Родная чужая. Роман. Книга 2

— Поэтому ничего и не придумывай. Просто посмотри на человека. Иногда пяти минут разговора достаточно, чтобы многое понять.

— Думаешь?

— Думаю. Ты людей чувствуешь лучше любого психолога. Вот и почувствуй.

Мила задумчиво покрутила чашку. Она вовсе не собиралась ничего расследовать. Но слова Юльки почему-то не выходили из головы. Ей захотелось увидеть женщину, которая была матерью Артема. Не для того, чтобы искать виноватых. А чтобы понять то, чего она пока объяснить себе не могла. Такова была ее натура. Она никогда не делала поспешных выводов, но и не умела закрывать глаза на то, что не складывалось в единую картину. Пока все кусочки не становились на свои места, внутри не наступало спокойствие.

Случай представился довольно быстро.

Комната Олега на Сретенке пустовала. Они решили ее сдать — лишние деньги были совсем не лишними.

Перед этим нужно было немного привести комнату в порядок: подклеить обои, побелить потолок, заменить замок на двери.

Олег уже работал прорабом в строительном кооперативе и практически жил на стройках. С утра до позднего вечера он пропадал на объектах, поэтому заниматься комнатой было некогда.

Неожиданно помочь вызвался его отец.

— Поехали, посмотрим — предложил он Миле.

Она согласилась.

Они поднялись на второй этаж старого дома на Сретенке. Мила открыла дверь ключом, который ей дал Олег.

Но едва они вошли, как из их комнаты послышались шаги.

Через секунду в коридор вышла молодая женщина.

Она так же растерянно остановилась, увидев незнакомую девушку рядом с отцом Олега.

— Здравствуйте… — первой нарушила молчание Мила.

Женщина внимательно посмотрела на нее. Потом перевела взгляд на мужчину.

— Я думала, здесь никого нет…

В квартире действительно в это утро никого не было. Соседка на работе, сосед-алкоголик где- то искал собутыльников. Отец Олега направился в комнату.

— Лена, мы собираемся сдавать комнату.

Она смущенно поправила волосы.

— А… Я просто зашла… У меня еще остался ключ. Думала, переночую здесь, чтобы не тащиться в Медведково поздно.

Повисла неловкая пауза.

— Это Мила, — представил отец Олега. — Девушка Олега.

Лена быстро, почти незаметно, оценила Милу взглядом.

— Очень приятно.

— Мне тоже.

Отец осматривал комнату и что-то записывал в блокнот, начал возиться с дверным замком и женщины остались вдвоем на кухне.

Лена поставила на стол бутылку дорогого коньяка, бокалы и принесла коробку конфет.

— Будешь? — спросила она, наливая коньяк.

Время было 9 утра и Мила отказалась

— Нет, спасибо, я не люблю коньяк.

— А я люблю. Почему нет, если я могу себе это позволить

— Лен, а тебе не надо на работу?

— Во-первых, зови меня Элен, во-вторых, я не работаю, мне это не нужно. Ты, давай ешь конфеты.

Разговор сначала не клеился.

Потом Лена неожиданно спросила:

— Как тебе с Олегом?

— Хорошо.

— Ну ты его плохо знаешь… Артема уже знаешь?

— Конечно. Он часто бывает у нас.

Лена равнодушно кивнула.

— Это хорошо.

Именно это равнодушие неприятно кольнуло Милу.

Судя по всему она, давно не видевшая собственного ребенка, не спросила, как он себя ведет,

не поинтересовалась, доставляет ли хлопоты

Ее интересовало совсем другое.

— А Олег работает?

— Да

— Денег, наверное, много приносит?

Вопрос прозвучал так буднично, что Мила даже не сразу поняла его смысл. Она внимательно посмотрела на Лену.

И вдруг вспомнила слова Юльки: «Иногда пяти минут разговора достаточно, чтобы понять человека.»

Кажется, этих пяти минут уже было достаточно.

Мила с любопытством разглядывала Элен. Та оказалась совсем не такой, какой она себе ее представляла.

Крашеная блондинка лет двадцати пяти. Волосы были тщательно уложены, лицо покрывал плотный слой макияжа, словно она куда то собиралась субботним утром. Ярко-красная помада, густо подведенные глаза. Все ярко, все слишком.

Она держалась с какой-то нарочитой жеманностью, то и дело поправляла волосы, кокетливо улыбалась, говорила немного растягивая слова.

На ней был шелковый халат, небрежно запахнутый на талии. Она сидела, развалившись на стуле, совершенно не заботясь о том, что полы халата постоянно расходились. У нее была неплохая фигура, но массивные ноги, особенно тяжелые щиколотки, сразу бросались в глаза. На ногах красовались домашние тапочки на высоких каблуках с пушистой отделкой — очевидно ей хотелось выглядеть эффектно.

Элен лениво плеснула себе еще коньяка в бокал, сделала небольшой глоток и так же внимательно, почти бесцеремонно, стала разглядывать Милу.

Под этим изучающим взглядом Миле вдруг стало неловко.

Она приехала помогать с ремонтом: в джинсах, простой клетчатой рубашке, без макияжа, с наскоро собранными волосами. Если бы она знала, что встретит здесь бывшую женщину Олега, наверное, хотя бы накрасила ресницы.

Впрочем, уже через несколько минут Мила поймала себя на неожиданной мысли. Нет… Она не хотела быть похожей на таких женщин и они ей не нравились. Слишком много пустоты.

Она разговаривала спокойно, без неприязни, без желания понравиться или, наоборот, уколоть. Ей просто хотелось понять. Разговор постепенно становился все более откровенным. Мила спрашивала о ее жизни, об Артеме, чем она занимается, как воспитывает Артема…

Элен пьянела на глазах, язык начал заплетаться, она тем временем уже налила себе третий бокал коньяка. На часах не было еще и десяти утра. Алкоголь действовал быстро. Речь становилась все менее связной, движения — свободнее, а осторожность исчезала буквально на глазах. Она перестала воспринимать Милу как соперницу. Теперь перед ней сидела просто женщина, которой почему- то хотелось выговориться.

Она откровенно рассказывала о своей веселой и беззаботной жизни.

— Да что ты… — усмехалась она, делая очередной глоток. — Мне вообще не до детей было, а тем более сейчас.

Она лениво крутила бокал в руках.

— Артем в основном с мамой, я редко у них бываю…

— А как же ребенок?

— А что ребенок? Мне свою жизнь устраивать надо.

Она сказала это так легко, словно речь шла о покупке нового платья. Она залпом выпила коньяк и налила еще.

— Олег доверчивый…

Она вдруг засмеялась.

— Такой смешной был. Верил каждому моему слову, когда вместе жили.

Мила молчала.

— Им вообще легко управлять. Скажу, что денег нет, — даст. Скажу, что ребенку что-то нужно, — опять даст.

Она отпила еще коньяка.

— Удобно…

— Тебе хорошо с ним было?

Она пожала плечами.

— Не знаю.

Повисла короткая пауза.

Потом она неожиданно сказала то, чего Мила никак не ожидала услышать. Совершенно буднично. Без всякого смущения.

— Да я вообще ребенка не хотела. Просто… так получилось.

Мила подняла глаза.

Элен даже не заметила ее взгляда.

— Но раз уж родился… должен же у него быть хоть какой-нибудь отец.

Она рассмеялась.

— Хоть кто-то должен был нас содержать.

Слова прозвучали так просто, будто речь шла о погоде.

Потом она небрежно махнула рукой.

— Найду другого мужика — будет другой отец. Пока пусть этот. — пьяно бормотала Элен.

Мила перестала слышать все, что говорила Элен дальше.

В голове стучали только эти слова.

«Хоть какой-нибудь отец… Пока пусть этот»

«Хоть какой-нибудь отец… Пока пусть этот»

«Хоть какой-нибудь отец… Пока пусть этот»

В этот момент что-то внутри нее окончательно сложилось. Она еще не знала всей правды. Но всерьез подумала о том, о чем до сих пор запрещала себе даже размышлять.

В кухню вошел отец Олега:

— Можно ехать, — коротко сказал он.

Мила поднялась. Элен едва заметно махнула им рукой и потянулась к бутылке, чтобы снова наполнить бокал.

Они вышли из квартиры и начали спускаться по лестнице. Несколько ступенек отец Олега молчал. Потом остановился, внимательно посмотрел на Милу и неожиданно сказал:

— А ты умнее, чем кажешься. Удивлен.

Мила удивленно улыбнулась.

— Спасибо….Это комплимент?

Он усмехнулся.

— Скорее признание собственной ошибки. Я думал, ты просто красивая девочка с большими глазами. Так разговорить человека… Я даже заслушался. Без нажима, без прямых вопросов., непринужденно…. Она сама тебе всё выложила.

— Я ничего особенного не делала. Она сама хотела говорить.

— Вот именно. В этом и дело. Я все слышал. Так легко, спокойно, будто вы две старые подруги встретились поболтать. Я даже удивился.

— Она была пьяна.

— Не только поэтому. Ты умеешь слушать. Такие ….Элен сами начинают говорить лишнее.

Он снова пошел вниз, а через несколько ступеней негромко добавил:

— Я тоже кое о чем догадывался.

Мила остановилась.

— О чем именно?

Он посмотрел наверх, словно боялся, что Элен может их услышать.

— О том же, о чем и ты.

— Что делать? Сказать ему?

Отец помрачнел.

— Доказательств нет. Но мальчик на него совершенно не похож. И… некоторые обстоятельства… В общем, вопросы были. Хм, Элен….

Они снова двинулись вниз.

— Олегу пока ничего говорить не надо, — твердо произнес он. — Если решишь разбираться, сначала узнай точно.

Мила молчала. Слова были разумными. Они вышли на улицу. После тяжелого воздуха коммунальной кухни прохладное московское утро показалось Миле почти звенящим. Она глубоко вдохнула, но легче не стало.

Вечером Мила не выдержала и поехала к Юльке. Они прошли на кухню. Юлька поставила чайник и молча ждала. Мила подробно рассказала все. Как случайно встретила Элен. Как та с утра пила коньяк. Как сначала кокетничала, потом разговорилась. Как смеялась над доверчивостью Олега. И наконец…

— Она сказала: «Должен же у него быть хоть какой-то отец… Пока этот».

На кухне стало тихо. Юлька медленно поставила чашку на стол.

— Всё?

— Всё.

— Нет, не всё.

Она внимательно посмотрела на Милу.

— Ты понимаешь, что она тебе сказала?

Мила кивнула.

— Понимаю.

Юлька покачала головой.

— Нет, Мил. Ты, по-моему, не понимаешь.

Если она сказала правду, то речь уже не о похожести. И не о генетике. Речь о том, что Олег может всю жизнь воспитывать чужого ребенка и даже не подозревать об этом. И будет все время переживать, что ребенок не видит отца родного…

— Я не знаю, что делать.

— Ничего.

— Почему?

— Потому что сейчас у тебя только слова пьяной женщины. …Но ты должна узнать. Он имеет право знать, чей это ребенок.

Мила молчала.

— А если я ошибаюсь?

— Тогда ты первая попросишь у него прощения. Но если ты права…

Юлька тяжело вздохнула.

— Тогда страшно даже представить, сколько лет он живет во лжи. Впрочем, как и ты так жила…

Мила долго смотрела в окно. Да, она тоже так жила… во лжи. Она посмотрела на подругу:

— Ты же знаешь меня.

Юлька улыбнулась.

— Знаю, поэтому я совершенно спокойна.

— Почему?

— Потому что ты все равно не остановишься. Пока не докопаешься до правды. Я тебя знаю, сама такая же!