Полная версия:
Жестокое сердце Тайги
Лина Коваль
Жестокое сердце Тайги
«ЖЕСТОКОЕ СЕРДЦЕ ТАЙГИ»
© Коваль Лина, 2026
Исключительные права на публикацию книги принадлежат автору. Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения автора запрещается.
Связаться с автором, а также узнать новости о новинках и творческих планах можно через Телеграм канал Лина Коваль. Автор или канал в МАКС Лина Коваль. Любовные романы
***
Все персонажи являются вымышленными,
любое совпадение с реальными людьми случайно
Глава 1. Сюрприз!
Саша
— Кто вообще в здравом уме любит этот хоккей? — ворчу, забрасывая чехол с теннисной ракеткой на заднее сиденье и выбираясь из автомобиля.
— Да все эти хоккеисты — просто ходячий секс. Ты видела их фигуры? А как они разминаются на раскатке? Тащи скорее сюда свой зад, Золотая…
______________________
Да-да… Это она про меня.
Все люди как люди, а ваша Саша — Золотая!
Не самая плохая фамилия, учитывая, что я могла быть Могила по отцу. В нашей семье до сих пор ходит шутка, что родители планировали надо мной поиздеваться.
Саша Золотая-Могила…
Или Могила-Золотая…
Как вам?
_____________________
Хлопнув дверцей, наклоняюсь к боковому зеркалу и обильно смазываю губы моим любимым бальзамом с ароматом манго.
— Ты где? — интересуется голос Владки в наушниках.
— К сожалению, рядом…
— Тащи сюда свой кругленький зад. Я примерзла к асфальту…
— И зачем я сюда приехала? — задаю риторический вопрос и бросаю ярко-желтый тюбик с бальзамом в сумку.
— Господи, ну почему ты такая скучная?
______________________
Я не скучная.
Я — дисциплинированная.
_____________________
— Может быть, ты все-таки одна сходи… — Резко останавливаюсь и проглатываю язык.
Прямо на меня со стороны Ледовой арены наступает мой опекун — Загорский Борис Сергеевич.
— Что там? — лезет Владка с расспросами.
Я изучаю высокую мужскую фигуру в сером классическом пальто и продолжаю стоять как вкопанная.
— Саша, —говорит он резко, грубовато.
Это необычно.
— Здравствуйте.
— Ты как здесь? — Оглядывает мой белоснежный короткий пуховик и джинсы. — Тебе так не холодно?
— Я здесь с подружкой. Она болеет за «Родину», меня вот позвала, — тараторю. — И нет. Мне не холодно… Я ведь на машине.
— Да. — Борис Сергеевич смотрит на парковку и кивает, когда замечает мою Жучку.
______________________
Вообще, это японский мини-кроссовер красивого шоколадного цвета с кучей функций, но я ласково зову его Жучкой и исправно кормлю самым вкусным бензином.
_____________________
— Надо было новую машину тебе взять. Перед людьми неудобно.
— Да зачем? Мы ведь это много раз обсуждали. Я в первый же день покоцала диски поребриком на выезде из дома, во второй — машину увезли на автоэвакуаторе, потому что я перепутала знаки дорожного движения и припарковалась там, где нельзя.
Борис Сергеевич, кажется, становится таким, как обычно: добрым и понимающим.
— Со всеми бывает, Александра. Подучишься немного — машину поменяем.
— Ну уж нет. Разве друзей меняют?
— Молодая ты еще… В жизни все бывает. — Смотрит как-то задумчиво.
— В общем, не надо ничего…
— Хорошо. Ну, беги давай… на игру. А потом жду тебя дома. Разговор есть.
— Какой?
— Приедешь — узнаешь. — Он обгоняет меня, оборачивается и качает головой. — И носи, пожалуйста, шубу, которую мы купили. В ней тебе будет теплее.
— Ой, точно. Завтра… Обязательно…
Я тороплюсь к входу и быстро отыскиваю там Владку. С толпой мы проходим через досмотр и попадаем на трибуны.
— Вау! Смотри. Это Загорский. Тайга! Ярик!
— Тише ты, болезная! — шикаю на нее и ищу глазами тринадцатый номер.
Ярослав оборачивается на крик, но выражения его лица я не вижу. Воображение дорисовывает, что оно, скорее всего, отсутствующее.
Как обычно, когда младший Загорский смотрит на меня.
Клянусь, брейк-данс интересует пенсионеров больше, чем моя скромная персона — сына опекуна.
— Привет, девчонки! — звучит над нами знакомый голос.
— Ратмир? — я перевожу удивленный взгляд на подругу. — Ты специально, да?
Владка хмыкает и тут же отворачивается:
— Я здесь ни при чем.
— Подвинься. — Старшекурсник спортфака, давно проявляющий ко мне интерес, садится рядом.
Сагеев тоже хоккеист. Правда, в «Родине» произошел какой-то конфликт, и Ратмир теперь тренируется и играет в соседней области.
Матч начинается, и я искренне стараюсь не искать взглядом Тайгу, хоть и понимаю, что это по-детски.
______________________
Избегание чувств, даже не совсем приятных, — это очень несерьезно, Александра!
_____________________
И вообще, я не должна чувствовать себя виноватой за то, что Борис Сергеевич от чистого сердца однажды решил мне помочь и забрал под свою опеку от родных.
Отношения Ярослава с отцом — их личное дело.
— «Спартак» их раскатает, — говорит Ратмир и откидывается на спинку сиденья.
Его колено задевает мое.
Я старательно отодвигаюсь.
— Ты не можешь знать этого наверняка… — зачем-то возражаю.
— Вот увидишь…
Не вовлекаться в то, что происходит на льду, невозможно. Парни так быстро носятся, что дух захватывает. Первый период действительно заканчивается победой москвичей. Второй — остается за ничьей, а в начале третьего — ведущий, как и до этого, объявляет танцевальную паузу.
Это очень весело!
Операторы снимают на камеру танцующих болельщиков на трибунах, а режиссер все это транслирует на большом кубе сверху.
Я тоже смотрю и особо улыбаюсь пляшущему ребенку, как вдруг замечаю там… себя!
Владка хихикает:
— Саша! Это ты…
— Я поняла… — Облизываю пересохшие губы, нервно приглаживаю светлые волнистые волосы и вижу на экране, что в руках Ратмира теперь объемный букет в нежных оттенках.
Повернувшись, смотрю на него изумленно.
Это… мне?
— Александра! — Сагеев широко улыбается, наблюдает за моей реакцией и… опускается на одно колено.
Господи, мне хотелось бы исчезнуть…
Интерес болельщиков к хоккею резко падает. Если бывший капитан «Родины» хотел устроить шоу — у него точно получилось.
— Саша… Ты мне очень нравишься. Да… черт возьми, я в тебя влюблен, — обезоруживающе признается.
— Да-а-а! — ревет толпа.
— Влюблен? В меня? — изумленно спрашиваю и посматриваю на лед.
Период еще продолжается, но тринадцатый номер на скамейке запасных.
— Как будто я сказал что-то страшное, — Ратмир меня отвлекает, смеется. — В общем, я давно понял, что ты не такая, как все. Я очень хочу… с тобой встречаться. Пожалуйста, дай мне шанс…
— Дай парню шанс! — кричат сверху.
— Ну!
— Не мучь Сагеева! — слышится со всех сторон.
— Х-хорошо, — выдавливаю из себя. — Я… согласна.
______________________
Вру, естественно.
У меня в этом семестре три самых серьезных экзамена и практика.
Возможно, молодые люди будут интересовать меня где-то на курсе четвертом, там есть сессия с двумя зачетами.
Но это не точно…
_____________________
Забрав цветы, собираюсь занять свое место, но теперь болельщики кричат: «Целуй!»
И Владка — предательница! — тоже!
— Саш… — Сагеев приближается ко мне.
— Прости, я так не могу, — говорю Ратмиру прямо, с трудом удерживая цветы.
Что за Средневековье? Почему я должна потакать толпе?
— Конечно. Я и не рассчитывал. — Он смеется и улыбается оператору, показывая большим пальцем «класс». — Она сказала «да»!
Глава 2. Тайга дремучая или человек
Как только лишнее внимание трибун спадает, Владка снова с нами.
Склонившись, шепчет:
— Полинка сейчас написала: «Тайга на лед не в настроении вышел», но я смотрю, что первые два периода он еще более или менее держался. А вот сейчас как с катушек съехал.
— На мой взгляд, это его повседневное состояние, — тихо замечаю я и кончиками пальцев беспокою крупные бутоны чайного цвета.
Розы мне не нравятся…
___________________
Есть вообще определенная сложность, чтобы тебе понравилось то, чего ты никогда не держала в руках или не пробовала.
Просто чтобы вы знали: еще мне не нравится декоративная косметика, любая брендовая одежда, готовить шпаргалки, ходить на пересдачи, тапиока и… поцелуи.
Кстати, исключение из правил: тапиоку я все-таки попробовала.
Это такие разноцветные крахмальные шарики, от которых все пищат, только я не понимаю, что в них классного.
___________________
На льду завязывается настоящая драка.
Ярослав так впечатал защитника москвичей в борт, что один из спартаковцев решил заступиться за своего.
Мужчины скинули краги и каски и наносят друг другу удары.
Один за другим.
Заканчивается все тем, что Тайга остается без футболки в одном защитном нагруднике, и толпа девчонок с фан-зоны начинает неистово визжать.
— Начался цирк с конями, — усмехается Ратмир. — Пойду пока выйду. Хорошо?
— Хорошо, — я, конечно, сразу киваю.
Никогда ни с кем не встречалась… и не знаю, может, это принято так? В туалет отпрашиваться? Знала ведь, что эти отношения — полная ерунда.
Губы снова сохнут. Есть у меня особенность, когда нервничаю, — кусаю их.
Отыскав тюбик в сумке, наношу бальзам и убираю поближе, в карман куртки. Кто знает этот хоккей? Может быть, еще пригодится…
— Мы победили! — кричит Владка.
Такая довольная, будто ей автомат по маркетингу влепили.
Ратмир возвращается и продолжает смотреть на меня так, будто за эти два часа что-то кардинально поменялось.
— Пойдем?
— Да… — Вешаю сумку на плечо, мягко прижимаю к себе букет.
— Золотая! — прилетает мне в спину, как только я собираюсь на выход.
Я медленно оборачиваюсь и смотрю на лед.
К бортику вихрем или взрывной волной приносит Тайгу.
___________________
Он знает мою фамилию?
Откуда?
__________________
— Подойди, пожалуйста...
Ярослав снова без этих ужасных огромных перчаток и без каски. Темные густые волосы зачесаны назад, а квадратное лицо не несет в себе ни капли ценной информации, а что левый глаз хорошенько подбит, я и сама вижу.
Боже…
С драчунами я еще никогда не общалась.
— Пойдем, Саша, — тянет за руку Ратмир, толпа тоже подгоняет.
— Подожди, — я мягко вырываюсь
——————————
Нельзя просто уйти, Александра!
Мало тебе было проблем.
Дерзай.
——————————
В конце концов, мы ведь не чужие.
Вдруг Ярославу понадобилась моя помощь? Борис Сергеевич так добр ко мне. Где бы я сейчас была, если бы не он?
Живу в огромном двухэтажном доме, еду готовит повар, а уборку делают горничные. Учусь в одном из лучших экономических вузов.
У меня даже машина теперь есть… Знал бы Котик — обзавидовался.
Я посматриваю на белоснежный лед, на который уже высыпали жены и маленькие детки игроков, и осторожно спускаюсь.
Один лестничный пролет, второй, третий.
Останавливаюсь у борта.
— Привет, — говорю почти официальным тоном.
Уже привыкла к тому, что Ярослав мне на это не отвечает, но сегодня ему отбили голову, поэтому Загорский смотрит куда-то за меня, а затем гипнотизирует мое лицо.
— Привет! — звучит лениво-грубовато.
— Эм…
— Что?
— Просто удивляюсь, что у тебя, оказывается, есть голос, — без улыбки объясняю.
— Есть немного…
— Выменял его на глаз?
— А… да. — Он медленно трет нижнее веко костяшками пальцев и… резко наклоняется.
— Что ты…
Сердце уходит в пятки, потому что в следующий момент я взлетаю к нему на плечо.
— Пойдем-ка полетаем…
— Немедленно меня поставь!
Мир кружится перед глазами. Реклама на льду, чьи-то ноги, задница Тайги. Анатомически, кстати, в моем понимании, правильная.
На ноги встаю уже злой.
— Только попробуй, — грозно предупреждаю, упираясь ладонями в мощные плечи.
Душа до сих пор трепещет.
— Как скажешь...
Горячие губы касаются моего рта, а наглый язык Загорского забивает третью шайбу в ворота за сегодня.
Кстати, из моего обычно острого язычка вратарь такой себе. «Заходите, располагайтесь, первым будете», — он, конечно, не говорит, но быстро становится податливым и мягким.
Слишком мягким.
Это длится долго.
Очень долго…
Как перемена между парами макроэкономики.
Свет на арене будто бы отключили, а в уши вставили наушники с шумоподавлением, которые враз спадают, и я слышу крики вокруг… Детей, игроков «Родины», радующихся победе…
Пытаюсь отдышаться и сделать хоть немного разгневанное лицо, параллельно анализируя произошедшее.
Моя исследовательская натура трепещет.
Я…
Да что это за бред вообще?
Целоваться рот в рот…
Мне… да-да… мне противно.
—————————————-
Только вот что именно противно, я сообразить не успеваю.
Все в целом как-то…
Слюни эти, дыхание грубое, кожа жесткая, царапающаяся.
Кстати, я не думала, что у хоккеистов даже мышцы вокруг губ целуются так, будто их с весами в зале подкачивают и на беговой дорожке разминают.
—————————————-
— Мм… манго… — Загорский смотрит на меня сверху и улыбается…
Ого.
Разговаривает, улыбается.
Может, он вообще человек, а не дремучая Тайга?
— Хочу еще… — Хватает меня за плечи.
Я вырываюсь.
— Ни в чем себе не отказывай. — Сую ему в ладонь ярко-желтый тюбик из кармана и… с позором убегаю со льда.
Глава 3. Мангонутый
Большого труда мне стоит откачать Владку от восторга и как-то оправдаться перед Ратмиром. Но раздражает другое: с какой стати я вообще должна перед ним оправдываться? Я ведь не собираюсь ни с кем встречаться. Вернее, не собиралась.
Парни в ближайшие годы мне совсем не нужны.
__________________
Уж простите за такую пропаганду.
Я давно так решила.
—————————
Вернувшись домой, оставляю Жучку под охраной автомобильной сигнализации и направляюсь в свою комнату. Кормлю рыбок, скидываю куртку, теплый джемпер и джинсы, потом долго стою перед зеркалом в трусах и коротком топе.
Губы страшно горят.
Сердце все еще колотится, как на коллоквиуме.
Я кладу ладонь на узкую талию и очерчиваю указательным пальцем крохотный пупок. Затем медленно веду ниже, к ажурной резинке трусов.
Это обычные белые хлопковые слипы, но с принтом… из книжек.
_____________
Да-да. Не нужно перечитывать еще раз, чтобы удостовериться.
У меня есть трусы с книжками.
Владка в шутку подарила целый набор на первое сентября.
Не знаю уж, где она их отрыла (ссылку точно не ждите), но мне зашло.
Тем более узкое неудобное белье я не люблю.
Будь оно хоть трижды соблазнительное.
_____________
Снова разглядев явный природный диссонанс — чуть более округлая попа, чем того требуют стандарты красоты, — даже не расстраиваюсь. Лет в пятнадцать пробовала худеть, переживала. Потом отпустило. Тем более что это особенность такая. Диетами ее не исправить.
Забыв об идиотском поступке Ярослава, надеваю ярко-желтую футболку и джинсовый комбинезон с широкими штанинами.
Долго ищу резинку для волос. На заставленной учебниками полочке над кроватью, на кровати и даже под ней. Нахожу конспекты по социологии, которые потеряла с утра. Потом оставляю бесполезные поиски, закрепляю пушистые волосы на затылке обычным простым карандашом и спускаюсь к ужину.
— Добрый вечер! — здороваюсь с горничной и Борисом Сергеевичем.
Он приветливо мне улыбается и кивает на стул рядом с собой.
— Садись, Александра. Надо кое-что тебе сказать… Сейчас счет оплачу и пообщаемся. Пока поужинай.
Его большой палец скользит по экрану мобильного телефона.
— Спасибо. — Тоже доброжелательно на него смотрю.
Родом я из прекрасного маленького городка Солнечногорска.
С трех лет, после трагедии, случившейся с моими родителями, жила с дядей и тетей. Они ветеринары. Мои любимые светлые люди большой души и неравнодушные профессионалы. Когда мне исполнилось четырнадцать, дядя серьезно заболел, оказался обездвижен, а тетя пыталась вытянуть нас всех при абсолютном неумении вести бизнес.
О том, чтобы дать мне высшее образование, речи даже не шло.
А потом появился мой спаситель — Борис Сергеевич Загорский. У него только-только после продолжительной болезни скончалась любимая супруга. Она тоже была родом из нашего «солнечного» городка.
Говорят, мы с Юлией Вадимовной очень похожи. Именно поэтому мой опекун меня и заметил, а уже потом тетя рассказала ему о моих успехах в учебе и спорте. Попросила как-то поспособствовать. Помочь, чем может.
Конечно, ее ожидания он превзошел. И мои тоже.
— Александра. Мне надо будет уехать.
— В командировку? — спрашиваю и отпиваю сок.
— Да. Но на этот раз длиться она будет чуть дольше. Я покупаю месторождение в Средней Азии.
— А где именно? — становится интересно.
— Таджикистан, — отвечает, но не очень охотно.
Я киваю и отвожу глаза.
— Золото или серебро? — вспоминаю из уроков школьной географии.
— Первое, — он одобрительно улыбается. — Но с документами на собственность пока проблематично. Нужно обращаться в Министерство финансов, подавать официальное прошение, это займет много времени и сил. Выезжать с территории страны будет нежелательно…
— Привет, семья! — снова слышу грубоватый, сильный голос и… каменею.
— Явился… — Взгляд Бориса Сергеевича становится цепким и злым.
Тайга падает на стул напротив, хватает со стола графин с соком и жадно пьет.
Я изумленно наблюдаю, как ходит кадык на мощной шее, и провожаю глазами одинокую каплю, стекающую по подбородку. Она превращается в уродливую кляксу на белой футболке, поверх которой надет черный пиджак.
— Фух… Не манго, конечно, но тоже ничего. — Ярослав вытирает губы тыльной стороной ладони и смотрит на меня через стол.
________________
Да что с ним, черт побери, происходит?
И почему именно сегодня?
________________
Я выпрямляю спину и пытаюсь запихнуть в себя остатки ужина.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Борис Сергеевич, недовольно посматривая на сына.
— Это мой дом.
— Обычно именно я тебе об этом напоминаю.
— Так возрадуйся. Сын исцелился.
— Хорошо бы! Как вы сыграли, Ярослав?
— Нормально…
— Саша, — поворачивается ко мне Борис Сергеевич, — тебе как игра? Ты в первый раз была на хоккее?
— Да, — говорю глухо.
— Да. Как тебе… вообще? Саша… — Ярослав раздражает ухмылкой и тем, как произносит мое имя.
Будто оно бархатное…
— Нормально, — сдавленно отвечаю.
— Нормально? Я чуть легкие на льду не выплюнул. Чуть не сдох…
— Ах, вот это что было? — Поднимаю на него глаза. — А я думала…
Замираю и смотрю, как он одним пальцем вскрывает ярко-желтый тюбик и как бы между прочим смазывает моим бальзамом свои растрескавшиеся губы.
— Что ты думала? — переспрашивает Ярослав, но я уже резко поднимаюсь с места.
Так, что стул валится на пол и на помощь приходит горничная.
— Извините, — обращаюсь исключительно к хозяину дома. — Я неважно себя чувствую. Можно я пойду?
— Конечно, Саша. — Борис Сергеевич быстро посматривает на часы и недовольно — на своего сына. — Побольше отдыхай.
— Спасибо… — Поскорее сбегаю.
По лестнице несусь как сумасшедшая.
Только в комнате стараюсь как следует отдышаться и с подозрением пялюсь на комод. Очень странно. Когда я уходила на ужин, верхний ящик был наглухо закрыт. Отодрав себя от двери, медленно-медленно заглядываю внутрь.
Там лежит около сотни ярко-желтых тюбиков с бальзамом для губ.
Точь-в-точь таких, как я отдала Ярославу на льду.
И пять свежих манго…
— Блин… — закатываю глаза.
Тайга здесь был.
В моей комнате.
Без разрешения.
Совсем один.
И рылся в моем комоде…
— Блин… — повторяюсь.
Какой же он… мм… мангонутый!
Глава 4. Трущобы души
— Тайга спер все твои трусы? — Владка орет на весь холл первого этажа.
Студенты смотрят на нас с интересом. Кто-то посмеивается. Я бросаю на эту ненормальную испепеляюще-строгий взгляд и прохожу мимо.
Она догоняет.
Расшаркивается в извинениях.
— Ладно. Не злись, Санечка! — Владка подхватывает меня под руку и намеренно замедляет шаг. — Они… они хоть чистые были?
— Ты дура? Скажи мне.
— Может, он извращенец…
Владка хихикает.
______________
Как дура, простите…
А Ярослав точно извращенец. Мне ведь даже с утра в универ пойти не в чем было. Хорошо, что на сушилку в ванной мозга этого драчуна не хватило.
———————
Я останавливаюсь у лестницы, возле зеркала.
Осматриваю свои светлые ботинки на грубой подошве, голубые облегающие джинсы и мой любимый белый удлиненный свитер из тонкой пряжи, поверх которого висит изящная сверкающая цепочка с кулончиком.
Волосы я прибрать не успела, поэтому они торчат в разные стороны как упругие антенки.
Губы сияют от блеска со вкусом клубники.
Это в качестве протеста.
— Постой, это эти, что ли… с книжками? — Владка продолжает допытываться.
— Да. И эти тоже… — Ловлю второй рукой лямку от рюкзака. — Кстати, где ты их купила? Хочу снова заказать… Удобные очень, и ткань к телу приятная.
______________
Вы же тоже этого ждали?
Сознавайтесь!
———————
Вместо того чтобы, как обычно, пообещать отправить ссылку в «Макс», Дорофеева странно ведет плечами, нервно улыбается и тут же меняет тему разговора:
— Пошли скорее, Санечка, макроэкономика начинается.
Ты посмотри.
Порядочная какая.
Обычно после звонка в аудиторию не затащишь, а сейчас прямо Эльвира Набиуллина в укороченном лонгсливе. На макроэкономику опаздывает.
— Стоять. — Дергаю ее за руку и шиплю: — Где ты купила эти чертовы трусы?
Разглядываю симпатичное кругловатое лицо и иссиня-черные волосы, собранные в хвост.
Мимо нас проходят наши же второкурсники, кто-то здоровается, кто-то просто кивает. Есть и молчуны, которые обычно даже не повернутся, но сегодня с интересом на меня пялятся. Уверена, все уже в курсе, что я целовалась с Тайгой.
Загорский, кстати, тоже учится здесь. На последнем курсе. Правда, у него свободное посещение благодаря достижениям в большом спорте.
— Что-то ты темнишь! — прищуриваюсь.
Владка грустнеет враз. Делает шаг назад.
— Блин. Прости…
— Ты меня пугаешь… — Припираю ее к стене. — Где ты их купила?
— В секонде… — с ужасом шепчет она и округляет глаза. — Но они были новые! Клянусь. Ты не думай… Это зарубежные поставки. Там ведь бирка была… и упаковка, — испуганно тараторит.
— В секонде? Но что ты там делала? — Окидываю взглядом ее сегодняшний наряд.
Влада опускает глаза. Дома у нее я не была. Только она у меня. Вернее, у Бориса Сергеевича.
Про себя же подруга рассказывала, что живет в одной из красных многоэтажек в центре, которые достроили в прошлом году. Квартиры там стоят баснословных денег, поэтому секонд-хенд здесь никак не вяжется.
— Я-я-я… — откашливается, — в общем, я там себе вещи покупаю…
— Ты? — недоумеваю. — В секонде?
Влада — главная модница на курсе. Одевается как картиночка. Уроки брать можно.
— Да… И, кстати, давно хотела сказать. Живу я в центре, но за теми красными домами, в гетто. Это… в общем, вот…
