Путь облачного света. Книга 2 трилогии «Мир спасет любовь»

Но они не ломались.

Второй — сухой, как мумия, с пробитой грудной клеткой — атаковал сбоку. Лера встретила его локтем в челюсть — кость хрустнула, рассыпалась в прах, но рука тут же собралась заново, слепленная памятью вместо плоти.

Они были неживыми. Вечными проигравшими, застрявшими на пороге. И сила Леры — демоническая, горячая, живая — только злила их, заставляла сражаться яростнее.

— Проклятье, — выдохнула она, уклоняясь от меча, разрубившего воздух в волоске от виска.

Она билась минуту, пять, десять. Пот заливал глаза, смешиваясь с кровью из рассечённой брови. Лёгкие горели. Мышцы дрожали. Она отбросила одного, пробила защиту второго, но третий — самый тихий, самый страшный — ждал своего мгновения.

Удар пришёлся в спину, между лопаток. Кулаком, сжатым в перчатке из окаменевшей кожи. Лера рухнула на колени, воздух выбило из груди с мерзким, свистящим хрипом.

Они стояли над ней. Трое. Не добивали. Смотрели.

— Я не — она пыталась встать, но ноги не слушались. Демоническая сила плескалась внутри, не находя выхода.

Тишина.

Первый наклонился. Пустые глаза оказались в сантиметре от её лица. Из провала рта донеслось:

— Ты ищешь огонь или ищешь смерть?

Лера замерла.

— Я ищу — голос сорвался. Она посмотрела на свои руки — дрожащие, в крови и пыли. — Я ищу прощения. Вернуть жизнь, которую я забрала.

Эхо её голоса отразилось от скалы и ещё долго повторялось. Казалось все, и даже камни и листья на деревьях следят за ней.

Трое переглянулись. Первый выпрямился. Они, молча, расступились. Брешь в скале больше не охранялась.

— Прощение не дают, — донеслось из пустоты. — Его зарабатывают. Внутри. Готовься. Пещера проверит на прочность не только твои кости.

— Знаю. За тем и иду. — Отозвалась она обречённо.

Трое попятились к скале и вросли в неё.

Лера поднялась, шатаясь. Вошла в проход. Тьма сомкнулась за спиной.

Воздух завернулся воронкой, зашипел, как раскалённое железо в воде. Барьер горы истёк серебристой вязкой субстанцией, похожей на светящуюся кровь. В ноздри ударил запах древней пыли и сладковатой гнили — словно цветы в склепе.

Давление смяло рёбра, вырвав из лёгких последний крик. Она летела сквозь плотную, пульсирующую темноту — казалось, кожу обдирает до кости о камни и само Время.

Очнулась Лера в кромешной тьме. В руке — кусок мягкой ткани, который Жоу украл у Давида. Ткань вдруг задышала. Тёплым, влажным, живым дыханием. Лера вскрикнула, но не отпустила — пальцы сами впились в материю.

— Лучше бы это был факел, — прошептала она. — Тут даже крот заблудится.

Ткань дрогнула в её руке — и распустилась, как ночной бутон. Из складок, ломая тонкую плёнку, выбралось мокрое, трепещущее существо. Оно расправило крылья, и с них осыпалась фосфоресцирующая пыльца, пахнущая старыми газетами. Существо из света и памяти сделало круг над головой Леры и село ей на плечо, осветив путь.

Лера осторожно ступала по шуршащим камням; шаги эхом отражались от сводов. Тусклый свет разливался радужными бликами — и в этом мерцании стены оживали.

Она увидела рисунки. Вдавленные в камень, словно их оставили не краской, а пальцами, обожжёнными отчаянием. Лера прикоснулась к контуру летящего острова под куполом— корабля. Пальцы онемели от вспышки чужого ужаса. В ушах пронзительно зазвенел ветер неземных бурь, в ноздри ударил запах горящей плоти.

— Похоже на богов, прилетевших на Землю из иного мира, — прошептала она. — Звездолёты в кино видела,