Дом у Крюкова канала

***

Лера отступила на несколько шагов и потерла затекшую шею. За сегодняшний день удалось расчистить часть волос и лицо.

За стеной стих перфоратор. Кто-то захлопнул ящик с инструментами, Марат громко напомнил сыновьям ничего не забыть. Рабочий день подходил к концу, но Лера решила дать себе еще полчаса.

Она потянулась за кистью, лежавшей на столе, обернулась и вскрикнула от неожиданности. Почти вплотную к ней стоял мужчина. На крик вышли рабочие.

Мужчина не обращал внимания ни на кого. Он всматривался в лицо на фреске. На его глазах наворачивались слезы. Лера объяснила себе, что это от яркого света реставрационных ламп.

— Это же она, — почти прошептал мужчина.

— Вы узнали в ней Белую Нимфу Лёбо?

— Что? — Мужчина словно вышел из-под гипноза и впервые посмотрел на Леру. — Это моя бабушка.

— Ну началось, — услышала Лера голос кого-то из братьев.

Она непонимающе смотрела то на незнакомца, то на Марата и его сыновей.

—В смысле ваша бабушка?

—Ну так, в прямом. Моя бабуленька жила в этом доме, как и мой дед. Он, между прочим, этим домом владел.

— Василий, ну поздний вечер, что ты людям мозги делаешь? — Марат подошёл к нему и аккуратно положил руку ему на плечо. — Иди домой, не пугай девушку.

Лера сразу поняла кто перед ней вспоминая разговор с Бергером. Второй этаж. Странный, но не буйный

— Я никого не пугаю, — оскорбился Василий. — То, что вы в моём доме хозяйничаете, — с этим я смирился, но не надо тут из меня злодея делать.

— Так что там про вашу бабушку? — Лера хотела услышать ещё одно мнение, кем могла быть дева на фреске. — Вы родственник Лебедевых?

Василий вдруг воодушевленно закивал головой.

— Да-да. Он был мне дедом.

— Лера, нууу…—Марат замялся, —вы бы не слишком вникали.

— Я! Я покажу! Я докажу! Но не вам. — Василий пытался говорить с Маратом смело, хоть тот и был значительно сильнее и выше его. — Перед вами бисер метать не буду. Я девушке покажу.

—Так, —Павел встрял в диалог, —не надо ничего показывать девушке.

Василий поник, устав держать лицо перед четырьмя здоровыми мужиками. От этого и без того щуплый мужчина показался Лере ещё более хрупким. Её любопытство смешалось ещё и с жалостью к нему.

— Что вы хотели показать? —Лера попыталась взглядом объяснить Павлу, что ей не нужна защита, но он вряд ли это считал, — меня интересует все, что касается этой фрески.

Василий опять встрепенулся, как щенок, которого ласково позвали.

— Я сейчас, сейчас не уходите!—Мужчина побежал вверх по лестнице, но остановился и обратился к мужчинам, — а вы можете идти.

— Да уж куда там, —сказал Марат. —Подождем ваших доказательств.

***

— Узнаёте? — Василий доверил Лере старинный снимок, а сам попытался заслонить его от остальных, как мальчишка, не желающий, чтобы у него списывали.

Лера узнала. Среди всех людей на снимке она сразу увидела её. Пусть вместо почти прозрачных, лёгких одеяний на ней было строгое платье с белым передником, а обычно свободные локоны были собраны в высокую причёску и скрывались под чепцом вместо привычного венка — это всё равно была она. Нимфа Лёбо.

Да и сам Лёбо — здесь ещё совсем молодой Лебедев — стоял по правую руку от неё. На переднем плане, прямо перед ним, в кресле восседала женщина. Одной осанки было достаточно, чтобы безошибочно определить в ней хозяйку дома. Рядом с девой с фрески стояли другие горничные и гувернантка, по другую сторону от Владимира — мужчины, явно служившие семье. На заднем плане виднелась часть дома Лебедевых.

Лера поднесла фотографию ближе к свету. Ошибиться было невозможно. Тот же овал лица, линия носа, разрез глаз. Даже то едва уловимое выражение, которое Лёбо потом будет повторять снова и снова.

— Откуда у вас этот снимок?

— От бабки. — Василий указал на одну из горничных. — А ей Агата перед смертью отдала. Хозяйка, собственно.

— Я запуталась, — Лера продолжала рассматривать снимок. — Кто ваша бабушка?

Василий слегка замялся.

— Ну, настоящая моя бабушка — вот. — Он указал на девушку рядом с молодым Лебедевым, не касаясь пальцем фотографии. — А вот эта считалась моей бабкой.

Палец переместился к другой горничной.

Лера наконец оторвалась от снимка и посмотрела на Василия.

— Я ничего не понимаю.

— Ой, да кого вы слушаете? — Тимур явно устал и хотел домой. — Ну сколько можно?

— Я вот знал, что нечего мне при вас распыляться! — Василий аккуратно забрал фотографию из рук девушки. — Всё. При вас больше ничего говорить не буду.

— Постойте. — У Леры было ощущение, будто у неё из рук только что выдернули тонкую ниточку, ведущую к ответам. — У меня теперь ещё больше вопросов.

Василий довольно улыбнулся.

— Ну хоть один нормальный человек. Вы зайдите ко мне, как эти уйдут. Я вам всё-всё расскажу.

— Вот ещё, — Павел шагнул ближе, словно невзначай оказываясь между Лерой и Василием. — Вы чего девушку к себе заманиваете?

— Да за кого вы меня принимаете?! — Голос Василия сорвался почти на визг.

— За городского сумасшедшего, — донеслось сзади от Руслана.

Василий замер.

— Это невозможно! Мужланы! Хамы! Тупицы!

Он быстро зашагал вверх по лестнице. Последние слова прозвучали уже совсем тонко, почти по-детски обиженно, а через несколько секунд хлопнула дверь его квартиры.

Повисла неловкая тишина.

Лера промолчала. Отчитывать взрослых мужчин ей не хотелось, хотя Руслан определённо заслуживал хотя бы одного её преподавательского взгляда.

— Я, пожалуй, тоже пойду.

Она вернулась к столу и начала собирать инструменты.

— Лера, простите нас за эту сцену. — Марат хоть и не участвовал в маленькой словесной потасовке, но счёл нужным извиниться. — Василий вроде мужик неопасный, но всё-таки не ходите к нему одна. Кто их знает, этих чудаков.

— Я пойду спать, — Лера убрала последние инструменты в сумку. — Ещё нужно отчитаться перед Бергером.

— Я провожу. — Павел потянулся к её сумке.

— Мне правда не нужна помощь. — Лера перехватила её раньше и направилась к лестнице.

— Пойдёмте, орлы. Оставьте уже Леру в покое. — Марат, кажется, единственный правильно считал её настроение. — Спокойных снов. До завтра.

— Спокойной ночи.

***

— Лера!

Павел нагнал её уже на третьем этаже.

— Я не хочу казаться навязчивым…

— Но уже кажетесь.

Слова вылетели раньше, чем Лера успела их придержать. Она тут же пожалела о резкости, но сил на ещё один заход заботы у неё почти не осталось.

— Я просто хочу попросить вас записать мой номер. На всякий случай. — Павел кивнул в сторону нижних этажей. — Я живу недалеко. Примчусь минут за десять.

— Павел, я не маленькая. Со мной всё будет хорошо.

— Я понимаю. Правда. Но так всем будет спокойнее.

Кому именно «всем», Лера уточнять не стала. На спор уже не было сил. Она достала телефон и протянула его Павлу.

— Записывайте.

***

Лера убрала остатки обеда в холодильник. Есть совершенно не хотелось. Прохладный душ немного смыл тяжесть этого дня, но расслабиться так и не помог. Лера очень хотела поскорее уснуть, но сон не шёл. Не помогали даже плотные шторы, скрывающие светлые петербургские ночи.

Бергеру она отправила только фотографию проделанной работы. Об инциденте с Василием решила пока ничего не писать — лучше обсудить всё лично. Но Бергер спутал её планы, сообщив, что срочно вылетает во Францию на торги и вернётся только после удачной сделки.

«Я словно и сам сейчас иду по следу Лёбо. Нашлись интересные артефакты в одном из антикварных салонов Лиона. Я весь в предвкушении», — писал он.

Лера вдруг поймала себя на том, что прислушивается. Ей совершенно не хотелось услышать стук в дверь. А что, если Василий решит сам к ней прийти?

Ну и что? Она просто не откроет. Дверь заперта. Да и сам Василий не выглядел опасным.

Нужно проверить защёлку.

Лера уже приподнялась с кровати, но остановила себя. Она точно помнила, как запирала дверь. Проверять не было никакой необходимости.

Дышать. Ровно.

Ей совсем не нравилось, куда начинали сворачивать мысли. Именно от этого она и приехала сюда — сменить обстановку, загрузить себя работой, наконец перестать прислушиваться к собственному сердцу и ждать, когда оно снова сорвётся с привычного ритма.

Лера взяла телефон. Может, написать Вере? Подруга просила звонить или писать в любое время, как только Лера почувствует, что ей это нужно.

Нет. Уже поздно. У Веры дети, работа, да и своих проблем хватает. Надо справляться самой.

Экран вдруг засветился.

Верунчик: Ты как? Я беспокоюсь и скучаю.

Лера закрыла глаза и с облегчением выдохнула.

Только одному человеку в этой жизни она могла честно написать: кажется, я схожу с ума.

Глава 3

Резкий стук вытащил Леру из глубокого сна. Сердце забилось с бешеной скоростью. В почти кромешной темноте комнаты она быстро нащупала телефон и взглянула на время.

Девять утра. Ровно.

Моментально стало легче. Она совсем забыла попросить Кешу не приносить ей завтрак. Быстро шагая по коридору, Лера даже улыбнулась, поймав себя на том, что уже и про себя называет Иннокентия Кешей.

— Спасибо большое, Иннокентий. — Лера забрала у парня пакет. — Вы можете больше не приносить мне завтраки.

— Это вы через Аркадия Львовича решайте, — сказал Кеша и устремился вниз по лестнице. — Он заказчик.

— Спасибо! — уже привычно крикнула Лера куда-то вниз.

— Незашт! — донеслось уже оттуда.

***

— Доброе утро. — Павел протянул Лере стаканчик с кофе. — Мы тут заходили в кофейню и решили вам тоже взять. Просто чёрный, но молоко и сахар отдельно.

— Я такой и пью, спасибо. — Валерия считала, что отказываться тут невежливо. — Но в следующий раз на меня можно не брать.

— Хорошо. — Павел немного смутился. Ему казалось, что в свои тридцать он уже умеет общаться с женщинами, но рядом с Лерой почему-то чувствовал себя неуверенно. — Вас ночью не беспокоили?

— Нет. — Лера отложила рабочий скальпель, поняв, что Павел так быстро уходить не собирается. — Меня никто не беспокоил.

— Это хорошо. — Он явно искал повод задержаться. — А как ваша Белая муза?

— Белая нимфа. Я ещё не уверена, что это именно она. Хотя игнорировать то, насколько её лицо похоже на другие работы Лёбо, уже сложно. Но многое решит одежда. Это его визитная карточка, если можно так выразиться.

— Это очень интересно. Я рад, что тоже немного к этому руку приложил. Расскажете о ней ещё?

— Молодой человек, приходите на лекцию вольнослушателем. Я на первом курсе рассказываю о Лёбо.

— Ну, для первого курса я староват. — Павел снова смутился, но решил напора не ослаблять. — А вы интересно рассказываете.

— Законы нашей страны дают право на образование в любом возрасте. Никто не староват для первого курса. Так что добро пожаловать на факультет искусствоведения.

— Я думал, вы реставратор.

— Я реставратор. Практически универсал, много учусь. Никогда для этого не поздно. — Леру уже начинало раздражать, что её отвлекают от работы, но виду она не подавала. — А ещё преподаю историю искусств.

— Это ж когда у вас свободное время? — Павел осторожно прощупывал почву. — Муж не против вашей занятости?

— У меня нет свободного времени. И мужа тоже нет. — Тут сохранить невозмутимость Лере далось немного труднее. — А сейчас мне нужно работать. Прошу извинить.

Она поставила стаканчик с кофе на стол, взяла скальпель и демонстративно отвернулась к фреске.

— Да, мне тоже пора работать.

Павел наконец понял, что его уже не слушают, и решил тактически отступить. В конце концов, проигранный бой ещё не означал проигранной войны. Эта мысль его немного приободрила.

От обеда Лера отказалась. Выданную ей порцию ждала та же участь, что и остатки вчерашнего обеда, — забвение. Если работать без остановки, был шанс уже к вечеру приступить к расчистке плеч. Спускаясь ниже по шее, она уже смогла открыть небольшой фрагмент тонких белых лямок. Поесть можно и потом.

Василия видно не было. Он либо рано уходил, либо прятался от рабочих в своей квартире. Лера решила, что зайдёт к нему днём, пока мужчины ещё в доме. Оставаться с ним наедине поздним вечером ей не хотелось. Но определённо нужно было всё выяснить до возвращения Бергера.

В сущности, личность женщины на фреске уже была почти установлена. В том, что молодой Лебедев взял в качестве натурщицы горничную из собственного дома, не было ничего невероятного. Но неужели именно её он потом сделал своей Белой нимфой?

На известных Лере работах Лёбо нимфа почти никогда не смотрела на зрителя. Не смотрела она и здесь: стояла, чуть склонив голову, опустив взгляд куда-то перед собой.

Лера всегда любила сам процесс работы. Спокойно, шаг за шагом возвращать к жизни то, что когда-то было сделано человеческими руками — иногда великое, иногда совсем простое, но почему-то достойное того, чтобы быть сохранённым. Смотреть, как что-то старое постепенно молодеет под её руками, означало почти управлять временем. Сам процесс всегда казался ей чем-то вроде медитации.

Но сейчас она ощущала нечто иное — давление. Ей нужно было знать, насколько близко она подошла к настоящему открытию в мире искусства. Конечно, не уровня Да Винчи или Рафаэля, но и Лёбо занимал своё почётное место в истории.

Рингтон в наушниках прервал Стиви Никс. Лера взглянула на телефон. Вера как чувствовала, когда нужно позвонить. Валерии сейчас совершенно точно требовался хотя бы короткий отдых. Рабочие уже потихоньку собирались, и Лера вышла на улицу. Вечер был в самом разгаре. Свежий воздух немного разгрузил голову — его определённо не хватало для хорошего самочувствия.

— Ну как ты там? — спросила Вера после короткого приветствия. — Я уже начала волноваться, что ты так долго не отвечаешь.

— Нормально. Работаю. Может, после этой работы ещё и в новости попаду.

Лера вкратце ввела подругу в курс дела.

— Это звучит правда здорово. Мне кажется, я даже помню, что ты что-то рассказывала про этого художника. Да-да, я тебя всегда слушаю. Даже когда ты начинаешь совсем душнить.

— Ты любишь, когда я душню, — улыбнулась Лера.

— Люблю. Бесплатные лекции от кандидата наук — считаю своей привилегией. И в институт твой ходить не надо: обычно лекции проходят на кухне или в ресторане. Красота.

Вера поняла, что незаметно подобралась к больной теме, но всё-таки осторожно спросила:

— Что теперь думаешь делать с институтом? Останешься?

— Я не знаю. — Лера посмотрела на небо, словно оттуда ей должны были дать надёжный совет, и глубоко вздохнула. Она устала решать, что делать дальше. Физически устала после сегодняшнего дня. В последнее время усталость вообще стала её привычным состоянием. — Мне больно уходить из института, но я просто не представляю, как теперь работать с ним.

— Милая, у тебя ещё два месяца на раздумья. Правильный ответ придёт.

— На самом деле меньше. Не хочу подставлять декана, уходя так близко к началу учебного года. Она всё-таки хорошая тётка.

— Да. Это ректор у вас говно. Нет, не запоминай это слово, — тут же обратилась Вера к залепетавшему рядом ребёнку.

Лера невольно улыбнулась.

Вообще-то Георгия сложно было назвать плохим ректором. Должность он получил заслуженно, едва ему перевалило за сорок. Молодой, перспективный, любимец коллег и студентов — о его назначении тогда говорили едва ли не с гордостью. Да и сейчас о нём никто не смог бы сказать, что-то плохое.

Кроме Веры.

Вера была готова мысленно сжечь любого, кто причинил её лучшей подруге хотя бы крупицу боли.

— До сих пор не понимаю, зачем тебе увольняться. Это он пусть увольняется.

— Он ректор.

— И что?

— Вера, обычно именно ректор увольняет преподавателей, а не наоборот.

— Плохая система. Я вообще считаю, что если бы не ты, то и ректором он бы не стал.

—Гео-гений. Я правда не встречала человека умнее его.

—Это потому, что ты его любишь. Хотя даже не так. Поэтому ты его и любишь. А у него помимо мозгов есть ещё слизнячий характер.

Лера хмыкнула.

—Я вот всё перебираю друзей мужа, с кем тебя можно познакомить и не нахожу. Нет бы любить красивых или богатых. С хорошим там чувством юмора. А ей непременно самого умного подавай. И чтобы умнее её. Вот где я тебе найду мужика умнее тебя?

—Я так по тебе соскучилась, —Лера почувствовала, как нуждается в подруге сейчас рядом. Вот-вот подкатывали слезы.

— И я, моя милая. Звонить буду тебе каждый день.Напоминать отдыхать и есть. Вот ты сегодня отдыхала и ела?

— Я завтракала.

— А время сколько?

— Поздно уже для еды.

— Ох, —раздалось на том конце, —мне тебя приезжать кормить? Я могу. Я двухлетку могу накормить. С тобой и подавно справлюсь.

— Приезжай, —улыбнулась Лера, —хватит пустых угроз.

— Так. А прогулки? Ты же знаешь, что голова хорошо работает только если её выгуливать.

— Валерия, мы уходим. — Павел вытаскивал рабочие сумки из подъезда. — Завтра выходной, нас не будет. Вы бы так не зарабатывались тоже.

— Что там за прекрасный голос? —оживилась подруга.

— Да, хорошо, Павел. — Лера стала говорить в трубку чуть тише, —да считай коллега.

—Симпатичный?

—Нормальный.

— Пришли фотку!

—Вера!

—Что? Пригласи его погулять. Тебе нужно гулять, а тут компания уже. Я же не говорю за него замуж выходить. Голос молодой, приятный.

— Он явно младше меня, рабочий тут, —объяснила Лера, когда Павел опять скрылся в парадной, —хороший, но нам не о чем поговорить.

— Ой, да о погоде поговорите. Приглашай давай. Я тебя знаю, сейчас забуришься в работу и совсем зачахнешь. Тебе нужен отдых. Приглашай.

—Павел, обратилась к нему Лера, когда тот опять показался из парадной с сумками, —не хотите ли завтра прогуляться?

— Прогуляться? — Он явно не ожидал от Леры такого предложения, но растерянность почти сразу сменилась улыбкой. — Завтра очень хочу.

— Тогда в пять?

— Да. Да, чудесно. Я зайду за вами в пять.

Лера попрощалась с рабочими и проводила их взглядом до машины.

— Довольна? — спросила она у терпеливо ожидавшей всё это время Веры.

— Очень. Завтра жду подробностей.

***

Лера достала из холодильника кусочек брауни, предназначавшийся ей ещё на обед. Организм требовал сладких углеводов, и шоколадный пирог сейчас был как нельзя кстати.

Она всё чаще ловила себя на фантомной потребности делиться с Гео всем, что с ней происходило. Как же хотелось сейчас рассказать ему о фреске. Он бы оценил. Они могли бы проговорить об этом до самого утра.

Они всегда делили такие моменты триумфа на двоих.

«Только ты меня ТАК понимаешь», — часто говорил он ей.

«Решил сразу тебе сообщить».

И так обо всём: о защите докторской, назначении деканом, потом ректором, интервью для журналов и телеканалов. Он стремился рассказать ей обо всём, но никому не стремился рассказать о ней.

Лера резко отодвинула тарелку. Блюдце стукнулось краем о стол, качнулось, но устояло.

Эта мысль всё ещё причиняла боль. А собственная уязвимость перед его одобрением бесила ещё сильнее.

Самое мерзкое — она ведь всё понимала.

Не сейчас, задним числом, когда любое воспоминание можно разобрать на удобные доказательства собственной глупости. Понимала тогда. Каждый раз, когда Гео уходил один на очередной приём. Когда на вопрос коллег о выходных она привычно отвечала, что провела их дома. Когда они случайно встречались в институтском коридоре и он становился для неё Георгием Давидовичем, а она для него — Валерией Сергеевной.

Всё это Лера видела. И всё это умела себе объяснить.

Сперва она была его студенткой. Когда Георгий впервые дал понять, что заинтересован в ней не только как в своей ученице, Лера не могла поверить собственному счастью.

С первого дня занятий молодой преподаватель казался ей каким-то небожителем, как минимум заместителем Афины. Эту мысль, кажется, разделял весь женский состав её группы. Георгий был не просто умён — он был невероятно обаятелен и хорош собой: тёмно-карие, почти чёрные глаза с золотой каймой вокруг зрачка, густые, слегка вьющиеся волосы, греческий нос. Но если бы девушек спросили, чем именно он так всех манил, они наверняка ответили бы—улыбкой. Своей улыбкой Георгий обезоруживал даже самых строгих и чопорных дам.

И вот он не просто выделил Леру среди всех девушек института. Он восхищался ею. Искренне. Её трудолюбием, стремлением учиться, умом и эрудицией. Лера не пропускала его лекций, всегда отказывалась от «автомата», лишь бы ещё раз блеснуть знаниями перед преподавателем и получить очередную порцию похвалы. Иногда он полушутя предлагал ей перейти к нему на исторический факультет, но Лера оставалась верна искусствоведению — и это тоже его восхищало.

— Я так редко встречаю людей, настолько преданных своему делу, — сказал он ей однажды, когда после романтического вечера они лежали, обнявшись, в постели. — И столько знаю женщин, которые сначала учатся, набивают голову знаниями, а потом выскакивают замуж, уходят в материнство — и зачем всё это было? А тебя я вижу выдающимся учёным. За тобой лучшие университеты мира будут в очередь вставать с просьбой прочитать хотя бы курс лекций. Какая у тебя сейчас основная специализация?

— Монументальная живопись, — промурлыкала Лера, положив голову ему на плечо. — От Древнего Египта до советского времени. Пока не знаю, на чём именно остановиться.

— Да тебе всё подвластно.

Гео поцеловал её в макушку.

В свои двадцать с небольшим Лера не придала большого значения его словам о женщинах, уходящих в замужество, словно бросающих монастырь ради мирского. Только для Гео монастырём был скорее сам институт. Даже храмом — и вытаскивать его служителей наружу, в мир бытовых забот, казалось ему почти кощунством.

Конечно, Лере хотелось поделиться со всеми своим счастьем. Она встречалась с лучшим мужчиной на земле. Но она была его студенткой и Гео настоятельно просил вести себя скромнее на людях. Тогда это казалось разумным.

Зато поездки за границу Лера любила больше всего. Там они до боли в ногах бродили по музеям и историческим местам, спорили об увиденном, возвращались в гостиницу совершенно измученными — и, главное, много обнимались и целовались. Открыто. Не оглядываясь.

Если кто-нибудь и обращал на них внимание, то видел только одно: эта парочка без ума друг от друга.

Далее они работали в одном институте. Конечно, не стоило давать повода для сплетен. Потом Гео стал деканом — тем более. После назначения ректором всё стало ещё сложнее. Лера сама могла перечислить десяток причин, почему их отношения лучше оставить за дверьми квартиры.

Ещё с юности Лера увлеклась реставрацией. Сперва изучала всё самостоятельно, потом ходила на курсы реставрации мебели, книг, ювелирных изделий и в итоге поступила на второе высшее в художественный вуз, хотя давно уже себя зарекомендовала как специалиста.

Георгия это не смущало. Он сам много работал и только подшучивал, что Лере ещё нужно устроится менеджером организации, потому что так грамотно распределять время и всё успевать — это талант.

Время шло, и Лера всё чаще задумывалась о другой жизни с Гео. Она, безусловно, могла прожить так всю жизнь, но иногда всё же осторожно спрашивала его о планах на будущее. В ответах неизменно были достижения, новые должности, награды — и ничего о браке или детях.

Тогда Лера спрашивала себя: согласна ли она прожить всю жизнь, реализуя себя только как специалист, если взамен сможет быть рядом с любимым мужчиной? И ответ всегда был один — да.

Она решила, что Гео просто не нужна такая жизнь. Ни брак, ни дети, ни вся эта обыкновенная семейная суета. Что ж, ей вполне хватало их Олимпа на двоих.

От последней мысли Лера громко всхлипнула.

Тарелка с шоколадным пирогом полетела в стену.

Глава 4

Леру разбудил стук в дверь. Она сощурилась от утреннего света. Вчера она настолько выбилась из сил, что даже забыла задвинуть шторы.

— Оу, — протянул Кеша, отдавая Лере пакет с завтраком. На этот раз он даже не рванул по привычке вниз по лестнице. — С вами всё хорошо?

— Да. — Лера непонимающе взглянула на него. Голова у неё болела, но она не думала, что это может быть заметно. — Вы и по выходным работаете?

— Моя самая любимая работа — по выходным. Оплачивают больше, пробок нет, в метро толп нет. Время можно рассчитать идеально. Вот сегодня всего два задания, а заплатят больше, чем за загруженный будний день. Ну не красота ли?

— Красота.

— Ну. Приятного аппетита. Вы там это… не просите Бергера убрать завтраки, ладушки? И мне работа, и ему забота, и вам завтрак. Хорошо же?

Лера посмотрела на пакет в своей руке.

— Хорошо.