Перо чернее ночи

Если малый народец был проказлив, то знатные фейри отличались изощренным коварством. Если с малым народцем стоило держать ухо востро, то знать была смертельно опасной. Бессердечные хищники, куда хуже своих собратьев из малого народца.

Каххар сделал многозначительную паузу – не потому, что закончил свой рассказ, скорее, напротив. Но Роган знал Каххара не так хорошо, как я.

– Значит, есть Врата, о которых мы ничего не знаем, – сказал он. – А что с этими лебедями? Я ничего не понимаю.

Хотя Каххар был недоволен тем, что его прервали, он все же ответил на вопрос:

– Это не настоящие лебеди – на них наложены могущественные гейсы.

Слова друида лишь озадачили Рогана еще больше.

– Гейсы?

Я знала это слово. Оно означало клятву или долг. В страшных сказках малого народца о нарушенных обещаниях, похищенных возлюбленных и коварном предательстве они постоянно упоминались.

– Ты уже слышал про гейсы, – сказала я. – Говорили, что великий воин Кухулин был связан двумя такими. Один гейс запрещал ему есть мясо пса, а второй – нарушать законы гостеприимства. Когда хозяин предложил ему мясо своего пса, Кухулину пришлось нарушить один из двух гейсов. Сила воина пошатнулась, любовь к нему была потеряна, а сам он вскоре погиб в битве.

Роган кивнул, хотя до сих пор выглядел растерянным.

– Маленькая колдунья права, – сказал Каххар. – Этот гейс исчезает по ночам, когда луна плывет высоко в небе над озером. Только тогда лебеди принимают свой истинный облик, становясь двенадцатью человеческими девочками. И на шее одной из этих двенадцати, самой прелестной, сверкает золотой торк – символ королевской власти, заключенной в драгоценный металл. Она и есть банлаа – принцесса.

– Айла, – выдохнул Роган.

– Да.

Лицо Матери озарила радостная улыбка, и это редкое явление вывело меня из равновесия.

Мать уже давно подозревала, что ее настоящая дочь жива. Долгие годы она верила в то, что фейри насмехались над ней, оставляя нахальные намеки. Васильки – любимые цветы Айлы – словно сорняки разрастались в садах при кухнях. Рано на заре мог запеть жаворонок, как и в тот день, когда родилась принцесса. Посреди ночи раздавался детский смех, эхом проносящийся по замку. Но королева уже не верила, что когда-либо увидит свою дочь.

Роган тряхнул головой, прогоняя удивление.

– Если это правда, то она страдает от рук наших врагов уже двенадцать лет. Мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы спасти ее. – Его решительность колючкой впилась в мое сердце.

– Это очень благородно, мальчик, но она заколдована, – нетерпеливо сказал Каххар. – Застряла душой и телом в облике лебедя из-за коварной магии фейри. Освободить ее – задача не из легких, а цена свободы может быть слишком высока.

– Здесь не может быть слишком высокой цены или огромного риска.

Лицо Рогана обрело решимость.

Все это напоминало сцену из сказочной истории: гордая королева с трагической историей, друид, пророчащий несчастье, прекрасный принц на пороге подвигов.

Но сказки по своей природе лживы – их придумали, чтобы одурачить или ввести в заблуждение, заставить поверить в то, что не может быть правдой. Сказки давали нам надежду, и я ненавидела их так же сильно, как и свое украденное лицо, неизвестное происхождение и дикую темную магию.

Настоящая жизнь была далека от сказок. В реальности все заканчивалось обманом, предательством и трагедией. А значит, и наша милая сказка либо не была правдива, либо ее рассказали не до конца.

– Выходит, с помощью Тринадцатых Врат мы спасем Айлу? – вмешалась я в разговор.

Мать кивнула:

– Фейри вряд ли подозревают, что мы знаем об этих Вратах. Когда в полнолуние грань между царством людей и Тир-на-Ног истончится, ее можно будет и вовсе стереть.

Я резко подняла голову.

– Но разве чтобы пройти туда, вам не понадобится все еще бьющееся сердце того, кто… Ох…

Ответ обрушился на меня со всей мощью и неотвратимостью холодного зимнего моря. Значит, вот почему меня позвали сюда, вот почему я стояла рядом с Роганом и планировала грандиозное спасение принцессы – все из-за моей крови, в которой смешались зелень и чернота самых темных уголков леса.

А не потому, что Мать воспитала меня и хотела, чтобы я первой приветствовала ее настоящую дочь, когда та вернется домой. И не из-за моей детской привязанности к Рогану. И даже не потому, что меня готовили идеальным воином и шпионом королевы.

Они нуждались не во мне. А в моей смерти.

Я убила на корню зарождающуюся лозу обиды, рассыпавшуюся на тысячи колючек, и они впились в меня, словно мертвые цветы. Я никогда не принадлежала этому миру. Может, проще все же покинуть его, чем оставаться. Если этого требовала от меня Мать, значит, так тому и быть. Она столько всего дала мне за эти годы – в том числе свою любовь. Я бы не отказалась отдать взамен что-то столь незначительное, как моя жизнь.

Роган внимательно следил за моим лицом, и я заметила, когда он наконец все понял. Он расправил плечи и поджал губы, готовясь защищать меня перед королевой, и за это я любила его.

– Нет, – твердо сказал он. – Должен быть другой способ.

– Возьми себя в руки, Мор, – сказала Мать с ноткой веселья в голосе. – Мы не фейри. Ты правда мог решить, что я пожертвую одной дочерью ради другой?

Ее слова вернули меня из холодной бездны смирения – я невольно ахнула, будто тонущий человек, выбравшийся на поверхность. Мать внимательно посмотрела на меня и свела брови на переносице, поняв, что я пришла к тому же выводу, что и Роган. Ее бледные глаза наполнились болью и обидой, и я поняла, что она бы никогда не потребовала от меня такой жертвы.

«Как бы я смогла пожертвовать тобой? – будто бы спрашивала она. – Я любила тебя, когда больше никто не любил. Как ты могла подумать обо мне такое?»

Стыд и раскаяние пронзили меня насквозь. Я винила во всем проклятое ежевичное вино – оно еще не до конца выветрилось из крови. Только алкоголь и дикие ягоды могли взрастить во мне такие темные мысли.

– Тогда что вы задумали? – спросил Роган.

– Дарриг нам очень помог, – сказала Мать. – Врата связаны мощной магией фейри – магией, которая была повреждена. С появлением Тринадцатых Врат сила Врат пошатнулась.

– Королева права. – Каххар прищурился, с улыбкой глядя на меня своими орехово-карими глазами. – Границы расползаются. Сквозь трещины что-то может проскользнуть в наш мир.

– Змее, конечно, виднее, – тихо оскалилась я.

Улыбка друида лишь стала шире.

– Для прохода все еще нужны кровь фейри и полнолуние, – пояснила Мать, снова посмотрев на меня. – Но хватит и пары капель. Достаточно, чтобы сделать проход для вас – вас обоих – в Тир-на-Ног. Оказавшись там, вы найдете дун[10] на холме, над озером теней. Вы найдете лебединых дев, а среди них мою дочь. И вы вернете ее домой, где ей и место.

План казался довольно простым. Но когда дело доходило до фейри, все редко оказывалось таким простым, каким казалось.

– Почему только теперь?

– Книга Шепотов говорит со мной всякий раз, когда равновесие между нашими мирами нарушается. – Из уст Каххара это звучало как некое пророчество. – Мы уже несколько лет подозревали, что Врата слабеют, но не могли пройти сквозь них и не быть обнаруженными.

– Я горевала, думая, что мы упустили шанс выступить против фейри и спасти Айлу, – сказала Мать. – Найденные Врата все изменили.

– Мы не подведем вас, моя королева, – торжественно произнес Роган.

– Хорошо. – Мать не стала дожидаться моего ответа. Она просто передала свиток с картой Рогану. – В Бридае, за городом Финна Корада, вы найдете полуразрушенную крепость – Дун Даррах. Она ближе всего к Тринадцатым Вратам. Место без лишней роскоши, но оно защитит вас от дождя и ветра.

– Я знаю те места, – задумчиво сказал Роган.

– И как нам найти там Врата? – спросила я.

– Я их видел, – зловеще отозвался Каххар. – В лесу за озером, в месте под названием Роусли, где в тенях кишат монстры, а у деревьев серебряные ветви.

Его слова казались пафосной чушью. Я попробовала задать другой вопрос:

– Как мне понять, что я открыла Врата? Как узнать, что мы перешли в Тир-на-Ног?

Мать тяжело посмотрела на меня. Порой она выпивала лишнего и предавалась воспоминаниям о странных землях, которые фейри называли своим домом. Говорила о птицах, которые пели голосами давно умерших людей. О ярких морях из меда и надежды. О замках, созданных из стеклянных листьев. Она говорила, что все, кто возвращался с поля боя, менялись до неузнаваемости – они теряли дар речи, их глаза видели лишь во тьме, не различая дневного света. Из ран вместо крови выползали лозы, пока плоть не становилась корой, а вместо конечностей не появлялись ветви…

– Ты поймешь, моя астор, – наконец решительно проговорила она. – Обязательно поймешь.

Она отвернулась так внезапно, что я вздрогнула. Потом жестом отпустила нас, и я поняла, что разговор окончен. Роган закинул плащ на плечо и зашагал к двери. Я хотела пойти за ним, но голос Матери остановил меня:

– Задержись, Фиа.

Я замерла. Мать дождалась, когда Роган выйдет из залы, и повернулась ко мне:

– Роган освободит мою дочь. – Лицо королевы было безмятежным и гладким, как шелк, а в голосе сквозило железо. – Айла может быть околдована или зачарована, погрузившись в магию фейри. Но Роган красив, статен и добр – он сможет разрушить проклятье и переманить ее в мир, которому она принадлежит.

Я была полностью согласна. И часть меня возненавидела его за это.

– Хорошо, – с легкостью сказала я. – Но вы растили меня, тренировали и обучали магии фейри не для того, чтобы я дошла до Врат и подождала принца, не так ли?

– Ты права.

Мать слегка улыбнулась, и мое настроение улучшилось. Я напоминала цветок, который тянулся к солнцу. Улыбка королевы вдруг померкла, не успела я ощутить ее тепло.

– У меня действительно есть для тебя другое задание, астор. Такое же важное для моего сердца, как и спасение моей дочери, но вдвое тяжелее. – Она замешкалась. – Но после того, как ты решила, что я с легкостью пожертвовала бы тобой ради цели, мне ужасно не хочется говорить тебе об этом. Мне ненавистна сама мысль, что ты решишь, будто я пожертвую твоей драгоценной жизнью. Может, нам всем было бы проще, если бы я попросила Рогана…

– Говорите. – И вновь угрызения совести и отчаянное желание быть полезной. – Я сделаю все, что вы мне прикажете. Невзирая на сложность – или на цену.

Королева внимательно посмотрела на меня, будто взвешивая мои слова.

– Очень хорошо, – сказала она наконец. – Каххар посвятит тебя в подробности, а я вернусь к другим своим обязанностям. Вечером ты присоединишься ко мне на пиру, и мы все обсудим. Завтра ты отправишься в Бридаю с Роганом.

Я поклонилась своей королеве и Матери, потом последовала за Каххаром в тронный зал.

* * *

Комнаты друида были до боли знакомы мне. В просторных комнатах с низкими потолками, расположенными между темницами и судомойной, вдоль стен тянулись полки и громоздились верстаки. В воздухе стоял запах черного ореха и дешевой медовухи. На балках шумно гнездились скворцы. Манускрипты и гримуары боролись за свободное пространство с магическими артефактами и отвратительными трофеями, украденными из Тир-на-Ног: банками с консервированным корнем мандрагоры, сломанными клыками ойлифеиста[11], флаконами с неизвестными ядами.

Я скрестила руки на груди, будто прячась от постоянной промозглости этой пещеры, удивляясь, сколько лет своей жизни провела здесь, изучая историю Войны Врат, легенды о малом народце, шпионаж и яды.

– Зачем верховный король отправился в Тир-на-Ног почти двадцать лет назад?

Голос Каххара эхом отдавал от стен. Стоя ко мне спиной, друид дотянулся до пары увесистых томов, которые были на верхней полке.

– Фодле грозила опасность, – тут же ответила я. Хотя люди и фейри никогда не были друзьями, до Войны Врат между царствами существовал хрупкий мир. Обе стороны поддерживали дипломатические отношения. – В Дельбне разразилась чума. Пораженное болезнью зерно грозило голодом в Бридае. Пираты потопили корабли у восточного побережья. Верховный король отправился к фейри, чтобы просить о помощи.

И фейри убили его за это.

– Он отправился просить о магии, – поправил меня Каххар, бросая тяжелый том на стол. Я изучала эту книгу бесчисленное количество раз. Книга Беоты, бестиарий малого народца. – Полвека тому назад, во времена Амергина, фейри похитили из людских земель всю магию. Это ослабило наш мир, будто из тела забрали важные органы. И все для того, чтобы использовать магию в Тир-на-Ног в собственных целях. Фейри заточили ее в четырех драгоценных Сокровищах, предметах необычайной силы, которыми владели их правящие Септы.

– Септы, про них я помню, – четыре благородных клана фейри. – Я уставилась на него. – Но ты никогда не рассказывал мне про Сокровища.

Каххар распахнул книгу. Я мельком увидела рисунки: мохнатый, с круглым как луна лицом, груагах, развлекавшийся тем, что разгонял стада после кражи молока. Банши, завернутая в саван, которая могла убивать своим пронзительным криком. Кровожадная дирг-дью с окровавленными зубами и когтями. Меняющие форму агиски с изящными чертами лица и акульей челюстью. Водяная муруха, одиночка брунидхен, злобный пука. Каххар пролистал все эти зарисовки малого народца и остановился на последнем разделе. О коварных и обольстительных высших фейри.

Меня охватила тревога. Когда я впервые читала этот раздел, я была еще очень юна. Несколько недель после этого меня преследовали кошмары – сладкие и опасные сны об острых языках, украшенных драгоценностями когтях и далеких голосах, которые заманивали меня в глубь леса. Даже сейчас от соблазна этих рисунков у меня сводило челюсть. Но когда Каххар постучал пальцем по странице, я заставила себя посмотреть. Он указывал на круглую эмблему, разделенную на четыре части – почти как герб.

– Я половину жизни потратил на то, чтобы разгадать самый главный секрет фейри. – Каххар триумфально улыбнулся. – Каждому клану соответствует дикая магия, заключенная в Сокровищах. Септа Плавников владеет Вечным Котлом. Септа Рогов – Сердцем Леса. Септа Чешуй – Огненным Щитом. И Септа Перьев обладает мастерством Небесного Меча.

Пока Каххар говорил, я взглядом следила за эмблемой. Замысловатые геометрические линии образовывали сложный узор из флоры и фауны, будто светящийся изнутри. Цвета плавно перетекали друг в друга – океанская лазурь смешивалась с изумрудной зеленью лесов, алое пламя перетекало в фиолетовые сумерки.

Я не могла понять, почему друид решил рассказать мне об этом сейчас.

– К чему ты клонишь?

– Эти Сокровища вмещают могущественную магию, маленькая колдунья. Силу сдвигать горы или топить города. Сжигать леса или перенаправлять реки.

– Исцелять болезни, – проговорила я, начиная понимать, к чему он вел. – Улучшать урожай. Одерживать победу над разбойниками.

Каххар склонил голову набок.

– А этот лорд фейри, который держит Айлу пленницей? Твой приятель дарриг сказал, что он танаист одной из Септ. Наследник Сокровища. Королева желает, чтобы ты выкрала реликвию, маленькая колдунья, и вернула магию на законное место, в Фодлу.

Я посмотрела на друида, а внутри меня прорастали чертополоховые заросли ужаса. Я сражалась с воинами и убивала фейри, шпионила за пьяными лордами и соблазняла принцев (правда, последнего неудачно). Но я ни разу не встречала высшего фейри, тем более не строила против него коварных планов. А украсть у них могущественное драгоценное Сокровище? Мать была права – так я еще никогда не рисковала.

– И какое именно Сокровище мне нужно похитить?

– Говорят, что он танаист Септы Перьев, – сказал Каххар. – Небесный Меч.

– Как он выглядит?

– Этого я не могу сказать.

– Тогда как мне его найти? – От волнения и страха мою кожу стянуло. – Как я отличу его от любого другого проклятого меча фейри?

– За эти двенадцать лет я многому тебя научил. – Голос Каххара оставался бесстрастным. – Используй эти орудия против наследника фейри. Преследуй его, лги ему, заискивай перед ним. Ты выросла довольно симпатичной – возможно, ты сможешь его соблазнить. Неважно, как ты выпытаешь его секреты. Важно лишь то, что ты принесешь нам магию, в которой так нуждаются эти земли. Ты поняла меня, маленькая колдунья?

– Поняла. – Кожа на моем запястье зудела, словно от укуса муравья. – Но я не готова… мне понадобится оружие, красители и яды, книги…

Каххар с грохотом опустил на стол огромный мешок из непромокаемой ткани. Внутри были свитки пергамента, пучки трав, поблескивал металл.

– Я уже кое-что подготовил. Заклинания, чтобы пересечь Врата. Железные колья, смоченные в сурьме, хотя это защитит лишь от низших фейри. – Каххар обвел рукой комнату. – Бери все, что тебе понадобится.

Я оживленно вскочила на ноги. Однако холодная рука друида сомкнулась у меня на локте, будто пыталась успокоить поток нервной энергии, который заставлял меня бежать подальше от него.

– И еще кое-что.

Что еще он мог попросить от меня?

– Я не забыл все, что случилось с принцем несколько лет тому назад. – Орехово-карие глаза пристально смотрели на меня. – Как и ты, я полагаю.

Я определенно старалась обо всем забыть.

Мне было шестнадцать. Стоял жаркий летний день, и мы с Роганом сбежали с тренировки по стрельбе из лука, проскользнули к бассейну, пока все остальные из фианны потели во дворе. У нас кружилась голова от этого безбашенного поступка, и мы нырнули и плавали до тех пор, пока не занемели конечности, а потом грелись на солнце на поросшем травой берегу. Когда день перерос в вечер и в сумерках вспыхнули светлячки, Роган поцеловал меня. Его губы были на вкус сладкими, как запретный плод. И хотя я знала – прекрасно знала, – что он не может быть моим, я ответила на поцелуй. Стоило его рукам опуститься ниже, я выгнулась навстречу. Мокрые и разгоряченные, мы обнимались, сгорая от желания, пока не растворились друг в друге, и мне совсем не хотелось возвращаться из краев блаженства.

Роган стал моим первым мужчиной. И хотя я пыталась убедить себя в том, что ничего особенного не произошло – мы были просто подростками, играющими в страсть, – но уже тогда я знала, что люблю его. И любила сейчас.

Откуда про это узнала Мать, мне неведомо. Может, уже следила за нами, подмечая, как менялись наши отношения. Может, нас увидели птицы Каххара, и он шпионил за нами ради королевы. В любом случае вскоре Карелл Мор призвал своего сына обратно в Бридаю.

– И что с ним? – фыркнула я, стряхнув с локтя руку Каххара. – Я его не люблю – больше не люблю.

– Можешь считать меня тупицей, маленькая колдунья, но я вижу, как ты смотришь на него. – Друид вздернул голову, совсем как один из его ручных скворцов. – Ты должна запомнить: как бы сильно ты ни желала этого, он никогда не будет твоим. Он женится на принцессе – если не на Айле, то на любой другой дочери короля. Может, тебе повезет, и та умрет в родах, и он решит больше не жениться. Тогда ты будешь ближе всего к его сердцу. – От небрежной злобы друида у меня свело внутренности. – Но скорее всего, он никогда тебя не выберет, и ты будешь не более чем запасным вариантом. И проведешь остаток своей жалкой жизни его любовницей. Его тенью. Его подстилкой.

– Значит, вот кто ты для королевы? – огрызнулась я. Шипы ярости заставляли меня вспылить. – Подстилка?

– Возможно. – Улыбка Каххара была пронизана самодовольством. Ему нравилось выводить меня из себя – совсем как кузнецу доставляло удовольствие порезаться о свежевыкованный меч. Это доказывало Каххару, какой жесткой он меня сделал. – Радуйся, что это не ты. Ты – орудие, маленькая колдунья. Ты создана, чтобы причинять боль. А мужчины знают, лишь как использовать орудия – а не как их любить.

– Уверен? Я знаю некоторых мужчин, которые обожают начищать свои мечи. – Я продемонстрировала ему свою самую сладкую улыбку. – А теперь позволь откланяться, мне нужно собираться.

Я схватила со скамьи мешок и вылетела из комнат Каххара, перепрыгивая через ступеньки. Его смех преследовал меня, растворяясь в утренней дымке, как и его слова, хотя я бы ни за что ему в этом не призналась.

«Как бы сильно ты ни желала этого, он никогда не будет твоим».

Мне не хотелось признавать этого, но Каххар был прав. Передо мной сегодня поставили две невозможные задачи, к которым я добавила третью: забрать мое сердце у того, кому не следовало его доверять.

Глава 4

Быстрый стук в дверь моей спальни вывел меня из состояния сосредоточенности. Я отвлеклась от подсчета своих носков и попыток прикинуть, сколько раз смогу надеть каждую пару до того, как их придется стирать.

На пороге стоял Роган. Сияние свечей окружило его, когда он, пригнувшись, зашел внутрь. Выпрямившись, он едва не задел макушкой низкий потолок. Я отступила от своей горы носков, борясь со смущением, давно уже ставшим привычным.

Принц не впервые был в моей комнате. И мне никогда не нравились его визиты сюда. После моего неожиданного появления в замке двенадцать лет назад я недолго пробыла в спальнях принцессы. Мать оставила просторные покои для долгожданного возвращения Айлы – каждая кукла на своем месте, каждая подушка взбита. Меня переселили на верхний этаж – для слуг высокого ранга, купцов без титулов или же тайных подменышей. Обычно я спокойно воспринимала сквозняки, сальные свечи и трещины, через которые проникали мыши. Но в присутствии Рогана стены казались непозволительно голыми, а кровать непростительно узкой. Моя комната отличалась от королевских гостевых спален Рогана, где были роскошные гобелены, свечи из пчелиного воска и пуховые перины.

– Вот и ты. – Губы Рогана изогнулись в улыбке, от которой у меня защемило сердце. Его волосы отросли за те годы, что мы не виделись, – теперь они спускались по плечам золотыми волнами. У лица они были заплетены в косицы, убранные назад, как это принято у молодых воинов. – Что ты здесь до сих пор делаешь? Опоздаешь на пир.

– Собираюсь, – проговорила я напряженным голосом. – Возможно, и тебе не помешало бы.

Роган без спроса сел на край моей кровати, продавливая соломенный матрас. Он внимательно осмотрел груды запасных доспехов, оперений, неподписанных флаконов и потрепанных книг.

– Кузница Бригид, Фиа! Неужели ты все это берешь с собой?

– Большую часть. Неизвестно, сколько продлится наше путешествие и с чем нам придется столкнуться. Хочу быть ко всему готовой. – Роган подхватил сморщенное яблоко, которое я оставила для своей лошади, осмотрел его и откусил. – А что? Что ты с собой берешь?

– Мой меч, разумеется, – проговорил он с набитым ртом. – Надену мантию, доспехи и сапоги. Думаю, единственное, что действительно не помешает прихватить с собой, – смену одежды.

Я изогнула брови:

– Только одну смену одежды? Никакой еды? Или лекарств?

– В трех лигах к западу от Дун Дарраха есть деревня. – Роган пожал плечами. – Нет нужды все это с собой тащить, если мы можем купить все необходимое там. Я возьму достаточно монет.

Я чуть не рассмеялась. Только принц мог предположить, что в сельской местности в начале зимы можно будет купить еды, когда из-за плохого урожая голод буквально наступал на пятки фермерам. Но я не стала тратить силы на то, чтобы объяснить ему все это. Значит, надо взять с собой припасы на двоих.

Ничего удивительного.

– Ты знаешь ту местность? – Я вспомнила его странную реакцию, когда Мать упомянула название. – Знаешь Дун Даррах?

– Знаю. – Роган снова откусил от яблока, обгрызая его до самой сердцевины. – Говорят, там водятся призраки.

Я бросила в мешок запасные ботинки.

– Правда?

– С тем местом связана очень темная история. – Роган доел яблоко, подошел к окну и выбросил огрызок. Потом прислонился к подоконнику. – Давным-давно, когда фейри свободно бродили по этим землям, фенниди из царства людей влюбился в обольстительную деву из высших фейри. Он нарушил клятвы, бросил свои земли и последовал за ней до края Тир-на-Ног. Но он не смог перейти в другой мир. И тогда он построил Дун Даррах сам, из камней, которые смог притащить, и не останавливался ни на миг, чтобы найти дорогу к своей возлюбленной.

Мои руки замерли, пока я слушала Рогана. Я снова взялась за дело, стараясь отвести взгляд от златовласого принца, окутанного сумерками.

– И ему удалось?

– Насколько я слышал, он нашел способ проникнуть в другое царство и вернуть свою любовь. – Роган усмехнулся. – Но большинство говорит, что он погиб в Дун Даррахе из-за разбитого сердца, крепость так и не была достроена, любовь не была найдена, и теперь его дух бродит по тем залам.

Я подавила дрожь, пробежавшую по позвоночнику.

– Спасибо тебе за эту восхитительную историю.

– Всегда рад помочь. – Он снова посмотрел в окно – во дворе раздавался стук копыт и звонкий смех. – Мы так и правда опоздаем.

Я сжала ладони в кулаки. Если бы Роган не заявился в мою комнату без приглашения, я бы никуда не опаздывала и уже закончила бы сборы. Но я твердо решила не позволить ему влиять на меня – ни к добру, ни к худу. Я отставила собранные вещи в сторону и накинула на лицо маску равнодушия.