Дерзкий. #плохая_девочка

Смотрю, как она заходит в здание, как держит спину, как вздрагивает, когда ей что-то говорит один из охраны. Я хмурюсь, и жду, когда она скроется в здании. Нужно напомнить и этим, что не стоит трогать моё.

Но кто бы мне сказал, что сегодняшний вечер пойдёт не по плану, я бы десять раз подумал…

Хотя нет, не подумал бы! Разъебал бы. Но что уж теперь…

Глава 13

***

У меня начинается нервное истощение. И всему виной этот идиот, который не выходит из моих мыслей, моего телефона, и даже моих снов.

И сейчас он сидел и говорил мне о выборе. Урод!

Всю дорогу до промзоны я пыталась прощупать глазами его состояние. Бровь уже отлично зажила. Нужно будет снять швы. Синяк сошёл полностью, и даже рука не распухшая. И вот зачем мне всё это? Зачем я пытаюсь лечить того, кто этого совершенно не хочет?

Но как только мы остановились, я поняла, что уже задыхаюсь рядом с ним. Я хочу уйти. Хочу, чтобы он перестал действовать на меня. Но даже его грубые и отвратительные слова не действуют на мой воспалённый мозг, который надышался Таймановым.

Выскакиваю из машины, как только появляется возможность и быстро иду вперёд, прикрываю глаза и вздрагиваю от слишком неожиданного:

— Привет, доктор.

Резко поднимаю голову на одного из амаблов, что стоит у входа в здание клуба Таймановых и ускоряюсь.

Я не хочу ни с кем общаться. Ни с кем здороваться, и тем более заводить какие-то, даже приятельские отношения.

Быть незаметной сейчас кажется самым идеальным правильном, которое мама вбивала в меня с детства. Но стоит рядом появится Дену, как всё летит к чертям.

Захожу в отведённую мне комнату и только когда закрываю дверь, медленно и слишком громко для почти пустого помещения, выдыхаю.

Прислоняюсь спиной к холодной двери раздевалки и откидываю голову на дверь.

Я не хочу ничего чувствовать.

Я не имею никакого права даже думать о нём!

Но когда я пришла вчера на дежурство, то когда мимо прошёл тот самый Артём, которого выписывали уже вечером, то даже не поняла что произошло. Он будто не заметил меня. Подмигнул медсестре, пожал руку одному из санитаров и даже умудрился пошутить с какой-то бабулей, которую доставили по скорой. Но меня будто не существовало.

А когда я уже поздно вечером увидела сообщение от Дена, по телу прошёл уже не озноб, хотя у нормального человека, крыша должна начать подтекать от этих идиотский сообщений.

Вика вообще сказала, что он больной придурок с шизофреническими наклонностями.

Так, Алёна, хватит! Прекрати думать о нём! У тебя есть работа, выполняй её.

Кредит мне всё равно не дадут, я уже узнала. Заработать такие деньги я не могу. Так что я уже успела пройти за эту неделю все стадии: от отрицания до принятия.

Отталкиваюсь от двери и сразу же замираю. На кушетке лежит несколько коробочек с лампочками, новыми между прочим, и я понимаю, что свет больше не мигает здесь.

Сменили? Или что? Или я просто перестала соображать?

Встряхиваю головой, чтобы начать двигаться. Нужно просто начать работать. Работа лучший способ выбросить из себя все ненужные мысли.

И через час, когда за дверью начинает гудеть толпа, я уже сделала всё так, как мне точно будет удобно. Даже маску надеваю в этот раз, чтобы меньше кто видел меня.

К двенадцати ночи через меня проходи семь человек. И я знаю, что осталось ещё три боя.

Вот только я совсем не ожидаю того, что через полчаса в кабинет входит не тот, кого нужно лечить.

Я не поднимаю головы:

— Садись на кушетку, сейчас руки помою.

— Ух ты, — говорит незнакомый низкий голос. — А мне точно на кушетку?

Я оборачиваюсь и сразу понимаю, кто передо мной:

«Ты его узнаешь — он единственный, кто там будет улыбаться».

Олег Тайманов стоит в дверях, засунув руки в карманы дорого пальто. Тёмная рубашка под ним сидит так же идеально, как и сам пальто. Он выше Дена и шире в плечах, волосы чуть длиннее и темнее. И только глаза у братьев одинаковые. Отличается только их оттенок: у Дена они как зимнее небо, а у этого как лёд на реке. Тот, который тонкий и под которым самое опасное течение.

Он проходит чуть вперёд и плотно закрывает за собой дверь, задерживая на ручке руку. А у меня по затылку пробегает холодок и кожа немного немеет. Это плохо. Очень плохо, Алёна.

А Олег Тайманов снова возвращает на меня взгляд, слегка кивает, будто довольный тем, что смог завладеть моим внимание окончательно.

— Алёна Юрьевна, — говорит он, продолжая улыбаться. — Здравствуйте.

И от того, как моё отчество звучит в его исполнении, мне становится ещё больше не по себе.

— Здравствуйте, — говорю я, стараясь дышать.

— Не помешаю? — спрашивает он и так это по-идиотски звучит, что я даже не хочу ему отвечать.

А вот Олег издаёт приглушённый смешок и слишком открыто рассматривает меня:

— Даже удивлён, что вы меня не послали. А так ждал, — с удовольствием говорит он.

— Я, вроде, не похожа на дуру, — а вот это сдержат не могу я.

Алёна замолчи! Или кричи. Что там говорил Ден? Звать его? И как я должна позвать его, когда единственный выход сейчас перекрыт мощной фигурой Тайманова старшего.

— Не похожа, — довольно кивает он, будто ждал подобного ответа.

И теперь он начинает не спеша осматривать помещение. А я слежу за каждым его движением и взглядом, будто оказалась в помещение с самым опасным хищником. Хотя почему «будто». Так и есть. И самое странное, что рядом с Деном я не испытываю и долю того ужаса, который сейчас льётся по моим венам.

Но Олег делает шаг к нескольким ящикам с инструментами и читает надпись на обычном листе формата А4, который я сегодня принесла с собой: «Сотрясение. Признаки. Если есть хоть один — сразу зовёте меня, а не героя из себя строите!»

— Как смело, — хмыкает он. — Не стойте из себя героев.

— Они взрослые люди, должны понимать чем это им грозить.

— Они дебилы, — мягко говорит Олег. — Не путайте.

А потом он берёт со стола мой зажим и ловко прокручивает его в пальцах. Я же молчу и стараюсь следить за тем, чтобы не сглотнуть слишком громко.

— Мединститут, пятый курс, — начинает перечислять он, разглядывая зажим. — Средний балл четыре и девять. Три года подработки в приёмном третьей городской, отличная характеристика от Кулагина Павла Александровича, — на этих словах он бросает на меня короткий взгляд. — Мать — Солодова Ирина Викторовна, бухгалтер и берёт много подработки. Бабушка — Солодова Нина Тимофеевна, пенсионер, в прошлом заведующая складом на «Электроприборе». Брат — Дмитрий, девятнадцать лет, — теперь он впивается в меня уже слишком внимательным взглядом и добавляет: — идиот. Отца нет. Точнее, есть, но нет.

— У вас ко мне вопрос? — спрашиваю я и вскидываю голову, максимально выравниваю спину.

— У меня к вам предложение, — отвечает он слишком довольно, а я понимаю, что у меня начинает слишком шуметь в ушах от напряжения. — Очень приятное предложение, Алёна, — добавляет он, только теперь без отчества.

Кладёт наместо зажим, отходит к кушетке и присаживается на неё, смотря на меня слишком внимательно.

— Где Денис? — неожиданно спрашиваю я.

И снова улыбка на губах Олега становится шире, а вот в глазах мелькает какие-то слишком колючие искры.

— Ну зачем нам Денис? Не стоит его беспокоить. Он сейчас занят. Сегодня за него побуду я, — отвечает он. — Но не переживай, — а вот теперь я слышу, как Олег переходит на «ты» и от этого мне становится ещё хуже. — Я могу быть лучше, чем Ден.

Глава 14

У меня в груди спирает от того, что я не могу вдохнуть. Горло сковывает спазм, а тело отказывается реагировать на явную опасность, так как и должно.

А в голове пульсирует только одно слово: «Нет. Нет-нет!».

Так же не может быть? Или в мире где правят банды и вот такие короли, можно спокойно передавать эстафету в виде дурочки-медички, которая должна будет слушать предложения каждого?

Мне бы можно было попробовать убежать. Сделать хоть что-то, чтобы позвать на помощь. Но кого? Кого можно позвать в аду, который притаился на земле?

А ещё, именно сейчас я понимаю, в чём минус иметь аналитический склад ума. Мысли слишком быстро разложили все возможные последствия моих действий.

Долг, Митька, мама с бабушкой и даже моя учёба.

У этих людей есть полное досье на меня. Что я могу против них? Только говорить.

— Меня не интересуете ни вы, ни ваш брат, — говорю ровно, хотя голос звучит глуше, чем до этого.

— Не стоит быть такой категоричной, Алёна, — уже совершенно спокойно отвечает Олег. — Ты же даже не знаешь, что я тебе хочу предложить.

— Не интересует, — отвечаю я уже строго.

Олег медленно поднимает одну бровь и слишком переигрывает, показывая расстройство. Чуть меняет позу, а я невероятным усилием воли заставляю себя не вздрогнуть и не сорваться с места.

Страшно ли мне? Да до усрачки, как сказал бы Митька.

Но если дёрнусь… я даже не хочу представлять, что может быть.

— Смелая, — вздыхает он откидывает полы пальто так, что я вижу кобуру под ней, в которой находится пистолет.

И что-то мне подсказывает, что это не зажигалка.

Я не знаю, что делать. Не знаю, как себя вести. И даже не могу заставить себя закричать или что-то бросить в него. На каждое моё предположение, мозг усилено показывает несколько вариантов последствий.

А вот Олег видит моё состояние и улыбается. И такая тёплая улыбка у него на губах, что мне становится противно. А желание помыться вырастает во стократ.

Но он, не сводя с меня взгляда, засовывает руку во внутренний карман пальто и достаёт конверт. Самый обычный, белый и очень толстый.

Медленно поднимается и двигается в мою сторону, как хищник, который испытывает терпение жертвы.

И стоит ему подойти, как меня накрывает его запахом. Слишком резкий, слишком удушающий. Горький и такой, что прямо кричит: «Убегай!». А он подходит к столу и кладёт этот конверт, утыкаясь в него пальцем.

— Здесь двести штук, — говорит он всё тем же тоном, и не перестаёт улыбаться. Боже, он псих! — Наличными. Долг твоего братца-кролика я закрываю сегодня же. А ты забираешь конверт, собираешься и уходишь от сюда, и мы больше никогда друг друга не видим.

Я смотрю на конверт, на его палец, на замысловатый узор тату на его кисти, не хочу, но вдыхаю его горький запах и не понимаю ничего.

Поднимаю глаза на Олега, который всё это время не сводил с меня взгляд.

— Почему? — спрашиваю.

— Что «почему»?

— Полтора миллиона плюс двести, выходит миллион семьсот. И это только ради того, чтобы я сейчас поднялась и ушла? — теперь я боюсь отвести взгляд от него. Боюсь пропустить момент, когда могу нечаянно продать душу. — Я стою миллион семьсот?

Улыбка Олега становится шире, а мурашки под моей худи размером с таракана.

— А ты интересная, — хмыкает он, но я не могу понять разочаровано или довольно. — Обычно на этом моменте люди хватают конверт и сваливают.

— Вы не ответили, — продолжаю говорить и вообще не знаю, откуда во мне столько смелости.

— Да без проблем, малышка, — отвечает Олег, а я вздрагиваю слишком явно, потому что так меня называли за всю жизнь только несколько раз, и все эти разы были только в последние недели!

И Олег это замечает, но сразу же совершенно спокойно присаживается на край стола, как дома, и наши глаза теперь на одном уровне.

— Ты не стоишь миллион семьсот, Алёна, — отвечает он. — Ты стоите гораздо дороже, но не для меня.

Что? Что, мать вашу?! Это сейчас что означает? Но я не открываю рот, а просто жду. И Олег неожиданно кивает, будто получает удовольствие от эффекта, который произвёл на меня.

— Понимаешь, какое тут дело, — хмыкает он. — У моего младшего братишки есть всего два слабых места. Я и отец. И всех всё устраивало. Но теперь… — Олег замолкает и слишком неожиданно перестаёт улыбаться. Его черты заостряются, а глаза уже не кажутся тем самым тонким льдом. Они становятся слишком опасными. — Теперь у него появилось ещё одно слабое место, из-за которого он срывается среди ночи в другой конец города, которое он лично привозит сюда, и которое он обозначает для каждого так, что выводы даже делать не нужно.

— Вы преувеличиваете, — отвечаю я, но теперь уже сама слышу, как мой голос дрожит.

— Я никогда не преувеличиваю, — говорит Олег и его тон становится грубее. — Я считаю. Это моя работа. И по моим подсчётам, через месяц-полтора ты, Лёля, станете кнопкой, на которую можно нажать, чтобы Ден Тайманов сделал глупость. А Ден Тайманов, когда делает глупость, делает её масштабно.

— Вы что-то путаете. Я ничего не сделала, чтобы...

— Тебе и не надо ничего делать, — перебивает он. — Вообще ничего. Достаточно, чтобы ты просто была. Так что бери конверт, — уже мягко говорит Олег и от его контраста, меня начинает подташнивать. Буквально. — Это лучшее предложение, которое тебе сделают в этом году. И, поверь, самое честное.

Я же смотрю на белый прямоугольник на столе и пытаюсь понять, где ловушка. За дверью, уже почти не слышно рёва толпы, будто всё уже закончилось, но мне забыли сказать. Но мой мозг снова всё просчитывает, а ещё до трясучки пугает своими выводами.

Ужасными выводами, Алёна! Тебе нужно просто…

Двести тысяч. Плюс закрытый долг. Митя чист. Мама никогда не узнает. Я возвращаюсь в свою жизнь. Сдаю госы. Спокойно иду в ординатуру. Продолжаю работать ночами. Возвращаю свой ровный, аккуратный, расчерченный мир, где ничего не происходит.

Где я ни разу за двадцать два года не чувствовала себя настолько живой, как в ту минуту, когда стояла над окровавленным парнем с глазами изо льда, и держала его лицо, а он позволил мне это сделать.

Прикрываю глаза всего на мгновение, набираю в грудь побольше воздуха, беру конверт и замечаю, как у Олега чуть заметно расслабляются плечи.

А в следующий миг замирает уже он, когда я делаю разделяющий нас шаг и кладу конверт обратно ему в карман пальто.

— У меня договор не с вами, — говорю я ровно. — Я не знаю в какую вы игру играете, но что-то мне подсказывает, её финал мне не понравится.

Тишина вокруг становится такая, что её можно потрогать. Но назад пути нет.

А вот Олег очень медленно поднимает на меня взгляд, и его лицо превращается в слишком холодную маску. От чего мне становится совсем не по себе.

Ты полная дура, Алёна. Но что сделано, то сделано.

— Ты даже не понимаешь, куда влезла, — говорит он и его голос звучит ниже, раздражённее.

— Я не влезала, — отвечаю я.

Но Олег уже стоит надо мной, как скала. Будто решает пристрелить меня или пока не стоит. Засовывает руки в карманы и громко и чётко произносит.

— Тимур, заводи.

Я слышу, как за спиной открывается дверь и резко оборачиваюсь. В голове срабатывает какой-то тумблер. А вот за спиной уже тихий голос почти у самого уха произносит.

— Ты думаешь, что зашила десяток бровей и молодец? Давай-ка я тебе покажу рай, малышка, — и последнее он произносит издевательским тоном. — Работай док. Иначе он сдохнет.

И я смотрю на то, как двое затаскивают в раздевалку третьего, который не может стоять сам, а с его куртки на пол капают жирные, красные капли.

___________________

Глава 15

Его сажают на пол, и я в три шага оказываюсь рядом.

Я знаю, что там увижу, но уже не трясусь, как ещё мгновение назад. Кем бы не был этот парень, он не должен здесь умереть.

Куртка снимается быстро, Футболку уже разрезаю и вижу в подмышечной впадине маленькое, аккуратное, с обожжёнными краями отверстие от пули.

У меня в голове становится очень тихо, будто все тело замерло, поднимая все резервы.

— Пульс, — говорю я вслух, потому что если я буду говорить вслух, я не сорвусь. — Пульс сто сорок. Кожа холодная. Бледный.

Переворачиваю его, осматриваю спину и понимаю, что выходного отверстия нет.

— Пуля внутри, — говорю я. — Дыши. Дыши, слышишь?

Парень поднимает на меня затуманенный взгляд, слишком заторможено кивает, но дышит. Часто, поверхностно. Но обе стороны движутся — значит, лёгкое, скорее всего, не пробито насквозь.

Я зажимаю рану, давлю сверху ладонями и оборачиваюсь.

Олег стоит в двух метрах, всё в той же позе, руки в карманах. Вот только смотрит он не на парня, а на меня.

И я понимаю, что это какой-то жестокий экзамен, и он его подготовил заранее, ещё до того, как вошёл сюда со своим конвертом.

— Ну? — говорит Олег.

— Что «ну»?

— Работай, доктор.

— Я не буду, — отвечаю строго и замечаю, всего на доли секунды, шок на лице Олега.

— Что ты сказала? — очень вежливо переспрашивает Олег.

— Я не буду его тут оперировать, — говорю я, продолжая давить на рану. — Я не хирург. У меня нет крови на переливание, нет наркоза, нет аппарата, нет второй пары рук и нет операционной. Пуля в грудной клетке. Он сейчас в шоке. Если я полезу — он умрёт у меня под руками через сорок минут, и умрёт он больно.

— Значит, он умрёт, — спокойно говорит Олег и разворачивается, чтобы уйти, кивая двоим, что занесли этого парня сюда. — Больница исключена.

— Тогда он умрёт из-за вас, — говорю я зло, и троица замирает на месте, так и не выйдя из раздевалки. — Не из-за меня.

— Смелая, — уже не улыбается, а прямо скалится Олег.

— Не смелая, — говорю я. — Я просто знаю, что умею, а что нет. Врач, который этого не знает, убивает людей и думает, что спасает.

Олег чуть хмурится, но это всего несколько секунд, будто он сейчас по-другому уже смотрит на меня.

— И что же ты предлагаешь? Сдать его в приёмник, чтобы через двадцать минут туда приехали с вопросами?

— Я предлагаю думать быстрее, потому что у него минут двадцать до необратимого, — уже злюсь я, потому что прекрасно понимаю, что время сейчас не на нашей стороне.

— Ищите хирурга, — говорю я. — У вас он точно есть. У таких, как вы, всегда есть хирург. Просто он дорогой, и вам жалко его дёргать по такому поводу. Так ведь? — уже язвлю, и прекрасно понимаю, что могут быть последствия, но я не готова увидеть смерть в этом месте и сегодня. — Я его удержу, сколько смогу. Давление я вам не подниму, но кровь остановлю и не дам ему захлебнуться. Двадцать минут. Может, тридцать. А вы звоните.

Вокруг становится так тихо, что даже те двое, что вошли с этим бедолагой, дышать перестают. А потом Олег Тайманов достаёт телефон и набирает чей-то номер.

— Богдан, — говорит он, глядя на меня. — Ты нужен через двадцать минут. Ты знаешь адрес.

Он кладёт трубку и уже обращается ко мне:

— Говори, что тебе нужно. Парни сейчас всё притащат.

А я только сейчас понимаю, что почти не дышала. Но после слов Олега начинаю быстро перечислять, что мне нужно и прошу оставить кого-то одного здесь.

— Зачем одного? — удивлённо спрашивает Олег.

— Держать ноги, — говорю я. — Их надо поднять выше сердца, а у меня заняты руки.

И тут происходит то, чего я точно не ожидала. Олег снимает пальто. Аккуратно вешает его на спинку стула и садится на пол, у ног парня.

— Вот так? — спрашивает он.

— Выше, — командую я. — И не отпускайте.

Олег молча кивает и больше ничего не говорит, пока я делаю всё, чтобы этот парень не умер.

А через двадцать минут в раздевалке появляется тот самый Богдан. Мужчина уже в возрасте, приземистый, злой, молчаливый, со спец-сумкой и сразу же приступает к делу.

— Кто это сделал? — строгим, скрипучим голосом спрашивает Богдан, указывая на повязку.

— Я.

— Кто ноги держал?

— Он, — говорю я и киваю на Олега.

Богдан очень медленно поворачивает голову в его сторону и вопросительно вскидывает бровь, уже натягивая перчатки:

— Олег Александрович.

— Работай, — говорит Олег и выходит из раздевалки.

Когда всё заканчивается, часы показывают половину третьего.

Раненого увозят вместе с Богданом, а я стою у раковины и мою руки. Пятый раз уже. Вода давно чистая, а я всё мою, потому что если я перестану, меня начнёт трясти.

За спиной раздаются тихие шаги. И я знаю, кто это.

Олег подходит и ставит рядом со мной на бортик раковины стакан с водой.

— Пей, — кивает на стакан и складывает руки на груди.

Я беру и понимаю, что уже не могу себя сдерживать. Руки дрожат, и желание эту воду выплеснуть с лицо Тайманова-старшего, просто непреодолимое. Но я пью и жду.

— Это был экзамен, — говорю я, не глядя на него. — Да?

— Да, — спокойно отвечает Олег и кивает в придачу.

— И что бы вы сделали, если бы я согласилась резать?

— Дал бы вам его убить, — просто говорит Олег. — А потом объяснил бы Дену, кого он привёл сюда.

Сердце пропускает удар, потом ещё один, но я заставляю себя поставить стакан, а не запустить в его голову.

— Вы страшный человек, — отвечаю я зло.

— Я циничный, — поправляет он, а я вздрагиваю от его ответа. — Страшные — это те, кто убивает ради удовольствия. Я убиваю ради пользы. Чувствуешь разницу?

Я не знаю, что ответить. Наверное, только сейчас я полностью осознаю, куда же я встряла. И что меня ждёт.

А вот Олег берёт своё пальто и накинув его на плечи идёт к двери. А взявшись за ручку поворачивается ко мне:

— Собирайся, Алёна. Сегодня я побуду твоим такси. Братец слишком занят, — он снова улыбается тепло, а мне становится жутко.

— Зачем вы предлагали деньги? — спрашиваю я не выдерживая.

— Затем, — говорит он, — что если бы ты его взяла, никакой проверки бы не понадобилось. Я бы просто закрыл вопрос.

И почему-то мне становится совсем не по себе. Но Олег продолжает:

— И ещё одна просьба, лично от меня. Не влюбляйся в него.

— Я и не... — слова вырываются быстрее, чем я успеваю подумать, но он перебивает.

— Не влюбляйся. Не потому, что он плохой. Он не плохой. Он худшее, что что может с тобой быть, — говорит Олег слишком мягко для таких ужасных слов. — Он хороший в неправильном месте. Такие сгорают первыми, а те, кто рядом — вторыми.

И уходит, а я стою в разгромленной раздевалке, где ещё несколько минут назад был раненый человек и понимаю, что я сделала самый ужасный выбор в своей жизни. Который не должна делать хорошая девочка.

Но ещё страшнее то, что я думаю сейчас о том, знает ли Ден о проверке его брата и поступал ли он точно так же с другими?

________________

Приглашаю вас в ещё одну историю нашего литмоба «Хэштегнутые» от Джулиана Хитч и Айнави

«Айсберг #Месть»

👆 ТЫК СЮДА 👆

Глава 16

***

Я мчал назад в промзону, нарушая все правила, которые даже раньше себе не позволял. А в башке пульсировали слова одного из парней, с который сегодня должен был быть бой у меня:

— Слушай, это не моё дело, но тут Олег повёл к твоей медичке пацана из банды Кравцова, — как-то тихо и запыхавшись сказал Рой. — И он явно еле ноги тащит.

Я встал из-за стола и вышел в тот же момент. Слышал, как меня звал тот самый Макс Кравцов, к которому отправил меня Олег, сказав, что это срочно, но не остановился.

— Сука! — заорал я на всю тачку, сжимая руль ещё крепче и вдавил педаль в пол ещё сильнее.

В груди всё стянуло узлом от осознания, что мой братец решил устроить Лёле проверку. И это после того, как я с ним разговаривал и сказал, чтобы он не лез к ней.

Но это же сам Олег Тайманов. Он всегда знает как лучше. А я просто младший братец, который умеет создавать проблемы там, где их быть в принципе не может быть.

Смотрю на время и понимаю, что слишком долго. Я еду уже больше часа. Какого хера я согласился ехать на эту встречу? Да потому что проблем с Кравцовым не нужно нам.

Мы не делим ничего. Просто живём и не лезем друг к другу, но тут он решил сам выйти на нас. Потому что к нему пришёл сам Ростов, который решил после прошлого года начал мутить воду у нас под носом.

Встреча вышла отличная, но короткая. И где-то на подкорке пульсирует мысль, что я не должен был уезжать. Должен был довести дело до конца. Так Таймановы не работают.

Вот только после того, как Рой сказал, что Лёля в раздевалки с братом, мне уже стало насрать на всё.

Мне бы включить мозг, но я не могу остановится. Мне похер на всё сейчас!

Но как только я подъезжаю к зданию клуба, первый, кого я замечаю — это брат. Он стоит на улице, затягивается сигаретой и задрав башку выпускает дым в темное ночное небо.

Я даже не глушу тачку. Выскакиваю из ней только она успевает остановится и иду на него.

— Тормози, брат, — слышу предупреждающий голос Олега, но вот значение его слов не доходит до мозга, который пульсирует красным «убить».