Одна секунда

— Да, точно… Ну, так вот, эта девушка, видимо, имеет высокий статус: ее шея, руки и волосы блестели от украшений, а сама она махала толпе, вышедшей встретить ее. И, знаете, мы с ней переглянулись… — Ви посмотрела куда-то в стену, как будто там была она.

— И что в этом такого? — недоумевающе спросила Луиза.

— Просто… Когда я заглянула в ее темные глаза, мне стало как-то не по себе, словно она насмехалась надо мной, над всеми, кто стоял там. Я бы не сказала, что эта девушка столь обворожительна, чтобы нельзя было отвести от нее взгляд, но все-таки я почувствовала себя как-то несуразно, находясь на одной с ней площади. Это так странно…

— Вы никогда раньше не встречались? — скептически отозвалась Джонсон.

— Нет, не думаю. Я бы не смогла забыть такую… персону… Но, она посмотрела на меня так, точно я не помнила ее, а меня знали очень хорошо…

— Да, это и вправду очень странно. Но постарайся не думать об этом слишком много. Это всего лишь девушка, которую ты больше никогда не встретишь.

— Да, Джу, возможно, ты права.

— Конечно, я права, — она ухмыльнулась, одним движением переместила волосы за спину, ощутив их непривычно малый вес, и принялась есть дальше.

Ночью подруги долго не могли заснуть, но вели себя так осторожно, что никто из них об этом не догадывался.

Луиза вспоминала тот день, когда ей пришлось рассказать о смерти отца. В тот момент, когда эти слова сорвались с уст Фурнье, ее мать повалилась в кресло, стоящее рядом с ними и, не веря словам дочери, мотала головой, пока Лиз сидела на коленях перед Стефани и, плача, говорила и говорила, хотя понимала, что ее совершенно не слышат. За три следующих дня, которые мать Луизы провела в безмолвии, она задала всего один вопрос: "Ты была с ним? ", на что юница отвела взгляд и отрицательно мотнула головой, не сумев вымолвить ни слова. В какой-то момент лицо Стефани, которое девушка видела сейчас прямо перед своим лицом, стало расплываться то ли от скопившихся в уголках глаз слез, то ли от наступающей дремоты, захватывающей ее разум; и Луиза погрузилась в неспокойный сон.

Джуанна раздумывала над предложением Мари посетить дворец. Она сжимала пересохшие губы в тонкую полоску, потом распахивала, проводя по ним языком и после нервно покусывая. Почему-то в этот момент ей вспомнились слова Лисона: "Я надеялся на большее от лучшей кабаре исполнительницы колониальных земель Франции". Анита никогда прежде не испытывала неуверенности в самой себе, но, когда сегодня зашла речь о Венсенском дворце и выступлении перед самим королевским двором, она почувствовала смущение и усталость. Гальярдо-Руа всегда хотела этого, именно за этим она прибыла сюда, так почему же, когда у нее есть возможность осуществить свою мечту, ее разум охватывает страх? Джуанна так и пролежала, думая над своим решением, пока сильная усталость не заставила ее сомкнуть глаза.

Элизабет жалела о том, что не рассказала за ужином подругам о предложении мсье Гензе посетить с ним дворец перед самой коронацией, ведь, как оказалось, его перевели на должность городского управляющего. Он должен был доставить все записи и деньги, полученные как налог с крестьян, завтра же, а так как Джонсон — его главный писарь, заведующий этими бумагами, она тоже обязана присутствовать там. Бет, в принципе, могла не говорить об этом, поскольку к вечеру она бы все равно вернулась домой, будто просто весь день работала в Отель-де-Виле, но девушка чувствовала негодование только от одной мысли о, по ее мнению, обмане самых близких людей. И с твердой уверенностью в том, что утром все расскажет, она, наконец, заснула.

А Мари прокралась тихо на улицу, где зажгла свечу, предварительно взяв с собой немного помятый листок и маленький карандаш. Она села на крыльцо и стала рисовать девушку, с которой сегодня встретилась взглядом на одной из площадей. Когда Вилон закончила, то ее абсолютно безучастное выражение лица (Мари была уверена, что оно являлось таким в эти минуты) с пустым взглядом, направленным в пустоту, делало ее некрасивой. "Почему же она? И кто она вообще такая? ", — задавала Ви себе вопросы, на которые, вероятно, не сможет найти ответы. И, поняв это, девушка все же направилась обратно в комнату, где давно спала Джу, и сама заснула, хотя небо уже становилось светлее…

Глава 2:

Следующее утро началось довольно тихо и скованно по сравнению с тем, как обычно завтракали подруги: они не разговаривали, не спорили о том, кто будет мыть посуду, и даже не решили, что сегодня на ужин. Каждая словно летала в облаках, а если быть точнее, в своем мире, не похожем ни на чей другой. Мари вспоминала девушку, изображение которой теперь находилось в ее сумке и которая настойчиво не желала покидать ее мысли. Луиза думала о Винсенте, гадая, справляется ли он со своими обязанностями, ведь, в отличии от сестры, приступившей к этим делам в двенадцатилетнем возрасте, ему только исполнилось девять. И, пусть даже сейчас ему помогала мать, Фурнье все равно не могла быть совершенно спокойной. Джуанна до сих пор размышляла над предложением Мари, понимая, что справится, так как великолепно поет, но в то же время, страшась того, что эта, как она думала, чрезмерная уверенность в себе — не более, чем беспричинная болтовня. А Элизабет, казалось, решилась рассказать о своем посещении Венсенского дворца. Но, когда она уже раскрыла рот, чтобы вымолвить первое слово, за ее спиной упала тарелка и с грохотом разлетелась на три больших куска.

Лиз, Бет и Джу оглянулись на Ви, и холодный ужас мурашками прошелся по их позвонкам. Перед ними, трясясь, на пол оседала Мари. Ее тело дрожало, будто на двадцатиградусном морозе, из глаз быстро-быстро катились по щекам, подбородку и шее слезы, она мотала головой, точно пыталась отогнать дурной сон, пальцами зарылась в волосы и оттягивала их, а после слегка шипела, вероятно из-за того, что переборщила с силой. Девушки подскочили со своих мест и резко приблизились к ней.

— Мари, что с тобой? — с паникой в голосе и леденящим ужасом в глазах спросила Джуанна, пытаясь поймать ее локоть и отодвинуть ладони от лица, дабы заглянуть в него.

— Тебе плохо? О, Боже, Мари, тебя всю трясет! — ошарашенно проговорила Элизабет.

— Ей надо на воздух! Срочно! — выкрикнула Луиза и стала аккуратно поднимать подругу.

— Нет! Не надо! Я… нет, прошу… не надо, пожалуйста! — Вилон внезапно выпрямилась и начала размахивать руками в попытках оттолкнуть подруг, попутно скрывая лицо волосами, и отходить от них, — Нет! Только… я… Господи… это, — девушкам казалось, что она бредит, но для Мари эти слова имели куда больший смысл, чем что-либо.

Потом Ви закричала и выбежала прочь. Остальные остолбенели, буквально на две секунды, но этого времени хватило, чтобы, когда они вышли, на земле перед домом лежала без сознания их подруга. Она больше не кричала, не плакала, не говорила бессвязно, она, словно мертвая, прямо сейчас находилась в куче сена, на которую, видимо, собиралась присесть.

— Надо занести ее в дом, — сказала Лиз, склонившись над подругой в надежде приподнять ее, но резко дернулась и упала назад от того, что Мари неожиданно открыла глаза.

— Ви, ты в порядке? — забеспокоилась Анита.

— Я… — хотела что-то произнести Вилон, однако лишь прохрипела, а после схватилась за горло и с опасением взглянула на Джонсон, — Бет… — вымолвила она одними губами и попыталась протянуть к ней руку, которая, казалось, не слушалась свою хозяйку.

— Спокойно, все будет хорошо, — ласково начала Элизабет, помогая Джуанне и Луизе отвести Мари в дом.

Там три девушки уложили подругу на кровать, появившуюся здесь вчера и более похожую на комод, накрытый одеялами. Увидев Вилон, которая уже заснула, девушки переглянулись и, наверняка, подумали об одном и том же. Им было странно видеть всегда опрятную и, можно сказать, официальную Мари в перепачканном пылью платье, а в ее каштановых волосах солому и спутанные пряди. Джу, Лиз и Бет даже не сразу заметили, что одна туфля Ви потерялась по пути. Главное, что сейчас они поняли: их подруга пережила приступ животного страха, неизвестно по какой причине, и то, что оставлять ее одну в таком состоянии нельзя.

Неясно было ли это из-за той девушки или из-за перемены климата и образа жизни в целом, или здесь замешано что-то, о чем никто и не подозревает, но еще более странным являлось то, что события, описанные ниже, произошли в замке Вальфре, причем в то же самое время…

К главным воротам Венсенского дворца прибыла карета господ Мелидже-Вальери и герцогини Жан-Ришарской, о чем в первые же минуты их приезда знали правители, Шон и Луи, находившийся в замке с женой и сыном уже три дня. Король и королева вышли поприветствовать достопочтенных гостей лично. Когда правители уже стояли во дворе своего замка, Дениелс и Виктор распоряжались багажом, не замечая Его Величество с супругой, Вероника же, увидевшая их почти сразу, ждала у своей кареты, придерживая платье в руках и склонившись всем туловищем, мысленно ликуя, что и Шон удостоил ее персону взглядом.

— Приветствую вас, Ваше Высокопреосвященство… моя королева, — еще ниже опустилась телом Вилкис, — И вас, милорд, — она улыбнулась Кевину и, наконец, выпрямилась.

— Вы, я так понимаю, Вероника? — с некой теплотой в голосе спросила королева.

— Да, Ваше Высочество.

В тот момент, когда король хотел что-то сказать герцогине, граф и графиня Мелидже, заметившие своих господ, уже почтенно кланялись. Все, кто сейчас здесь присутствовал, не могли сдержать радостной улыбки, глядя на Вальери, как это и было всегда.

— Виктор! Дениелс! Как я рад вас видеть, — воскликнул Кевин и, приблизившись, облегченно вздохнул и обнял их, чувствуя благодарность за то, что они будут присутствовать на коронации.

— Предлагаю вам пройти в ваши покои для отдыха, Джозеф проводит вас. А к ужину спускайтесь в обеденный зал, и там мы обсудим все важные вопросы, — величественно проговорил старший Вальфре, но никто даже и предположить не мог, что это за вопросы.

Шон решил пройти вместе с Виктором и поспрашивать друга о том, как они доехали, потому что уже успел порядком соскучиться.

Они уже подходили к спальне, предназначенной для Вальери. Принц говорил о том, что ему, Виктору и Этану надо в ближайшее время выпить вместе, поскольку они уже давно не виделись.

— Этан не смог встретить вас, потому как я попросил его кое-что сделать для меня, но завтра мы хотели взять пару бутылок "Вин де Прованс" тысяча шестьсот пятидесятого и опустошить их в моих покоях. Не желаешь присоединиться, Виктор?

— С удов… Шон? — Вальери испугался, увидев, как его приятель шатается и массирует левый висок, — Джозеф! Позовите лекаря!

— Я… все в порядке… — Вальфре протянул руку к Мелидже, но, буквально в нескольких сантиметрах от него, упал вниз.

На половину этажа послушался грохот его тела. Каролина вскрикнула, но не подбежала, не в силах даже сдвинуться с места. Дениелс помогала мужу перевернуть Кевина на спину, чтобы тот поднял его и перенес в ближайшую спальню. Меньше, чем через минуту Шон открыл глаза, после чего к ним буквально ворвались Джозеф с Лютецией и еще тремя девушками.

— Что произошло? — удивился принц, когда понял, что не знает, как попал в эту постель.

— Ваше Высочество, — отозвалась откуда-то справа служанка, — Как вы себя чувствуете? Вы потеряли сознание, а такое не случается просто так.

— На удивление, отлично. В коридоре у меня слегка закололо в виске и закружилась голова, но, в целом, что утром, что сейчас, я чувствую себя прекрасно.

— Хм, — задумалась Лютеция, — Вероятно, вы немного устали. Вам надо пойти в свои покои, я скажу сделать чай, выпейте и засыпайте. Пара часов сна пойдут только на пользу.

Так и сделал будущий правитель. Все отходили от шока, Кристина утирала слезы, пока Кевин думал над тем, что же с ним было. Чай, который принесли ему по просьбе одной из служанок, отдавал запахом роз и мяты, который медленно успокаивал Вальфре, а после тот, так же неспешно, проваливался в сладкие объятия дремоты…

Чем-то большим связаны были герои,

Только чем же таким, если даже Судьба,

Что, нарушив общества вековые устои,

Перед их сердцами оказалась слаба?!

Когда Мари очнулась, уже высоко стояло над горизонтом солнце. Сперва она испугалась, что проспала работу и, очень может быть, уже лишилась ее, однако, резко выдохнув, осознала, что ей практически плевать на это кабаре и еще больше — на тех, кому подавала там пиво. Но заснуть обратно не получилось, наоборот, Вилон стало не по себе от мысли, что она осталась дома одна, пока из соседней комнаты не послышался тихий стук, а после и любимая фраза Луизы.

На негнущихся ногах девушка встала и уже собиралась выйти, как столкнулась с Фурнье в проходе. Они несколько секунд оглядывали друг друга с ног до головы, словно только что встретились. Лиз даже слегка испугалась, ведь не ожидала, что ее подруга проснется так скоро, и ее поразил внешний вид Мари: растрепанные волосы, бледное лицо с темными кругами под глазами, слишком опущенные то ли от плохого самочувствия, то ли от грусти плечи; она так и осталась в одной туфле, хотя Джуанна, вроде бы, надела ее обратно.

— Ви, тебе стало лучше? — выйдя из ступора, поинтересовалась младшая.

— Да… Я уже хорошо себя чувствую. А что ты здесь делаешь?

— Глупый вопрос, Мари, иди присядь, я что-нибудь приготовлю тебе.

— Я не голодна, спасибо, — мягко отказалась Вилон, но все равно присела на то место, где несколько минут назад еще безмятежно спала, — И все же… как бы глупо это ни звучало, но… Почему ты здесь? — американка вскинула бровь.

— За тобой же надо было кому-нибудь приглядеть. Бет никак не могла, Джуанна в, общем-то, тоже, а я быстренько сбегала к мадам Сотрю и отпросилась. Не волнуйся, мне просто не оплатят сегодняшний день, ничего более. Кстати, тебя должна отпросить Джу.

— Из-за меня у вас так много хлопот теперь, — раздосадовано вымолвила Вилон.

— Чепуха! Ты бы сделала для каждой из нас то же самое. В любом случае, я могу сегодня пролежать весь день, — улыбнувшись во весь рот, сказала Луиза, желая этим поднять настроение подруге, — А еще, у Аниты для тебя сюрприз.

— И какой же? — с малой толикой испуга спросила Мари.