Путь облачного света. Книга 2 трилогии «Мир спасет любовь»

— Хватит, или тебе язык не нужен? — злобно прищурившись, взвилась Лера.

— О, вот про это я и говорил. Гнев! — Жоу озадаченно покачал головой. — Ну как так-то? Я только предупредил, а ты мне уже мой розовый язычок хотела отрезать! Подумай, Лера: если не готова, то всё зря. Просто погибнешь сама и его тоже не спасёшь.

Лера выдохнула.

— Жоу прав. Я не должна поддаваться. — Она выпрямила спину, гордо приподняла подбородок. Светлая кожа переливалась в лучах заходящего солнца, золотистые волосы струились по спине, словно шёлковый водопад. — Нет, я всё решила и пойду. Я знаю, что справлюсь, я это чувствую. Это совсем не то, чтобы отрезать тебе язык.

— Да что ж вы за люди такие?! — всплеснул лапками Жоу. — Одна на мой розовенький язычок заглядывается, а другой коврик норовит из моей прелестной шубки сделать! Вы — чудовища!

— Вот говорят, что нельзя детям сладкое на ночь давать — возбуждает, — покачал седой головой Давид. — Видать, мёда переел, вот и паясничаешь.

— Я-то? — переспросил Жоу, удивлённо выкатив глаза.

— Ты-то! Или здесь ещё кто-то есть, кто может сожрать целую банку мёда за раз? — возмутился Давид.

Жоу отвернулся, его пушистый силуэт затрясся.

— Я и говорю: жадный! Голодающему еноту мёда пожалел. Бедные мои дети, они останутся сиротами. Я умру с голода, этот бессердечный чурбан не даёт есть!

Напряжение на миг рассеялось. Давид вздохнул:

— Жоу, тебе не пора к детям?

— Да, да, да. — Енот подскочил, отряхнул пузо. — Тем более что мы всё уже поели. Мне пора. Если что — обращайтесь. Всегда рад помочь. Я ещё вас навещу. Вот угостите меня чем-нибудь вкусненьким, и моя память сразу станет лучше. А пока Лере и так есть о чём подумать.

Он метнулся в кусты ежевики с невероятной скоростью, оставив после себя лишь лёгкое шуршание листьев и запах мёда.

Глава 73 Путь облачного света

ГЛАВА 73. Путь облачного света

Как только первые лучи одели травы в солнце. Лера замерла, протянув руку к небу. Между растопыренными пальцами заструился свет — и на ладонь опустилась голубая бабочка.

— Здравствуй, красавица, — прошептала Лера, любуясь узором на крохотных крыльях.

В памяти всплыли воспоминания о принцессе Мейли и её истории, рассказанной Чжао Тин — братом в одной из их прошлых жизней. Бабочка казалась знаком, символом перемен. «Как гусеница превращается в прекрасное создание, используя лишь свои силы, так и я должна измениться»,— подумала Лера.

Внезапно бабочка вспорхнула и опустилась ей на лоб. Лера вздрогнула — воспоминания о совершённом поступке острым ножом полоснули по сердцу.

— Я справлюсь, — твёрдо произнесла она, сжимая в кулаке горсть травы.

Резкий крик орла прервал размышления. Огромная птица села на ветку прямо перед ней. Лера поднялась.

— Иду, иду, — бросила она. — Не нужно так торопить.

Орёл взмахнул крыльями, тень накрыла девушку.

Давид ждал её на поляне. Старик задумчиво смотрел в небо, словно искал там ответы на все вопросы.

— Скажи, я уже окончательно демон? — выпалила Лера, упав на траву рядом с ним.

Давид усмехнулся, не отрывая взгляда от безоблачного неба.

— Я гадаю на облаках.

— Но их же нет!

— В этом и есть ответ, — тихо произнёс он.

Лера заёрзала от нетерпения.

— Почему именно облака? Можно же на чём угодно гадать!

Давид посмотрел на неё так, что по спине пробежал холодок.

— Путь Облачного Света, — проронил он наконец. — Это путь Лео, и ты идёшь вслед за ним.

— Объясни понятнее!

— Придёт время, и ты всё поймёшь. Ты готова?

— Даже если нет — пойду.

Давид кивнул.

— Будет гроза.

В тот же миг поднялся ветер. Волосы Леры взметнулись, лес отозвался тревожным шёпотом. Она обернулась — небо почернело. Тучи накатывались, словно волна, готовая поглотить мир.

— Вот оно, — прошептала Лера, чувствуя, как внутри просыпается сила. — Начинается.

«Жоу постоянно шутит, но в каждом его слове — намёк. Ксуеман Испытания Нетленный огонь. Что я готова отдать? И готова ли вообще?»

Давид положил руку ей на плечо:

— Ты уверена?

Она кивнула, не отрывая взгляда от темнеющего леса.

Глава 74 В одиночку

ГЛАВА 74. В ОДИНОЧКУ

«Что же мне так тревожно? — думала она. — Этот смешной енот Жоу во многом оказался прав, хоть и вывел меня из себя. Я стала эгоистична и вспыльчива Проклятая демоническая энергия. Надо объездить её, как дикого мустанга, и направить куда надо. А то получается: лиса следует за хвостом».

Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

«Так. Расставляем приоритеты. Задача — получить Нетленный огонь, чтобы спасти Лео. Что там Жоу говорил: «Что ты готова отдать ради него?» Да всё! Вот и чудненько».

— Что, девочка, уже готова? — низкий голос Давида прервал размышления.

Лера обернулась. На губах сама собой возникла грустная улыбка. Давид стоял в белом одеянии — казалось, оно светится изнутри. Серебристые локоны падали на глаза, но сегодня в них светилась нежность, а не привычная строгость.

— Девочка, раз ты выбрала свой путь — иди. Дорога уже заждалась тебя. — Он откинул чёлку с лица, и Лера вдруг почувствовала: от него веет не отеческим теплом, а чем-то глубже — словно сама земля шептала сквозь его присутствие.

— А разве ты не пойдёшь со мной? — Лера не ожидала такого. — Я ведь не знаю, куда идти!

— Это твой путь. Пройти его должна ты сама. Если не считать Жоу — он обещал увидеться с тобой.

— Хотя бы скажи, в какую сторону идти и далеко ли это отсюда? — Она нервно затеребила подол длинной рубахи, заботливо выданной Давидом. Ткань чуть кололась, но это было приятно — будто напоминание: она всё ещё здесь, всё ещё жива.

— Одень своё красное платье и иди. Ноги тебя выведут.

— Но у меня нет такого платья! — изумилась Лера.

— Уже есть. Лежит на кровати. Не трать силы и время на вопросы. Тебя уже зовёт судьба.

Давид подошёл и слегка обнял её — Леру окутало мягкое тепло, словно пушистое одеяло. Тело расслабилось, впитывая любовь и защиту учителя. Он отстранился и пристально посмотрел в глаза.

— Верь в себя. Верь в вас. Что бы ни происходило с тобой в последнее время, свет всегда был в тебе. Иди на свой свет.

Давид поцеловал её в лоб, развернулся — и через секунду полы снежно-белого одеяния исчезли в лесу.

Лера постояла ещё мгновение, вдыхая запах душицы и утренней росы, и решительно сделала первый шаг.

Проводив Леру, Давид вернулся и удобно уселся в тени старой шелковицы. Достал серо-коричневое маховое перо орла — невероятно лёгкое и прочное. Закрыл глаза, провёл пером по векам. А когда открыл — увидел мир с высоты полёта орла, парящего прямо над лесом. Обзор — триста шестьдесят градусов, видны даже крохотные детали на расстоянии нескольких лиг.

Он мысленно направил «взгляд» птицы на Леру.

Эффект длился несколько минут — достаточно, чтобы убедиться: она идёт верной дорогой. Давид знал цену: после использования полдня видишь всё в чуть более плоских, тусклых тонах — будто поделился частью остроты с духом птицы. Поэтому он никогда не злоупотреблял: это грозило потерей восприятия цвета.

Но сейчас оно того стоило. Душа успокоилась.

Глава 75 Легенда о сердце

ГЛАВА 75. ЛЕГЕНДА о сердце

«Сколько историй видели эти древние колхидские леса? Сколько тайн сокрыто в этих величественных горах?»— шептала Лера, бредя по каменистому склону.

Красное платье — неожиданно мягкое, словно сотканное из закатного неба, — цеплялось за кустарники. Каждый раз, когда ткань застревала, Лера дёргала её всё резче, будто пыталась оторваться от прошлого. Пахло сыростью и тревогой. Не той, что сжимала сердце утром, а густой, осязаемой — как туман, ползущий между деревьями.

Вдруг впереди, меж ветвей, что-то замаячило.

— Эй, красавица, а я заждался тебя! Лерочка, какая ты красивая! А старый лис хитёр — знал, как нарядить тебя.

— Жоу! — она с облегчением улыбнулась, подходя к пушистому еноту. Он сидел на поваленном каштане и что-то усердно жевал. Он сглотнул и толстые щёки быстро сдулись. Енот подскочил к Лере.

— Хочешь каштанчик? — В маленькой когтистой лапке лежали два гладких каштана.

— Нет, спасибо.

— Тогда съешь грибочек! — Жоу из-за спины протянул другую лапку с большим грибом. Шляпка блестела от утренней влаги.

— Я не ем сырые грибы, — скривилась Лера.

— Так это же сыроежки! — расстроено пробормотал енот.

— Да хоть оленьи рожки — я не буду. Пойдём уже. Давид сказал, меня ждёт судьба, а ты мне тут свои мухоморы предлагаешь. — Лера слегка щёлкнула его по носу и пошла вперёд.

— Какие мы — Жоу засеменил следом по мягкому мху. — Не царский гриб, не белый, но всё же съедобный!

Он вдруг замер, принюхиваясь.

— Лер, а что ты знаешь об этих местах?

— Ты забыл, я из другой реальности. Что было в этом мире — не знаю. Мы с Давидом прямиком из демонического мира сюда попали. Я даже не знаю, как тут люди живут.

Лера запнулась о корень, но удержалась на ногах.

— Я в трудном положении: плохо помню свою прошлую жизнь, а в этой меня вообще не было. Я как монстр Франкенштейна: тело из одного мира, душа из другого, а жила в третьем. — Она тяжело вздохнула, прикусила губу, чтобы не заплакать.

— Судьба у тебя такая. Вовсе и не монстр ты. Эх, будь я человеком, закрутил бы с тобой роман! — Жоу отпрыгнул и спрятался за широким деревом. — Только не взрывай меня, я опять лишнее взболтнул!

— Если продолжишь молоть чушь — взорву, — огрызнулась Лера, не оборачиваясь.

— Давным-давно жил здесь, в горном ауле неподалёку, молодой пастух. — Жоу осторожно выглянул из-за трухлявого пня. — Он был хорош собой, и славный у него был характер. Все девушки в ауле мечтали о нём, да вот только ни одна не приглянулась пастуху. — Енот перебежал к следующему дереву. — Но однажды в аул пришёл старик с дочерью-красавицей — к родственникам. Вот тут-то наш юноша и поплыл. Стал за ней подглядывать, а девица была та ещё штучка — делала вид, что не замечает его. Тогда пастух попросил своего отца засватать её.

— И что? — Лера сбила ветку с дороги.

— Красавица потребовала мешок золота. «Любишь? Докажи! Проси у хозяйки Золотой горы. А не добудешь — и на глаза не появляйся!» — Жоу швырнул в воздух сухой лист. — Запечалился пастух, перестал есть и спать, всё думал о девушке, укравшей его сердце. Погнал он как-то отару к реке на водопой и увидел пару оленей с детёнышами. Стало ему совсем грустно. Сел у водопада и запел песню

— О чём? — Лера невольно замедлила шаг.

— О том, как он любил бы эту холодную красавицу. Каждое утро приносил бы свежие цветы и парное молоко, делал мамалыгу и жарил шашлык, расчёсывал её чёрные, как ночь, волосы. Как болит его разбитое сердце и если не найдёт золото, то лучше и не жить ему. — Жоу вздохнул. — Прекрасный голос юноши эхом разносился по округе.

Вдруг налетели грозовые тучи и пошёл сильный ливень. Пастух спрятался в маленькой пещере, где бывал много раз. Аромат омелы повлёк его вглубь, откуда исходило лёгкое красное свечение.

— «Не может быть!» — воскликнул он, глядя на гору золота.

— И что дальше? — Лера обернулась. Глаза её блестели — то ли от ветра, то ли от чего-то ещё.

— Но сердце красавицы не дрогнуло: «Ты думал, это всё? И меня так легко получить? — усмехнулась она, глядя на добытые юношей сокровища. — Принеси мне сердце твоей любимой матушки. Докажи, что я — самое дорогое в твоей жизни». — Жоу замолчал, всхлипнул и вытер лапкой слезу.

— Ну, и чем всё закончилось? — не выдержав паузы, одёрнула его Лера.

— Умер он, — выпалил Жоу.

— А в чём суть? Ты мне это зачем рассказал? Жадная девка сгубила хорошего парня. Ты на меня намекаешь? Ты точно нарываешься, Жоу! — Лера развернулась, взгляд её был испепеляющим.

— Ну, вообще, это не вся история. Я думал, ты не слушала. Вот и болтал от скуки. — Жоу почесал за ухом и причмокнул. — Иди дальше, Лер, а я продолжу. Суть тут в другом.

Пастух не знал, что Дух горы любил его. Когда она услышала историю о сердце матери, её обуял гнев. Чёрные тучи заволокли гору, раскаты грома разнеслись по округе. Вспыхнула молния и ударила в дерево, под которым сидела злая девушка. Услышав её крик, пастух бросился к девушке, но расколовшееся дерево раздавило его.

Дух горы обезумел от горя. Как вернуть жизнь возлюбленному? Она взмолилась богам:

— «Отдай свой источник жизни ему, — раздался голос свыше. — Расплавь своё золото и преврати в энергию. Ты станешь смертной, он оживёт, но никогда не полюбит тебя. Такова цена».

Так и случилось. Дух горы стала простой женщиной, а пастух, хоть и вернулся к жизни, забыл всё — и любовь, и боль, и даже то, кем он был прежде.

Жоу замолчал. Ветер прошумел в ветвях, будто подхватив конец рассказа. Лера стояла неподвижно, глядя вдаль, где горная гряда тонула в сиреневой дымке.

— Плохая история, — наконец произнесла она глухо. — Счастливый конец придумать не мог?

Она сорвала ветку и швырнула в Жоу.

— К сожалению, это правда, — тихо сказал енот, глядя на неё. — Но знаешь, что самое странное?

Лера повернула голову.

— Говорят, Дух горы до сих пор бродит по этим склонам в своем красном платье. И если кто-то идёт с чистым сердцем и настоящей любовью, она помогает. А если с жадностью или обманом — уводит в глушь, откуда не выбраться.

Лера сглотнула. В груди что-то сжалось — предчувствие.

— И как понять, поможет она мне или нет?

— А ты сама не знаешь? — Жоу посмотрел ей в глаза. — Что ты несёшь в сердце?

Лера опустила взгляд. Перед внутренним взором вспыхнули глаза Лео — тёплые, чуть насмешливые, но всегда верные. Она вспомнила, как он держал её за руку в тот миг, когда мир вокруг рушился. Как шептал: «Мы выберемся. Всегда».

— Я несу его, — сказала она тихо. — Всё, что у меня есть, — это он.

Жоу кивнул, словно ждал именно этого ответа.

— Тогда иди. Но будь осторожна. Здесь, в этих горах, каждый камень помнит чужие слёзы. Каждая тропа ведёт туда, куда ты готова дойти.

Лера выпрямилась. Красное платье вспыхнуло на солнце, будто маяк. Она сделала первый шаг, потом второй. Ноги сами находили дорогу — то по мху, то по острым камням, то через заросшие папоротником ложбины.

— Жоу, — не оборачиваясь, бросила она. — Ты идёшь?

— А куда же я денусь? — Енот догнал её, прыгая с кочки на кочку. — Только чур, больше не щёлкай меня по носу. Он у меня, между прочим, чувствительный орган обоняния!

Лера рассмеялась. Звук её смеха разлетелся по ущелью, спугнув стайку птиц. Они взмыли в небо, оставляя за собой серебряные следы.

— Ладно, — сказала она, глядя вперёд. — Показывай дорогу.

— О, теперь я вдруг стал проводником? — Жоу приосанился. — Ну что ж, раз ты просишь Держи курс на ту скалу с красным мхом. Там, за ней, начинается тропа к источнику.

Лера кивнула и пошла быстрее. Ветер играл с её волосами, солнце грело плечи, а где-то вдали, за горами, её ждал Нетленный огонь. И Лео.

Она не знала, что ждёт её впереди, но была уверена: пока в сердце горит любовь, даже самые тёмные тропы ведут к свету.

Глава 76 Прометей

ГЛАВА 76. ПРОМЕТЕЙ

Лера шла молча, Жоу семенил рядом. Его обычная болтливость куда-то испарилась, будто поглощённая мшистой тишиной древнего леса. Воздух пах сыростью, камнем и чем-то ещё — острым, как запах грозы перед ударом молнии.

— Ты молчишь, — наконец сказала Лера, не глядя на енота. — Редкость. Уже страшно?

— Не страшно, — Жоу оторвал прилипшую колючку. — Скорее благоговейно. Ты же понимаешь, куда мы идём? На Орлиные скалы. Хм, скалы. Это память. А память, если её потревожить, рассказывает истории. Самые старые и самые страшные.

Он сделал паузу, будто прислушиваясь к шелесту листьев над головой.

— Ладно, слушай. Раз уж мы идём к месту его последней стоянки, стоит знать, о ком речь. Ты же знаешь, кто такой Прометей?

Лера остановилась, переводя дыхание после напряжённого подъёма.

— Ну, легенду знаю, но с удовольствием послушаю твой рассказ.

Жоу крякнул, уселся на поваленный ствол и жестом пригласил Леру присесть. Та покачала головой, продолжая стоять, но взгляд её приковался к еноту.

— Так вот, — начал Жоу, и голос его приобрёл странные, напевные обертоны. — Было время, когда люди были не то чтобы глупы — они были пусты. Ходили в темноте, дрожали от холода, ели сырое мясо и боялись всего: и ночи, и дня, и друг друга. Не было у них ни огня, чтобы согреться, ни ремёсел, чтобы построить дом, ни слов, чтобы назвать свою боль. Жили, как тени, и умирали, не оставляя следа.

Он достал сушёную ягоду, покрутил в лапах, но есть не стал.

— А на Олимпе в те времена правили боги. Сильные, прекрасные, вечные. И был у них один закон, главный: знание — сила, а сила — удел избранных. Людям, говорили они, не положено. Пусть знают своё место в грязи и страхе. Так проще. Так стабильнее.

Жоу посмотрел на Леру, и в глазах его мелькнул огонёк — не хулиганский, а древний.

— Но был среди них один, кто смотрел вниз без презрения, с болью. Титан. Прометей. Его имя значит «Провидец». Он видел, что может быть. Он видел в этих дрожащих тенях — песни, которые ещё не спеты, города, которые ещё не построены, сердца, которые ещё не научились любить. И эта картина возможного жгла его сильнее любого солнца.

— И что? Он их пожалел? — тихо спросила Лера, не отрывая взгляда от тёмных очертаний скал, уже вырисовывавшихся вдали.

— Пожалел? Нет. — Жоу покачал головой. — «Пожалел» — слишком мелкое слово. Он их узнал. Увидел в их слепоте — возможность света. И против воли всех богов, против самого Закона Олимпа, он совершил самое страшное преступление. Он украл искру.

Жоу сделал драматическую паузу, разжимая лапу. В ней не было ничего, но Лере показалось, что на мгновение в воздухе запахло дымом.

— Не обычный огонь, понимаешь? Он взял самую суть божественного пламени — неразрушимую, творящую частицу — Нетленный огонь. Частицу сознания. Частицу воли. Частицу «а что если?». И принёс её людям. Спрятал в полом стебле тростника и сошёл с небес.

— И люди загорелись, — прошептала Лера.

— О, да! — воскликнул Жоу, и голос его зазвенел. — Они загорелись! В прямом и переносном смысле. Сначала — костры в пещерах. Потом — факелы на стенах первых домов. Потом — огонь в кузнечных горнах, в гончарных печах. Но главное — огонь внутри. Они научились думать. Мечтать. Сомневаться. Создавать. Они перестали быть тенями. Они стали людьми. А это было самым страшным оскорблением для тех, кто считал себя их вечными хозяевами.

Мордочка Жоу стала серьёзной, почти суровой.

— Гнев Олимпа был ужасен. Зевс приказал схватить Прометея и приковать на веки вечные к самой неприступной скале — именно здесь, на Кавказе. Уничтожить. Его приковали обручами из несокрушимой воли, вбитыми прямо в скалу. Каждый день к Прометею прилетал огромный орёл — воплощение карающей ярости небес — и выклёвывал у титана печень. Орган, где, как верили, живут страсти и сострадание.

Лера вздрогнула, представив это.

— Каждый день?.. И он

— выдерживал, — закончил за неё Жоу, и в глазах его вспыхнуло что-то вроде гордости. — Потому что печень за ночь отрастала вновь. Это был ритуал. Вечное напоминание: сострадание — это слабость, за которую ты будешь страдать вечно. Боль — бесконечна. Надежда — бессмысленна.

Он замолчал, давая словам повиснуть в холодном воздухе.

— И он всё выдержал? — спросила Лера, и в голосе её прозвучала та самая сталь, что вела её сюда.

— Выдержал, — кивнул Жоу. — Тысячелетия. Не потому что был бессмертен. А потому что помнил. Он смотрел с этой скалы вниз, на дымки человеческих костров, на огоньки их новых городов. Он слышал (а титаны слышат далеко) первые стихи, первые споры, первый смех детей у очага. И это зрелище — зрелище зажжённого им мира — было сильнее любого орла. Его мучение было оправданным. Его искра — работала.

Енот встал, отряхнулся. Скалы были уже близко, их острые пики вонзались в свинцовое небо.

— Говорят, его в итоге освободил герой, — добавил Жоу как бы невзначай. — Но это уже другая история. Главное — не в том, как закончились его муки. Главное — в том, почему он их начал. Он не дал людям готовый огонь. Он дал им возможность высечь свою собственную искру. Самую страшную и самую прекрасную силу во вселенной — силу изменить свою судьбу. Даже если за это придётся заплатить ценой, которую не может вообразить ни один из смертных.

Он посмотрел на Леру, и теперь его взгляд был пронзительным, лишённым всякой шутливости.

— А теперь мы идём туда, где эта цена была уплачена. Где камень до сих пор помнит форму его спины, а ветер — его немой крик. Испытание там будет не в силе, Лера. Оно будет в памяти. Сможешь ли ты взглянуть в лицо той цене? Сможешь ли ты, как он, украсть искру, зная, что за ней последует? Готова ли ты быть проводником огня?

Лера не ответила. Отведя взгляд от енота, она устремила его на тёмный провал между скал — вход в ущелье. Но в её сжатых кулаках, в твёрдой линии подбородка ответ читался яснее любых слов.

Жоу довольно хмыкнул.

— Ну что ж. Значит, история продолжается. Только смотри — не потеряй по дороге свою печень. — Он быстро добавил: — Шутка. — Но в голосе его не было ни капли веселья. — Это не та история, в которой уместны шутки.

И они двинулись дальше, навстречу скалам, молчаливо ждавшим свою очередную искру.

Глава 77 Те, кто проиграл

ГЛАВА 77. Те, кто проиграл

— Ну вот мы и пришли. За разговорами дорога короче, — голос енота мягко утонул в лесной тишине.

— Постой! — Лера остановилась. — Я хотела спросить: кто такая Ксуеман? Почему я ничего о ней не помню?

Жоу вздохнул, поправил пушистый хвост.

— Это твой Дух белой волчицы из прошлой реальности. Сейчас у тебя другие задачи, поэтому воспоминания затуманены. Твой дух сильно пострадал от демонической энергии. Активировать его пока нельзя — ты можешь натворить такого, что всем места мало будет. Вернёшься — я всё расскажу. Но не сейчас. Всему своё время.

Он ощупал свои бока серыми лапками.

— Я умираю с голоду! — всхлипнул он. — Я, кажется, опять похудел. И всё из-за тебя, Лера!

— Тут вопрос жизни и смерти, а ты только о еде думаешь! — Лера хлопнула ладонью по корявому пню. — Куда мы пришли? Где вход? Как мне попасть внутрь?

Глаза её блестели азартом хищника перед охотой.

Енот театрально плюхнулся на землю, приложил лапку ко лбу и застонал:

— Всё, мне конец! Мои резервы истощены, мои дети умрут с голоду! — Он дёрнулся в конвульсиях, высунул язык и затих.

Лера усмехнулась, но тут же посерьёзнела.

— Не глупи, Жоу. На, съешь ежевики. — Она присела рядом и положила сочную ягоду ему на нос.

Пушистый толстяк тут же ожил, проглотил угощение и смачно лизнул её пальцы.

— Фу, Жоу! — фыркнула она, отдёргивая руку. — Что дальше?

— Теперь ждём темноты, чтоб людей не было. Тут заповедник, не хватало ещё дробь в зад получить! — Жоу запустил лапку за спину и с довольным видом извлёк свёрток. — Вот, угощайся. Почти без шерсти!

— Ты это всю дорогу под хвостом прятал?! — Лера сморщила нос.

— Я магический зверь, а не халам-балам! — гордо выкрикнул Жоу. — Вот подкреплюсь — и начнём.

Серебристые лунные тени крались меж густой листвы. Древний лес напевал ночную песню — то криками сов, то шелестом листвы. Лера сидела под деревом, прислонившись к задремавшему после ужина еноту.

В голове снова и снова всплывал образ Лео — его улыбка, тёплый взгляд, прикосновение руки. «Если я верну Нетленный огонь, я смогу вернуть и его. Я должна. Это моя вина — я сама убила его, поддавшись демоническим иллюзиям. Теперь только я могу это исправить».

— Жоу, — она толкнула его в пушистый бок. — Пора. Луна в зените.

— Закрой глазки, Лер. — Жоу лизнул её в нос.

Не успела она возмутиться, как невидимая сила подхватила её и понесла. Почти мгновенно она оказалась у подножия Орлиных скал.

Мощная вспышка голубой энергии пробила брешь в барьере горы — но вместо того чтобы втянуть Леру внутрь, брешь выдохнула.

Из неё шагнули трое.

В древних, истлевших доспехах, ещё держащих форму. Их глаза были пустыми провалами, в которых кружилась пыль тысячелетий. Те, кто когда-то тоже пришёл за огнём — и проиграл.

— Пропустите, — голос Леры прозвучал глухо. — Я не хочу вас трогать.

Первый — огромный, с разрубленным черепом — шагнул вперёд. Его меч поднялся без звука, без свиста, словно само время точило этот клинок века.

Лера не думала. Тело вспомнило раньше, чем мозг. Она ушла вниз, в скользящий разворот — и принцесса Мэйли, жившая в её костях, в спиралях ДНК, рванулась наружу. Удар — блок — контрудар. Ноги сами находили опору на осыпающихся камнях, руки сами знали, куда бить: сломать, но не убить.