Сволочь и дура. История любви

Пролог

—А ты кто такая? -— парень смерил неказистую девчонку скучным взглядом. Держал в пальцах телефон, а после вцепился в стальной корпус, когда голубые глаза окинули его взглядом в ответ.

—Маргарита,-—представилась девчушка, поправляя платье в цветочек от волнения. Пока родители стояли вдалеке, разговаривая тихо между собой, мама отправила девочку к «мальчику» познакомиться.

А там был подросток. Лет шестнадцати. Зеленые яркие глаза, рубашка и джинсы. Длинная челка и короткие волосы. Странный он какой-то. Мальчики её класса были чудаковатыми, а перед ней стоял парень с манерами. Он даже стоял лениво. Эмоции на лице прочитать тяжело было.

-— Евгений Леванский,— произнёс высокомерно. Фамилию их семьи знали многие. А кто знал —боялся. Вот и девчонка должна впечатлиться.

Она фыркнула.

Он приподнял одну бровь. Рассматривая веснушки на бледном лице, очертил девичье лицо взглядом. Ей сколько? Лет двенадцать?

—А фамилию обязательно говорить? — спросила.

—Обязательно. Ты же тоже из сильной семьи,-— он спрятал небрежно телефон. Он постоянно вибрировал. Новая подружка трещала о шмотках.

—Маргарита Валерьевна,—представилась девочка со знанием дела, переволновавшись. От чего-то она переживала рядом с ним. Зеленые глаза парня показались ей злыми и придирчивыми.

В особенности когда он прыснул от смеха. Она покраснела от возмущения. Сцепила тонкие пальцы между собой и попыталась дышать ровнее.

—Дурень, это отчество,— молодой парень оскалился. Вот же дурочка. Несмышленая. Странная. И косички эти светлые странные. И платье. Мешок какой-то. Девочки его возраста уже обнажались. Короткие платья. Шорты до попы. А она? Ребенок ещё.

—Сам ты дурень…— она выдохнула. Из розовых пухлых губ вырвалось первое же оскорбление в его сторону.

—Что ты сказала? — он свел брови и посмотрел на нее внимательнее. Точно, глупая.

—Я сказала, что ты дурень. Не я. Я Перминова Маргарита Валерьевна. Понял? Так яснее? — с пылом спросила.

Парень смерил девочку высокомерным тяжелым взглядом.

—Ну ты истеричка. Чего пришла? — он сделал к ней шаг. Шугнуть хотел. Другая бы на её месте уже убежала. Должны же быть какие-то инстинкты самосохранения или выживания. Девочка осталась на месте. Даже не моргнула. Выдержала.

—Мама отправила,— она сжала губы. Жутко волновалась. Алые щеки были заметны. Да и легкая дрожь. Но, стояла. Перед ним. Вот так. На равных пыталась.

—Обратно иди. Мне компания из трясущейся как желе девчонки не нужна,— бросил небрежно.

—Я? — она захлопала ресницами. Голубые глаза потемнели, а девичьи губы были искусаны уже за несколько секунд,— ну ты и… сволочь,— вспоминая как отец обзывал некоторых нехороших мужчин, девочка запомнила. И использовала. Сейчас. От волнения сказала. Взрослой хотела показаться.

—Что ты сказала? — он попытался схватить её сразу после того, как пришёл в себя после слов пигалицы.

—Мам! — девичий визг, из-за которого перепонки всех присутствующих в саду пострадали.

Леванский и сам дернулся, останавливая себя, когда сердце загрохотало в груди. Он не понял, почему встал как вкопанный, наблюдая как девочка несется к матери. Ее косички за ней как хвостик или ввожи вились. Подол платья в ногах собирался.

Маленькая дрянь. Она кого сволочью назвала? По губам бы ей дать.

Сбивчивый рассказ девочки закончился, стоило ему неторопливо подойти к ним. На родителей подросток не смотрел. И так ясно, что получит. Напугал мелкую девочку. Дрянь такая. Болтушка.

—Ну, ты все не так поняла. Женя славный мальчик,— блондинка смерила его внимательным взглядом. Её мать,— дети, ну… угомонитесь. Будьте друг к другу терпимее. Вы вдвоём только десять минут были, — сокрушалась.

Это зацепило. Какая разница сколько минут?

Парень снова посмотрел на девочку. Она обнимала маму и смотрела на него, словно изучала.

Она все ещё не могла угомонить дыхание, от чего её грудь приподнималась слишком быстро. Только — только ее тело начало меняться. Как она бабочка. Только выползла из кокона. Нескладная. Тощая. Швабра, как говорят.

А в голубых глазах нетипичный блеск.

Так его испугалась? Ну и правильно. Пигалица. Непонятно зачем вообще они сюда приехали.

—Маргарита,— его мать дружелюбно улыбнулась девочки. Она немного расслабилась.

Евгений недовольно выдохнул. Что с ней все так возятся?

—Я — Ксения Владимировна,— она протянула ей ладонь. Девочка, подумав, ответила, сжав. Женская рука была теплой и приятной. Она располагала к себе.

— Маргарита Валерьевна,— по — деловому ответила девочка, чем спровоцировала смех взрослых.

Девочка снова густо покраснела. Ну, и что с ней не так? Чего выделывается? Евгений выдохнул. Раздраженно кинул взгляд на родителей. Отец свысока наблюдал за картиной. Хищный взгляд коснулся девочки. После, неторопливо на её мать.

Их взгляды перехлестнулись. Он молча кивнул в сторону. Парень подчинился. Они отошли от женщин. Главы семьи Перминовых не наблюдалось.

—Девочку не пугай,— закуривая, немолодой мужчина бросил взгляд на своего наследника. Крепкий парень. Сбитый. Его гордость. Его будущие. Он прищурил зеленые глаза настоящего цербера,— ласковее с ней. Она должна не бояться тебя. Понял?

—Понял,— ответил. Посмотрел в сторону сада. Руки в карманы. Перед отцом не тушевался. Смотрел прямо,— но она бесит так, отец.

Мужчина усмехнулся.

—Бесит или не бесит, неважно. Эта девочка для тебя растет. Теперь, для тебя,— мужчина затянулся. Выдохнул тяжелый дым. Заметил взгляд сына. В зеленых глазах парня вспыхнуло непонимание. Черты лица резче стали.

Его копия. Он будет лучше отца. Да, будет. И это — первый шаг.

—Не понял, — парень присмотрелся к родителю.

—Твоя невеста. В будущем — жена. Традиция такая,— мужчина коснулся ладонью плеча своего сына. Взгляд у отца тяжелый,— она из благородной семьи. Связи откроет. Перминовы хваткие. Уже договорились. Потом об этом ещё поговорим,— отчеканил,— ты одно запомни. Её не трогай. Сдержаннее будь. А потом, как хочешь. Будешь воспитывать или нет, тебе решать,— безразлично добавил.

Парень обернулся. Нашел взглядом девчонку. Она с улыбкой слушала его мать. Стоило ему только посмотреть, как Маргарита посмотрела на него в ответ. Чувствовала? Ждала?

Открытый взгляд голубых глаз. Толика страха. Любопытство. Она смерила его брезгливым взглядом.

Он сжал губы.

Раздавит букашку.

Но прежде, разберется, что к чему. Что удумал отец.

Автор: приветствую в новой истории семьи Леванских) благодарю за комментарии и звёздочки. Также для новых читателей советую прочитать две предыдущие, косвенно связанные истории на моей странице: "Жестокий. Моей будешь" и его "Слабость".

litnet.com›ru/book/ego-slabost-b558610

litnet.com›ru/book/zhestokii-moei-budesh-b554919

Глава 1

— Зачем мы снова едем к ним, мам? — девушка посмотрела на женщину, которая примеряла бриллиантовое колье, а после смотрела на неё, словно оценивала. Камни блестели в свете хрустальной люстры, подчеркивая статус владельца украшения.

— Хочешь? Бриллианты, — ответила женщина ласково. Играла из себя легкомысленную женщину. Только семья знала, как именно эта женщина вела дела. Ничего легкого или безрассудного. Холодная расчетливость. Она пара Игорю Перминову, элитному бандиту из 90-х с репутацией расчётливого дельца.

— Мам, — девушка, которая превратилась в настоящего изящного лебедя, села на край дивана, стараясь не создать на платье дополнительные складки. Женщина внимательно следила, чтобы темное платье до колен выглядело идеально на дочери. Сама сделала ей прическу, обвела косу вокруг головы, открывая шею. Белокурая девушка выглядела как ангел. Только вот характер выдавал, — я не понимаю, зачем это всё? Меня подруги ждут, а мы… снова к Леванским. Я терпеть его не могу, понимаешь? — спросила. Сухо.

— Мы уже это обсуждали, — она повернулась к девушке. Колье было в её руках. В синем платье благородного оттенка, женщина подошла ближе, оставляя за собой большую часть гостиной в их доме, — ты должна быть вежливой с ними. Маргарита, мы… мы уже обговаривали это, — женщина не хотела ссориться. Не хотела стать дочери врагом.

Здесь требовалась тонкая грань. Это брак — вынужденная мера, которая приумножит всё, что создали две семьи. Женщины всегда ошибались. Выходили замуж и оставались ни с чем. Разбитое сердце, пустой кошелек и ребенок на руках.

У её дочери всё будет иначе. Идеально будет. Она приложит к этому все силы.

— Да, разве что отец постоянно занят. Из этого всего я поняла одно - мне нужно выйти замуж за незнакомого парня. Я правильно вас поняла, да? — вспылила. Девушка, с внешностью ангела, приподнялась с места. Эта тема приносила ей боль. В её жизни появился парень, который ей понравился. И из — за глупости со свадьбой она только и делает, что обходит его стороной.

Темное платье оттеняло светлый тон кожи. В голубых глазах девушки, которая только достигла совершеннолетия, появился нехороший прищур.

Она стояла прямо. Идеальная осанка. Манеры. Всё. И женщина могла гордиться своей дочерью. Она воспитала свой пример, своё единственное продолжение. И, гордилась.

Вот только все было совсем не так.

Всё началось с той встречи в саду. Ещё шесть лет назад. После этого, их встречи стали намного чаще. Завтрак, обед, ужин — Леванские стояли на пороге их дома. Иногда, в городе за чашкой кофе. "Уплотняли" отношения.

Неизменно было одно: она не могла терпеть Евгения Леванского, а он на дух не переносил эту блондинистую особу. Каждая встреча — это ссора. Ругань. Схватка на грани разумного. Иногда, и эту грань переходили.

— Дура!

— Сволочь! — зная, как это слово бьёт по его самолюбию, она твердила одно и тоже. С той лишь разницей, что сейчас, она знала значение этого резкого слова. В детстве, повторяла, только бы ему больно сделать. Увидеть, как в зелёных глазах появляется этот огонь ненависти.

Родители не раз растаскивали их. Леванский хотел отшлепать дерзкую девчонку, а Маргарита желала расцарапать лицо обидчика. Переходный возраст двоим давался тяжело. Рабы ситуации, они продолжали бороться.

Он смотрел на неё, как на проблему. Она отвечала тем же. Они горячо спорили и громко прощались, кидая гневные речи.

Родители пытались угомонить. Напомнить. Обуздать. Честь их семей заключалась в этих двоих.

После, родители просто отступили от усталости. Ненавидят? Это тоже своего рода чувства. Лучше чем если бы они стояли статуями. Пускай у них будут такие взаимоотношения. Лучше чем ничего.

Одно непреклонное правило всплыло после шестнадцати лет из адреса Леванских: у Маргариты не должно быть спутника. Никого. Она должна быть невинна. Нельзя опозорить род. Весь криминальный мир знал о слиянии двух семей. Чистота жены ценилась и была правилом. Варварским. Древним.

Унизительная традиция!

Стиснув зубы, молодая девушка отказывала ухажером. Никого не подпускала. Даже сейчас, когда все её ровесницы встречались с парнями, она закрылась для всех. Только... смотрела. Издалека. Мечтала.

Видела Леванского в сопровождении девушек и скрипела зубами от ненависти. Мечтала, чтобы одна задержалась у него больше двух месяцев. Он менял их каждую неделю. Не давал поводов возмутиться. На её глазах целовался и мял своих девок, в то время как она училась в школе и ненавидела его всё сильнее.

И сегодня, снова! Леванские ждут. Ужин.

— Ты снова хочешь это обсудить? Обсуждать тут нечего, — женщина подошла ближе. Склонилась. Заглянула в ещё наивные глаза своей дочери, обхватив её подбородок жёсткой хваткой тигрицы, — так надо, Маргарита. Не мне напоминать, в какой семье ты выросла. Ты — будущая Леванская, станешь хозяйкой двух семей. Осознай всю ответственность.

Девушка резко выдохнула. Для той, кто только вступил в нежный возраст, верила в настоящую и светлую любовь, не понимала, о чем говорила мать. Ответственность? А как же чувства? Трепет внутри?

Маргарита сжала губы и отвернулась. На этом разговор был окончен.

* * *

Парень смерил высокомерным взглядом девушку, которая сидела напротив. Букашка выросла и превратилась в изящную бабочку, которая с ненавистью смотрела на него. Не скрывала. Смотрела открыто, как и всегда. Сложила руки на груди и отвечала ему. Молча.

Пигалица.

— Маргарита поступила в университет,- Варвара Валентиновна промокнула губы салфеткой, нарушая тишину в огромной столовой викторианского стиля. Обвела взглядом присутствующих. Леванский перевел хищный взгляд на девушку, которая отвела взгляд и едва слышно вздохнула. Вверх её платья натянулся и парень мысленно скривился. Никакой сексуальности или изящности. Как была, так и осталась букашкой, — наша девочка получит самое лучше образование.

— Как замечательно, — Леванская посмотрела на сына. Сузила глаза. Намекала, чтобы и он что-то сказал. Похвалил. Обратил внимание на победы девочнки. Он знал, что она старалась. Это её обязанность. Ничего необычного.

Леванский опустил руку на край стола. Сжал ладонь в кулак. В свои двадцать два года он не мог терпеть всю её семью, в особенности Маргариту. Эта девчонка всё ему портит. Он уже решает дела отца. Взял на себя ответственность. Стал полноправным партнёром.

Но этот чертов брак всё ещё перед глазами.

— Удивительно, — похвала вышла натянутая.

Маргарита фыркнула.

— Простите, это не Англия. Согласна, — протянула пигалица и бросила на него насмешливый взгляд.

— Тебя бы туда и на порог не пустили, — отчеканил.

— Дети! — Леванская попыталась первая закончить эту начинающуюся ссору. Перевела взгляд на супруга. Он таинственно молчал и наблюдал за детьми.

Маргарита приподнялась. Смерила его уничтожающим взглядом. Изысканности ей не занимать. Внешность ангела с душой настоящего демона. Стул за её спиной едва не упал. Импрессивность девчонки и холодное спокойствие перехлестнулись.

— Я отойду,— она чопорно направилась в сторону балкона. Пресекла ссору. Тишина за столом показала, что все впечатлились выдержкой девушки, смотря ей в след.

Скандал был бы грандиозный. У Маргариты Перминовой не было настроения продолжать их бессмысленную баталию. Каждый останется при свое мнение. Стоит ли тратить свои силы?

— Иди за ней, — строго произнес отец.

— Пап…- Леванский закатил глаза. Его кулак сжался сильнее. Как же она искуссно выводила его на эмоции одним своим взглядом.

— Успокой свою невесту. Ласковее будь, черт тебя побрал, — только для него произнёс старший Леванский.

Ласковее? Он бы натянул эти светлые пряди пастушки, только бы ей сделать больно. Чтобы она утратила блеск невозмутимости. Ахнула и посмотрела на него, признавая его силу.

Он тенью направился за бестолочью.

Заметил её на балконе. Она облокотилась локтями о бетонный выступ и смотрела вперед. Какие мысли крутились в голове этой пигалицы? Она стояла, не двигаясь.

Леванский остался в тени гардины. Рассматривал стройные ноги, обтянутые тканью тёмного платья. Аккуратную попку. Изящную спину. Лебединую шею. Она выглядела хрупкой. Маленькой. Так и не выросла.

Она коснулась шеи пальцами. Прошлась по бархатной коже. Волновалась.

Её шея...

Он бы с удовольствием её свернул.

— Замерзнешь, — подал он голос негромко.

Маргарита, если и заметила его присутствие, никак не прокомментировала это. Продолжала молча стоять и смотреть вперед. Лишь руки ближе прижала к себе. Невирбально защищалась. От него. Ещё не поняла, что скрыться не получится.

— Какая же ты актриса, — он вышел вперед. Бесился. Что ей не так? Постоянно создавала ему проблемы. Не могла спокойно. По-нормальному. Просто принять ситуацию.

— А ты настоящий бабник. Я же ничего не говорю, — отозвалась негромко девушка, которая периодически встречала своего «будущего мужа» в компании очередной пассии.

— И? Я тебе нихуя не должен, принцесса,— он встал рядом. Кинул взгляд на территорию их дома. Люди с оружием ходили по периметру. Закрытая территория семьи Левинских была под полным контролем.

— Я о том же. Я тоже. Только у меня... есть ограничения, — тихо произнесла девушка.

Леванский перевел взгляд на эту светлую макушку. Вечно вздернутый нос, сейчас, был опущен. Ресницы не трепетали. Она смотрела вниз и о чем-то думала.

— Это нормально. Ты женщина. Я — мужчина, — ответил раздраженно, — хранишь себя для меня. Тут нечего обсуждать. Или ты влюбилась? Поэтому ты такая блядь сегодня загадочная? - он завёлся за секунду. Эта мысль ударила неожиданно. Он не воспринимал букашку как объект для других мужчин.

— А если и так, — девушка повернулась к Леванскому. Смерила его серьезным взглядом. В голубых глазах появилась сталь, присущая ее семье. Да, она не девочка. Уже нет,- что с того? Пожалуйста, я хочу разорвать это недоразумение. Я устала с тобой бороться и ссориться. Я каждое свое день рождения желаю никогда тебя не видеть,- она бросала вызов. Снова.

Леванский усмехнулся. Подошел к ней ближе. Вторгся в пространство девчонки. Склонился над ней. Вдыхая её тонкий аромат парфюма, который будоражил, он отчеканил, смотря ей прямо в глаза:

— У нас с тобой нет выбора. А узнаю, что ты с кем-то якшаешься, из него всё дерьмо выбью, а ты из дома блядь выходить не будешь. Репутация моей жены превыше твоей глупости. Поняла?

Она сжала губы. Гнев в её глазах говорил о многом. Он заметил, как она впилась ногтями в свою нежную кожу. Как венка на её шеи снова набухла и дрожит. Она покраснела.

— Ты просто ублюдок. Настоящая сволочь. Я должна ждать неизбежного, а ты… использованный, — она это выплюнула. Истинная дочь своей матери, — или не нравится слово? Скажу иначе: ты уже грязный от других женщин. Так лучше? Понимаешь, что чувствую я, когда ты мне заявляешь подобный бред? Брак договорной! Мы друг другу не должны...

Он резко схватил её за локоть, перебивая. Приструнить. Заставляя замолчать. Не в ту она блядь степь пошла. Стоило почувствовать бархат её кожи, замер. Тяжело выдохнул. Член привычно уперся в ширинку. Только от блядского прикосновения к этой принцессе.

— Я тебе сказал. Никаких мужиков. Меня не ебет, что ты мне говоришь. У мужчин нет запретов, — он склонился ниже. Опустил взгляд на губы девчонки. Желание заклеймить их затмило разум на несколько секунд. Нецелованная его девочка. Его блядь. Пусть и бесит до чертиков. Где-то внутри он укоронил в себе тот факт, что она его. Звериная суть это приняла. Осталось вбить это в девчонку.

— Как же я тебя ненавижу, Леванский, — она попыталась вырвать руку. Вспотела от противостояния.

— Радуйся, букашка. Я уезжаю на три года, — он склонился ещё ниже. Аромат девчонки действовал на него. Он старался не думать о многом. О том, что все его любовницы — блондинки. Изящные, с бархатной кожей, но до неё им далеко, — так что выдохнешь от меня. А я блядь,наконец-то, от тебя и твоего нытья.

Она недоверчиво посмотрела на него. Он и сам не был рад, но нужно. Ему нужно стать сильнее. Начать бороться. Бабки отца расслабили. Он — будущие их семьи, встанет во главе, а значит, пора выходить из тени отца. Заявить о себе. Есть несколько важных и долгих дел.

Под себя прогнёт. Без вариантов.

— Правда? Три..года? - она выдохнула с надеждой.

— Да. Три года, — он кивнул,— а ты учись пока. И нормально себя веди. Одно неверное движение и я приеду. Лично. Хочешь меня не видеть? Не выебывайся и будь тихой. Поняла?

Она все ещё смотрела на него. Дыхание у девчонки перехватило. Такая искренняя радость. Он такой зверь для неё? Что ж...

Он покажет, что значит быть зверем. Долго баловал её. Только говорил. Не припугнуть её было. Сейчас, уже иначе. Соображать должна что к чему.

— И чтобы ты запомнила, — он наклонился к её губам и девушка слишком поздно поняла, что он хочет, — твоя любая промашка и этот поцелуй будет невинной шалостью по сравнению с тем, что я с тобой сделаю, если опозоришь меня, — припечатал.

Накрывая девичьи губы жадным, быстрым поцелуем, начиная пожирать её сладость, неосознанно сжал её в своих руках намного сильнее. Набрасываясь как зверь, начал утолять свой голод с этой пигалицей, которая в печенках у него сидела.

Он её ненавидел также сильно, как и она его, с той лишь разницей, что признал её своей. Она — его. Его женщина. И нехуй тут мусолить или решать. Будет так, как есть.

Автор: всё начинается)

Глава 2

— Ритка, правда, не пойдешь? Хотя бы на час? — поканючила Света, начиная махать пальцами около моих глаз. Отвлекаясь от записей, подняла взгляд на подругу,— ты пропускала все вечеринки. Собрания. Даже просто сходить в клуб, как сейчас. Ну, уже конец четвертого курса…— начиная хлопать ресницами, подруга хватко схватила за запястье, чуть нажав на кожу, — там будут все. Понимаешь? На нас и так тыкают.

— Тыкают? — я обвела взглядом библиотеку. Студенты неспешно писали работы, погруженные в тетради посреди книжных шкафов и пыли в воздухе, от которой уже несколько раз чихнула.

— Я абстрактно, конечно, — раздраженно произнесла шатенка. Отпустила запястье только для того, чтобы вцепиться в мои пальцы, — но, хотя бы последний курс. Впереди защита диплома, понимаешь? — она прищурила голубые глаза, — мы, возможно, больше никогда так не отдохнём. Ритка, не будь такой тяжелой.

Уголки губ приподнялись в полуулыбке. Попытка подруги уломать на очередную вечеринку, в этот раз, казалась намного серьезнее, чем все прошлые неудавшиеся разы. Даже сейчас, забывая про учебу, Света опустила локти на тетрадь, всем своим видом показывая, что мы не продолжим работу, пока я не скажу свое твердо и неоспоримое…

— Нет.

— Ритка, — брови свела.

— Света, — я наклонилась к подруге, — тот факт, что этот ублюдок Леванский дольше срока находится хрен знает где не дает мне и шанса на то, что такая выходка мне сойдет с рук. Понимаешь? — спросила.

— Понимаю… понимаю, что ты просто трусиха. Твоя мама такие вечеринки закатывала! Мне моя по секрету рассказала, — Света наклонилась в ответ. Со стороны кажется, что мы шепчемся. Это совсем не похоже на горячий спор двух студентов, — а ты? Боишься приезда жениха, которого.. сколько ты его не видела? — примирительно спросила.

— Почти четыре года, — процедила.

— Четыре года! — показывая на пальцах число, Света демонстративно повела плечами, — может, он уже другую нашел? Может, вообще не появится до самой старости. И? Будешь ждать, глупая?

— Да никого я не жду, — в сердцах, громче положенного, произнесла. Чувствуя на себе взгляды студентов, стушевалась. Глубоко вздохнула, — я просто не хочу, чтобы… чтобы если он приехал, у меня были проблемы. Ты же помнишь, что было в последний раз! — прошептала, напоминая подруге свой рассказ.

Светлана Елова единственная верная и близкая подруга со школы, знала обо всем с самого начала. Поддерживала. А после моих слов о том, что этот ублюдок схватил меня, грубо накинулся на губы, шепча, что это «цветочки», я раз и навсегда усвоила этот урок — никогда не попадаться ему.

Не злить Леванского. Не позорить Леванского.

Ненавижу Леванского!

— Четыре года прошло. Ты думаешь, он помнит? Да, и как докажет? Мы на часок. Правда, часок. Твое первое же: «Хочу домой», и мы идем домой к тебе тусить маленькой компанией! — заговорщически прошептала.

Я прикрыла глаза на секунду. Идея подруги коснулась бунтарского чувства, которое росло с каждым годом всё больше. Первый курс, второй, третий и, наконец, я на четвертом курсе и всё ещё не была с однокурсниками нигде, кроме как музеев и странных поездок за город!

Другая сторона, более разумная, настаивает на том, чтобы я вспомнила, о чем речь. Слава о Леванском коснулась не только криминального мира. Отец с энтузиазмом читает новости о моем «будущем муже», который покоряет политическую сторону страны.

Леванский и политика? Сущий бред, который у него выходит. Он искусно вторгается в новую среду. Я только и слышу о его успехов в своей семье, тогда как мне положено учиться и не высовываться. Быть хорошей девочкой.