Родная чужая. Роман. Книга 2

Родная чужая

Роман. Книга 2

Людмила Лисовская

«И тогда я понял: прошлое нужно не забывать.

Его нужно пережить так,

чтобы оно перестало идти рядом.»

Ремарк

Иллюстрации созданы с помощью OpenAI

© Людмила Лисовская, 2026

ISBN 978-5-0071-4464-3 (т. 2)

ISBN 978-5-0071-1166-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Книга 2

Есть дни, которые ничего не меняют. А бывают дни, после которых вся прежняя жизнь становится похожей на чужую биографию.

Можно годами прятаться за ширмой из «надо», «во имя» и «страшно», не замечая, что сами затянули петлю на своей жизни.

Последний узел прошлого лопнул почти неслышно, оставив лишь тонкий шрам на запястье памяти.

Мила еще не знала, что судьба умеет ждать.

И что она приходит не с громом и молнией. Порой она выбирает самый обычный вечер, садится напротив тебя за столик в кафе. Улыбается. И говорит: — Добрый вечер…

Часть 1

Иногда судьба знакомит тебя с главным человеком твоей жизни. А ты поначалу вообще не понимаешь, зачем она это сделала. Наверное, и к лучшему. Иначе мы, возможно, вели бы себя при первой встрече гораздо приличнее.

Миле показалось, что в этот момент весь ресторан уставился на нее: «Пришла знакомиться! Докатилась». Она возмущенно взглянула на Юльку и уже приподнялась, собираясь уйти, но подруга мгновенно все поняла.

— Она не хотела сюда идти, это я ее уговорила, — быстро затараторила Юлька. — Я и сама не знала, что ты здесь будешь, Олеж.

Олег, словно прочитав ситуацию, мягко добавил:

— Да я и сам не планировал. Просто проголодался и заехал поужинать.

Мила выдохнула и опустилась обратно на стул. В зале было шумно, играла музыка, люди танцевали, и постепенно напряжение отпустило. Пока Олег разговаривал с Юлькой, Мила украдкой рассматривала его. Красивое, мужественное лицо, спортивное телосложение. Массивные очки придавали ему серьезности, а пухлые, четко очерченные губы обаятельная улыбка сразу приковывали взгляд. Несмотря на модную тогда «варенку», выглядел он слегка уставшим и небрежным.

Неожиданно Олег пригласил Милу на танец. Она замялась: строгий костюм казался неуместным на танцполе, и она боялась выглядеть нелепо. Но Олег настаивал, а Юлька буквально вытолкала ее из-за стола.

Олег осторожно придерживал Милу за талию, о чем-то тихо расспрашивая. Мила же, вдыхая тонкий аромат его парфюма, чувствовала, как кружится голова, и она едва улавливала смысл слов. Ей хотелось лишь одного — чтобы эта музыка и этот танец длились вечно.

Но танец закончился. Олег подвел Милу к Юльке, которая уже собиралась уходить и торопила мужа. Понимая, что на метро она не успевает, а после кино и ресторана денег в кошельке почти не осталось, Мила попросила у подруги взаймы на такси.

— Мил, тебя Олежка подбросит, он на машине, — предложила Юлька.

— Неудобно, я его совсем не знаю, — засомневалась Мила.

— Да ты сейчас и такси не поймаешь! — отмахнулась Юлька.

— Ну, если не поймаю, хоть ему заплачу. С какой стати он повезет меня бесплатно?

Юлька, не слушая возражений, сунула ей в руку купюру, и они направились к выходу. На улице было темно и зябко. Такси поблизости не оказалось, и Олег, дожидавшийся у машины, снова предложил подвезти. Деваться было некуда: попрощавшись с подругой, Мила села в салон.

В машине было тепло и уютно, но мысли Милы были далеки от комфорта. Она думала о том, что скажет привидение, встретив ее у входа, но тут же отмахнулась от неприятных раздумий и решила сменить тему.

— Чем вы занимаетесь? — спросила она Олега.

Тот ответил уклончиво, с напускной бравадой: мол, ерундой не занимается, а деньги текут рекой. Он начал рассуждать о том, как ходит по краю, и добавил, что этот риск ему по душе. Миле стало неприятно. К тому же, его речь, пересыпанная непонятным сленгом, пугала: она едва улавливала смысл половины сказанного.. Олег, не заметив её замешательство, продолжал что-то рассказывать о своей «работе», а затем вдруг спросил: «А вы чем занимаетесь?». Мила рассказала ему о своей работе, об аспирантуре, в которой училась, чтобы найти хорошую работу. Он слушал очень внимательно, задавал вопросы и комментировал услышанное на чистом литературном языке. В этот момент он звучал совсем иначе, и у Милы мелькнула мысль: он не тот, кем пытается казаться. Почему он прячет свою интеллигентность за маской грубости? Это несоответствие её заинтересовало.

Она невольно подалась вперед, пытаясь разглядеть в его лице что-то, что ускользнуло от неё в первые минуты знакомства. В полумраке его глаза, до этого казавшиеся просто цепкими и холодными, вдруг приобрели иную глубину. Олег перестал жестикулировать, его поза стала менее развязной, а в голосе проступили мягкие, бархатные интонации.

— Аспирантура — это серьезно, — произнес он, задумчиво глядя на дорогу. — В наше время мало кто готов тратить годы на учебу, когда вокруг столько соблазнов получить всё и сразу.

Мила замерла. Этот тон — спокойный, рассудительный, лишенный всякой рисовки — разил наповал сильнее, чем все его байки о «рискованных делах». Она почувствовала, как внутри нарастает любопытство, смешанное с легким раздражением: он словно играл с ней в кошки-мышки, намеренно сбивая с толку.

— Почему вы так говорите? — прямо спросила она. — Еще минуту назад вы изъяснялись на жаргоне, а сейчас рассуждаете как профессор философии. Какой вы на самом деле?

Он на секунду замолчал, и в этом молчании было больше смысла, чем во всем его предыдущем монологе. Уголок его губ едва заметно дрогнул в ироничной усмешке.

— А кем вы хотите, чтобы я был? — парировал он, снова меняя манеру речи на ту, что была ему привычнее, но в глазах на мгновение вспыхнул тот самый, настоящий, незаурядный ум. — Мир не так прост. Иногда, чтобы выжить, нужно говорить на языке тех, кто тебя окружает. Но это не значит, что я забыл, как звучит нормальная человеческая речь.

Он резко повернул руль, снова становясь тем самым парнем с «напускной бравадой», но теперь Мила знала: это лишь декорация, скрытая за фасадом дешевого сленга.

Мила поняла, что он не даст ей прямого ответа. Он мастерски уходил от любой конкретики, превращая их диалог в лабиринт. Но именно это сопротивление, эта скрытая за грубой оболочкой интеллектуальная мощь, заставляли её сердце биться чаще. Она вдруг осознала, что её тянет к нему не вопреки этой странности, а именно благодаря ей.

Подъехав к дому, Мила поблагодарила Олега и протянула ему деньги, которые передала Юлька. Он лишь усмехнулся, наотрез отказавшись брать купюру. Не желая оставаться в долгу, Мила, уже выйдя из машины, демонстративно бросила деньги на соседнее сиденье. Олег резко рванул с места, и в этот момент Мила заметила, как из приоткрытого окна что-то вылетело. Подойдя ближе, она увидела ту самую купюру. Мила невольно улыбнулась. Подняв купюру, она тихо произнесла: «Что ж, завтра верну Юльке».

Она спрятала купюру в карман пальто и, не торопясь, направилась к подъезду. Вечерний воздух был прохладным, но на душе стало удивительно легко. Юлька наверняка будет смеяться, когда узнает, что деньги совершили такое путешествие. Мила представила подругу, её ироничный взгляд и неизменное: «Ну я же говорила, что он не возьмет».

Она прошла на кухню, поставила чайник и, глядя на отражение в темном стекле окна, поймала себя на том, что всё ещё улыбается. Этот вечер, начавшийся с неловкости, закончился странным чувством тепла. Олег не просто отказался от денег — он оставил за собой последнее слово, но и она не осталась в долгу. Привидение в тот вечер не вышло из комнаты.

На следующее утро Мила опаздывала. Пока она суматошно выбегала из подъезда, в голове лихорадочно крутились варианты оправданий для начальника. Она уже прикидывала, что быстрее — трамвай или метро, — как вдруг замерла на месте, не веря своим глазам. Прямо перед ней, небрежно прислонившись к капоту машины, стоял Олег. В его руке тлела сигарета.

— Вы? Как вы здесь оказались? — удивленно спросила она

— Вас жду. Не хочу, чтобы вы опоздали на работу.- бархатным голосом ответил он и улыбнулся.

Мила замерла, чувствуя, как привычный ритм утра окончательно рассыпается. Его спокойствие действовало на неё почти гипнотически

— Вы следили за мной? — спросила она, стараясь придать голосу твердости, хотя внутри всё ещё дрожало от неожиданности.

— Я просто оказался рядом, — наконец произнес он, оттолкнувшись от капота и выпрямившись во весь рост. — И решил, что такси будет куда надежнее, чем ваш план с трамваем. Садитесь.- Он открыл перед ней пассажирскую дверь.

Машина плавно тронулась с места. Мила смотрела в окно, но мысли её были заняты не дорогой. Она не понимала, чего он хочет, если это ухаживание, то как-то нетипично, может быть, ему что-то нужно?

Олег бросил на неё короткий взгляд, и в уголках его губ залегла ироничная складка. Он не спешил с разговорами, сосредоточенно перестраиваясь в соседний ряд. Его движения были уверенными, даже какими-то хищными, словно он привык контролировать не только машину, но и всё, что происходит вокруг.

— Вы слишком подозрительны, — наконец произнес он, не отрывая взгляда от дороги. — В мире, где люди тратят часы на пустые разговоры, я просто предлагаю решение проблемы. Разве это не логично?

— Логично — это когда сосед подвозит соседку, — парировала она, чувствуя, как внутри закипает раздражение, смешанное с любопытством. — Плохо — это когда незнакомый мужчина начинает решать проблемы женщины, которая его об этом не просила, — спокойно ответила Мила. — Мы с вами почти не знакомы.

— Я работаю там, где мне нужно быть, — ответил он и улыбнулся. — И сегодня мне нужно было быть здесь, у вашего подъезда.

— Вы не ответили, — напомнила она

— Я здесь, потому что вы — единственная, кому от меня ничего нужно, — тихо сказал он. — И потому что мне никогда не встречалась такая девушка.

В его глазах мелькнуло что-то, что Мила не могла расшифровать — смесь решимости и, возможно, даже уязвимости.

— Вы… вы говорите загадками, Олег, — наконец выдавила она, пытаясь вернуть себе хоть какую-то долю контроля. — Я не понимаю, о чем вы.

Он усмехнулся, но усмешка эта была горькой. — А вы и не должны понимать. Пока. Просто примите это как факт. Я здесь, потому что мне так захотелось. И потому что вы мне интересны.

Мила замерла, не зная, что ответить. Слова повисли в воздухе, тяжелые и многозначительные. Она хотела возразить, потребовать объяснений, но вместо этого лишь сильнее вжалась в кресло, чувствуя, как машина набирает скорость, унося её совсем не туда, куда она планировала попасть этим утром. Он высадил ее у высотного здания.

— Спасибо… за то, что подвезли.

Она уже направилась к входу, когда почувствовала его взгляд. Обернулась. Он по-прежнему стоял возле машины и смотрел ей вслед. Только когда за ней закрылись стеклянные двери, он медленно сел за руль и уехал.

День тянулся мучительно долго, мысли путались, она не могла не могла сосредоточиться и несколько раз ловила себя на том, что уже пять минут смотрит в один и тот же документ, не понимая ни строчки. Мысли снова и снова возвращались к утреннему разговору.

«Вам от меня ничего не нужно…»

Что он имел в виду? Почему был так уверен?

Начальник, заметив ее рассеянность, подошел к столу.

— Мила, вы сегодня совсем не здесь. Если плохо себя чувствуете, идите домой. Работа никуда не убежит.

Она с благодарностью кивнула. Через несколько минут лифт плавно опустил ее с двадцать седьмого этажа.

Выйдя на крыльцо, Мила остановилась, пытаясь понять, куда направить этот неожиданный поток свободного времени. И вв этот момент взгляд зацепился за знакомый автомобиль, застывший прямо перед входом. Она сразу его узнала. Олег.

Он стоял, прислонившись к машине, словно ждал уже давно. В руках у него был букет роз.

Заметив Милу, он улыбнулся так спокойно, будто их встреча была совершенно естественной.

— Привет, — сказал он, делая шаг ей навстречу.

Мила остановилась.

— Вы… опять здесь?

— Опять.

Он протянул ей букет.

— Это вам.

Она даже не попыталась взять цветы.

— Олег, вы понимаете, что это уже начинает меня пугать?

Он удивленно поднял брови.

— Цветы?

— Нет. Вы.

— Почему?

— Потому что нормальные люди так себя не ведут.

Он рассмеялся. Не громко, а так искренне, что Мила невольно улыбнулась.

— Наконец-то.

— Что?

— Вы впервые улыбнулись мне по-настоящему.

Она тут же снова стала серьезной.

— Не уходите от ответа.

— Хорошо. Не буду.

Он немного помолчал.

— Можно я задам вопрос?

— Попробуйте.

— За последние несколько лет вам часто дарили цветы?

Мила опустила глаза. Ответ был очевиден.

— Тогда разрешите мне исправить эту несправедливость.

Она покачала головой.

— Вы ничего обо мне не знаете.

— Знаю достаточно.

— Например?

— Что вы очень устали.

Она вздрогнула.

— Что?

— Устали быть сильной.

Мила медленно подняла на него глаза.

Эти слова будто попали точно в цель.

— Вам это Юлька рассказала?

— Нет.

— Тогда откуда…

— Это видно.

Он говорил спокойно, без тени самодовольства.

— Люди, которым долго было больно, перестают смотреть по сторонам. Они все время ждут удара.

Мила молчала.

— Вы сейчас именно так и смотрите.

Она вдруг почувствовала раздражение.

— Не нужно об этом.

— Хорошо.

Он сразу кивнул.

— Тогда просто пойдемте в ресторан.

— Нет.

— В кафе мороженое

— Нет.

— В чебуречную?

Она не выдержала и рассмеялась.

— Просто покатаемся по Москве.

И впервые за очень долгое время Мила поймала себя на мысли, что смеется совершенно искренне.

Олег протянул ей букет еще раз.

— Теперь возьмете?

Она посмотрела на красные розы. Потом на него.

Осторожно взяла букет.

— Спасибо…

— Вот теперь можно знакомиться заново.

— Разве мы уже не познакомились?

Он улыбнулся.

— Нет.

— Почему?

— Потому что до этой минуты вы разговаривали со мной настороженно.

— А сейчас?

— Сейчас вы впервые разговариваете со мной как женщина, а не как человек, который все время готов защищаться.

Мила ничего не ответила. Только вдохнула аромат роз.

Он оказался удивительно тонким. Совсем не таким, каким она представляла. Как и человек, который стоял сейчас перед ней.

— Вы всегда так знакомитесь с женщинами? — наконец спросила она.

— Нет.

— Тогда почему со мной именно так?

— Потому что по-другому с вами нельзя.

Она вопросительно подняла брови.

— Почему это?

— Потому что обычные комплименты вы пропускаете мимо ушей. Настойчивость вызывает у вас раздражение. Жалость — презрение. А красивые слова вы давно перестали воспринимать всерьез.

Мила почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

— Откуда вы это знаете?

Он едва заметно улыбнулся.

— Догадался.

Она покачала головой.

— Нет. Не догадались.

Он промолчал.

— Вы что-то знаете обо мне.

— Возможно.

— Откуда?

— От людей.

— От каких людей?

— От хороших.

Она раздраженно вздохнула.

— Опять загадки.

— Нет. Просто я не люблю обсуждать человека за его спиной.

— Даже если этот человек — я?

— Особенно если этот человек — вы.

Она внимательно посмотрела на него.

— Значит, кто-то действительно вам обо мне рассказывал.

— Да.

— Юля?

Он не ответил. И этим ответил.

Мила неожиданно рассмеялась.

— Так вот почему вы такой уверенный! Вы пришли уже подготовленным.

Олег тоже улыбнулся.

— Знаете… — неожиданно сказал он. — Когда я впервые услышал о вас, мне показалось, что Юля сильно преувеличивает.

— В чем?

— Во всем.

— Спасибо… Очень приятно.

— Не нужно обижаться.

Он сделал небольшую паузу.

— Она говорила, что вы красивая. Оказалось — красивее.

Мила фыркнула.

— Банально.

— Она говорила, что вы умная. Оказалось — гораздо умнее.

— Уже лучше.

— Она говорила, что вы сильная.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— А вот здесь ошиблась.

— Почему?

— Потому что сильные люди не вздрагивают каждый раз, когда им хотят сделать что-то хорошее.

Мила замерла. Эта фраза прозвучала совсем тихо.

Без упрека. Без жалости. Как констатация факта.

Он тут же сменил тон, словно почувствовал, что сказал лишнее.

— Не смотрите на меня так.

Она невольно улыбнулась.

Он посмотрел на часы.

— Что через пять минут вы скажете, что вам пора домой.

— Почему именно через пять?

— Потому что уже четыре минуты вы думаете, как закончить этот разговор.- Он произнес это легко, почти шутя.

Мила не выдержала и рассмеялась.

Они долго катались по вечерней Москве.

Мила даже не заметила, как машина свернула с шумного проспекта на тихие улочки старого центра, потом выехала к набережной. За окнами проплывали огни, мосты, отражения фонарей в реке. В салоне было тепло и удивительно спокойно. Первое время говорила в основном она. Совсем неожиданно для себя. О Яне.

О том, как дочка каждое утро, одеваясь и завтракая, тянет время и мама опаздывает на работу. Как боится привидения и не хочет оставаться с ним наедине.

Как всерьез рассуждает о чем-то. Как не хочет оставаться у бабушки без нее.

Олег почти не перебивал. Только иногда задавал короткие вопросы.

— Она любит сказки?

— Очень.

— А кто читает ей перед сном?

— Я.

— Каждый день?

— Каждый. Только я не читаю, а сочиняю историю с продолжением.

Он кивнул.

— Значит, вы счастливый человек.

Мила удивленно посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что однажды она вырастет, а эти вечера останутся только у вас в памяти.

Она задумалась. Так о детях с ней еще никто не говорил.

Не «сколько ей лет?», не «похожа на вас?», не «не мешает жить?» Совсем по-другому.

Через несколько минут он неожиданно спросил:

— А что она говорит про вас?

— В каком смысле?

— Ну… дети ведь всегда очень точно чувствуют родителей.

Мила улыбнулась.

— Иногда она говорит, что я не взрослая.

— Она права.

— Вы же меня почти не знаете.

— Это практическое наблюдение.

Она засмеялась.

И вдруг поймала себя на мысли, что смеется уже не потому, что так надо. А потому, что ей действительно смешно. Олег мельком посмотрел на нее.

— Вот.

— Что «вот»?

— Я же говорил.

— Что именно?

— Она никуда не исчезла.

— Кто?

— Та девушка, которую вы так старательно прячете за ролью мамы.

Мила сразу стала серьезной.

— Не нужно…

— Хорошо.

Он мгновенно сменил тему.

— Расскажите лучше, что любит кушать Яна.

Она удивленно посмотрела на него. Он сделал это так естественно, словно вовсе не хотел ставить ее в неловкое положение. И именно это нравилось ей все больше.

Он будто чувствовал ту грань, за которой шутка превращается в боль. И никогда ее не переходил.

Глава 1

Родными становятся не тогда, когда так положено. А когда однажды перестают замечать, что когда-то были чужими. Всё остальное — формальности, которыми взрослые почему-то очень любят усложнять жизнь.

С того дня Олег словно стал частью ее жизни. Утром он ждал Милу у подъезда, днем неожиданно появлялся возле работы, а вечера неизменно принадлежали только им.

Они часами ездили по Москве без всякой цели, разговаривая обо всем на свете. Олег обладал редким даром смешить: его шутки были неожиданными, остроумными, и Мила ловила себя на том, что смеется так искренне, как не смеялась уже много лет. Рядом с ним она забывала о прошлом, о многолетней усталости, о постоянной тревоге за завтрашний день.

Но иногда происходило что-то странное.

Веселый, открытый собеседник вдруг исчезал. Вместо него появлялся другой Олег — сдержанный, почти холодный. Он становился немногословным, говорил резко, словно между делом бросал фразы о человеческой слабости, предательстве, цене доверия. Иногда произносил их так, будто говорил вовсе не о ком-то постороннем, а о собственной жизни.

В такие минуты Миле становилось не по себе. Она ловила себя на мысли, что рядом с ней сидит человек, переживший что-то очень тяжелое. Что за его легкой улыбкой скрывается прошлое, о котором он не хочет вспоминать. Ей хотелось расспросить его, но она не решалась.

А через несколько минут он словно стряхивал с себя невидимую тяжесть, снова начинал шутить, рассказывал смешные истории, и ей казалось, что того, другого Олега, не существовало вовсе.

Прошла почти неделя.

Каждое утро Мила, выглядывая в окно, невольно искала взглядом знакомую желтую машину. Но если машины не было, настроение почему-то портилось.

Она сердилась уже на себя. «Что со мной происходит? Я же совсем его не знаю.»

Олег словно чувствовал эту борьбу. Он никогда не спрашивал, скучала ли она. Не пытался взять за руку. Не искал случайного прикосновения.

Даже дверь машины открывал так естественно, будто это было не ухаживание, а просто хорошее воспитание.

Это обезоруживало.

Однажды вечером они стояли на Воробьевых горах.

Внизу мерцала Москва. Снег медленно кружился в свете фонарей. Олег молча смотрел на город.

— Красиво… — тихо сказала Мила.

— Очень.

— Вы любите Москву?

Он улыбнулся.

— Люблю. Это мой город. Я здесь родился, вырос и, кажется, знаю каждый его двор..

— А Ленинград?

— Ни разу там не был.

— Странно… А я его очень люблю. Даже не знаю почему. Всегда мечтала там жить.

Олег повернулся к ней.

— Тогда поехали.

— Куда?

— В Ленинград.

Она рассмеялась.

— Сейчас?

— А зачем откладывать?

— Вы опять…

— Что?

— Я никак не пойму, когда вы шутите, а когда говорите серьезно.

Он пожал плечами.

— А разве это имеет значение?

— Конечно.

— Нет.

— Почему?

Он немного помолчал.

— Потому что человек всегда слышит только то, во что готов поверить.

Она долго молчала. Потом вдруг спросила:

— Скажите честно… Вы всегда такой самоуверенный?

Олег неожиданно рассмеялся.

— Кто вам сказал?

— Вы производите именно такое впечатление.

Он оперся локтями о перила.

— Это впечатление обманчиво.

— Не верю.

— И правильно.

Он говорил спокойно.

— Не верьте тому, что человек показывает.

— А чему тогда верить?