Читать книгу Дракон. Не проси меня тебя убить (Ливия Норвейн) онлайн бесплатно на Bookz
Дракон. Не проси меня тебя убить
Дракон. Не проси меня тебя убить
Оценить:

5

Полная версия:

Дракон. Не проси меня тебя убить

Ливия Норвейн

Дракон. Не проси меня тебя убить

Глава 1. Человек, который пришел вовремя

— Я хочу, чтобы вы навсегда лишили меня драконьего облика.

Я подняла голову от журнала назначений.

Радан Корс стоял посреди моего кабинета, и первым моим желанием было попросить его повторить сказанное. Не потому, что я плохо расслышала. Просто мне требовалось время, чтобы поверить, что он действительно это сказал.

— Доброе утро, командир, — произнесла я. — Присаживайтесь.

— Вы меня слышали?

— Прекрасно. Но прежде чем обсуждать окончательное лечение, я предпочла бы выяснить, почему вы решили, что оно вам необходимо.

Он посмотрел на стул перед письменным столом. Потом перевел взгляд на дверь.

— Разговор останется между нами?

— Медицинские сведения не становятся достоянием гарнизона без необходимости. Но если ваше состояние представляет опасность для окружающих, я обязана сообщить тем, кто отвечает за безопасность. Это вас устраивает?

— Да.

Он сел.

Я знала Радана Корса около года. Не близко, конечно. Командир пограничного гарнизона не относился к людям, которые находили время на пустые разговоры с целительницами.

Впервые я увидела его прошлой осенью, когда он доставил в госпиталь троих раненых солдат. Одного принес на руках. Сам остался в приемном покое, пока мы не закончили перевязки, а потом спросил, кому требуется дополнительная помощь.

Во второй раз он приехал за докладом о состоянии офицера после тяжелого ранения. В третий привез лекарства, которые удалось получить на военных складах.

Он всегда приходил ради других.

И никогда не задерживался дольше необходимого.

Сегодня на нем не было ни парадного плаща, ни знаков командирского отличия. Простая темная куртка, дорожные сапоги, широкие плечи. Влажные волосы были зачесаны назад, но несколько прядей выбились у виска.

Он выглядел усталым.

Не изможденным или больным в привычном смысле. Скорее человеком, который слишком долго обходился без нормального сна и наконец перестал справляться с последствиями.

— Когда вы в последний раз обращались? — спросила я.

— Позавчера ночью.

— Где?

— Над восточным хребтом. Разведка обнаружила неприятельский отряд.

— Долго оставались в драконьем облике?

— Чуть больше часа.

Я сделала запись.

— Сколько времени потребовалось на возвращение?

Радан помолчал.

— Шесть минут.

Мое перо остановилось.

Для здорового дракона возвращение в человеческое тело занимало несколько мгновений. После серьезной нагрузки процесс мог затянуться, но шесть минут означали нарушение, которое нельзя было объяснить обычной усталостью.

— Вы считали сами?

— Гарт. Он находился рядом.

— Что происходило в это время?

— Я пытался вернуться. Чувствовал, что делаю все правильно, но ничего не получалось. Потом крылья начали уменьшаться. Остальное прошло быстро.

— Вы понимали человеческую речь?

— Да.

— Узнавали Гарта?

— Да.

— Были провалы памяти?

Он отвел взгляд.

— После возвращения. Не помню, как добрался до своей комнаты. Очнулся уже там. Гарт говорит, что я разговаривал с ним по дороге.

Я записала и это.

— Бывали подобные случаи раньше?

— За последние три недели — четыре раза.

— И вы пришли только сейчас?

Он посмотрел на меня внимательно.

— До позавчерашней ночи я возвращался самостоятельно. Медленнее обычного, но без посторонней помощи. Теперь я не уверен, что в следующий раз получится.

Мне не понравилось спокойствие, с которым он это произнес.

Не потому, что спокойствие было неуместным. Напротив. От командира гарнизона я ожидала выдержки.

Но когда человек говорил о возможной утрате собственного сознания так, словно обсуждал поврежденный мост, становилось ясно: он уже успел много раз обдумать худший исход.

— Снимите перчатки, — попросила я.

Радан опустил взгляд на руки.

Кожаные перчатки были добротными, с металлическими застежками у запястий. Он расстегнул левую, снял ее и положил на стол.

С правой возникли затруднения.

Сначала мне показалось, что застежка заела. Радан попробовал поддеть ремешок большим пальцем, потом указательным. Его движения стали медленнее.

— Позвольте.

— Я справлюсь.

— Уверена. Но у нас впереди еще осмотр, и я предпочла бы не тратить на одну застежку четверть часа.

Он посмотрел на меня.

На мгновение мне показалось, что сейчас последует раздраженное замечание о том, как следует разговаривать с командиром.

Вместо этого Радан протянул руку.

— Хорошо.

Я расстегнула ремешок.

Кожа перчатки плотно прилегала к запястью. Пришлось осторожно стянуть ее, придерживая ладонь.

Когда кисть освободилась от перчатки, я увидела причину.

На тыльной стороне руки, от костяшек к запястью, тянулись несколько рядов темно-серой чешуи.

Она была мелкой, но плотной. Между пластинами проступала покрасневшая кожа.

Я коснулась края одного участка.

— Больно?

— Нет.

— А так?

Я слегка надавила рядом с чешуей.

Он едва заметно поморщился.

— Терпимо.

— Я не спрашивала, можете ли вы терпеть.

— Больно, — признал он.

— Давно?

— После последнего вылета. Сначала было больше. Часть исчезла к утру.

— А остальное?

— Осталось.

Я подняла на него глаза.

— Почему вы не пришли вчера?

— До утра я надеялся, что все пройдет. Потом пришлось передать дела заместителю.

— Вы могли отправить за нами.

— Мог.

Он не попытался оправдаться.

Это мне понравилось больше, чем любые красивые объяснения.

Я достала чистый лист для подробного осмотра.

— Командир, окончательное лечение действительно существует. Но я не собираюсь назначать его только потому, что вы попросили. Сначала мы выясним, насколько далеко зашло повреждение. После этого обсудим возможные решения.

— Я знаю, что происходит.

— Тогда вам будет проще ответить на вопросы.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Полагаю, спорить бесполезно?

— Можете попробовать. Только перчатку придется оставить у меня. Она заметно ухудшает качество осмотра.

Впервые за все время разговора он почти улыбнулся.

И меня совершенно некстати посетила мысль, что этот мужчина был очень красив.

Я видела достаточно военных, чтобы давно перестать обращать внимание на мундиры, широкие плечи и уверенные голоса. Раненые командиры стонали ничуть не тише простых солдат. А самые грозные мужчины иногда теряли сознание от обычной обработки раны.

Но Радан привлекал не только внешностью.

В нем чувствовалась привычка держать себя в руках. Даже сейчас, когда он был вынужден показать мне то, что предпочел бы скрыть.

Я заставила себя вернуться к осмотру.

— Подождите здесь. Я приглашу старшую целительницу.

— Это необходимо?

— Да.

— Тогда приглашайте.

Я вышла в коридор и направилась к соседнему кабинету.

Нелла Орн разбирала утренние назначения. Перед ней стояла кружка давно остывшего чая, а вокруг лежали листы с записями.

— Ты рано пришла, — сказала она, не поднимая головы.

— У меня пациент.

— Надеюсь, не тот солдат, который вчера уверял, что способен самостоятельно вправить себе плечо?

— Хуже.

Нелла подняла глаза.

— Насколько?

— Радан Корс. Нарушение возвращения. Шесть минут после последнего обращения. Остаточная чешуя на кисти. Провал памяти после вылета.

Она молча отложила перо.

— Давно?

— Несколько недель. Ухудшение нарастает.

— Сам пришел?

— Да. Просит окончательное лечение.

Нелла встала.

— Тогда не будем заставлять его ждать.

Мы вернулись вместе.

Радан поднялся, когда старшая целительница вошла в кабинет.

— Нелла Орн, — представилась она. — Мы знакомы, командир.

— Помню. Вы лечили моего капитана после ранения в грудь.

— Он еще служит?

— Уже снова жалуется на дежурства.

— Значит, поправился окончательно. Садитесь.

Она подвинула второй стул и начала задавать вопросы.

Мне нравилось наблюдать за работой Неллы.

За годы службы я многому у нее научилась, но особенно ценила одно: она никогда не спешила с выводами, даже когда происходящее казалось очевидным.

Пока я изучала кисть Радана, Нелла проверила температуру кожи, дыхание, реакцию на простые команды и способность удерживать внимание.

Попросила его несколько раз сжать и разжать руку.

На третьей попытке пальцы дрогнули.

Радан заметил это одновременно со мной.

— Повторите, — сказала Нелла.

Он выполнил просьбу.

Движение получилось лучше.

— Теперь закройте глаза. Назовите три последних места, в которых вы находились до госпиталя.

Он ответил без задержки.

— Дом. Штаб. Южный двор гарнизона.

— Что вы делали во дворе?

— Говорил с Гартом.

— О чем?

— О передаче командования на время лечения.

Нелла переглянулась со мной.

— Значит, вы действительно подготовились.

— Я не собирался уходить из гарнизона, не оставив заместителя.

— Разумно.

Она закончила проверку и попросила его надеть рубашку, которую он снял для осмотра плеч и спины.

Никаких крупных участков чешуи там не обнаружилось. Но несколько мышц болезненно сокращались даже в покое, а под правой лопаткой сохранялось необычное тепло.

После последнего обращения прошло почти двое суток.

Нелла некоторое время молча изучала записи.

— Вы правильно сделали, что пришли, — наконец произнесла она.

Радан уселся напротив нас.

— Насколько все плохо?

Она не стала смягчать ответ.

— Повреждение серьезное. Вы еще способны контролировать обращение, но восстановление между вылетами уже не возвращает вас к прежнему состоянию. Это опасный признак.

— Мне сказали, что окончательное лечение поможет.

— Поможет, — ответила Нелла. — Если начать его до необратимого срыва.

Я видела, как Радан медленно разжал пальцы.

Он ожидал этого ответа. Возможно, приехал именно за ним.

Но ожидать и услышать вслух оказалось разными вещами.

— Расскажите все, — попросил он.

Нелла кивнула мне.

— Объясняй, Марта.

Я придвинула записи.

— В здоровом состоянии дракон удерживает одну личность в двух обликах. Когда вы обращаетесь, ваше сознание остается прежним. Вы понимаете человеческую речь, помните людей, контролируете собственные действия.

— Пока да.

— Но каждое превращение требует сил. Длительные полеты и использование огня увеличивают нагрузку. Если она слишком велика и повторяется часто, способность управлять обратным превращением постепенно повреждается.

Радан слушал, не перебивая.

— Отдых помогает снять перегрев, дрожь и другие временные последствия, — продолжила я. — Но он не восстанавливает уже поврежденный контроль. Именно поэтому вам становится хуже, хотя между вылетами вы отдыхаете.

— Последние недели я отдыхал мало.

— Я заметила.

— Это не оправдание.

— Я и не предлагаю оправдываться. Мне нужно понять, можно ли сохранить вашу жизнь и не допустить следующего ухудшения.

Нелла добавила:

— Пока вы способны вернуться самостоятельно, у нас есть время. Но я не могу обещать, что его много.

— Если я больше не обращусь?

Мы ждали этого вопроса.

— Это уменьшит риск, — ответила я. — Но не устранит его полностью. При такой степени повреждения сильная травма или тяжелая лихорадка могут вызвать непроизвольное начало оборота.

Он задумался.

— То есть мне недостаточно просто отказаться от полетов?

— К сожалению.

— А окончательное лечение?

— Оно полностью прекращает возможность превращения. После него подобных срывов не будет.

В кабинете стало тихо.

За окном кто-то громко окликнул возницу. По двору проехала телега, колеса застучали по каменным плитам.

Радан провел ладонью по лицу.

— Что останется?

Я не сразу поняла вопрос.

— В каком смысле?

— От меня. Что останется?

Нелла слегка повернулась ко мне.

Ответить должна была я.

— Ваша память, характер, знания, опыт. Вы сможете ходить, разговаривать, работать, жить обычной человеческой жизнью.

— Сразу?

— Нет. После лечения потребуется восстановление. Слабость может сохраняться неделями. Возвращаться к нагрузкам придется постепенно.

— А возраст?

— Вы не состаритесь за три дня, если спрашиваете об этом. Но после лечения продолжительность вашей жизни станет человеческой. Драконье долголетие исчезнет.

Он кивнул.

— Огонь?

— Исчезнет.

— Крылья?

— Тоже.

Радан посмотрел на собственную руку.

— И чешуя?

— Она уйдет. Больше не появится.

Он долго молчал.

Я не торопила.

Мужчина передо мной прожил тридцать девять лет, зная, что способен подняться в небо. Его тело могло принимать форму огромного дракона, а его сила спасала людей, которые никогда не смогут отплатить ему тем же.

Теперь он собирался отказаться от этого навсегда.

Нельзя было требовать, чтобы он принял решение за несколько минут.

— Лечение опасно? — спросил он наконец.

— Это тяжелый курс, — ответила Нелла. — Потребуется постоянное наблюдение. Но мы умеем его проводить. Необходимые средства у нас есть.

— Сколько времени?

— Трое полных суток.

— А если придется обратиться во время лечения?

Я почувствовала неприятное напряжение в животе.

Нелла ответила спокойно:

— Нельзя. После начала курса драконья сила постепенно прекращает действовать. Попытка превратиться в этот период разрушит остатки контроля. Вернуться в человеческий облик вы уже не сможете.

— Понятно.

Он снова посмотрел на меня.

— А если мне станет хуже и я сам начну превращаться?

— Именно поэтому курс проводят под постоянным наблюдением. Мы будем следить за вашим состоянием и помогать переносить изменения. Но после начала лечения нельзя сознательно пытаться вызвать оборот. Это обязательное условие.

— Значит, прежде чем лечь сюда, я должен закончить дела.

— Прежде чем лечь сюда, — поправила Нелла, — вы должны передать их другому человеку.

Радан посмотрел на нее.

Она выдержала взгляд.

— Это разные вещи, командир.

Он неожиданно усмехнулся.

— Вижу, у меня нет ни малейшего шанса встретить здесь покорных женщин.

— У вас есть шанс встретить хороших целительниц, — ответила Нелла. — Советую им воспользоваться.

Он перевел взгляд на меня.

Я пожала плечами.

— Я полностью согласна с наставницей.

В этот раз улыбка задержалась на его лице немного дольше.

И мне захотелось увидеть ее снова.

Я тут же мысленно одернула себя.

Красивый мужчина оставался пациентом. Причем пациентом, которому предстояло принять одно из самых тяжелых решений в жизни.

Мои личные впечатления не должны были вмешиваться в лечение.

— Мы можем подготовить палату к завтрашнему утру, — сказала я. — Сегодня останетесь под наблюдением. Обращаться до начала курса нельзя без крайней необходимости.

— Я понял.

— Нелла будет вести лечение вместе со мной. У нас достаточно средств. Придется лишь перераспределить часть обычной работы.

— Это не создаст проблем другим пациентам?

— Работа организована так, чтобы один тяжелый случай не оставлял без помощи весь госпиталь.

Он кивнул.

— Тогда я согласен.

Я взяла чистый лист.

— Мне нужно услышать, что вы понимаете последствия.

— Я понимаю, что больше не смогу обращаться драконом. Не смогу использовать огонь, летать и жить столько, сколько живут мои сородичи. Во время лечения нельзя превращаться, а после придется восстанавливаться.

Он говорил ровно.

Потом добавил:

— И понимаю, что, если ничего не сделать, однажды могу не вернуться вовсе.

Я положила перо.

— Да.

— Тогда приступайте.

Нелла встала.

— Завтра утром. До этого времени вы наш пациент, командир. А сейчас мне нужно подготовить помещение и людей. Марта, закончишь оформление?

— Конечно.

Когда дверь закрылась, мы остались вдвоем.

Радан осторожно взял правую перчатку.

— Лучше не надевайте, — попросила я. — Чешуя раздражает кожу, а плотная перчатка только усиливает боль.

Он положил ее обратно.

— Вы давно работаете с драконами?

— Шесть лет на границе. Но работаю я не только с ними.

— Я знаю.

— Откуда?

— Несколько раз видел, как вы выходили после ночного дежурства. Вид у вас был такой, будто вы готовы убить любого, кто попросит вас осмотреть еще одну царапину.

Я подняла брови.

— Надеюсь, вы не побоялись обратиться ко мне из-за этого?

— Как видите, рискнул.

— Смелый человек.

— Мне об этом иногда говорят.

Он произнес это совершенно серьезно.

Я не удержалась от улыбки.

До сегодняшнего утра мне казалось, что Радан Корс вообще не умеет шутить. Во всяком случае, при посторонних.

Сейчас он сидел напротив, без привычного военного плаща и перчатки, и выглядел гораздо моложе, чем на плацу.

Хотя усталость никуда не исчезла.

Я закончила заполнение листа и протянула ему.

— Прочитайте. Если останутся вопросы, задайте их до подписания.

Он действительно прочитал все.

Я ожидала этого. Человек, привыкший отдавать приказы, от которых зависели чужие жизни, вряд ли стал бы подписывать незнакомый документ не глядя.

— Здесь сказано, что я должен оставаться в госпитале весь курс.

— Да.

— Без посещений?

— Почему? Гости возможны, если не мешают лечению. Но я бы советовала ограничить служебные разговоры. Вам потребуется отдых.

— Гарт придет сегодня.

— Это нормально. Обсудите с ним передачу дел. Только постарайтесь закончить до вечера.

Он подписал лист.

Я положила документ к остальным записям.

— Вы выглядите так, будто собираетесь провести последние часы перед казнью, — неожиданно произнес Радан.

Я подняла глаза.

— Простите?

— Слишком серьезное лицо.

— Мы обсуждаем необратимое лечение.

— Я заметил.

— Тогда чему мне улыбаться?

Он немного наклонил голову.

— Тому, что пациент пришел вовремя.

Я посмотрела на него.

Он не улыбался.

И от этого простая фраза прозвучала гораздо серьезнее, чем могла бы.

— Да, — ответила я. — Вы пришли вовремя.

Я очень хотела, чтобы это оказалось правдой.


Палату для Радана мы выбрали в дальнем крыле госпиталя.

Раньше там размещали тяжелых пациентов, которым требовались покой и отдельное наблюдение. Комната была достаточно просторной, с широким окном во внутренний двор, крепкой кроватью и местом для медицинских принадлежностей.

Я проверила запас чистого белья, воды и всего необходимого для наблюдения.

Сана помогала мне переносить вещи.

— Правда, что у нас будет лечиться командир Корс? — спросила она, когда мы остались одни.

— Да.

— Надолго?

— По меньшей мере на время курса и начального восстановления. Но окончательно решим по состоянию.

Она поставила кувшин на стол.

— Я видела его утром. Он пришел один.

— Это запрещено?

— Нет, конечно. Просто я думала, что у таких людей всегда есть сопровождение.

— У таких людей?

Сана смутилась.

— Ну... у командиров. Особенно у драконов.

Я расправила простыню.

— Пока человек в состоянии самостоятельно дойти до госпиталя, он вполне может прийти без свиты.

— А если ему станет хуже?

— Поэтому он и останется под наблюдением.

Сана кивнула.

Она была способной помощницей, хотя временами слишком сильно волновалась, когда речь заходила о пациентах с высоким званием.

Мне хотелось, чтобы со временем она избавилась от этой привычки.

Рана у простого солдата болела не меньше, чем у командира. И лечить обоих следовало одинаково внимательно.

— После обеда проведешь обычные перевязки в третьей палате, — сказала я. — Я проверю записи вечером.

— Сама?

— Ты уже два года занимаешься этим под нашим наблюдением. Пора перестать удивляться каждому поручению.

— Я не удивляюсь.

— Тогда почему стоишь?

Сана улыбнулась.

— Уже иду.

Когда она вышла, я оглядела комнату еще раз.

Чистая постель.

Столик у окна.

Кувшин с водой.

Обычная палата, в которой человек собирался навсегда расстаться с частью собственной жизни.

Я поймала себя на том, что долго смотрю на пустую кровать.

Затем закрыла шкаф и вернулась в приемное отделение.

Там меня ждал привычный беспорядок.

Молодой солдат с рассеченной бровью спорил, что никакая перевязка ему не нужна. Пожилой возница жаловался на боль в плече. Женщина привела мальчика, который обжег ладонь о горячую посуду.

Я занялась ими по очереди.

Дала солдату зеркало, чтобы он собственными глазами увидел глубину раны. Помогла вознице снять куртку и направила его на осмотр к дежурному целителю. Обработала ладонь мальчика, объяснив его матери, что делать дома и когда следует вернуться.

Работа помогала.

Пока я занималась чужими вполне понятными бедами, мысли о Радане отступили.

Но ненадолго.

Когда молодой санитар принес мне поднос с чистыми инструментами и повязками, за его спиной появился командир.

Он шел по коридору в сопровождении Неллы. Они что-то обсуждали, и я успела услышать лишь последние слова:

— ...если состояние не изменится, утром начнем по расписанию.

Радан кивнул.

Санитар обернулся.

Увидел темную чешую на неприкрытой руке командира и резко отступил.

Металлический поднос выскользнул из его пальцев.

По полу с оглушительным звоном рассыпались инструменты.

Мальчик с обожженной рукой вздрогнул. Его мать прижала сына к себе.

Санитар побледнел.

— Простите, господин командир. Я не хотел...

— Сначала подними инструменты, — спокойно сказала я. — Их теперь придется обработать заново.

Он опустился на колени.

Я помогла собрать рассыпавшиеся вещи.

— Я правда не хотел, — повторил он тихо.

— Знаю. Ничего непоправимого не произошло.

Радан остановился рядом.

— У меня с утра тоже не слушаются руки, — заметил он.

Санитар поднял голову.

Командир показал кисть, на которой осталась чешуя.

— Даже с перчаткой не справился.

Молодой человек растерянно моргнул.

123...6
bannerbanner