Дом у Крюкова канала

Ольга Линден

Дом у Крюкова канала

Глава 1

— Я так рад, что вы согласились на мое предложение! — Высокий седовласый мужчина галантно подхватил дорожную сумку девушки. Покосившись на чемодан, который таксист как раз вытаскивал из багажника, он махнул мужчине у подъезда. — Павел, голубчик, не сочтите за тягость помочь барышне с ее чемоданом. Ох, спасибо! Большое спасибо! Итак, — продолжил он, обращаясь к своей гостье, — я знал, что эта работа вас заинтересует, Валерия. Можно я буду называть вас Лерой?

— Да, конечно, Аркадий Львович...

— Ну что вы. Можно просто Аркадий. Хотя, признаться, я уже привык отзываться на свою фамилию. Так что можете называть меня просто Бергер. Прошу вас.

Бергер придержал дверь, пропуская Валерию вперед.

Лера вдруг поняла, что даже не успела рассмотреть фасад дома. Аркадию Львовичу так не терпелось показать ей фронт работы, что он не дал ей ни опомниться, ни толком размять ноги после дороги. Впрочем, и сам Бергер невольно перетягивал на себя внимание.

Идеально подстриженная борода, льняной костюм с укороченными брюками — казалось, малиновые носки должны были разрушить этот тщательно выверенный образ. Но почему-то не разрушали. Большинство мужчин выглядело бы в таком наряде нелепо. Бергер же выглядел совершенно естественно. Венчала образ соломенная шляпа канотье.

За тяжёлой дверью парадной её встретили прохлада и запах старого дома — пыльный, чуть сырой, с примесью дерева и чего-то ещё, давно въевшегося в стены. Теперь к нему примешивались резкие запахи свежей штукатурки, краски и строительной пыли.

Лера остановилась на пороге.

Парадная оказалась светлее, чем она ожидала. Дневной свет входил сразу с нескольких сторон: падал из высоких окон на площадках, пробивался сквозь цветные стёкла двух дверей, расходившихся по обе стороны холла. Над головой едва теплилась старая люстра — её тёплый желтоватый свет почти терялся в дневном.

Посередине начиналась широкая лестница. Она плавно огибала пространство и уходила вверх. Взгляд Леры почти сразу скользнул под первый пролёт — туда, где в полукруглой нише из-под старой штукатурки проступала фреска.

— По вашему лицу вижу, что вы ничуть не разочарованы своим приездом. — Бергер довольно улыбнулся, глядя на Леру, словно мальчишка, показывающий друзьям найденный клад. — Можете подойти поближе. Я вам доверяю как себе. Это, собственно, и есть ваша работа.

Когда письмо с предложением о работе только пришло, Лера собиралась удалить его, не дочитав до конца. Она терпеть не могла заказчиков, которые говорили загадками. Где описание работ? Где фотографии? Где сроки? Где смета?

Вместо этого Бергер писал лишь одно:

«Вы должны увидеть это своими глазами».

Просьбы выслать фотографию он игнорировал. На возражение, что сначала нужно хотя бы примерно оценить объём и стоимость работы, неизменно отвечал:

«Сколько понадобится, столько и будет. Жилье предоставлю».

Лишь оказавшись в скором поезде Москва — Санкт-Петербург, Лера поймала себя на мысли, что ещё пару недель назад без колебаний отказалась бы от приглашения, больше похожего на ловушку психопата, чем на предложение о работе.

Но теперь на эту авантюру ее подтолкнули две вещи: репутация Бергера, человека с почти легендарным чутьем на редкости, и собственное вдребезги разбитое сердце.

Лера всматривалась в небольшой освобождённый от штукатурки фрагмент росписи, не замечая, как, словно загипнотизированная, подходит всё ближе. То, что она видела, могло оказаться и искусной подделкой, и подражанием. Но что, если…

— Вы правда думаете, что это Лёбо? — Лере пришлось приложить усилие, чтобы голос не выдал её волнения.

— О, моя дорогая! Вы сейчас ещё больше сделали меня счастливым. Во-первых, потому что ещё раз подтвердили мою догадку, во-вторых, потому что я не зря ни капельки в вас не сомневался. У меня нюх не только на бесценные вещи, но и на бесценных профессионалов. Вот как, к примеру, и наш Павел. Ох да, Павел! Простите, что так задерживаем вас. Прошу, проведите нашу гостью в её квартиру. Простите, что снова вас беспокою, но этот чемодан, боюсь, тут сможете легко поднять только вы.

— Нет-нет, что вы, — Лера схватилась за ручку чемодана, — я сама всё подниму. Не стоит беспокоиться.

— На пятый без лифта? — Павел легко подхватил чемодан и начал подниматься по широкой мраморной лестнице. — Зачем тащить самой, когда я тут?

В руках высокого спортивного мужчины чемодан казался почти невесомым. Лера, привыкшая справляться с такими вещами сама, уже опять хотела возразить, но Бергер тут же перетянул внимание на себя.

— Лерочка, позвольте обсудить с вами за ужином нашу находку. Я пришлю вам адрес по почте, но собственно ресторан тут, за углом. Там луковый суп-манифик! Часа через два, хорошо?

— Да, хорошо, — слегка опешив, произнесла Лера. Ей пришлось пропустить мимо ушей фривольное «Лерочка».

Павел вместе с её чемоданом был уже где-то между вторым и третьим этажом. Лера проводила Бергера взглядом до двери парадной и только теперь поняла, что действительно остаётся здесь.

Она ещё раз взглянула на фреску. Из-под штукатурки проступала лишь часть девичьего лица, но Лера узнавала этот нежный, кроткий образ. Дева опустила свой взгляд, а уголки губ казались в лёгкой улыбке. И именно это показалось Лере непривычным.

Несколько секунд она молча всматривалась в открытый фрагмент.

— Валерия, вы там где?

— Иду!

Лера отступила от стены и поспешила вслед за Павлом, борясь с желанием немедленно приступить к работе.

***

— Лерочка, вы ещё и пунктуальны! Я всегда считал пунктуальность одной из самых изящных форм уважения, — Бергер поднялся из-за стола, помогая девушке сесть. — Я взял на себя смелость заказать нам вино и еды на свой вкус. Разделите со мной бутылку бургундского Пино Нуар?

Лера одобрительно кивнула.

— Хозяин этого заведения — француз, — продолжил Бергер, разливая вино по бокалам.— Несколько лет назад мне посчастливилось побывать на винодельне его отца, где производят это вино. Вы бы видели, с какой любовью они относятся к своим лозам. Не знаю, совпадение это или нет, но с тех пор это мое любимое вино.

Бергер поднял бокал.

— Давайте выпьем за него.

— Вино и вправду прекрасно, — Лера сделала небольшой глоток и отставила бокал. — Но я ограничусь одним бокалом. Вообще-то я почти не пью.

Она невольно вспомнила, как всего несколько дней назад проснулась с тяжелой головой и пустыми бутылками вина на кухонном столе. Тогда похмелье оказалось даже милосерднее собственных мыслей.

—Я надеюсь, вы отдохнули с дороги?

—Если честно, то практически нет. Я сразу устроила себе маленькую экскурсию по дому.

— И что скажете о доме?— Бергер явно был рад, что Лера первая перешла к этой теме.

— Невероятный. Дом, безусловно, нуждается в реставрации, но это настоящее сокровище! Такая смесь стилей... Плитка! Метлахская плитка конца девятнадцатого века. И, судя по рисунку, выполненная по индивидуальному заказу. Я не встречала такую в каталогах и не сталкивалась в работе.

Бергер удовлетворённо кивнул.

— Владельцы могли себе это позволить. До революции весь этот доходный дом принадлежал одной семье. На первом этаже располагался магазин. Продавали лучшее, что привозили из Европы: духи, богатые ткани, специи, платья... Словом, всё, что могло заинтересовать самую взыскательную публику. На втором этаже жила сама семья. Третий и четвертый сдавали жильцам, а под самой крышей, где сейчас поселились вы, находились комнаты прислуги. После полной реконструкции, думаю, поселюсь там. Раньше считалось, что чем ниже этаж, тем престижнее. А мне кажется, трудно поспорить с тем, что квартира под самой крышей — лучшая во всем доме. Оттуда открывается такой вид! Жду не дождусь, когда все будет готово. — А другие этажи? — Четвертый этаж я уже выкупил полностью. Пока он пустует. С третьим тоже удалось договориться — последние жильцы должны съехать к концу лета. Они сейчас на даче.

Бергер сделал глоток вина.

— А вот второй этаж... Второй этаж никак не поддается.

Он заговорщически наклонился к Лере и почти перешел на шепот:

— Представьте, я даже предложил ему маленькую... скажем так, секретную сделку. Купить квартиру в любом районе Петербурга — на его выбор. Да еще и сверху доплатить столько, сколько сочтет справедливым. Хоть наличными, хоть как. Но ни в какую. Соседи его уже с радостью съехали. Я их понимаю. Возможно, рады были наконец-то избавиться от такого соседства.

— Наверное, сложно съехать из такого дома. Конечно, жить в коммуналке тяжело, но, с другой стороны, исторический центр, сам дом просто произведение искусства. Если он здесь вырос, наверное, расстаться с этим местом действительно непросто, — предположила Лера.

—Он говорит, сперва челядь его семью дома лишила, а теперь буржуй из родового имения выгоняет,— Бергер беспомощно развел руками.— Странный человек... Искренне считает себя хозяином всего дома. Всего дома! Иногда рабочим мешает, но, надо отдать должное, не буянит. И не пакостит. Я уж было подумал: может, возраст... Но потом вспомнил, что он мой ровесник и этот вариант пришлось исключить. Мы с ним еще слишком молоды.

Бергер совершенно не молодился. Гордо носил седину, не стеснялся своих старомодных манер. При этом явно не пропускал занятия в спортивном зале и с удивительной легкостью сочетал дорогие классические костюмы с ультрамодными кроссовками. Его движения были легки, в глазах было столько задора и интереса к жизни, что Лера в свои тридцать шесть могла только позавидовать.

— И что же вы скажете о самом главном?—Бергер так давно хотел обсудить с кем-то свою находку, но рабочим она была не особо интересно, а с ценителями, казалось, еще слишком рано.

— Чем больше я всматривалась в её лицо, тем больше мне казалось, что узнаю в ней работу Лёбо. И если это действительно он… то это сенсация всероссийского масштаба. — Лера отпила глоток вина.

— Ну что вы, Лера... — на привычно улыбчивом лице Бергера вдруг отразилась грусть. — Что в России знают о Лёбо? Владимир Лебедев уехал отсюда в 1917 году никому не известным восемнадцатилетним художником. Великим Лёбо он стал уже много позже и совсем в другой стране. Для меня это действительно трагедия. Наша страна потеряла талант. Изучают ли его сейчас в школах или институтах? — В университете я рассказываю о нём студентам. Не в рамках обязательной программы, а по своей инициативе.

— Вы молодец, Лерочка. Я благодарен, что вы расширяете горизонты познаний нашей молодёжи, но я так хотел бы, чтобы нашу находку смогли оценить не только ваши студенты. Эта фреска бесценна! И, возможно, это самая первая монументальная живопись Лебедева. Когда я об этом думаю, я весь дрожу от восторга. — Бергер демонстративно поднял ладонь над столом. — Видите?

Лера улыбнулась этому жесту. Бергер все больше казался ей чудаковатым, но определённо в хорошем смысле. Такое трепетное отношения к искусству было ей близко.

Аркадий Львович опустил руку и уже более серьезным тоном продолжил:

— Что ж, в любом случае сперва надо помочь этой деве выбраться из ее штукатурного плена. Очень прошу вас руководить работами. А еще лучше — взять их на себя. У рабочих и без того хватает забот. Их всего четверо: Марат и трое его сыновей. Со старшим вы уже познакомились — Павлом. Тимур и Руслан близнецы. Замечательные ребята. С детства помогали отцу, а теперь сами выросли в настоящих мастеров. Это ведь они сделали для меня весь первый этаж. Там скоро откроется мой новый магазин.

— Да, сам дом уже памятник архитектуры. Даже если фреска окажется не так ценна, как мы думаем, то это не уменьшает ценность самого дома.

— Лерочка, ну как Лёбо может быть не ценен? Даже если там уже нечего будет восстанавливать, то уже имеющийся фрагмент невероятная находка!

— Я просто боюсь заранее очаровываться, — Лера старалась подбирать слова, словно ей нужно было сообщить ребёнку, что Деда Мороза не существует. — Это может быть репродукция или невероятное совпадение по схожести. Да, лицо очень похоже на знаменитую Ла Нимф Бланш, но он стал писать ее спустя годы после отъезда из России. Как он мог написать ее до 1917 года? Он в целом еще тогда не занимался росписью стен как художник. В общем я очень боюсь вас потом разочаровать…

Лера выдохнула и отпила еще глоток вина. Выражение лица Бергера очень ее удивило. Он не расстроился, наоборот, хитро улыбнулся, промокнул губы салфеткой, словно тянул время и наслаждался моментом.

— Вы настроены скептически Лерочка, я понимаю. А я вот очень даже нет. И я предвкушаю встречу с нашей Белой нимфой. Возможно, самой первой в истории.

—Почему же вы так уверенны?

— Потому что Владимир Лебедев родился и вырос в этом доме. Этот дом принадлежал его семье. О, а вот и суп. Прошу вас, ешьте. — Бергер ещё больше повеселел, наблюдая, как Лерино лицо вытягивается в удивлении. — А дела давайте чуть на потом. А то всё остынет.

Глава 2

Лера проснулась без будильника и несколько секунд смотрела в незнакомый потолок, пытаясь вспомнить, где находится.

Дом. Петербург. Фреска. Лёбо.

Вчера эти мысли теснились в голове вперемешку с усталостью и вином, сейчас требовалось выстроить их в четкую последовательность. Она огляделась в поисках телефона или хотя бы часов, но ничего не обнаружила. В глаза сразу бросился старый тяжелый платяной шкаф из темного дуба, явно довоенных времен. Он стоял посреди стены, чем визуально делал комнату еще меньше. Лера отметила, что хочет передвинуть его к углу, но своими силами явно не справится. Комнату в целом ждал капитальный ремонт. Старые обои с неброским растительным орнаментом местами выцвели, местами разошлись по швам, но именно это придавало комнате ощущение прожитой жизни. Лера спала на массивной чугунной кровати с высоким изголовьем. Матрас, разумеется, был совершенно новым, как и белоснежное постельное белье, но сама кровать наверняка помнила еще прежних хозяев дома.

Она приподнялась на локте и тут же невольно дернулась: прямо напротив что-то шевельнулось. Через секунду Лера поняла, что это всего лишь ее собственное отражение. Напротив кровати висело большое старинное зеркало, которого вчера она даже не заметила. Серебряный слой на нем давно осыпался, оставив темные пятна, похожие на засохшие чернила.

— Отличное место для зеркала. Просто отличное, — по-утреннему недовольно пробурчала она под нос.

Лера прислушалась к звукам, надеясь хоть так понять, как долго она спала. Дом был тих, рабочие явно еще не приступили к своим обязанностям, с улицы практически не доносилось звуков. Внезапный стук заставил Леру слегка дёрнуться снова. Стук шел от главной двери. Звонка в квартире явно не было. Застегивая на ходу джинсы, Лера прошла по просторному пустому коридору и открыла дверь.

— Вам от Аркадия Львовича, — молодой парнишка, пропустив вежливое приветствие, сунул Лере большой пакет. — Просил уточнить, нужно ли вам что-либо.

— Все в порядке, —Лера машинально забрала пакет. —Ничего не нужно.

— Отлично, —парень явно обрадовался, что лишней работы ему не подкинут, —Аркадий Львович просит вас не стесняться и звонить ему по любому вопросу.

Последнюю фразу он уже договаривал, бодро спускаясь вниз по ступенькам.

— Спасибо, —крикнула ему вслед Лера.

— Незашт,—донеслось уже где—то снизу.

Кухню Лера нашла сразу, точнее, ее черновой вариант. В комнате в глаза сразу бросалась кофемашина. Зерна к ней явно покупал человек, знающий толк в хорошем кофе. Сама кухня была просторной, но абсолютно пустой. Длинная столешница с раковиной и двухкомфорочной плитой, маленький холодильник и круглый кухонный стол на пару человек.

Лера выгрузила содержимое пакета на стол. Свежая выпечка, сыры, молочка, овощи и фрукты, бутилированная вода. Все самое качественное и свежее. От запаха свежеиспечённого круассана заурчало в желудке. Аромат кофе быстро наполнил квартиру жизнью. Завтрак был как нельзя кстати. Лера написала Бергеру слова благодарности за гостеприимство и отметила про себя, что вечером попросит его больше не беспокоиться о её пропитании. Позавтракать спокойно у неё не получилось, хоть она старалась перестать жить так, словно за ней гонится хищник и чуть замедлиться. Внизу ждала фреска и ни о чём больше думать Лера не могла.

***

— В общем, мы подготавливали стены, снимали старые слои, и тут она, — Павел кивнул в сторону фрески. — Аркадию Львовичу сообщили и фото отправили. А он сразу звонить нам и давай в трубку «Голубчики мои, умоляю вас! Ни единого сантиметра не трогайте! Дождитесь специалиста!»,—Павел попытался спародировать Бергера, но быстро покраснел от неловкой попытки пошутить.—ну вот, дождались вас.

— Правильно сделали.

— Мы, если что, можем еще отбить фрагмент, — Павел поднял шпатель.

— Это если решили ее уничтожить, — Лера взглянула на инструмент так, словно в его руке оказался нож. — Пожалуй, не стоит.

Павел виновато усмехнулся.

— Тогда, может, что нужно?

— Небольшой стол. Под инструменты.

— Эт можно.

Он скрылся в соседнем помещении.

Оттуда сразу послышались голоса.

— Батя, где тот маленький столик?

— Какой еще?

— Ну, что для инструментов сколотили.

— Забирай.

Через минуту Павел вернулся с невысоким деревянным столом, а следом, уже скорее из любопытства, выглянули еще трое мужчин.

— Знакомьтесь, — кивнул он в их сторону. — Это мой отец, Марат. И братья — Тимур и Руслан.

—Руслан, — сказал молодой мужчина с короткой стрижкой почти под ноль и татуировкой во всю руку.

—Тимур, —помахал Лере его брат-близнец с хвостом на голове и бородой.

Лера кивнула каждому.

— Валерия.

— Знаем,— улыбнулся один из близнецов. — Аркадий Львович вчера весь вечер рассказывал, какого специалиста к нам везет. Уже сами ждем что же за сокровище спрятано под носом.

— Это мы скоро увидим, —Марат хлопнул сына по плечу, добавил: — Ну все, хватит глазеть. У нас своей работы полно.

Рабочие вернулись в комнату.

Лера расстелила на столе плотную ткань и принялась раскладывать инструменты. Установив строительный прожектор, она осмотрела стену и тут же открыла телефон. Через минуту Бергер получил список всего, чего ей не хватало для работы. Ответ пришел почти мгновенно: «Всё будет в лучшем виде в ближайшее время».

Спустя час в парадную вошел тот же юноша, что приносил Лере завтрак, только теперь у него в руках было два больших кофра.

— Куда ставить?

— Просто поставьте к столу, спасибо, — Лера выключила свой налобный фонарь, чтобы не светить им в человека. — Вы у Бергера работаете курьером?

— Я главный по быстрой и бережной доставке чего угодно куда угодно, — с деловым видом произнес парень. — Достану все, что надо, хоть из-под земли. В пределах Уголовного кодекса, конечно.

— О, Кешенька,—Марат вышел на знакомый голос,—а что—то ты рано ,мы тебя к обеду ждали.

— Так я не по вашу душу, Марат Васильевич. Обед будет к двум.

Он уже повернулся к Лере.

— Иннокентий. Будем знакомы.

—Валерия, —сказала Лера уже в спину уходящему парню. —Будем.

— Хороший паренек, этот Кеша, —сказал Марат, когда парень скрылся за дверью, — Себе на уме немного, зато по нему часы сверять можно. Сказал в два — значит, в два.

— Пунктуальность — одна из самых изящных форм уважения, — вспомнила Лера слова Бергера.

—Не думаю, что этот чудила руководствуется этой мыслью, —ухмыльнулся Марат. —Ну встретимся на обеде. Кеша все привезет.

Лера начала с уже раскрытого участка у лица. Работа продвигалась медленно. Кончиком скальпеля она подцепляла край позднего слоя и снимала его крошечными фрагментами, иногда не больше ногтя. Затем откладывала скальпель, мягкой кистью сметала осыпавшуюся крошку и снова приближалась к стене.

Постепенно вокруг лица проступало все больше живописи. Сначала открылась линия виска, потом золотистый изгиб волос. Где-то поздний слой отходил легко, тонкими сухими чешуйками, а где-то держался настолько крепко, что Лера предпочитала оставить его и вернуться к этому участку позже. Торопиться здесь было самым простым способом что-нибудь испортить.

Через какое-то время Лера перестала замечать даже Франсуазу Арди, громко звучавшую в наушниках. Скрежет инструментов из соседней комнаты, голоса рабочих, шаги по лестнице — всё осталось где-то за пределами её внимания. Лера то приближалась к стене почти вплотную, то отступала на несколько шагов, оценивая открывшийся фрагмент целиком, меняла положение света и снова возвращалась к работе.

Штукатурная крошка понемногу собиралась на ткани под стеной, а девушка под ней словно медленно выходила наружу. Появились волосы, тонкая линия шеи. Чем ближе Лера подбиралась к плечам, тем чаще стучало сердце. Ей нужно было увидеть хотя бы небольшой фрагмент одеяния, чтобы наконец поверить в настоящее чудо и написать Бергеру: «Это она». Но спешить здесь было нельзя.

Лера вынула один наушник, и вместе с музыкой вернулись все остальные звуки. В соседней комнате рабочие смеялись и гремели посудой. Она взглянула на часы и только тогда поняла, что без остановки проработала четыре часа. Тут же обнаружились и духота, и резь в глазах, и усталость в руках.

Лера погасила лампы, подхватила сумку и уже собиралась уходить, когда появился Павел.

— Вы закончили? А то всё стынет. — Он жестом пригласил Леру в соседнюю комнату. — Мы вас звали-звали, а вы как в трансе. Решили уже не беспокоить.

— Я думала поесть в кафе. — Лера замялась. Есть в большой компании незнакомых людей ей сейчас совершенно не хотелось.

— Так не стесняйтесь, на вас тоже рассчитывали. — Павел понял её отказ по-своему. — Аркадий Львович никого голодным не оставит. Так что просим к нашему столу.

Лера вздохнула и вошла в комнату.

Та была залита светом из больших окон. Великолепный паркет из тёмного дерева проглядывал сквозь прозрачную защитную плёнку; ею же здесь было укрыто практически всё — от подоконников до камина. По краю высокого потолка тянулась широкая лепнина: листья аканта переплетались в завитки, расходились по углам и обрамляли небольшие цветочные розетки. Середина потолка оставалась совершенно гладкой. Лера уже мысленно прикидывала, какая люстра могла бы дополнить всё это великолепие.

Из царства плёнки и строительной пыли особенно забавно выбивался накрытый цветастой скатертью стол. Сервирован он был скромно, но по-домашнему уютно. За ним сидели рабочие вместе с Иннокентием и уже заканчивали обед чаем с ягодным пирогом.

— Валерия, прошу, вот ваш обед. — Руслан снял фольгу с первой тарелки. Под ней обнаружился финский сливочный суп. — Скорее всего, уже немного остыл, но должно быть вкусно.

Павел тут же отодвинул для Леры стул, Тимур потянулся за бутылкой воды и наполнил ей стакан.

— Спасибо. — Лера несколько растерялась от такого количества заботы.

Марат наблюдал за сыновьями с плохо скрываемой улыбкой. Он слишком хорошо их знал, чтобы не заметить, что сегодня каждый из троих старался быть чуточку обходительнее, чуточку остроумнее и в целом пытался произвести на Леру впечатление.

Один Иннокентий не принимал участия в неожиданном параде хороших манер. Он сидел с краю стола и с таким увлечением ел свой пирог, словно происходящее вокруг не имело к нему никакого отношения.

— На второе бефстроганов с пюре. — Марат указал на другую тарелку, закрытую фольгой. — Салат, чай, пирог. Всё лучше, чем в любом ресторане.

— А откуда это всё?

— Мы ресторанные доставки не жалуем, поэтому Бергер нанял нам повара. Готовят специально для нас, домашнюю еду, а наш Кеша всё с пылу с жару привозит.

— Да-да, полчаса назад всё было горячее, — чуть недовольно заметил Иннокентий. — И к трём мне нужно доставить всю посуду обратно. Так что прошу к двум не опаздывать.

— Ой, ну Кеша, кто с тебя требует эти тарелки? Работает человек, — добродушно одёрнул его Марат.

— Я тоже работаю. В моём расписании в три тарелки уже должны быть доставлены обратно. Поэтому через тринадцать минут я их забираю. Еду можно переложить в ланч-боксы, если не успеваете поесть из красивых тарелок.

— Ну Кеша… — начал Марат.

— Я поняла вас, Иннокентий, — спокойно сказала Лера. Ей и самой всегда было легче жить, когда правила были понятны. — Я не знала о строгости расписания. Теперь буду подходить к двум. Сейчас переложу еду.

— Я помогу.

Все три брата поднялись почти одновременно.

— Лера, ешьте спокойно, — Марата всё сильнее забавляло поведение сыновей. — Я смотрю, пора переименовывать нашу фирму в «Марат и три джентльмена».