Пленница Черного альфы. Муж продал меня врагу

Радан посмотрел на Дею.

— На сегодня достаточно, — сказала лекарь.

Я хотела возразить.

Но почувствовала, что ноги начали дрожать.

— Еще один вопрос, — попросила я. — Где стоял старый колокол?

Местный смотритель указал в сторону небольшой башни за служебным крылом.

— Его сняли после пожара. Теперь он хранится в закрытом помещении.

Я посмотрела туда.

Башня была знакомой.

Когда-то я любила подниматься на ее верхнюю площадку.

Оттуда открывался вид на всю долину.

Отец всегда ругал меня за эту привычку. Говорил, что на высоте сильный ветер и можно упасть.

Я хотела попросить показать колокол.

Но увидела выражение лица Деи.

И промолчала.

Мы вернулись во двор.

Я села на низкую каменную скамью.

Радан стоял неподалеку, разговаривая с Бреном.

Они обсуждали найденные крепления и возможность проверить старые ремонтные документы.

Я почти не слушала.

Перед глазами все еще стояли служебные ворота.

И собственная рука с ключом.

Значит, возможно, именно я открыла проход.

Но кому?

И почему Гален скрыл мое присутствие?

Дея протянула мне воду.

Я выпила несколько глотков.

— Вы молодец, — сказала она.

Я посмотрела на нее.

— За что?

— За то, что остановились, когда стало больно.

Я невольно усмехнулась.

— Странная причина для похвалы.

— Вовсе нет. Многие на вашем месте продолжали бы мучить себя, пытаясь добиться ответа немедленно.

Я посмотрела на ворота.

— Я не хочу снова потерять память.

— Тогда не торопитесь. Мы будем разбираться постепенно.

Через некоторое время Радан подошел к нам.

— Возвращаемся.

Я поднялась.

— А ремонтные записи?

— Их доставят в крепость после проверки.

— И старые рисунки повреждений?

— Если сохранились, тоже.

Я кивнула.

Он посмотрел на меня.

— Спасибо за помощь.

Я удивилась.

— Вы благодарите меня?

— Вы заметили то, чего не нашли люди, изучавшие эти документы раньше.

— Потому что я здесь выросла.

— Тем не менее.

Я отвела взгляд.

Не хотела, чтобы его благодарность что-то для меня значила.

Но она значила.

Гален уже много лет воспринимал мою работу как нечто само собой разумеющееся.

А здесь человек, которого я боялась, спокойно признавал, что я оказалась полезна.

Я тут же рассердилась на себя за эту мысль.

Не стоило считать хорошим поступком обычную вежливость.

Когда мы шли к карете, я обернулась.

Старая служебная башня виднелась над стеной.

Мне показалось, что я вот-вот услышу голос отца.

Но вокруг было тихо.

Только ветер шевелил сухую траву у дороги.

***

Обратно мы отправились после полудня.

Дея сидела напротив и время от времени проверяла мое состояние.

Головная боль почти исчезла, зато появилась сильная усталость.

Я закрыла глаза.

Передо мной снова возникал ключ.

Чужой голос.

Просьба открыть ворота.

Я заставляла себя не пытаться вспомнить дальше.

В какой-то момент карета остановилась.

Снаружи послышались голоса.

Я приподняла занавеску.

Мы находились на узкой лесной дороге. По обе стороны поднимались высокие деревья, а впереди дорогу преграждал упавший ствол.

Брен спешился и осматривал препятствие.

Радан стоял возле своей лошади.

Я нахмурилась.

— Что случилось?

Дея выглянула в окно.

— Похоже, дерево перегородило дорогу.

— Оно упало недавно?

— Не знаю.

Я посмотрела внимательнее.

Ствол лежал поперек дороги почти ровно.

Ветки были свежими, с зелеными листьями.

У основания виднелся светлый срез.

Мне стало неприятно.

— Дея.

— Что?

— Это дерево не упало само.

Она повернулась ко мне.

В следующую секунду что-то резко ударило в стенку кареты.

Раздался треск.

Я вскрикнула и отшатнулась.

Из деревянной стенки напротив торчал короткий арбалетный болт.

Он вошел чуть выше того места, где несколько мгновений назад находилась моя голова.

— На пол! — крикнула Дея.

Я сползла со скамьи.

Снаружи раздались крики.

Кто-то рявкнул приказ.

Лошади заржали.

Карета дернулась.

Я схватилась за край сиденья.

Еще один удар пришелся в деревянную раму окна.

Стекло осыпалось мелкими осколками.

Дея закрыла мне голову своим плащом.

— Не поднимайтесь!

Я слышала быстрые шаги снаружи.

Затем голос Радана:

— Брен, правый склон! Двое у дороги!

Раздался звон металла.

Кто-то вскрикнул.

Я попыталась понять, откуда стреляют.

Первый болт вошел с левой стороны.

Второй ударил почти в то же место.

Значит, кто-то целился именно в окно, возле которого я сидела.

Сердце стучало так громко, что я почти не слышала остальных звуков.

— Дея! — позвал Радан.

— Мы внутри!

— Выходите с противоположной стороны! Быстро!

Лекарь схватила меня за руку.

Я попыталась подняться, но юбка зацепилась за ножку сиденья.

Пришлось резко дернуть ткань.

Раздался треск.

В обычный день я бы расстроилась из-за испорченного платья.

Сейчас даже не посмотрела вниз.

Дея открыла дверцу.

Снаружи стоял Радан.

Он протянул руку.

— Сюда.

Я спрыгнула с подножки.

Ноги подкосились, и он на мгновение удержал меня за локоть.

— В канаву. За каменную насыпь.

Я увидела низкую каменную стенку вдоль дороги.

До нее оставалось несколько шагов.

Дея уже направлялась туда.

Я побежала следом.

В этот момент из кустов справа донесся резкий щелчок.

Радан резко развернулся.

Он толкнул меня вниз, за камни.

Я упала на колени.

И услышала его короткий, сдавленный выдох.

Обернулась.

Черный альфа стоял в двух шагах от меня.

Из его плеча, чуть ниже ключицы, торчал арбалетный болт.

Темная ткань рубашки быстро намокала.

— Радан!

Он будто не услышал.

Схватился за рукоять меча левой рукой и шагнул к деревьям.

За ним метнулся Брен.

Послышался короткий крик.

Потом треск веток.

Я попыталась подняться.

Дея схватила меня за плечо.

— Лежать!

— Его ранили!

— Я вижу!

Она достала из сумки сложенную ткань и небольшой пузырек.

— Брен! — крикнула она. — Альфу ко мне!

За камнями я видела только ноги людей и часть дороги.

Один из северян лежал возле переднего колеса кареты.

Другой пытался успокоить лошадей.

Брен появился из-за деревьев.

Рядом шел Радан.

Он держался прямо, но лицо стало очень бледным.

На рубашке расползалось темное пятно.

— Сколько стрелков? — спросила Дея.

— Трое. Один ушел в овраг, — ответил Брен. — Двое больше не нападут.

Радан посмотрел на меня.

— Вы целы?

Я кивнула.

Он перевел взгляд на Дею.

— Болт серебряный.

Лекарь резко выпрямилась.

— Не трогайте его.

— Я знаю.

— Тогда сядьте и перестаньте изображать из себя крепостную стену.

Несмотря на страх, я едва не рассмеялась.

Радан медленно опустился на камень.

Дея осмотрела рану.

Болт вошел глубоко. Альфа еще мог говорить и двигаться, но кровь быстро пропитывала рубашку.

Лекарь осторожно разорвала ткань вокруг ранения.

В ране виднелось древко.

Кожа вокруг него уже покраснела.

— Нужно возвращаться, — сказала Дея. — Здесь я не стану его извлекать.

Брен кивнул.

— Дорогу расчистим через несколько минут.

— У нас нет нескольких минут, если он продолжит терять кровь.

Я смотрела на темную кровь вокруг раны.

И вдруг вспомнила отца.

Он учил меня перевязывать небольшие порезы работников, потому что на переправе постоянно кто-нибудь цеплялся за железо или ранил ладони о доски.

Я никогда не видела таких тяжелых ранений.

Но знала, как удержать повязку.

— Дея, я могу помочь?

Она посмотрела на меня.

— Вы сможете держать ткань?

— Да.

— Тогда сюда. Только не давите на древко.

Я опустилась рядом.

Лекарь показала, куда приложить сложенную повязку, чтобы сдерживать кровь вокруг раны.

Мои руки дрожали.

Я заставила себя дышать ровнее.

Радан смотрел на меня.

— Вы должны быть под охраной.

— Я и так под охраной.

— Мира...

— Помолчите.

Он замер.

Я сама удивилась, что сказала это Черному альфе.

Дея коротко хмыкнула.

— Отличный совет. Я бы тоже его дала.

Радан закрыл глаза.

На лбу выступил пот.

Я придерживала повязку, стараясь не смотреть на серебро.

Впервые в жизни я увидела, насколько тяжело оборотень переносит такую рану.

Обычный порез у них затягивался быстро.

Гален однажды повредил ладонь во время тренировки. Через несколько часов от раны осталась лишь тонкая полоска.

Здесь кровь не останавливалась.

Серебро мешало восстановлению.

— Вы можете обратиться? — спросила я.

Радан открыл глаза.

— Сейчас нет.

— Почему?

— Болт останется в теле. В зверином облике он может причинить еще больше вреда.

Я кивнула.

Не стала спрашивать дальше.

Брен вернулся через несколько минут.

— Дорога свободна. Можем ехать.

Дея осмотрела повязку.

— Нужно доставить его в крепость. Как можно быстрее, но без тряски.

— Я поеду верхом, — сказал Радан.

— Нет, — одновременно ответили мы с Деей.

Он посмотрел на меня.

Я почувствовала, как горят щеки.

Но не отвела взгляда.

— Вы едва сидите.

— Я могу держаться в седле.

— А если потеряете сознание?

Радан хотел возразить.

Дея перебила:

— В карету. Немедленно.

Брен помог ему подняться.

Мы добрались до кареты.

Пока мужчины устраивали Радана на сиденье, я посмотрела на два болта, застрявших в деревянной стенке.

Один находился на уровне моей головы.

Второй вошел немного ниже.

Они стреляли не по лошадям.

Не по сундукам.

Не по солдатам, стоявшим на дороге.

Они целились туда, где сидела я.

Мне стало так страшно, что пришлось ухватиться за дверцу.

Брен заметил мой взгляд.

— Вы ничего не трогали?

Я покачала головой.

Он подошел к карете.

Осмотрел болты.

Лицо его стало жестче.

— Что? — спросила я.

— Ничего хорошего.

— Они хотели убить меня?

Он посмотрел на меня.

— Похоже на то.

Я почувствовала, как подкашиваются ноги.

— Почему?

Брен не ответил.

Из кареты раздался голос Радана:

— Брен!

Начальник охраны немедленно повернулся.

— Да, альфа?

— Ее не оставлять одну.

Брен кивнул.

— Понял.

Я хотела возмутиться.

Но сил не осталось.

Меня усадили в карету напротив раненого Радана.

Дея устроилась рядом с ним, проверила повязку и приготовила необходимые средства.

Карета тронулась.

Я смотрела на темную кровь, которая проступала сквозь ткань.

И не могла перестать думать, что болт предназначался мне.

Радан получил его, потому что закрыл меня собой.

Черный альфа, который купил меня за долги мужа.

Мужчина, которого я боялась.

Человек, который мог бы позволить убийцам сделать свое дело.

Но не позволил.

Я не понимала почему.

***

До крепости мы добрались поздним вечером.

Радан почти всю дорогу молчал.

Несколько раз Дея проверяла его состояние. Он отвечал коротко, иногда раздраженно, но не спорил, когда она велела ему пить воду или менять положение.

Я сидела напротив и следила за повязкой.

Когда кровь снова начала проступать, помогла Дее прижать новую ткань.

Радан посмотрел на мои руки.

— Вы могли остаться у Брена, — произнес он.

— И смотреть, как вы истекаете кровью в одиночестве?

— Дея справилась бы.

— Наверное. Но я уже здесь.

Он слабо усмехнулся.

— Упрямая.

Я подняла глаза.

Гален часто называл меня так, когда я спорила с ним о расходах или отстаивала собственное мнение.

Раньше это слово почти всегда означало, что я должна замолчать.

У Радана оно прозвучало иначе.

Без раздражения.

Почти с уважением.

Мне не хотелось придавать этому значение.

Я снова посмотрела на повязку.

— Лучше молчите. Вам нужно беречь силы.

Он послушался.

Через некоторое время Дея попросила меня подержать флягу.

Радан сделал несколько глотков.

Я убрала воду и впервые заметила, что его руки тоже дрожат.

Не сильно.

Но он с трудом удерживал пальцы неподвижно.

Мне стало не по себе.

Я слишком привыкла считать оборотней почти неуязвимыми.

Гален любил демонстрировать силу. Мог одной рукой поднять тяжелый сундук, сломать толстую ветку или легко перепрыгнуть невысокую стену.

Радан был сильнее.

Но сейчас выглядел просто раненым мужчиной.

Ему было больно.

Он терял кровь.

И продолжал спрашивать, все ли со мной в порядке.

Я отвернулась к окну.

Не хотела, чтобы он увидел выражение моего лица.

Когда мы прибыли, во дворе уже ждали помощники Деи.

Радана перенесли в лекарское крыло.

Брен отдал короткие распоряжения стражникам и остался возле дверей.

Я стояла в коридоре, прижимая руки к груди.

Пальцы были испачканы кровью.

Я смотрела на них и никак не могла заставить себя пойти умыться.

Через несколько минут из лекарской вышла Дея.

— Мира, вам нужно отдыхать.

— Как он?

— Рана тяжелая, но пока состояние устойчивое.

— Вы сможете извлечь серебро?

— Да. Здесь есть все необходимое.

Я выдохнула.

— Можно помочь?

Она посмотрела на мои руки.

— Вы уже помогли.

— Я могу держать повязки. Подавать инструменты. Что угодно.

Дея помолчала.

— Хорошо. Но если почувствуете себя плохо, немедленно скажете.

Я кивнула.

Мы вошли в лекарскую.

Радан лежал на широком столе. Рубашку с него сняли, плечо обнажили.

Я впервые увидела, сколько у него старых шрамов.

Тонкая полоска проходила вдоль ребер.

Еще одна пересекала левое предплечье.

На груди у ключицы виднелся след от давней глубокой раны.

Мне не хотелось рассматривать его тело.

Но взгляд все равно возвращался.

Не из любопытства.

Я просто пыталась понять, сколько раз этот мужчина оказывался на грани смерти.

Дея подготовила инструменты.

Вымыв руки, я стала подавать чистую ткань и следить за освещением.

Я выполняла указания, стараясь не мешать.

Когда лекарь начала извлекать болт, Радан крепко сжал край стола.

Я увидела, как побелели его пальцы.

Он не закричал.

Только резко втянул воздух.

Мне захотелось отвернуться.

Но я заставила себя остаться.

Через некоторое время Дея положила на металлический поднос окровавленный наконечник.

Серебро тускло блестело в свете лампы.

— Теперь будет легче, — сказала она.

Радан ничего не ответил.

Лекарь обработала рану, наложила повязку и попросила помощников подготовить место для отдыха.

Я отступила к стене.

Когда все закончилось, Дея подошла ко мне.

— Идите умойтесь.

Я посмотрела на руки.

На пальцах снова была кровь.

— Он поправится?

— Если не возникнет осложнений, да.

— Вы уверены?

— Я не обещаю того, в чем не могу быть уверена. Но сейчас основания для надежды хорошие.

Я кивнула.

Вышла в соседнее помещение, где стоял таз с теплой водой.

Мыла руки долго.

Кровь смывалась быстро, но ощущение оставалось.

Я вспоминала болт, торчавший из плеча Радана.

И то, как он толкнул меня за камни.

Он даже не пытался сначала спросить, успею ли я спрятаться сама.

Просто встал между мной и стрелком.

Я опустила руки в воду.

Почему?

Он мог рассчитывать получить сведения обо мне.

Мог считать меня свидетелем.

Но неужели ради этого стоило рисковать жизнью?

Я не находила ответа.

Когда вернулась в лекарскую, Радан уже лежал на кровати.

Дея проверяла повязку.

Я остановилась у двери.

— Как вы себя чувствуете? — спросила я.

Он открыл глаза.

— Живым.

— Это уже неплохо.

В уголке его рта появилась слабая улыбка.

Дея покачала головой.

— Вам обоим не помешает сон.

Я собиралась уйти, но Радан окликнул:

— Мира.

Я остановилась.

— Да?

— Стрелки целились в вас.

Я почувствовала холод.

— Я поняла.

— Это не было случайным нападением.

— Кто мог их послать?

Радан посмотрел на меня.

— Мы выясним.

— А если они вернутся?

— Усилим охрану.

Я сжала руки.

— Получается, мне по-прежнему нельзя выходить из комнаты.

Он молчал.

Я посмотрела на его бледное лицо.

Сейчас было жестоко спорить.

Но я устала от того, что все решения принимали за меня.

— Я не хочу снова жить за запертой дверью, — сказала я.

Радан медленно выдохнул.