Читать книгу Дракон. Не проси меня тебя убить (Ливия Норвейн) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Дракон. Не проси меня тебя убить
Дракон. Не проси меня тебя убить
Оценить:

5

Полная версия:

Дракон. Не проси меня тебя убить

Я подошла к стене.

Северные склоны выглядели спокойно.

Отсюда было невозможно разглядеть ни развилку, ни сторожевой пост.

Я ничего не знала о том, что происходило там сейчас.

И это было хуже всего.

Я привыкла видеть пациента перед собой.

Слышать дыхание.

Замечать изменения цвета кожи.

Понимать, становится ли ему лучше или хуже.

А сейчас человек, за которого мы отвечали, находился где-то в небе.

Возможно, уже над противником.

Возможно, тратил последние силы.

И я ничем не могла ему помочь.

— Марта.

Я обернулась.

Нелла стояла рядом.

— Не стой на самом ветру. Замерзнешь.

— Мне не холодно.

— Знаю. Но от этого теплее не станет.

Она подвинула ко мне скамью.

Мы сели.

Некоторое время молчали.

Потом я спросила:

— Ты думаешь, он вернется?

Нелла посмотрела на меня.

— Думаю, мы сделали все, что могли, чтобы повысить его шансы.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Я опустила глаза.

И вдруг поняла, насколько похожи были ее слова на те, которые я сама произнесла Радану вчера.

Нельзя обещать невозможное.

Даже когда человеку очень хочется это услышать.

Время тянулось медленно.

Когда над северным склоном наконец появился темный силуэт, я сначала решила, что мне показалось.

Потом дракон приблизился.

— Возвращается! — крикнул один из солдат.

Я вскочила.

Радан летел ниже, чем при взлете.

Крылья двигались тяжело, с заметными паузами между взмахами.

Но он держал направление.

Повернул к южной площадке.

Снизился.

И приземлился почти в центре подготовленного двора.

Земля дрогнула под его весом.

Я сделала шаг вперед.

Нелла удержала меня за локоть.

— Подожди.

Я остановилась.

Радан стоял на задних лапах, опираясь на передние конечности.

Крылья были полусложены.

Дыхание тяжелое.

Он поднял голову.

Посмотрел в нашу сторону.

Гарт, остававшийся у площадки с частью охраны, подал условный голосовой сигнал.

— Командир! Вы слышите меня?

Дракон повернул голову.

Это было хорошо.

Он реагировал.

— Если понимаете приказ, опустите голову!

Радан выполнил команду.

Я почувствовала, как немного расслабились плечи.

Но возвращение не начиналось.

Прошла минута.

Потом еще одна.

Дракон стоял на площадке и тяжело дышал.

Я смотрела на его крылья.

На темную чешую.

На огромные когти, впившиеся в землю.

И знала, что внутри этого тела сейчас находится человек, который очень хочет вернуться.

Третья минута.

Четвертая.

Гарт повторил команду.

Радан снова осмысленно ответил движением головы.

— Он понимает речь, — сказала я.

— Да, — согласилась Нелла.

— Значит, продолжаем наблюдение.

Никто не возразил.

Но я видела, как напряжены солдаты у баллист.

На шестой минуте Радан опустился ниже.

Крылья дрогнули.

По телу прошла заметная волна сокращения.

— Началось, — прошептала я.

Чешуя на груди стала уменьшаться.

Но затем процесс остановился.

Дракон резко вдохнул.

Я невольно шагнула к нему.

Нелла снова удержала меня.

— Марта.

— Я вижу.

— Тогда оставайся здесь.

Я стиснула зубы.

Седьмая минута.

Радан оставался драконом.

Гарт внимательно следил за его движениями.

Я знала, что на площадке находится человек с заранее оговоренным правом защитить солдат, если произойдет самое страшное.

И одновременно знала, что сейчас для этого нет оснований.

Радан слышал нас.

Понимал команды.

Не проявлял агрессии.

Он пытался вернуться.

На восьмой минуте крылья начали складываться и уменьшаться.

Дракон опустился на землю.

Огромное тело постепенно меняло форму.

Сначала уменьшились лапы.

Потом исчез длинный хвост.

Чешуя отступала, открывая человеческую кожу.

Еще через несколько мгновений на площадке лежал мужчина.

Радан Корс.

Он опирался на локти, тяжело дышал и пытался подняться.

Я бросилась к нему.

— Не двигайтесь!

Он поднял голову.

На лице выступил пот.

— Марта...

Я опустилась рядом.

— Я здесь.

Он попытался улыбнуться.

Не получилось.

Я положила ладонь на его плечо.

Кожа была горячей.

Слишком горячей.

— Нелла, воду. И приготовь средство от перегрева.

Она уже доставала необходимые вещи.

Я помогла Радану перевернуться на спину.

Он зажмурился.

— Больно? — спросила я.

— Все тело.

— Где сильнее?

— Спина. Руки.

Я быстро осмотрела его.

Чешуя на правой руке занимала значительно больше места, чем прежде.

Теперь она доходила почти до середины предплечья.

У меня внутри все сжалось.

— Дышите медленно, — сказала я. — Не пытайтесь вставать.

Он открыл глаза.

— Сколько?

Я сразу поняла.

— Возвращение заняло около восьми минут.

Радан закрыл глаза.

Ничего не сказал.

Но я почувствовала, как напряглось его плечо под моей ладонью.

— Вы слышали команды Гарта? — спросила я.

— Да.

— Все время?

— Да.

— Понимали, что происходит?

— Понимал.

Он сглотнул.

— Просто не мог начать возвращение. Словно тело перестало слушаться.

Я кивнула.

— Мы видели. Вы сохраняли контакт. Это важно.

Радан открыл глаза.

— Люди?

Я посмотрела на него.

— Что?

— С поста. Их вывели?

Я не знала.

Мы еще не получили донесения.

— Гарт сейчас выяснит.

Радан попытался приподняться.

— Мне нужно...

— Вам нужно лежать.

— Марта...

— Вы уже выполнили свою задачу. Теперь позвольте остальным закончить свою.

Он посмотрел на меня.

Впервые за все время нашего знакомства я увидела, как ему трудно принять эти слова.

Не потому, что он не понимал их смысла.

Потому что привык вставать и продолжать.

Даже когда сил уже не оставалось.

— Хорошо, — выдохнул он.

Я попросила солдат подать носилки.

Нелла продолжала наблюдение.

Когда Радана осторожно перенесли в подготовленную комнату, я осталась рядом.

Он дрожал.

Температура постепенно снижалась, но слабость сохранялась.

Мы проверили память.

Он помнил, зачем летел, куда направился и что должен был сделать.

Рассказал, что обнаружил противника у развилки. По его словам, отряд попытался занять укрытия, когда увидел дракона. Он сделал несколько низких проходов над дорогой, не позволяя неприятельским всадникам вернуться на открытое место.

Огонь использовать не пришлось.

Затем он увидел условный сигнал от людей Гарта.

Развилка была занята нашими солдатами.

И он повернул домой.

— Вы не пытались преследовать противника? — уточнила я.

— Нет.

— И не задержались после сигнала?

— Нет.

Я сделала запись.

— Хорошо.

Радан посмотрел на меня.

— Вы говорите так, будто я сдал экзамен.

— Почти.

— И какую оценку получил?

Я посмотрела на его руку.

— За выполнение договоренности — хорошую. За состояние после возвращения — неудовлетворительную.

Он тихо усмехнулся.

Потом поморщился от боли.

— Не смешите меня сейчас.

— Это вы начали.

Я поправила одеяло.

Его кожа все еще оставалась горячей.

Но взгляд был ясным.

Он узнавал меня.

Помнил происходящее.

И это сейчас значило больше всего.


Вечером пришли сведения с северного поста.

Всех двадцать шесть гражданских удалось вывести.

Двенадцать солдат тоже покинули заставу. Двое получили ранения во время отхода, но оба были живы.

Гарт организовал прикрытие на дороге и проводил группу до ближайшего охраняемого участка.

Когда мне сообщили об этом, я впервые за весь день почувствовала настоящее облегчение.

Не полное.

Потому что Радан все еще лежал в палате.

Но хотя бы одна опасность осталась позади.

Я вошла к нему после вечернего осмотра.

Он лежал с закрытыми глазами.

Услышав шаги, повернул голову.

— Марта?

— Да.

— Что с постом?

Я подошла ближе.

— Всех вывели.

Радан открыл глаза.

— Всех?

— Двадцать шесть гражданских. Двенадцать солдат. Двое ранены, но живы.

Он некоторое время смотрел на меня.

Потом медленно выдохнул.

— Хорошо.

Я села рядом.

— Гарт передал, что ваши люди заняли развилку почти без потерь. Противник отступил в лес и не успел вернуться до окончания отхода.

Радан кивнул.

— Значит, все получилось.

— Да.

Он посмотрел на правую руку.

Чешуя доходила до середины предплечья.

Сейчас он уже мог двигать пальцами, но некоторые движения по-прежнему причиняли боль.

— А со мной? — спросил он.

Я не стала отводить взгляд.

— Повреждение усилилось. Возвращение заняло больше времени, чем в прошлый раз. Появился новый участок остаточной чешуи. Сегодня вам необходим отдых.

— Завтра?

— Завтра повторим осмотр. И решим, что позволяет ваше состояние. Но нового вылета на завтра никто не планирует.

Он кивнул.

— Хорошо.

Я открыла журнал.

— Нужно еще проверить несколько вещей.

— Проверяйте.

Он выполнил все просьбы.

Назвал дату.

Повторил последние события.

Сжал и разжал пальцы.

Ответил на вопросы о боли и самочувствии.

Когда я закончила, Радан некоторое время молчал.

Потом спросил:

— Вы сегодня боялись?

Я подняла глаза.

Вопрос оказался слишком личным.

Я могла ответить привычным медицинским выражением.

Сказать, что беспокоилась о состоянии пациента.

Или что была сосредоточена на наблюдении.

Но Радан не спрашивал о моей работе.

— Да, — призналась я.

Он кивнул.

— Я тоже.

— Во время полета?

— После. Когда пытался вернуться.

Я положила журнал на стол.

Он смотрел на собственную руку.

— Я слышал Гарта. Понимал каждое слово. Видел площадку, людей, баллисты. Но ничего не происходило.

Я молчала.

— И в какой-то момент подумал, что так и останусь драконом.

Он поднял на меня глаза.

— Не потому, что перестану понимать, кто я. Просто не сумею вернуться.

Мне стало больно за него.

И я не знала, что сказать.

Радан продолжил:

— Тогда вспомнил наш разговор. Вы обещали не считать одно только затянувшееся возвращение окончательным срывом.

— Да.

— Я видел, что вы ждете.

Он помолчал.

— Это помогло мне не паниковать.

Я посмотрела на него.

— Вы справились сами, Радан.

— Возможно. Но было легче знать, что вы не торопитесь от меня отказаться.

Эти слова надолго остались между нами.

Я не пыталась сделать их менее важными.

Просто сидела рядом.

Потом тихо сказала:

— Я не собираюсь отказываться от вас, пока есть возможность помочь.

Радан смотрел на меня так внимательно, что мне стало трудно выдерживать его взгляд.

— Знаю, — ответил он.

Я поднялась.

— Вам пора спать.

— А вам?

— Мне тоже не помешало бы.

— Тогда почему вы еще здесь?

Я посмотрела на него.

Он слегка улыбнулся.

— Кажется, вы тоже не особенно хорошо умеете оставлять работу другим.

Я хотела возразить.

Но вспомнила, сколько раз за день Нелла просила меня хотя бы ненадолго отдохнуть.

— Возможно, — признала я.

— Значит, нам обоим есть чему учиться.

Я поправила край одеяла.

— Начнем с вас. Завтра никаких военных совещаний до моего разрешения.

— Даже коротких?

— Особенно коротких. Вы называете короткими разговоры, после которых приходится отправлять гонцов в разные концы долины.

Он тихо рассмеялся.

— Постараюсь.

Я направилась к двери.

— Марта.

Я остановилась.

— Да?

— Спасибо, что не позволили им стрелять, пока я возвращался.

Я повернулась.

— Для этого не было оснований.

— Знаю.

Он немного помолчал.

— Но все равно спасибо.

Я смотрела на него.

На усталое лицо.

На темную чешую, оставшуюся там, где вчера еще была обычная человеческая кожа.

И вдруг совершенно ясно поняла, почему наше обещание стало для меня таким тяжелым.

Я уже не могла думать об этом человеке только как о командире, которого давно знала по служебным встречам.

Теперь я знала, как он улыбается.

Как пытается шутить, когда ему страшно.

Как первым делом спрашивает о спасенных людях, даже когда сам едва способен подняться.

И как сильно хочет вернуться человеком.

— Спокойной ночи, Радан, — сказала я.

— Спокойной ночи, Марта.

Я вышла.


На площадке за госпиталем уже стемнело.

Фонари освещали каменную стену и пустое место, где днем приземлился дракон.

Солдаты разбирали временные ограждения.

Я остановилась у входа.

Слева под навесом стояли две баллисты.

Их тяжелые стрелы лежали в деревянных ящиках рядом.

Раньше я видела подобное оружие десятки раз. Оно входило в обычное вооружение крепостей, защищавших границы королевства.

Но сегодня впервые представила, как расчет разворачивает баллисту в сторону знакомого мне человека.

Как натягивается механизм.

Как Гарт отдает приказ.

И как одна моя фраза может стать частью решения, после которого Радан больше никогда не вернется.

Я медленно подошла к ближайшему орудию.

Провела пальцами по холодной деревянной балке.

Солдаты не обращали на меня внимания.

Они закончили работу, проверили крепления и ушли в казарму.

На площадке стало тихо.

Я смотрела на пустой двор.

Еще несколько часов назад здесь стоял огромный темный дракон.

А потом лежал мужчина, который едва сумел вернуться в человеческое тело.

Сегодня нам повезло.

Но завтра все могло оказаться иначе.

Я убрала руку с баллисты.

И вдруг поняла, что боюсь не только того, что мне однажды придется подать сигнал.

Я боялась, что мы не успеем спасти Радана до того, как подобное решение вообще станет необходимым.

Я посмотрела в сторону госпиталя.

За окном его палаты горел свет.

Там находился мужчина, который доверил мне одну из самых страшных вещей в своей жизни.

Возможность сказать правду, после которой его могут убить.

Я не знала, сумею ли когда-нибудь принять эту ответственность спокойно.

Наверное, нет.

Но точно знала другое.

Пока Радан оставался человеком, пока мог слышать нас, думать, выбирать и бороться за собственную жизнь, я сделаю все, что зависело от меня, чтобы он вернулся.

Не драконом.

Не героем, чье имя потом высекут на каменной плите.

Просто живым мужчиной.

Тем самым, который вчера сидел напротив меня и спрашивал, что от него останется после лечения.

Я развернулась и пошла к госпиталю.

Завтра нам предстояло готовить последнюю колонну к долгой дороге.

И теперь я понимала, что мы должны успеть гораздо больше, чем просто вывезти раненых из долины.

Глава 3. Те, кто пойдет последними

Наутро после первого вылета Радана в нашем госпитале закончились свободные кровати.

Не потому, что раненых стало больше. Наоборот, часть пациентов мы уже отправили с первыми обозами. Просто теперь кровати приходилось разбирать, матрасы переносить во двор, а людей размещать там, откуда их можно было быстро погрузить на повозки.

Я стояла посреди главной палаты с двумя списками в руках и пыталась решить, как перевезти сорок два человека, которые не могли самостоятельно сидеть.

— Марта, третью повозку обещали отдать кухне, — сообщила Сана.

Я подняла голову.

— Кто обещал?

— Интендант. Говорит, у него приказ перевозить муку.

— А у меня приказ вывезти раненых. Иначе зачем нам мука, если половина госпиталя останется здесь?

Сана вздохнула.

— Я ему почти то же самое сказала.

— И что он ответил?

— Что у него приказ.

Я посмотрела на список.

Двадцать семь повозок имелось в нашем распоряжении. Восемь продолжали использовать для военных грузов. Еще несколько принадлежали торговцам, которые уже собирались покинуть долину.

Для тяжелых пациентов требовались широкие настилы с креплениями. Двух лежачих можно было разместить на одной достаточно большой повозке, но только при условии, что их удастся уложить так, чтобы они не ударялись друг о друга на каждой выбоине.

Получалось, что почти весь имеющийся транспорт уйдет только на раненых.

А ведь нам еще предстояло вывезти лекарства, перевязочные материалы, продукты, личные вещи пациентов и самих работников госпиталя.

— Где интендант? — спросила я.

— На складе.

— Хорошо. Сейчас пойдем к нему вместе.

Сана посмотрела на меня с явным облегчением.

— Я знала, что вы разберетесь.

— Не радуйся заранее. Скорее всего, нам придется долго ругаться.

— Тогда я понесу списки.

Мы вышли в коридор.

Всюду слышались голоса.

У лестницы двое санитаров переносили разобранную кровать. В соседней палате пожилая женщина требовала вернуть ей одеяло, которое по ошибке положили в чужой узел. Возле главного входа стояли солдаты, пришедшие за разрешением сопровождать раненых товарищей.

За окном гремели колеса.

Первый большой гражданский обоз готовился покинуть Листвен.

Люди прощались прямо на улице. Кто-то обнимал родственников, кто-то передавал последние вещи, кто-то спорил, что обязательно нужно вернуться домой за оставленным сундуком.

Я старалась не смотреть слишком долго.

Нам еще предстояло вывести своих пациентов.

И пока я не видела, как это сделать без дополнительных повозок.

Мы уже почти дошли до склада, когда навстречу вышел Гарт Тесс.

— Госпожа Вейр.

— Доброе утро.

— Командир просил передать, что через полчаса будет в госпитальном дворе. Мы начинаем распределять дополнительный транспорт.

Я остановилась.

— Какой дополнительный транспорт?

— Военные повозки. Часть груза решили оставить в крепостных складах.

— Все восемь?

— Пока шесть. Еще две потребуются для необходимого снаряжения.

Я почувствовала, как напряжение в плечах немного ослабло.

— Это очень поможет.

— Командир сказал, что вам должно хватить места для лежачих пациентов.

— Места для них хватит, если плотники успеют подготовить настилы. Но нам еще нужны лекарства, вода, продовольствие и люди, которые будут помогать при перевозке.

Гарт кивнул.

— Мы уже выделили рабочих. После обеда они придут к вам.

— А солдаты?

— Девяносто человек пойдут с последней колонной. Охрану будем распределять по участкам дороги.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Значит, командир действительно передал вам организацию эвакуации?

Гарт неожиданно улыбнулся.

— Не совсем. Пока он научился отдавать мне распоряжения, а не выполнять все самостоятельно.

— Уже неплохо.

— Для него это большое достижение.

Мы оба улыбнулись.

Сана, стоявшая рядом, явно не знала, позволено ли ей присоединиться к разговору.

Гарт заметил ее смущение.

— А вы, госпожа, чем занимаетесь?

— Списками пациентов.

— Тогда вы сейчас важнее половины моего штаба. От ваших записей зависит, кого и куда мы посадим.

Сана покраснела.

— Я стараюсь.

— Продолжайте. Нам нужны люди, которые знают свое дело.

Он попрощался и пошел дальше.

Я посмотрела на помощницу.

— Ну что, теперь веришь, что можешь справляться с поручениями без меня?

— Со списками — да.

— Начнем с них.


К полудню стало ясно, что повозки — только половина наших проблем.

В третьей палате лежал старый каменщик по имени Матвей. Десять дней назад он сорвался со строительных лесов и сломал ногу. Перелом был тяжелым, но восстановление шло нормально.

До этого утра.

Я нашла его сидящим на краю кровати.

Одна нога свисала вниз, другая, закрепленная повязками, лежала на матрасе.

— Матвей, что вы делаете?

Он вздрогнул.

— Собираюсь домой.

— Куда?

— Домой, госпожа целительница. Жена сейчас вещи укладывает. Я ей сказал, что сам дойду.

Я подошла ближе.

— На сломанной ноге?

— Да там всего-то три улицы.

— А потом?

Он замолчал.

— Потом мы уедем, — сказал наконец.

— На чем?

— Жена договорилась с соседом.

Я посмотрела на его ногу.

Повязки оставались на месте, но от попыток двигаться появился отек.

— Матвей, ложитесь.

— Да не могу я здесь оставаться!

Он повысил голос и тут же смутился.

— Простите. Просто жена одна. Ей страшно. Наш дом стоит у северной дороги.

Я присела рядом.

— Послушайте меня. Если вы сейчас попытаетесь идти самостоятельно, можете снова повредить ногу. Тогда в дороге вам станет хуже, а нам придется заниматься осложнениями вместо обычного восстановления.

— А как же жена?

— Где она сейчас?

— Во дворе. С соседом разговаривает.

— Сана, пожалуйста, найди ее.

Помощница вышла.

Матвей опустил голову.

— Не хочу быть обузой.

Я услышала эту фразу уже не впервые.

За последние два дня почти каждый второй пациент считал, что его болезнь мешает общему спасению.

— Вы не обуза, — сказала я. — Вы человек со сломанной ногой. Это разные вещи.

— Но все остальные идут сами.

— Не все. У нас сорок два пациента, которым нужна перевозка лежа. И никто не собирается оставлять их здесь.

Он посмотрел на меня.

— Правда?

— Правда.

— Даже если враг подойдет?

Я не стала обещать, что опасности нет.

— Мы готовим транспорт и охрану. Ваша задача сейчас — не ухудшать собственное состояние.

bannerbanner