Небо на прицеле

В самом Штайнфурте и его окрестностях было три фирмы, специализировавшихся на охране объектов. Кеплер подал заявки в каждую из них.

Он получил один отказ и два приглашения на собеседование.

*****

Через неделю он сидел в офисе одной из этих фирм.

Его собеседнику было чуть за двадцать. Кеплер не думал, что тот служил. Он сразу почувствовал неприязнь к этому человеку, так как тот казался ему кем-то, кто убеждён, что знает всё лучше всех.

— Ваше резюме весьма впечатляет, — покровительственно заметил юнец.

— Спасибо, — сдержанно отозвался Кеплер.

— Что вы можете рассказать мне о вашей деятельности в КСК?

— Ровным счётом ничего, — решил Кеплер.

— Ну... э-э... хм. — Юнец покашлял и посмотрел в правый верхний угол. — Собственно говоря, ваша квалификация избыточна. Да...

— Так эксплуатируйте меня, — предложил Кеплер.

— Вы указываете, что владеете несколькими языками, — уклонился юнец. Его взгляд апатично переместился к окну, затем снова на Кеплера. — Турецким тоже?

— Нет, — ответил Кеплер. — Но выучу, если нужно.

— Сколько времени вам потребуется?

— От четырёх месяцев до полугода, если найду хорошие книги, — рассуждал вслух Кеплер. — Если будет с кем попрактиковаться, то быстрее.

— Ага, ага...

— Я также могу обучать ваших людей обращению с оружием или рукопашному бою, — предложил Кеплер ещё один вариант.

— Этим у нас занимаются сторонние специалисты, — последовал небрежно пробормотанный ответ.

Юнец при этом заглядывал в папку с документами, но как-то безучастно, словно просто хотел убить время, потому что ему было скучно. Кеплер совершенно сбился с толку. В Бундесвере всё было куда проще. Там всё всегда было ясно и чётко, по крайней мере, на его уровне. Не нужно было разгадывать загадки или говорить намёками.

— Что вас во мне не устраивает? — прямо спросил Кеплер. — Я могу просто уйти, вам стоит только сказать.

Юнец на мгновение задумался, глядя куда-то в сторону мимо него.

— Честно говоря, господин Кеплер, вам будет трудно найти работу в нашей отрасли, — произнёс он затем с нарочито нейтральным видом, но в его тоне слышалось злорадство. — И не только в этой фирме.

Кеплер был более чем удивлён. Вообще-то он считал себя почти идеальным кандидатом.

— Почему? — осведомился он.

— В нашей отрасли не любят, когда им лгут, — нравоучительно протянул юнец.

— В чём же я вам солгал? — спросил Кеплер, теперь уже в полном недоумении.

— Ну, «солгал» — это, пожалуй, неверное выражение, — поправился юнец. — Но вы рассказали нам о себе не всю правду, — упрекнул он Кеплера.

— В отношении чего?

— Ваших проблем с правоохранительными органами, — вызывающе ответил мужчина.

— У меня нет с ними проблем, — заявил Кеплер.

— Есть. Поскольку в данный момент против вас подано заявление, — бросил ему юнец. — По факту нападения.

— Ах, это. — Кеплер расслабился. — Значит, вы знаете, что этот тип подстерегал маленьких мальчиков у школы и уговаривал их пойти с ним в сауну. Я отговорил его приставать к детям.

— Сделав это путём перелома ему руки, — укоризненно сказал юнец.

— Путём вывиха, — холодно поправил Кеплер, глядя ему в глаза. — И что? Это был педофил.

— Вы не судья, — жеманно возмутился юнец.

— Окей, — сказал Кеплер. — Я всё понял.

Он хотел было подняться, но юнец заговорил снова.

— У вас проблемы с агрессией? — напыщенно осведомился он. — Вы калечите человека, скрываете это и к тому же считаете, что всё в порядке?

Кеплер уважал людей с выраженным чувством собственного достоинства. Но самовлюблённые индивиды, упивающиеся собственной персоной, вызывали у него отвращение. Тем не менее он спокойно подождал, пока юнец откинется на спинку кресла и посмотрит на него свысока.

— Чего вы хотите добиться этим утверждением? — поинтересовался он тогда.

— Нам нужны честные сотрудники, — поучил его юнец.

— Значит, я вам не подхожу, — перебил его Кеплер. — Почему бы вам не сказать именно это, и только это, причём по-деловому? К чему вы излагаете мне высокие идеалы этой фирмы? Вы пытаетесь меня мучить? — Он весело усмехнулся. — Вы по-другому не получаете удовлетворения? — предположил он. — Вероятно, потому, что вы просто придурок. — Он достал копию заявления, поданного против него, и положил её на стол. — Всегда сначала спрашивайте, — посоветовал он. — Это случилось две недели назад, через день после того, как вы меня пригласили. — Он холодно посмотрел на юнца сверху вниз. — Никогда больше не вздумайте разговаривать в таком тоне с кем-то вроде меня, ясно?

Последнюю фразу он произнёс спокойно и тихо, но угроза прозвучала неприкрыто. Юнец ошеломлённо уставился на Кеплера. Когда их взгляды встретились, в его глазах промелькнул страх. Он быстро отвёл взор. Кеплер забрал свою папку с документами и вышел.

По крайней мере, он извлёк для себя кое-что новое, а это уже было хоть что-то.

Глава 8

Собеседование в охранной фирме в Райне неделю спустя прошло похоже. Однако на этот раз Кеплер встал гораздо раньше, чем в первый раз. Без комментариев он бросил копию заявления на стол начальника отдела кадров и вышел. После этого он отправился домой.

Он был разочарован. В себе, в мире, просто во всём.

Проходя мимо магазинов в центре города, он увидел открытую дверь. Но здесь не собирались ничего продавать — это был местный филиал объединения нескольких благотворительных организаций. У них не хватало денег даже на кондиционер в крошечном офисе, поэтому дверь стояла открытой. На её внутренней стороне висел плакат, на котором был изображён опухший от голода маленький чернокожий ребёнок. Противные мухи ползали в уголках его глаз, губы потрескались. Надпись просила о пожертвовании. Кеплер искал ящичек с бланками для денежных переводов, как вдруг его взгляд упал на плакат в окне рядом с дверью.

«Помогайте на месте, — гласил он, — лично, в самой гуще событий, своими руками».

Кеплер бросил взгляд на свою папку с документами. У двери стоял мусорный бак. Кеплер кинул папку в бак и ослабил галстук, прежде чем войти.

Довольно измождённая женщина средних лет, наполовину европейка, наполовину африканка, сидевшая за столом, устало подняла взгляд. У неё были чёрные круги под глазами, и смотрела она весьма недоверчиво.

— День добрый, — поздоровался он.

— Здравствуйте, — сухо отозвалась женщина. — Чем могу помочь? Хотите сделать разовое пожертвование или желаете взять шефство над ребёнком?

Она сразу перешла к делу. И не мудрено: вероятно, часто случалось так, что многие сытые западные люди выслушивали ужасающие истории об Африке, сочувственно вздыхали и уходили, не пожертвовав ни цента.

Кеплер покачал головой.

— Ни то, ни другое.

— Чего же вы тогда хотите? — раздражённо спросила женщина.

Было заметно, что у неё есть дела поважнее, чем развлекать кого-то рассказами об Африке. Кеплер указал на дверь.

— Там написано, что вам нужны люди для Африки. Для какой работы?

Женщина удивлённо посмотрела на него.

— А что вы умеете?

— Готовлю я из рук вон плохо, — ответил Кеплер. — Но умею водить грузовик, причём хорошо. Ещё довольно неплохо обращаюсь с инструментами. — Он задумался, но больше ничего не припомнил. А снайперов здесь наверняка не искали. — Это всё, — закончил он.

Женщина впервые улыбнулась. Немного неохотно, но всё же.

— Вы действительно хотите помогать лично? — удостоверилась она.

Несмотря на улыбку, голос её звучал недоверчиво. Кеплер пожал плечами.

— Я уволился из армии, работы нет, зато времени навалом.

— И вы правда хотите в Африку? — ещё раз уточнила женщина.

— Мне уйти? — спросил Кеплер и начал разворачиваться.

— Подождите, — поспешила сказать женщина. — Чем именно вы хотите заниматься?

— С больными, ранеными и с готовкой я дела иметь не хочу, — чётко ответил Кеплер. — Всё остальное подходит.

— Сказали, водите грузовик? — задумчиво протянула женщина и вопросительно посмотрела на него. — Как насчёт перевозки грузов?

— Окей, — согласился Кеплер, не раздумывая.

— Я дам вам документы Уорлд Вижн. — Женщина улыбнулась ему, но всё ещё как-то нерешительно. — Вы сможете спокойно их прочитать и тогда принять окончательное решение.

— Нет, заполним договор сразу, — возразил Кеплер.

Он уже всё решил. С охранной службой в ближайшей округе ничего не вышло, а вождение грузовика в Германии было собачьей работой. И с тех пор как две минуты назад он решил отправиться в Африку, он почувствовал себя свободным. Давление от необходимости проявлять себя в гражданской жизни исчезло. Кроме того, он хотел иметь на руках чёткие факты на случай, если из-за его решения уехать в Африку бабушка устроит сцену. Он расслабленно улыбнулся, увидев ошеломлённый взгляд женщины. Видимо, редко случалось так, чтобы кто-то пришёл, захотел и сделал.

— А вы, я вижу, серьёзно настроены, — сказала она с уважением, после того как несколько мгновений испытующе смотрела на него. — Что ж, приступим.

Через два часа они закончили с первыми формальностями. Женщина пообещала, что Кеплер отправится на задание как можно скорее. Возможно, она боялась, что он ещё может передумать. Но Кеплер не собирался менять своё решение, даже если до отъезда в Африку пришлось бы ждать долго.

*****

Как это часто бывало, он абсолютно ошибся в своих ожиданиях насчёт реакции семьи. Именно Сара восприняла это в штыки. Бабушка же, напротив, похвалила его — не то чтобы восторженно, но всё же. Единственное объяснение такому поведению бабушки, которое пришло Кеплеру на ум, по всей видимости, и было верным.

Тогда она сама посоветовала ему пойти в Бундесвер. Она — да и сам Кеплер — полагали, что он будет лишь играть в войну. В остальном же он должен был научиться дисциплине и вести размеренную жизнь в чёткой иерархической структуре. В то время он в этом остро нуждался. Но мир изменился. Кеплер не просто играл в войну, он по-настоящему сражался и убивал людей. В сущности, он был лишь оружием, смерть его целей решали другие — те, кто понимал этот мир куда лучше него. Убивая на службе, Кеплер не испытывал чувства вины. Ни он, ни его товарищи никогда даже в шутку не целились в безоружных. Но бабушка была верующей, для неё убийство было грехом. По всей видимости, она считала, что Кеплер должен искупить свои поступки. Поэтому она приветствовала его решение сделать что-то для обездоленных этого мира.

Йенс был с ней согласен. Ему никогда не нравилось, что Кеплер стал солдатом. Как и бабушка, он придерживался мнения, что помогать людям куда лучше.

Затем бабушка сделала то, что пыталась сделать лишь однажды, когда Кеплеру было четырнадцать. Она повесила ему на шею маленькое старое потемневшее деревянное распятие. Тогда Кеплер не захотел его брать, с церковью он не имел ничего общего. На этот раз он позволил бабушке это сделать, чтобы не лишать её радости. После этого он полностью согласился с её длинной речью о том, что он должен быть осторожен, беречь себя, следить за едой и за всем прочим.

На этом дело было фактически улажено. Но Сара снова попыталась отговорить Кеплера от его затеи. Она знала, что происходит в мире, и прямо сказала, что боится, что он не вернётся.

— Я был на войне, — возразил он, не найдя аргумента получше.

— Но там ты был солдатом и выполнял приказы, — парировала Сара. — А сейчас ты добровольно подставляешь грудь под нож.

— Это не опасно, — попытался Кеплер её успокоить. — В Африке работают тысячи волонтёров. Что-то плохое случается крайне редко. — Сара ничуть не убедилась, она во что бы то ни стало хотела отговорить его от поездки на грузовике по местам африканской гражданской войны. — А что мне здесь делать? — спросил Кеплер. — Профессии у меня нет, работу не найти из-за истории с педофилом. В агентстве по временному трудоустройству я работать не хочу. Учиться мне уже поздно. В остальном же, — он улыбнулся, — я достаточно молод. Может, сделаю карьеру спасителя мира.

В конце концов Сара уступила его доводам. Впрочем, выбора у неё не было. Она не была ни счастлива от этого, ни согласна с происходящим. Она приняла решение Кеплера, но он видел, что она напряжённо размышляет об альтернативах. Кеплер догадывался, что она ломает голову над тем, как удержать его от этой поездки.

*****

Шанса ей не представилось. Уже на следующий день сотрудник Уорлд Вижн провёл с ним собеседование по телефону. А через два дня почтой пришёл билет на самолёт до Лондона.

Глава 9

Уорлд Вижн относилась к УВКБ ООН — Управлению Верховного комиссара Организации Объединённых Наций по делам беженцев. Гуманитарная организация работала преимущественно в рамках Всемирной продовольственной программы в зонах военных конфликтов и районах катастроф. На пожертвования, собранные по всему миру, закупались товары первой необходимости, причём продовольствие старались приобретать на месте, чтобы у местных жителей был хоть какой-то доход. Затем грузы доставлялись нуждающимся на грузовиках, изредка — самолётами. В Уорлд Вижн было лишь несколько штатных сотрудников; принцип работы с волонтёрами заключался в том, чтобы максимально задействовать местных жителей — так они учились обеспечивать себя сами. Для выходцев с Запада добровольная миссия длилась полгода, после чего можно было решить, продолжать работу или нет. Что касается оплаты, то её как таковой не существовало, не считая питания, проживания и небольших карманных денег.

Командировка Кеплера должна была продлиться около девяти месяцев. В первую командировку всегда было так: сначала ему предстояло отправиться в Англию. Там нужно было провести несколько недель, чтобы сделать все необходимые прививки и пройти подготовку. Кроме того, требовалось время на оформление и утверждение всех документов.

Обучение состояло из изучения языка, культуры и правил поведения в стране назначения, а также из курсов вождения. В качестве инструкторов выступали другие волонтёры, делавшие перерыв между миссиями, и африканцы, находившиеся в Англии.

*****

Уорлд Вижн содержала тренировочный лагерь в посёлке Эдни-Коммон недалеко от Лондона.

Одновременно с Кеплером там было десять волонтёров, но он был единственным немцем. Начальник лагеря сказал ему, что немцы обычно работали через Службу Технической Помощи или другие немецкие благотворительные организации; Кеплер был первым тевтонцем в Уорлд Вижн за очень долгое время. Остальные были четверо англичан, итальянец, двое французов, двое ирландцев и одна шведка. Кеплер был единственным бывшим военным в группе, остальные пришли из гражданских профессий. Все они искали в жизни какой-то смысл. Оба француза были инженерами-агрономами, англичане работали в офисах и банках. Лишь итальянец был ремесленником. Шведка была учительницей.

Общение Кеплера с остальными ограничивалось тем, что он разговаривал с каждым на его родном языке ради практики; в остальном он держался особняком. Свободное время он тратил на углубление знаний и тренировался при любой возможности. Он всегда занимался в одиночку. Завести друзей среди них он не мог. Да и не хотел. Он никогда не участвовал в их разговорах. Они казались ему напыщенными, особенно когда шведка разглагольствовала о том, как ей претит западное благополучие. Кеплер знал, что никто из них, включая его самого, не способен изменить мир даже на йоту. Их задача заключалась лишь в том, чтобы облегчить страдания нескольких человек. А крайняя нужда не оставляла места для мечтаний. Ещё больше, чем нереалистичные представления, Кеплера раздражало то, что остальные хотели найти в Африке романтику дальних странствий. Кеплер повидал достаточно войн и знал, что в нищете нет ничего романтичного. Поэтому он сосредоточился на занятиях.

Большинство из группы должны были отправиться в Судан, где арабский был одним из двух государственных языков. Вскоре Кеплер заговорил на нём вполне сносно, поэтому начал учить суахили и тигринью — на случай, если его пошлют в Кению или Эритрею.

Уорлд Вижн не могла многого потянуть, поэтому обучение вождению было недолгим: давали лишь базовые правила езды по бездорожью. Примерно десятая часть дорог в Судане была заасфальтирована, остальные девяносто процентов представляли собой обычные грунтовки, на которых иногда была нанесена разметка. В глубине страны не было и этого — только более или менее накатанные тропы. Кеплер быстро привык к правому рулю, который в Африке встречался повсеместно, но всё же считал противоестественным сидеть не с той стороны. Ездили на Скании. У шведской компании были сборочные заводы в нескольких африканских странах, поэтому грузовики этой марки там были весьма распространены, особенно капотные версии, которые Кеплеру очень нравились. Если не считать правого руля, сама Скания казалась ему очень хорошей машиной — лучше, чем Мерседесы, на которых он ездил в Бундесвере. От этого вывода ему было так же не по себе, как в своё время от мыслей об оружии, но он оставался объективным в своей субъективности и скрепя сердце полюбил шведские грузовики.

Хотя он почти не участвовал в жизни группы, через некоторое время шведка попросила его о помощи. Она была очень амбициозна и хотела хорошо говорить по-арабски. В группе она была лучшей, но уровень Кеплера был выше. Вторым государственным языком в Судане был английский, но учительнице полагалось хорошо владеть и арабским. По части жизненного опыта Роза не могла составить Кеплеру ни малейшей конкуренции, но он наслаждался часами, проводимыми с ней. И с тех пор, как она однажды увидела его во время боя с тенью, между ними возникло эротическое притяжение. Остальных мужчин это злило. Но они никогда не высказывали этого открыто, начальник лагеря как-то проболтался, что Кеплер служил в спецназе. Но и до этого никто не горел желанием его провоцировать.

*****

Кеплер провёл в тренировочном лагере тринадцать недель. Последние четыре недели объяснялись скорее тем, что африканским правительствам требовалось много времени на выдачу разрешений на въезд волонтёрам.

В конце концов и это произошло, и группу разделили. Итальянец отправился в Эритрею, оба француза — в Конго. Остальная часть группы должна была работать в Судане, в провинции Джануб Кордофан.

Последние три дня перед отъездом в Африку все хотели использовать для того, чтобы слетать домой и попрощаться с родными.

Глава 10

Это была главная причина, но не менее важной для Кеплера была одежда. Когда он носил привычные вещи, он их не чувствовал и мог свободно двигаться. В другой одежде такого ощущения у него не было.

Дома он упаковал все свои пожитки в походный рюкзак.

В КСК Кеплер заказал себе изготовленный из камуфляжной парусины под его нужды разгрузочный жилет. Он имел вставки из бронематериала класса защиты СК4. Кевларовые пластины были уменьшены, но разгрузочный жилет всё равно обеспечивал хорошую защиту, при этом подвижность торса сохранялась почти без ограничений. Чтобы разгрузочный жилет сидел плотно, он регулировался липучками. В принципе, это был сшитый по мерке рюкзак, в котором у Кеплера всё было под рукой и требовалось лишь одно движение, чтобы достать нужное. У жилета было огромное количество карманов, в которых могли разместиться еда, перевязочный материал, Глок 17 с глушителем и шесть запасных магазинов к нему. Пистолета Кеплеру очень не хватало.

Брюки, которые он всегда носил, были такими же неубиваемыми, как и разгрузочный жилет, с множеством карманов и петель, к которым можно было крепить снаряжение.

За двенадцать лет ноги Кеплера полностью и окончательно привыкли к армейским ботинкам Бундесвера. Он был рад, что ему больше не нужно носить берцы от Уорлд Вижн, которые были, честно говоря, совсем не плохи.

Не меньше, чем к ботинкам, Кеплер привык к своим перчаткам. Один боец СИЛ как-то подарил ему пару номексовых перчаток во время совместных учений. Они были из зелёной, огнестойкой и дышащей ткани, удобные и чувствительные, а их ладонная часть из тонкой прочной кожи серого цвета была противоскользящей. Такие перчатки в США использовали военные лётчики, но и солдаты спецподразделений носили их с удовольствием. Тот парень из СИЛ получил их от пилота Ф/А-18 и подарил Кеплеру, потому что оба любили Глоки и интересовались астрономией. Взамен Кеплер в одном кабаке, который держали немецкие эмигранты, напоил его до беспамятства пшеничным пивом. Кеплер был в таком восторге от перчаток, что раздобыл себе ещё две пары.

Все свои свитера, футболки и нижнее бельё из Бундесвера Кеплер тоже взял с собой. И свой многофункциональный нож. По сравнению с ним швейцарский офицерский нож годился только для того, чтобы производить впечатление на девушек.

*****

Вечером третьего дня Кеплер отправился в город один. Это был ритуал: он всегда гулял по своему городу, если ему предстояло уехать надолго.

После этой странной прогулки, во время которой он впитывал в себя родину, ему захотелось пить. Он как раз проходил мимо бара и решил провести там последний вечер на Западе, прежде чем сесть за стол с семьёй для последнего завтрака. Он зашёл внутрь, заказал пиво и устроился на табурете. Его внимание привлекла молодая женщина за столиком на двоих у окна. Он тут же встал и подошёл к ней.

— Простите, пожалуйста, но мне нужно с вами недолго поговорить. Я где-то потерял свою жену. — Он демонстративно огляделся, так как девушка смотрела на него скептически. — Стоит мне заговорить с другой женщиной, — заявил он с абсолютно серьёзным лицом, — как моя появляется словно из ниоткуда. — Молодая женщина сдержанно улыбнулась. Она ещё раз осмотрела его, а затем тоже медленно и с нарочитым недоверием огляделась по сторонам. — Через десять секунд после того, как я получу ваш номер телефона, она будет здесь, — невозмутимо объяснил Кеплер очевидное противоречие в своём утверждении.

— Это ведь подкат, — предположила женщина.

— Да, — признал Кеплер. — Удачный? — осведомился он.

— Что-то новенькое, — уклонилась она.

— Вечно вы не можете дать прямой ответ на прямой вопрос, — пожаловался Кеплер. — Наверное, в этом и заключается большая часть вашего очарования.

— Присаживайтесь. — Женщина с улыбкой указала на стул напротив. — Майя, — представилась она. — И никаких шуток про пчёл, — тут же предупредила она.

— Бз-з-з, — прожужжал Кеплер, не ведя и бровью. — Мне бы такое и в голову не пришло, — заверил он затем и протянул Майе руку. — Дирк.

Он заказал выпивку, и они заговорили о пустяках. Потом пришла подруга Майи. Сначала она косо поглядывала на Кеплера, пока он не развеселил её игрой слов, в которой провёл параллель между предлагаемыми здесь напитками и звездой Альфа Чаши, чьё арабское название «Алькес» означало «кубок». Они перебрались за столик побольше и продолжили беседу.

Кеплер старался много не пить — он не очень хорошо переносил алкоголь. После второго пива он перешёл на воду. Тем не менее присутствие двух красивых женщин и сама атмосфера бара усилили действие алкоголя, так что Кеплер всё равно чувствовал себя слегка подшофе.

Около полуночи Майя и её подруга собрались уходить.

— Нам пора, завтра рано вставать, — сказала она. Затем хихикнула и достала из сумочки визитку. — Не показывай её жене.

— У меня её нет, — признался Кеплер.

— Ну да, конечно. — Майя подмигнула ему. — Позвони на выходных или типа того.

Она помахала рукой, и они с подругой ушли.

— Будет ли это актуально через полгода? — пробормотал Кеплер, когда женщины обернулись в дверях и улыбнулись ему. — Вряд ли.

*****

Он задержался в баре ещё на одну сигарету. Проходя по пути домой мимо здания, где располагалась охранная фирма и где состоялось то самое, столь поучительное для него первое собеседование, он остановился. Он поднял взгляд на тёмные окна и снова почувствовал раздражение на заносчивого юнца, который воображал, будто познал жизнь, а на деле не смыслил в ней почти ничего. Кеплер покачал головой и пошёл дальше.

Четверо мужчин, лениво шедших ему навстречу, выглядели очень развязно и самоуверенно. Они нагло вышагивали в ряд, занимая почти всю ширину тротуара. Тот, что шёл прямо на Кеплера, даже не подумал посторониться. У Кеплера оставалось всего полметра до стены слева, в то время как между парнями было около метра пространства. Досада, которую он ощутил мгновение назад, перекинулась на этих четверых спесивых типов. Кеплер тоже упрямо не сводил курса. Разговор четвёрки оборвался, когда они увидели, что он непоколебимо идёт на таран. Все четверо уставились на него. Кеплер ответил безразличным взглядом и напряг правое плечо. В тот момент, когда он поравнялся с идущим навстречу, он резко выставил плечо вперёд, превращая столкновение в удар. Мужчина охнул. Кеплер спокойно пошёл дальше. Но он услышал, что четвёрка остановилась.

— Эй! — донёсся до него вызывающий крик.

Кеплер сделал ещё два шага, остановился и обернулся. Это было правильное решение: четверо уже двинулись за ним. В свете витрины Кеплер заметил парочку, которая, пригнувшись, поспешно скрылась. Тем временем четверо встали прямо перед ним. В выжидающем молчании Кеплер и они изучали друг друга.