, как и раньше, просто… Просто я не знаю, чего от них ждать. Не знаю, насколько они в курсе того, что тут у нас с Фаером происходит. Я и сама до сих пор не знаю, какого черта мы творим. И это нервирует меня. Очень.

Поравнявшись с группой мужчин, я отпустила руку своей заклятой подруги.

– Познакомьтесь с Летой, – без лишних предисловий, и без признаков энтузиазма, произнесла я, глядя на его дружков. Подмигнула лысому, потому что пока он бесил меня меньше других. На Фаера я смотреть не собиралась. Насмотрелась за сегодня. Если только потом и только краем глаза. Чуть-чуть.

Руслан прервал разговор и повернулся к нам, его взгляд неспешно прошелся по девушке, которая стояла рядом со мной. Она же сделала еще один шаг навстречу ему, почти упершись своими сиськами в его грудь.

– Давно мечтала с вами познакомиться, красавчики, – она смело обвела глазами всех парней и остановилась на лице Фаера, – О драконах слагают легенды! – с многозначительной улыбкой закончила она.

Дежурная улыбка коснулась его губ, он слегка качнул головой и, еще раз глянув на ее вываливающуюся из тугого корсета грудь, прямо посмотрел ей в глаза.

В животном мире это опасный сигнал. Это вызов. И она ответила ему таким же прямым взглядом.

Гребаные макаки.

Меня передернуло.

Продолжая смотреть на нее, Фаер вдруг ухватил за запястье меня и настойчиво притянул к себе, обхватив своей ручищей, как какой-то аксессуар. Я напряглась, стараясь не показывать стремительно растущее раздражение.

– И какие же легенды слагают о драконах, Лета? – с обманчивой улыбкой поинтересовался парень, плотнее прижимая меня к себе. Он был таким теплым, таким уютным… Ненавижу!

Девушка усмехнулась и скользнула влажным взглядом по его поджарому телу, медленно спускаясь вниз.

Ясно. Похоже, с координатами она определилась.

Типичная Лета.

В груди вспыхнуло настоящее торнадо. И сдерживать его я не планировала:

– Лета специализируется только по тем легендам, которые, так или иначе, касаются членов. А про твой я еще не успела придумать подходящейлегенды. Так что даже не знаю, чем ты собираешься нас удивить, дорогая.

Рядом раздался чей-то громкий смех. Она метнула на меня удивленно-раздраженный взгляд и тоже глупо рассмеялась, пытаясь быстро придумать достойный ответ. Поскольку формат обремененной смыслом болтовни – вообще не ее тема, неловкая пауза воцарилась надолго. Мужчина, к которому я все это время была прижата, воспользовался заминкой и наклонился к моему уху. Я кожей ощутила его улыбку:

– И какой же будет подходящаялегенда?

– Очень короткой. Знаешь, краткость – сестра таланта, – буркнула я в ответ.

Он тихо рассмеялся, щекоча меня своим теплым дыханием:

– Ты знаешь правила нашей игры, так ведь?..

От тембра его голоса у меня внутри все судорожно сжалось, освежая в памяти очень горячие картинки.

Лета, обладающая профессиональным нюхом на подобные вещи, быстро уловила перемену и, усмехнувшись, пренебрежительно оглядела нас обоих с ног до головы. Когда она, наконец, открыла рот для какой-то колкости, ее неожиданно перехватил длинноволосый Рапунцель, тот самый, что значится в группе бас-гитаристом. Он легонько хлопнул Фаера по плечу, а сам обезоруживающе улыбнулся Лете, затем быстро наклонился к ее уху и прошептал ей что-то такое, отчего даже эта закоренелая прошмандовка покрылась стыдливым румянцем, незамедлительно повиснув на его руке и, очевидно, напрочь забыв и про меня, и про Фаера.

Видимо, этот очаровашка не так прост, как кажется. Надо бы приглядеться к нему получше.

Я смотрела на удаляющуюся – и, клянусь, самую странную пару из всех возможных, со смесью легкой зависти и облегчения. Я радовалась, что не дошло до открытого конфликта с Летой – какой бы похотливой дрянью она ни была, я ее немного любила. С другой стороны – какого хрена у них все так просто? Одна показала сиськи, второй улыбнулся – и все, оба счастливые ушли в закат! То есть, в койку. Не суть. А я тут стою, и как идиотка покрываюсь мурашками от горячего дыхания на моей шее, прекрасно понимая, что ни на секунду не могу себе позволить расслабиться и просто получать от этого удовольствие. Потому что это – не мое. Он – не мой.

Ребята из группы отпустили пару шуточек вслед уходящей парочке и я даже улыбнулась, потому что их мысли оказались очень похожими на мои собственные, да и нормальное чувство юмора здесь – большая редкость. Потом они перекинулись с Фаером еще парой слов и, подмигнув мне, отправились подыскать кого-нибудь себе. Я невольно отметила, что внутри их тесной компании царит полное взаимопонимание. Они вели себя не просто как коллеги, а как старые, хорошие друзья. Возможно, мне стоит быть поласковее с ними, и получится что-нибудь выведать о нем.

Оставшись вдвоем, посреди галдящей толпы и грохочащей музыки, я допила свое шампанское, стараясь сосредоточиться на разглядывании перьев (боги, когда уже перья оставят несчастным павлинам, вместо того, чтобы цеплять на платья??), сверкающих брюликов и лиц – красивых, надменных, почти одинаковых, как будто из под ножа одного и того же хирурга. Хотя, почему “как будто”? Над высшим обществом действительно трудится один и тот же пластический хирург, клепая красавиц как под копирку: один и тот же разрез глаз – сейчас в моде “кошачий”, одни и те же пухлые губы, одни и те же крошечные носы. Как они через них дышат? Хотя, признаюсь, я тоже одно время хотела себе такой нос. Кукольный, фарфоровый. Меня остановил лишь панический страх перед больницами, видимо его стоит благодарить за то, что мое лицо пока остается моим. Пока что. Пока удовлетворяет требованиям продюсеров и операторов.

Черт побери, я опустилась до того, что изучаю чужие носы… Лишь бы не думать о том, что все еще прижата к телу Руслана. И пусть мы оба в одежде, но, клянусь, она совсем не спасает. Не спасает и то, что я мысленно крою его всеми известными ругательствами. Пытаюсь найти изъяны, которых у этой сволочи как будто нет. Пытаюсь думать о контракте, который является единственной и очень тонкой ниточкой, которая меня с ним связывает. Единственной, Мира! Даже чертова натирающая туфля никак не отвлекает от этого. Несмотря на все барьеры и отчаянное сопротивление моего разума, его запах проникает в ноздри и устраивает в моем теле какую-ту химическую реакцию, которая должна быть запрещена законом. Он слишкомблизко, а я опять слишком быстро поддаюсь его гребаным чарам.

Я дернула головой и пошевелилась, пытаясь освободиться от его рук, но он только сжал крепче и очень тихо прошептал:

– Тише. Наслаждайся, пока нам можно. Совсем скоро все изменится.

Какая поразительная самоуверенность! Видимо, в качестве компенсации за этот нудный, совершенно тухлый вечер, ему доставляло садистское удовольствие держать меня в руках и чувствовать, как меня периодически пробивает дрожь от его касаний. А у меня не было ни сил, ни настроения вступать с ним в открытую драку, да и нельзя было. Сегодня мы для всех должны быть очень сильно влюбленной парочкой. Но мы таковой были уже пару мучительно длинных часов, и это шоу можно официально заканчивать. Вернее – нужно, запас моего терпения подходит к концу.

Решив действовать решительно, я развернулась к нему лицом, привстала на цыпочки и почти коснулась его губами, неотрывно глядя в глаза. Уверена, со стороны это выглядело так, как надо. По крайней мере, боковым зрением я видела, как несколько гостей сразу начали нас фоткать, а кто-то принялся записывать сторис. А вот его глаза выглядели как расплавленная сталь, и я уже научилась понимать этот взгляд: его бесит, когда я играю слишком хорошо. А меня бесит, когда он начинает думать, что знает меня слишком хорошо. Не знает.

– Наслаждаться твоим обществом? – я с мягкой улыбкой прошептала прямо ему в губы. – Да я скорее прыгну с балкона в сугроб, – мои руки обвили его шею, поглаживая непослушные волосы на затылке. – А еще лучше – я пойду и найду кого-нибудь, с кем смогу действительно чем-нибудь насладиться. Чем. Нибудь.

Я прикрыла глаза и подарила ему свой самый нежный поцелуй. Во-первых, потому что целовать его действительно было приятно. Нет смысла себя обманывать. А во-вторых, потому что я знала, какую бурю только что породила в его черной душе. И, в отличии от нашей спальни, здесь – среди всех этих жадных до сплетен акул, что следят за каждым нашим вздохом, он не посмеет выкинуть ничего из того, что позволяет себе со мной наедине. Здесь он должениграть свою роль.

Парень первым отстранился от моих губ и на его лице заиграла опасная улыбка. Руки мужчины крепко обхватили мою талию и слегка прижали к себе.