Сволочь и дура. История любви

Как и у меня. Правда с годами, она поутихла и перешла в более обыденное чувство, но сейчас, эти чувства вспыхнули огнём.

— Твои родители должны были предупредить тебя о том, что я в городе. Уже две недели, — отчеканил.

Мои губы приоткрылись против воли.

Две. Недели.

Он здесь уже две недели?! И никто, в том числе родители, не сказали мне?

Это было.. невозможно. Они бы не промолчали. В чем смысл, если вся моя жизнь свелась к браку с этим мужчиной?

Волоски встали дыбом.

Грузный мужчина передо мной, начиная ловить каждую мою эмоцию, подцепил мой подбородок своими тонкими пальцами со сбитыми костяшками. Мельком замечая зажившие раны и шрамы, тяжело сглотнула, уставившись в глаза Леванского.

Аромат ментола окутал. Его пальцы пахли сигаретами, но это был приятный аромат. Легкий. Ничего тяжелого.

А он смотрел. Проницательно. Внимательно. Что — то словно искал...

— Ты побледнела.

— Это всё солнце. Лучи, — ответила, не подумав. Попыталась выбраться из его захвата, но пальцы сжали сильнее. В его глазах было то самое превосходство, которое не изменилось с годами. Если в начале я его не узнала, то сейчас, заглядывая глубоко в зеленые знакомые глаза, почувствовала, как часть нервозности уходит, — рада тебя видеть, Леванский, — вежливо отрапортовала, — не мог бы ты убрать свои руки, мне неудобно.

Он медленно разжал пальцы.

Только не по моей просьбе. У него были другие планы.

— На выход, — приказ.

Если до этого был заносчивым, то сейчас — невыносим. Простой приказ. Обыденный для него.

— У меня пары... — возразила.

— Рита.

— Для тебя — Марго, Леванский. Если ты и появился неожиданно, это не значит, что я должна тебе подчиняться с первой минуты. Я вежливо с тобой поздоровалась, а ты… странный. Что, утро не задалось? — буркнула, не подумав.

Мужские глаза сузились.

— А как твоё утро прошло, Рита? — игнорируя мои слова, спросил, когда его губы дёрнулась. От ярости? На что конкретно он злится сейчас?

Я покраснела. Пытаясь удержать дыхание в норме, невольно отвела взгляд, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

— Обычно. Как всегда, — отозвалась неуверенно. Услышала, как позади вздохнула Света. Я и забыла про неё. У меня словно мир сузился до этого момента.

— Обычно, значит, — отчеканил.

Мороз по коже от его тона.

— Леванский, первая встреча прошла на пять с плюсом, честно, — схватив за руку подругу, начала боком обходить Леванского, который как хищник наблюдал за мной, — не знаю, зачем ты сорвался сюда, уверена, вечером твои родители позовут нас, или мы вас, знаешь, традиция.. но у меня пары, а я прилежная ученица. Уверена, ректор доложил!

И я побежала. Вместе со Светой, которая послушно бежала за мной с тяжелым дыханием. Я вытерла пот со лба, забегая за угол. Привалившись к холодной стене, зажмурилась, пытаясь успокоиться.

Это просто катастрофа… помимо того, что здесь, в университете сам Леванский. Меня всё ещё трясет.

Он для чего-то сорвался. Две недели не появлялся, а сегодня утром, после моего приключения, приехал прямо в университет.

Он знает. Или — догадывается.

О Боже…

Глава 6

На парах было невозможно сидеть. Все время смотрела в свой телефон, ожидая сообщения от матери на мой вопрос: как, черт возьми, Леванский находится в городе почти две недели?

Но мама упорно молчала.

А я упорно смотрела в телефон. Записывала лекцию, постукивала концом ручки по столу, слушала вздыхания Светы, под бубнеж преподавателя пыталась сосредоточиться.

«Дома поговорим».

Это напрягло ещё больше.

— Свет, после этой пары, я домой, — шепнула.

— Поняла.

Собирая сумку, попрощалась порывисто с подругой и торопливо направилась домой, щурясь от яркого солнца. Проходила по знакомым улицам нашего города, удерживая в руках учебную сумку.

Стоило появиться на пороге дома, скинув обувь, я начала искать родителей. Если отца, скорее всего, не было дома, то мама должна была заниматься хотя бы садом. Либо же разговорами по телефону.

— Рурье, а мама дома? — крикнула повару, который приходил каждый день с утра и готовил еду на весь день. Он стал уже частью нашей небольшой семьи, неотъемлемой её частью.

— Дома, Рита. У себя, должно быть, — седовласый мужчина, пробуя томатную пасту, повернулся ко мне с ложкой в руках, вдыхая аромат помидоров. Его белоснежный фартук окрасился в красный от брызгов очередного шедевра, — попробуешь? Я добавил шпинат и одну восточную приправу, — произнёс, шевеля тонкими усами истинного француза с русскими корнями.

— Позже, Рурье. Я спешу, — виновато улыбнувшись, развернулась на пятках, поднимаясь наверх.

От каждого быстрого шага, короткая клетчатая юбка приподнималась на бедрах, но дома одергивать такую мелочь не приходилось.

— Мам, — постучав в дверь, начала переминать с ноги на ногу, скользя по плитке пола своими капроновыми колготками. От волнения поправила собранные волосы, ожидая ответ, — ну, мам…

— Рита, — дверь неожиданно распахнулась, а на пороге появилась запаханная мама в одном халате, запахиваясь как можно быстрее, — что такое?

— Эээ…

Она прикрыла за собой дверь, облокотившись о неё спиной. Впилась в меня требовательный взглядом, поправляя волосы, которые торчали в разные стороны. Это совсем не было похоже на мою идеальную маму, которая контролировала не только дела семьи, но и свой внешний вид.

— Папа освободился раньше? — предположила.

— Рита, — мама покраснела, — что ты хотела, дочка? Только быстро, — попросила, начиная тереть кожу шеи пальцами.

— Поговорить, — моргнув, ответила, наблюдая за манипуляциями матери.

— Поговорим позже. Если это на счет Леванских, то твой отец сообщил мне о прибытии Евгения только вечером, когда ты убежала, — произнесла, посмотрев на меня, — я хотела сообщить, но утром ты бы не услышала меня.

— Я бы не услышала? Ты должна была сказать, мам, ты…

— Сегодня вечером у нас встреча. Тогда, и поговорим. Приведи себя в порядок. На этом, всё, дочь, — коснувшись моей щеки, сжала, а после открыла дверь в свою спальню и скрылась, захлопнув её перед моим носом.

Несколько секунд простояла на пороге, растеряно моргая. Обнимая себя руками, направилась к себе, не понимая, что происходит в этот день. Стоило войти в спальню, как я бросила взгляд в окно.

Вечер у Леванских. Сердце сжалось. Назойливые мысли лезли в голову. Ладони вспотели. Пришлось их вытереть о колени, присев за рабочий стол. Опуская сумку, начала выкладывать учебники, тетради и…

Сжала губы. Что бы там не знал Леванский, я не должна чувствовать вину. Он живет в своё удовольствие. Я лишь раз ослушалась его. Помимо того, что наш брак никогда не будет настоящим, я попробую сегодня договориться с ним.

Отменить этот брак. Вернуть себе свою жизнь. Быть ответственной только за себя. А Леванский, со своими связями, найдет себе другую приличную жену. С этим проблем не будет.

А я выбираю свободу.

Коснулась пальцами губ, вспоминая жесткий поцелуй на балконе. Если тогда, в нем было столько силы и власти, то что ожидает сейчас? Его зеленые глаза стали темнее. Взгляд более твердый и резкий. Он чувствовал свою власть, она его держала и давала ту сталь, которая приносила ему этот хищный блеск. Мужчина превратился из щенка в матерого волка.

Его сегодняшние присутствие спустя столько времени привнесло мне только больше страха. Я совсем его не знала. Он не знал меня. Сломить, подавить — вот его план. Его мать образец того, что меня ждёт. Верная, чуткая, спокойная, беззаботная. Его отец полностью контролирует свою супругу и это обычный уклад их жизни.

Который меня не устраивает. Я не выбирала такую жизнь. Стала разменной монетой в игре мужчин.

Но сегодня, я постараюсь договориться.

* * *

Особняк Леванских встретил нас вечерней тишиной. Касаясь мягкой ткани простого серого платья, заметила изучающий взгляд матери в машине.

— Коса, серое платье, отсутствие макияжа, — перечисляя, мама посмотрела мне в глаза, — это что? Протест?

— Красное лицо, растрепанный вид, нервозность…— начиная перечислять сегодняшние события, перевела взгляд на мать, которая сидела рядом со мной, пока отец был за рулем.

— О чем речь? — спросил отец.

Мама сжала мою коленку пальцы, вцепившись в них. Замечая её выразительный взгляд, отвернулась к окну, переваривая произошедшее. С приездом Леванского всё пошло наперекосяк.

Такого не было никогда.

Моя мама не попадалась на таком. Измена отцу позор всей семьи. Конечно, я не буду об этом распространяться. Однако, всё тайное рано или поздно становится явным. Для меня они всегда выглядели как влюбленные в друг друга, но видимо мне нужно открыть глаза шире. Возможно, так и было, но с приходом Леванских отец начал работать ещё больше. Главное: имидж, имя, страх. Теперь, страх был у многих.

Леванский. Он приехал тогда, когда я попала в такую неприятную ситуацию. Если не сказать, что она просто ставит меня на колени. И одна моя часть желает открыто сказать об этом, тем самым разрушая этот бредовый брак, но другая часть напоминает, чья я дочь. Этот позор мне не скрыть, он переляжет на родителей.

Кажется, я с детства уже была его. Все знали об этом. Соединение двух сильных семей — это классика. Это не про любовь духовную, а про любовь к жестокости и страху. Продолжать дело семьи, веять страх и вселять ужас. Леванские в этом преуспели, а мой отец преуспел в ведении дел вместе с мамой.

Значит, вот так признаться открыто не получится. А Леванский, из чувства мести, может просто открыть эту информацию всем. Тогда, дела наши будут не шибко идти. И суть даже не в том, что я могла переспать с кем-то, я сделала это, будучи в договоренности.

Верность делу превыше всего.

Так гласит этот закон.

Я сжала намазанные блеском губы. Растирая его. Хотелось оставить их чуть обветренными, но я не настолько сильно не люблю себя. Привычка поджимать их осталась с детства.

— Рита…- мама снова нарушила тишину после пары глупых слов отцу. Я чувствовала, как она ерзает. Маму ощущала себя странно и подавленно. Её тайна раскрылась и мне. Лишь потому, что я пришла раньше с занятий. Как же долго это продолжается?

— Мам, — я посмотрела на неё, отвлекаясь от окна, за которыми виднелась другая жизнь. Не такая черствая, — я всё поняла. Не беспокойся.

Она выдохнула. Наклонившись, коснулась моего кулона. Когда-то давно она подарила мне Матушку Матрону. Белое золото с золотыми линиями по бокам. Провела пальцами по украшению, а после посмотрела мне в глаза.

— Я рада, что мы друг друга поняли. У Леванских, будь послушной. Я тебя прошу. В прошлом, вы не слишком ладили с Евгением, но сейчас это важно. Ваши… недопонимая должны быть только между вами. Не нужно выставлять их на всеобщее обозрение, — попросила.

— Поняла, мам. Ругаться только за дверьми, — я кивнула, не удержавшись, — пример мне стал ясен.

Я не осуждала мать, но и не понимала. У неё другие обстоятельства брака с отцом. Бывшие враги, они полюбили друг друга, но как видно, жизнь сама диктует условия.

— Хорошо, — тихо ответила мама, отвернувшись.

Я посмотрела на отца. Его темноволосый затылок всё гипнотизировала, пока мы ехали в полной тишине. А как.. Как папа обращается с мамой? Возможно ли такое, что её действия это ответ на его? Папа всегда был видным мужчиной, даже с проседью на висках, он производил впечатление ценичного, властного мужчины с тяжелым характером и непередаваемым шлейфом стойкости. Он был нашей опорой, всегда.

И чтобы не случалось, он всегда был дома. Каждый вечер.

Я снова посмотрела в окно. Особняк Леванских… знакомое с детство место. Мне пришлось подавить вздох, когда мы остановились. В автопарке Леванских добавилась новая машина. Темный высокий жеребец с более чем пятиста кобылками на фоне таких же презентабильных авто.

Вкус у Леванского был.

Мы вышли из машины, направляясь к порогу дома, который уже был открыт. Ксения Владимировна уже стояла в изысканном ярко- красном платье, которое оттеняло её темные волосы, собранные в высокий хвост настоящей хищницы.

— Как я рада вас видеть, — целуя маму в обе щеки, она кивнула моему отцу, который встал за нами, охраняя, — ох, Маргарита, какая ты сегодня.. необычная.

— Ужасное платье, Ксюша, — поддержала мама, сказав прямо, а не интерпретируя слова мамы Леванского «необычная».

— Да нет, просто… серое для такой красавицы? Даже если на тебя одеть чехол для платья, ты будешь выглядеть очаровательно, наш ангел, — схватив меня под ручку сразу после того, как я разулась, женщина провела меня вперед. Узнавая роспись на стенах в восточном стиле, бросила взгляд на огромную столовую с фарфором и хрусталем в закрытых шкафах. Накрытый стол, изящные бокалы с вином и запах мяса, — мальчики… — прокашлялась женщина.

Старший Леванский уже сидел за столом, приподнявшись при нашем присутствии. Младший же Леванский стоял около подоконника к нам спиной и… курил, разговаривая по телефону. Его свободная темная рубашка мялась от ветра с форточки, обтекая его тело при каждом дуновении ветра. Широко расставленные ноги, неспешный разговор и затяжка, которая сопровождалась выдыханием дыма.

— Маргарита, — Анатолий тепло сжал мои ладони, приветствуя меня, — рад видеть. Женя сказал, что сегодня был в твоем университете.

— Да? — отец перевел на меня свой взгляд. Приподнял одну бровь, словно требуя, чтобы я уже сейчас сказал, что было.

— Да, — я сглотнула, — мы… встретились. Ничего серьезного, просто поприветствовали друг друга, — я бросила быстрый взгляд на Леванского, который продолжал свой диалог.

Полностью игнорируя нас. Для меня это привычное ощущение ненависти никак не задело, но отцы переглянулись.

— Он вырос, — сухо произнёс мой.

— И из щенка превратился в цербера, — хмыкнул Анатолий, смотря на своего сына, — которому плевать на всё. Он уже приобрел дом в центре города. На пересечении Красной и Партизан. Слышал?

— Да, — отец хмыкнул, — за него бились много лет. Нейтральная территория, как же. У всех были проблемы с документами, а твой сын забрал этот жирный кусок за неделю.

Я снова посмотрела на напряженную мужскую спину. Мысль о том, что ему также, как и мне, вовсе не нужен этот брак, грела. Зачем ему это, если у него достаточно связей?

Леванский договорил. Потушив небрежно сигарету, захлопнул створку окна с таким хлопком, что я вздрогнула от неожиданности. Мужчина подметил это, когда обернулся, сразу же найдя взглядом меня.

Усмешка на тонких губах говорила о многом. Он не изменился. Всё такой же невыносимый и невозможный. И утром он только доказал это. Тогда, я испугалась от неожиданности, но сейчас, посмотрела на него прямо, не пряча взгляда. Выпрямила плечи в кругу наших семей. Я была словно диковинная птичка, стояла посередине меж двух сильных семей, пока к нам неспешно направился тигр.

Хищник. Леванский стал хищник с блеском темно-зеленых глаз, уверенностью и сталью во взгляде. Этот взгляд подчинял. Ширина плеч, твердая поступь, аура вокруг него: я прочувствовала всё, чтобы ощутить, как кожа покрылась мурашками.

Он превратился в страшного человека.

— Добрый день, — пожав отцу руку, Леванский кивнул ему. Посмотрел на мою маму, которая приветливо улыбнулась ему, — Ирина Константиновна, вы прекрасны.

— Ох, Женя… — мама зарделась.

Когда очередь дошла до меня, Леванский смерил меня тяжелым изучающим взглядом. Он стоял напротив меня, во всем темном, создавая ещё больше тяжелую атмосферу. Мне пришлось сжать незаметно руки, смотря в его глаза.

Наши взгляды пересеклись. В них не было ничего хорошего. Леванский превратился в проницательного мужчину. И если мои мысли по поводу того, что он о чем-то знает, правдивы, то тогда это будет настоящая схватка.

— Я хочу провести время со своей невестой. Наедине, — игнорируя традиции, он посмотрел на мужчин, — в моем кабинете. Начинайте ужинать без нас.

Сама формулировка… «Я бы хотел» звучало более уважительно, но он сказал: «Я хочу». Мне пришлось тихо выдохнуть себе под нос.

— Хорошо, — мой отец посмотрел на меня. Припечатал взглядом. Чтобы я вела себя хорошо.

Я отвела свой. И так знала, что делать.

— Идем, — приказ.

Снова.

Я развернулась и пошла первая, даже не представляя, что иду своими ногами в эту ловушку.

Глава 7

Я помнила, где располагались кабинеты. Первый этаж, несколько поворотов и мы оказались в коридоре с двумя дверями, которые располагались напротив друг друга.

Весь путь, что я шла впереди мужчины, чувствовала на себе его тяжелый взгляд. Волоски дыбом вставали, но я уперто шла впереди, пытаясь выглядеть уверенно. Не нервничать. Открыто не показывать, как я взволнована этой встречей.

Возможно, если мы договоримся, эта встреча может стать последней. А значит, мне нужно приободриться хотя бы из-за этого. Что может быть лучше, чем прощальный ужин у Леванских? Только окончание ужина.

— Правая дверь,— сухо произнёс мужчина за моей спиной.

Отпирая дверь, несмело двинулась в полутёмный кабинет. Тихий хлопок и кабинет осветил яркий свет от хрустальной люстры, выделяя дорогую деревянную мебель с позолотой и дорогим изумрудом. Оглядывая залакированные столы и шкафы быстрым взглядом, обернулась, посмотрев на Леванского.

Он плотно прикрыл за собой дверь. Направляясь в сторону мягкого высокого кресла настоящего хозяина, занял его, посмотрев на меня. Продолжая стоять, я кинула взгляд на противоположно стоящие кресло.

Это будет настоящая аудиенция.

Присела на край, опуская ладони на колени. Кидая взгляд из под опущенных ресниц на мужчину, заметила его взгляд. Темно-зеленые глаза под цвет изумруда неотрывно смотрели на меня.

— Прежде чем ты что-нибудь скажешь, — я закашляла, пытаясь придать голосу больше твердости, — мне хотелось бы прояснить несколько моментов.

Леванский молчал. Давал мне возможность сказать свою речь в этой напряженной тишине, что появилась между нами. Ладони против воли вспотели. В кабинете было так тихо, что было слышно моё дыхание.

— Тебя не было больше трех лет. Я слышала некоторые вещи о тебе,— пробормотала, посмотрев прямо ему в глаза, выпрямив спину,— и некоторые из них не слишком хорошие, но ты… ты стал страшным человеком, Леванский.

Мужчина усмехнулся. Небрежно, очень сухо Скупо. Словно мои слова для него не новость. И это было понятно. Он реально оценивал свои шансы. Всегда.

—Ты даже влез в политику, — я поправила нервно волосы, продолжая смотреть на него,— у тебя появилось собственное влияние. Если это то, что ты хотел или к чему стремился, то… это отличный шанс изменить свою жизнь и дальше, — подбирая осторожно слова, произнесла.

— И? — опуская локоть на край кресла, он опустил подбородок на сложенные пальцы, посмотрев на меня пристально. Изучал. Снова. Привычка хищника. Или человека, который не мог отпустить контроль?

Его лицо приобрело светлый отблеск загара. От яркого света в кабинете можно было заметить каждую резкую черту лица мужчины. Морщины вокруг глаз. Толстые опущенные брови.

—Ты же сам все понимаешь,— надсадно прошептала.

— Нет. Я жду твоих слов, Рита,— отчеканил.

Я глухо сглотнула. Почувствовала мурашки по коже. Мне никогда не быть для Леванского равной. Это просто невозможно. Он превратился в настоящего Дьявола.

— Я хочу, чтобы свадьбы не было,— вскинув подбородок, резко сказала, не тушуясь,— чтобы договоренность закончилась. Отменить всё. Я уверена, за время твоего отсутствия, ты и сам это понял. Родительская договоренность это только их воля. Мы живем в прогрессирующем мире, для нас уже не так важен «долг». Ты и сам прекрасно понимаешь, что любая будет рада твоему вниманию. У меня же на этот счет своё мнение и наши жизненные позиции.. различаются.

Он слушал. На мои последние слова усмехнулся снова. Ощущение, что я его забавила. Высказалась и в кабинете появилась напряженная тишина, которая продлилась недолго.

— Какая же у тебя жизненная позиция, Рита? — игнорируя мою утреннюю просьбу называть меня «Маргарита», он продолжал гнуть свою линию.

— Выучиться. Работать по профессии и построить карьеру. Найти мужчину, которого полюблю, — мужские глаза недобро сверкнули,— знаешь, как у всех, Леванский. Мне не нужен ваш криминальный мир и дела семьи. Вот мой выбор, — заявила.

В кабинете образовалась тишина. Мужчина смерил меня оценивающим, холодным взглядом. Моё сердце забилось быстрее. Пришлось заставить себя не ерзать, а сидеть на месте и выдерживать этот тяжелый взгляд.

— Забавно, — он выпрямился на кресле, опуская руки на свою грудь, переплетая их. Замечая, как напряглись мужские мускулы, выдавая физическое превосходство мужчины, снова посмотрела ему в глаза, — но не помню, чтобы я спрашивал твоего мнения относительно наших договоренностей.

— Леванский, брось. Тебе же это также не нужно, как и мне…— хрипло прошептала.

— Ошибаешься, Рита, — зеленые глаза заледенели, — но женщинам простительна их глупость. Твоя попытка расторгнуть договоренность получает мой категорический отказ. Ещё что-то?

— Объяснись, — потребовала резко.

— Я сказал своё «нет». Этого должно быть достаточно. Ещё что-то? — отчеканил.

— Что-то? Леванский, я не хочу и дальше терпеть тебя,— я встала с места, не удержавшись,— тебя не было три года и это было лучшее время. Что будет сейчас?

— Об этом я и хотел поговорить,— мужчина опустил брови, разглядывая меня, — я задержался. Наш брак должен был быть уже заключен. Этого до сих пор не произошло, именно поэтому, на днях мы с тобой зайдём в ЗАГС. Надо подать заявления. Можешь начать собираться. Я планирую забрать тебя в свой дом до росписи.

Мои глаза расширились. Пытаясь понять сказаное им, сложила руки на груди точно также, как и он несколько минут назад. Показалось, что грудь сдавило. Не хватало воздуха.

— Леванский… я не хочу. Понимаешь?

— Мне плевать.

Я резко выдохнула.

— Почему так резко? Что произошло?! Ты две недели в городе, но сегодня появился и сразу бьешь наотмашь своими жестокими словами!

— Жестокими? — он усмехнулся, — я сказал тебе правду. Над остальным не задумывайся, Рита.

Мне хотелось кричать.

— Не надо так со мной, Леванский…

— Тебе есть что ещё мне рассказать? — оскалился.

Я несколько секунд смотрела на него. Почувствовала, как дыхание перехватило. Он хочет услышать о том, где я была утром? Или ему нужны другие слова?

— Нет,— твердо произнесла, чувствуя напряжение между нами.

— Хорошо, — он кивнул,— я озвучу твоему отцу свои планы.

Я опустила руки.

—Ты чудовище. Тебе хочется испортить мне жизнь? Я искренне надеялась, что ты вырос, но ты остался таким же… таким же…

— Каким? — руки на его груди стали тверже.

—Таким же невыносимым, Леванский. Если ты думаешь, что этот брак тебе что-то даст, то огорчу. Я не буду сидеть и смотреть, как ты ходишь с другими женщинами, позоря меня. Хочешь этот брак? Так принимай его со всеми последствиями, сволочь! — с жаром произнесла, психанув. Его уверенный вид, эта атмосфера вокруг — всё выводило из себя. Хотелось смыть это уверенное выражение лица у мужчины.

Я направилась к двери, желая просто исчезнуть, чтобы не сказать лишнего. Мама же настаивала, чтобы я хорошо себя вела? Я и буду. Веду. Ухожу, чтобы не сказать то, за что потом придется отвечать.

Я не успела дойти до двери. Меня прижали к стене неожиданно быстро и жестко, развернув, буквально, впечатывая в неё, от чего спина отдалась легкой болью. Я тихо застонала себе под нос, поднимая взгляд на единственного мужчину, кто мог так со мной обращаться.

— Всё сказала? — ощетинился. Блеск холодной сволочи был снесен. Теперь он был просто зол.

— Ты псих! Отпусти меня! — начиная вырываться, замерла, когда почувствовала четкую расстановку сил. Его руки были по обе стороны от моей талии, а он непозволительно близко стоял ко мне, касаясь своей грудью моей. Начиная дышать прерывисто, почувствовала сталь мужского тела. Тяжелый мускусный аромат ударил в ноздри смешиваясь с ароматом моих цветочных духов.