Приказ: Забыть!

Оля будто споткнулась.

Замерла. Застылаизваянием, переваривая услышанное. А вот ее отец в ступор не впал. Медленновыпрямился, придерживая коробку с цветами.

– Ну, все, Ледов. Пиздец тебе...

Глава 11. Лед

Друзья, прошу прощения за задержку прод. Автор болел, не было сил писать совсем.

Всех обняла, ваша Лия Седая

----------

– Стоять!

Пятерня командиравцепилась в воротник моей футболки, скручивая меня как сопливого курсантика.

– Товарищ полковник, – я перехватил егозапястье. – Не стоит.

– Стоять, Ледов, – он заступил девчоноктак, чтобы я их не видел. Задержал меня, не пустил броситься к Оле сразу же. –Я все слышал, и она тоже слышала. А теперь собирай свои яйца и сваливай в закаттак быстро, как никогда еще не сваливал.

Я сжал челюсти.

Настолько сильно, чтопо скулам выстрелило судорогой от перенапряжения. Вот уж хер... Я отсюда никудане уйду, пока не разберусь с этой всей херней.

– Оля! – я слышал, как ее звала Маринка,но подол светлого платья мелькнул уже сбоку, у подъездной двери.

Она хлопнула, начистоотрезая меня от хоть какой-нибудь возможности объясниться.

Сбежал мой зайчик...

Испугался всего этогодерьма, в которое я умудрился вляпаться с разбегу почти что. А главное – яиспачкал ее...

Мою девочку, котораяменя сегодня решилась поцеловать. В щеку, по-детски, но решилась ведь!

– Ты меня понял? – командир попыталсяменя встряхнуть как щенка, но разница в росте не позволяла. – Скажи, что понял,чтобы мне не пришлось...

– Придется, – я оторвал его руку отсебя, соступая с тротуара на дорогу.

– Ледов, лучше не надо.

– Мне нравится ваша дочь, товарищполковник. И как бы вы мне сейчас не угрожали, я буду ее добиваться, – ярасправил смятый воротник, не глядя на гарнизонных девчонок.

Они не ушли.

Если Маринка еще ихотела, то Светка, гадина, ее держала рядом с собой. Наблюдала?

– Я же тебя размажу, лейтенант, – ужеокончательно наплевав на коробку с цветами, командир набычился.

– Скажите Оле, что все, что наболталаэта дура, – я кивнул на Светку. – Неправда. И я это докажу.

– Пош-шел ты нахер! Даже смотреть несмей на мою дочь!

Я рванул дверь машинына себя.

Рухнул за руль, выжимаясцепление до упора, вдавливая педаль в резину коврика со сдавленным хрипом.Сука! Как же все срано, сука! Ягуар взревел, срываясь с места.

А я не видел дороги.

Не видел, куда еду.Дышал, дышал, выталкивая из себя красную муть ненависти к этому миру, в которомпочему-то все через задницу получается. Почему, блядь?!

Единственный раз!

Один-единственный,когда я сам себе поверил, мне не верит никто!

Перед капотом что-томелькнуло. Рефлексы сработали как надо, правая нога соскочила с педали газа насцепление, а левая ударила по тормозам. Мальчишка... Паренек лет десятииспуганно завалился на тротуар вместе с велосипедом, чудом выскользнув из-подмоих колес.

Дыши, брат, дыши...

Я смотрел на него,пытаясь сфокусироваться, разглядеть детальнее курсносый нос и покрытое пылью отдневных гуляний во дворе лицо. Очнуться. Нельзя, Ромыч... Нельзя, остановись.Авария это явно не то, что сейчас нужно. Ни тебе, ни ей. Не умножай то, из-зачего она может тебя возненавидеть.

Уже ненавидит...

Я застонал сквозь зубы.Какой же я в ее глазах сейчас урод... Мудак, умеющий только красиво петь в уши.Все как по нотам, все как ей рассказывали. И командир сейчас еще и добавит.

Я схватился за телефон.Набрал номер моего зайчика, но услышал только равнодушный электронный голос. Неразблокировала. Не успела в машине, а теперь вряд ли захочет. В головезастучали молоточки. Ударили по вискам звонко и ехидно. Сложились виздевательскую мелодию, добивающую последние разумные мысли.

Тварь...

Какая ж тварь Светка.Каким чудом ее принесло именно к Олиному подъезду в это время? Я оскалился.Нет. Нет, блядь! Это не она тварь, это я дебилоид! Это я должен был разрулитьвсе окончательно заранее, вовремя.

Я проморгался.

Мальчишка с велосипедомуже умчался по гарнизонному тротуару дальше, а двигатель спокойно рычал нанейтральной передаче. Та-ак... Значит, вначале нужно доделать то, что не успел.Дальше – будем разбираться.

Машина послушно, норезко развернулась прямо посреди дороги.

Если эти козы ещегуляют, я их найду. А они точно гуляют, потому что обсудить все этим кукушкамбудет жизненно необходимо. У них же органическая жажда на скандалы, интриги исплетни.

– Марина! – возле дома Светки я увиделтолько одну из девчонок. – Светка где?

– Домой зашла, – ошарашенно отступила отменя девушка. – Ром...

Но я уже не слушал.

Все я знаю, все я вижу.И то, что эта тоже с удовольствием запрыгнула бы на мой член – тоже. Вот толькоон уже все, забронирован для одной женщины в этом мире.

Где жила Светка, язнал.

Выдохнул специально,восстанавливая равновесие, постучал вполне аккуратно. На вопрос «Кто там?»представился коротко, по фамилии. Но вот улыбнуться Светкиной матери не смог,челюсти сводило от бешенства на себя в первую очередь.

– Света! Твой молодой человек пришел!

Меня скривило. Твой,блядь...

– Рома? – моя недавняя партнерша попостельным играм растерянно вышла в прихожую. – А ты... Чего?

– Выйди, – я мотнул головой в сторонулестничной площадки.

Она вышла.

То пыталась улыбнуться,то снова хмурилась. Но меня ее душевное состояние не заботило совершенно, языкза зубами надо уметь держать.

– Значит, так, – я отвернулся от двери вквартиру на всякий случай. Вдруг мамаша ее подсматривать или подслушиватьбудет? Мне оно надо? – Еще раз увижу тебя рядом с Олей, еще раз узнаю, что тыей хрень какую-то втираешь или сплетни распускаешь, я перестану быть мирнымняшкой, это понятно?

– Рома, – Света отшатнулась.

– Это понятно, спрашиваю?

– Значит, все-таки решил, что скомандирской дочкой спать выгоднее? – змея, которую я трахал пару раз,прищурилась.

– Рот закрой свой, Света, – спокойнопосоветовал я. – Не твое дело, с кем я спать буду и буду ли вообще.

– А как же я? – шепотом выкрикнула она.

– Что – ты?

– Ты мне обещал жениться! Я тебя сегодняждала на ужин, родители мои ждали! Что, скажешь, такого не было?

Я?!

Жениться? На ней?

Я приложил к ее лбуладонь.

– Ты что, блядь, перегрелась? Какоежениться?

– Забыл? – на глазах Светки блеснулислезы. – Когда мы у Лешки сидели позавчера, ты сказал, что собираешьсяжениться, что нагулялся, хватит.

Я бы заржал. Дико,по-скотски. На весь подъезд, чтоб все жильцы услышали. Но что-то внутри непозволило. Я не тварь. Она дура, да, но я не тварь.

– Света, ты с чего решила, что я сказалэто про тебя? – я вопросительно поднял брови. – С чего ты, нахрен, такоерешила? Какой ужин? Какие родители? Ты больная?

– А про кого?

Твою же мать...

Я вздохнул и опустилруки. Непрошибаемая. Просто нереальная идиотка со сраными бабочками вместомозгов.

– Света, если я с тобой пару разпокувыркался, это не значит, что я сразу же побегу с тобой в ЗАГС, ты непонимаешь, что ли? – ее зрачки расширялись с каждым моим словом. – Мы классноотдохнули, и тебе, и мне было хорошо. На этом все, понимаешь? Отдыхай,проехали.

– Так ты, – она задрожала губами. – Тычто, меня просто использовал?

– Как и Леха до этого. И кто там еще втвоей биографии отметился?

Она вскинула голову.

Сжала губы, отступаяеще на шаг назад. Ну, милая. А ты что, думала, я не знаю, что ты раздвигаланоги перед каждым, кого намечала себе в мужья? Не осуждаю, мне наплевать, но скакого только хрена мне вот так свезло на разборки, я не понимаю?

– Ты скотина, Ледов, – она замоталаголовой, сдерживая слезы.

– Ты меня услышала, да? – я развернулсяк лестнице. – Увижу тебя рядом с Олей или узнаю про сплетни, будет нехорошо.

– Ты скотина! Слышишь? Ты скотина!

Я сбежал по ступенькамвниз под женские крики и выпнул дряхлую дверь гарнизонной пятиэтажки наружу.Мои соболезнования. Трахаться со мной ей это почему-то не мешало, верно, ведь?

Машина снова послушновзревела двигателем и понесла меня в сторону части. Мне нужен мой служебныйноутбук. И плевать, что я не в форме, плевать, что у меня отгулы. Мне нужнахоть какая-то связь с моим зайчиком.

Мне она необходима!

– О, Ромыч! – из будки КПП вывалилсясослуживец. – Давай живее, построение объявили.

– У меня отгул, – я перехватил обитуюрабицей дверку.

– Все на построение, Ром, все! Командирприехал бешеный, сейчас нас всех натянет по самые гланды. У тебя форма-то есть?

Командир, значит...

Глава 12. Лед

Я впрыгнул в полевкупрямо возле машины. Сдернул с себя джинсы, забивая на то, что меня могутувидеть в трусах. Пусть любуются, бля! Есть на что!

Натянул штаны, снованырнул в машину.

– Твою мать, – зашипел, потому чтофутболки уставной в пакете с запасной формой в багажнике не оказалосьпочему-то.

Ладно, пойдем так,авось пронесет.

Зашнуровывая берцы,усмехнулся сам себе. Не пронесет, Лед. Это построение именно по твою душу. Идаже то, что мне никто не позвонил, не предупредил, не вызвал – говорит омногом.

Он запретил, скореевсего. А зачем? Молния на куртке-комке звонко вжикнула, и я подпрыгнул,поправляясь полностью. А затем, чтобы было как можно больше причин меняотодрать. Интерес к дочке не пришьешь никуда, за такое не наказываютофициально. А вот за неявку на общее построение – легко!

На плацу уже строилсяличный состав части.

Все те, кто не былзанят в нарядах, с недовольными мордами выстраивались в шеренги.

– Здоров, ага, – с кем-то я здоровалсяза руку, кому-то просто ударил кулаком по кулаку.

С мужиками у меняникогда проблем в общении не было.

А сейчас вот я смотрелна каждого из них и думал о том, что каждый мог бы предупредить ведь? Кто изних тоже перемывал мне кости, распуская сплетни? Те самые, которые потомдонесли моему зайчику?

Угол рта задирался отзлости, а я ничего не мог с этим поделать.

Может, как раз папашкитех девчонок, которых я окучивал в свое время? Может. Все может быть, обижатьсяне буду. Мне на это теперь наплевать с самой высочайшей колокольни.

Время тянулось.

Часть стояла.

Командира не было.

– Твою мать, это просто пиздец какой-то,– тихо донеслось слева. – И долго мы будем тут торчать?

– Мякиш с женой, видать, поссорился, –гнусаво захихикал кто-то из парней. – Не дала?

Я не сталповорачиваться.

Не с женой онпоссорился. С дочерью и из-за меня. Слева, под соском закололо противной болью.Заныло, отдало под лопатку ноющим дискомфортом. Зайчик мой... Что он ей успелдома наговорить после моего отъезда?

Что у них случилось,что он вот так всю часть на уши поднял?

Привычки выливать свойпсих на личный состав у командира никогда особо не было. Если просто под рукуподвернешься – да, бывало, прилетало. А чтоб вот так, всех на плац поставить вовнеурочное время...

Нет, не было.

Значит, случилась жопа.Значит, мне бы не тут стоять, а к ней лететь. Двери их выламывать, чтобы ееувидеть. Обнять. И забрать к себе, чтобы не плакала, не расстраивалась большеникогда. Я почти застонал от желания увидеть Ольгу в своей квартире, от желанияосознать и иметь право называть ее своей.

– О, идет!

Я скосил глаза.

Ну, конечно, мля!Командир шел по плацу от штаба не один. Со своим любимчиком! Ненависть кНовикову вспыхнула с новой силой. Нет, он вроде нормальный мужик, ничего такогоподлого я за ним не замечал, служит и служит майор. Но вот его преданностькомандиру...

О ней все знали.

Когда начвещь входил вкурилку, свободные разговоры по большей части прекращались.

Первые несколько минутя еще слушал командира. Потом – потерял нить его слов. Какая-то хрень по поводучести офицерской и мужской. Наущения по поводу ее соблюдения и предупреждения,что за проступки могут быть дисциплинарные взыскания. Он что, с замполитомпообщался перед выходом, что ли? Или просто батю-командира включил перед всеми?

– Скоро в округе будут соревнования, –голос полковника Мякишина до краев плаца едва долетал. – Спортивные,культурные. Мы кого, мать вашу, отправим? Вы даже физо сдать нормально неможете, мля!

Мужики дружнозагрустили, а Новиков сразу же склонился к уху командира, что-то ему зашептал.

Мне захотелосьсплюнуть.

Дурак... Принялсярешать задачу сразу же, по-любому. А ее не надо решать, это все пустые слова.Вот только знаю об этом только я. И кому прилетит по итогу – тоже угадатьнесложно.

– Старший лейтенант Ледов!

– Я! – я рявкнул отзыв, даже еще неполностью осознав, что зовут именно меня. Рефлекс.

– Выйти из строя! Старший лейтенантСемирикин! Капитан Усов! Выйти из строя!

Мы вышли втроем.

Четенько, как положено,по уставу. Выступили перед всеми, каждый глядя ровно перед собой. Интересно, апарней-то за что? Создать видимость, что наказание не только мне индивидуально?Противно заныли зубы. Как-то это все... Мерзко.

Ну, хотел бы меня личнодрать, драл бы в одиночку, мужиков за что?

– К вам слова о плохой сдачефизподготовки не относятся. Давайте, покажите всем, как надо заниматься собой,чтобы не позорить звание офицера.

Чего?

Я даже покосился насошедшего с бетонной старой трибуны командира. Это что за херня? Стихийныйспортпраздник к вечеру?

– Ледов! – он прошел мимо Семирикина иУсова и направился ко мне. – Что с формой одежды?

– Не успел, товарищ полковник, – явздернул подбородок.

– Зато что другое успел, да?

– Никак нет, товарищ полковник.

Отставить намеки, хер ятебе поддамся. Мы только вдвоем понимаем, о чем сейчас речь идет, но съезжать стемы я не буду. Слишком многое на карту поставлено, она там стоит, между нами.

– Упор лежа принять, – процедил Мякишин,останавливаясь совсем рядом вместе с Новиковым.

– Упор лежа принять! – развернулся тот ик тем, кого выгнали из строя вместе со мной.

Я упал.

Уперся носками берцев встарый асфальт плаца, дернул щекой на впившиеся в ладони мелкие камушки,которые постоянно выщербливал ветер, как бы тут все не мели бойцы.

– Отжимания, – объявил командир. –Максимальное число раз!

Я сжал челюсти, слышагул мужиков позади.

Значит, так?

Л-ладно...

– Новиков, иди, считай остальных.Соревнование устроим, – отослал свою преданную собачку командир. – Давай,Ледов, начинай. Выиграешь – на соревнования поедешь.

– Так точно!

Я усмехнулся, в первыйраз согнув руки в локтях и опустившись как положено, на кулак между грудью ипокрытием. Сомнительный приз в соревновании, но на это и расчет. Удобно, да,товарищ полковник?

Проиграю – опозорюсьперед ним. Будет погано слабаку к Оле подкатывать.

Выиграю – он меняотошлет отсюда в округ, чтобы убрать с ее глаз. Везде профит, как ни крути. Якачал руками, поднимая и опуская все тело раз за разом. Слушал, как он считает,как считают за спиной мужики, все больше повышая голоса и начиная болеть закаждого из нас троих.

Кожа на ладонях горела,непрогретые мышцы постепенно забивались от усилия, но я приказал себе неостанавливаться ни на секунду. Вошел в ритм, когда не слышно и не видно ничего.Только внутренний счет, только сокращения мускулов, которые работают безостановки.

– Семирикин – тридцать два! – объявилНовиков. – Закончил!

Я отжимался.

Смотрел, как падаюткапли пота с лица на асфальт и не останавливался. Я – не проиграю. И насоревнования не поеду. Я останусь рядом с ней, здесь, рядом. Каким угоднообразом.

Под ладонями сталовлажно.

Как же хорошо, что ясегодня толком и не жравши. Пустому телу легче. На шестом десятке как сквозьвату донесся голос, объявляющий, что капитан тоже вышел из гонки.

– Шестьдесят три. Шестьдесят четыре! –уже почти орали мужики, считая мои отжимания. – Давай, давай, Лед!

Я уже превысилнорматив, я уже выиграл. Но полковник стоял надо мной и команду остановиться недавал. С-сука... Плечи стали каменными. Суставы ныли от непрекращающейсянагрузки, а поясница начинала мелко дрожать.

Семьдесят...

Я остановился сам. Неразрешил себе замедлиться, встал рывком, коснулся ладонью второй ладони.Кровь... Мелкие камушки, впились в кожу, разрезая ее до мелких сосудов.

– Двойной норматив, товарищ полковник, –я не смотрел на свои руки, незачем.

– Я не приказывал прекращать, Ледов, –Олин отец прищурился.

– А я всегда думал, что вы на самодуране похожи, Геннадий Ильич.

Опустив воинскоеобращение, я смотрел ему в глаза.

Мы же оба понимаем,зачем он это. И я действительно считал, что Мякишин неплохой командир. Видал яи похуже, меня в эту часть у черта на куличиках ведь сослали фактически изМосквы.

– Охренел, Ледов? Совсем берега потерял,да? Ты же понимаешь, что я могу с тобой сделать?

– У вас нет никаких объективных причинна это, – я зажал кулаки, специально делая себе еще больнее.

Не забывай, Ромыч.

Не забывай. Онкомандир, вас видят все. И он ее отец. От каждого твоего слова зависит, что онскажет ей дома, что он сделает с ней дома. У него двойная власть: над тобой инад ней. У тебя – кроме твоего желания забрать ее себе, нихера.

– Вы передали Оле, что я просил?

– Нет необходимости.

– Товарищ полковник...

– Забудь. Моя дочь не для тебя, Ледов, –он говорил тихо, через плотно сжатые губы.

– А для кого? Для Новикова?

– Не твое дело. Продолжай гулять, живи,как хочешь. Ее – не трогай.

– А если я не могу? – я тоже сцепилчелюсти покрепче.

– Забудь.

Я поднял голову повыше.Расправил дергающие нытьем плечи и посмотрел на него сверху вниз.

– Забудь, Ледов! – он понял мое молчаниеправильно. – Это приказ!

Вот даже как...

Значит, используем всевозможные способы, даже те, которые я не имею права игнорировать? Стало вдругвесело до злости. Значит, давить на меня будут даже через погоны?

Даже через тоединственное, которое я для себя считал святым?

Творить я мог, чтоугодно и активно это делал, но вот служба... Служил я всегда добросовестно ибез нареканий. Сложно так не делать, когда всю жизнь рос в военной среде изнаешь все это с малолетства. Но раз уж так выходит...

Я расслабил пальцы,чуть их встряхивая.

Загоняет меняполковник. Зажимает со всех сторон. И я не могу не понимать последствий всегоэтого для себя. Да и... Хер с ним со всем. Она мне нужна больше, чем всеостальное. И думать дальше уже не о чем.

Я улыбнулся, сновавыпрямляясь перед вышестоящим офицером по званию как положено:

– Я от Оли не откажусь, товарищ полковник. А значит…Подчиняться приказу – отказываюсь!

--------

Война объявлена?

Друзья, черновик книги становится платным - уходим в "подписку".

Далее вас ждет уже платная глава.

Платная подписка - это чтение книги в процессе написания за небольшую цену.Законченный роман будет дороже в цене, так что ловите момент читать дешевле.

Новый график обновлений: пн-ср-пт

Обнимаю, ваша Лия Седая

Глава 13

– Дочь?

Я торопливо подтерласлезы, скатившиеся в ямку над носом. Не пошевелилась вообще, не дернулась даже,изображая до сих пор спящую. За окном уже было самое настоящее утро.

– Оль, – мама все же вошла в комнату,осторожно