Жестокое сердце Тайги

— Да! — радуюсь громко.

— Справедливо. Бросок отличный.

— И с координацией неплохо. Теннис мне нравится. Здесь есть место, чтобы и побегать, и поупражняться в меткости, и… проявить ум.

— Тебе важно все время быть умной. Да, Учебник? — Яр играет с мячом ребром клюшки.

Играючи забивает.

Только мышцы на руках завораживающе напрягаются.

— А ты почему выбрал хоккей? — спрашиваю с интересом.

— Не знаю… Наверное, мужиком себя почувствовал.

— Ты ведь с пяти лет занимаешься?

— Ну да. Пришел на первую тренировку. Там мне сразу же дали коньком по лицу. Кровищи было… весь лед залит, а я ни слезинки не проронил. Тренер сказал: «Настоящий мужик ваш пацан будет». Вот это ощущение… наверное, и держит. Когда чувствуешь себя… сильным. Самым сильным. — Он хмурится и замолкает. Будто сказал лишнее. — У меня до сих пор на лице шрам есть… Хочешь, покажу? — Поигрывает бровями и подзывает к себе.

— Никогда не замечала. — Гордо отворачиваюсь.

Не обижается.

— Он небольшой и заметен, только если хорошенько загореть. Кстати… — Ярослав с интересом разглядывает мои попытки примериться к четвертому углу. — Я думал, все теннисистки кричат, когда бьют по мячу. Очень у вас это сексуально получается…

— На игре — да, кричим, — я смеюсь. — Сейчас так не выйдет…

Он хмыкает и вскрывает еще одну банку с колой.

— Ты уж поднапрягись, Золотая, с криками! — Подносит ее к губам. — Я такую схему с этими соревнованиями замутил. Ждал…

— Боже. Какой ты… ужасный! — говорю, но почему-то не злюсь.

Встаю боком, разворачиваю корпус и отвожу ракетку назад. Платье непривычно обтягивает талию, становится короче, но в пылу азарта меня это мало беспокоит. Мяч подлетает, и я в нужный момент переношу вес тела на переднюю ногу. Бью точечно. С прицелом.

Сердце замирает, но снаряд попадает точно в угол. Ярослав бьет без изменений. Немного лениво и скучающе.

И пускай пятая цель остается за мной, одно очко я все-таки проиграла.

— Только не поддавайся! — прошу его, убирая ракетку.

— Ты плохо меня знаешь, — со всей дури бьет и… побеждает, — я никогда не поддаюсь. Спасибо за игру! Желание за мной…

Пока ухаживаю за Рыжиком, боковым зрением замечаю, что Загорский рассматривает мои ноги, поэтому поправляю платье и наблюдаю, как красиво яркий дневной свет от панорамного окна ложится на бронзовую спину.

Удивительно, но все это время в гостиной, помимо тенниса и хоккея, ведется игра в пинг-понг. Взглядами.

Второе «удивительно» — в глубине души мне это нравится.

Очень нравится…

Глава 16. В моем номере

Тайга

Между убойной утренней тренировкой и вечерней игрой навещаю лучшего друга Авдеева.

Вот у кого не жизнь, а сказка.

Разместив прооперированную ногу с пластырем под коленом на тумбе, Миха отчаянно мучает плойку1.

— Выпьешь или поешь чего-нибудь? — спрашивает, не отвлекаясь.

— Можно попить… — Скидываю пиджак на диван.

— В холодильнике. И мне захвати.

Я усмехаюсь и иду к кухонному гарнитуру.

— А если бы я поесть захотел, ты бы мне сварганить предложил?

— Я женатый человек, — говорит он гордо. — У меня тут первое, второе и компот.

Квартира у Авдеевых напоминает мою, только дом находится не в центре, а на набережной. Тоже двухэтажная, с панорамными окнами и современным ремонтом.

— Держи. — Открываю для него банку с колой. — Сорян. Компот не нашел.

— Просто ты слеповат. — Миха пялится в экран.

— Сам ты Слеповат, а я Ярослав. — Хватаю второй джойстик и, развалившись на другой половине длинного дивана, включаюсь в «бродилку».

Разобравшись со своим игровым персонажем, громко ржу.

— Ты мало в больничке полежал? — нарочито уныло интересуюсь и суюсь в операционную. Вернее, это делает за меня человечек на двухметровой плазме на стене.

— Это родильный дом, — ворчит Авдеев, нажимая на кнопки.

— Блядь… Ты такой забавный… — С улыбкой съезжаю ниже и расслабляюсь.

Мышцы после тренировки дают о себе знать легким потягиванием.

— Разбираюсь, что тут к чему… Для практического опыта… Насмотренность развиваю.

— Так, может, ты еще и родишь здесь?

— Может, и рожу…

— Я могу подержать твою руку, пока ты будешь тужиться, — лыблюсь.

— Идиот. — Миха ржет.

— И перережу пуповину. Могу потом и в реальности подсобить.

— Я тебя на хрен задушу. — Авдеев злится. Ревнует.

— Если догонишь. — Посматриваю на его колено.

Мой заход в отношения с Аней, когда он свалил за бугор и прекратил общение с друзьями, Арктика не оценил. Пришлось пару раз подраться и получить по носу. Хотя в целом эта ситуация показала, что вряд ли мы еще когда-нибудь поругаемся. Ведь для него нет ничего более важного, чем жена. Все остальное — не так серьезно.

— Че там с клубом, Яр? — Миша так молниеносно меняет тему, что я долго въезжаю, о чем он.

— Пока ничего, — отвечаю и скриплю зубами.

Реальное положение дел известно только мне, но иногда… вся хуйня просто не умещается в черепной коробке, поэтому я сгружаю ее лучшему другу. Да и вообще друзьям.

Потому что, когда мамы не стало, у меня осталась только одна семья. Хоккейная.

Авдеев жмет кнопку на пульте, и экран гаснет.

— Ничего или ничего хорошего?

— Скорее второе. — Пожимаю плечами. — Если бы не Болотов, меня бы давно убрали. Держусь только за счет него.

— На хрена ему это надо?

— Отцу? — морщусь и снова злюсь. — Не для того, чтобы я поиграл в НХЛ.

— Выглядит именно так.

— Он хочет, чтобы я свалил из города, потому что много знаю. Ни у кого нет столько информации на него, как у меня.

— Может, поделишься?

— Лучше живи спокойно, Мих! — Смотрю в сторону прихожей.

Дверь открывается, и в квартиру заходит Аня.

Я разглядываю ее фигуру в глухом черном комбинезоне: стройные длинные ноги, аккуратный животик, явно увеличившаяся грудь и симпатичное лицо в обрамлении светлых волос.

В одном Учебник точно права: стройные, невысокие, красивые блондинки — мой любимый типаж.

И мама была такой же…

По крайней мере, до болезни.

— О, у нас гости! Привет, Яр! — Анюта гостеприимно мне улыбается и подходит к мужу. Целует его в губы и смотрит на его колено так, будто больно ей. — Не беспокоит?

— Не-а. — Миха накрывает кругленький живот ладонью. Гладит. Я смотрю на них как на инопланетян. — Что сказали? Как там наш маленький?

— Все у нас в норме. Врач меня похвалила. Сказала, что выгляжу прекрасно.

— Я тебе это каждый день говорю. Ты не веришь… Загоняешься по поводу веса…

— Кстати, вес я прибавляю не слишком быстро. Это тоже врач сказала. И вообще… Со спины даже не видно, что я беременна.

Взмахнув волосами, Аня поворачивается и демонстрирует свое «со спины». Талия и правда пока на месте.

— Да? — она ждет подтверждения.

— Ага, — Миха тут же соглашается. — Ни за что бы не заметил…

— Яр? — Мое мнение ей тоже надо позарез.

Локоть Авдеева больно заезжает в глаз.

Я смотрю на друга волком.

— Вообще не видно, — уверяю будущую мамочку, почесывая ушибленное место. — Увидел бы сзади, никогда бы не подумал, что ты в положении…

Полностью удовлетворившись ответами, Аня расцветает и странной походкой поднимается на второй этаж.

— Она ходит как пингвин, — наклоняюсь к другу. — Это ведь сразу заметно…

— Если хочешь жить — молчи, — Авдеев ворчит и снова дико ревнует: — И хватит пялиться на мою жену!

— Больно надо! Будто мне не на кого пялиться… — отвечаю мрачно и вспоминаю высокую грудь Саши во вчерашнем платье.

Ее тонкую талию, стройные ножки и сладкие, манговые губы.

***

Игра с «Шахтером» начинается довольно нервно. Может быть, виной тому положение команд в турнирной таблице, а может, то, что их капитан — не кто иной, как Ратмир Сагеев.

Я чувствую себя в своей тарелке, и лед под коньками поет в такт. Все привычно: свисток, вбрасывание, гул трибун, который сливается в один сплошной шум.

Взяв упор на обе ноги, сощуриваюсь в глаза бывшему сокоманднику и забираю шайбу себе. На трибуны не смотрю специально. По крайней мере — пытаюсь. Хотя глаза сами скользят в их сторону.

Снова и снова.

Клюшка цепляется, в меня на полном ходу въезжает Сагеев. Мы врезаемся в борт. Они оба твердые, заразы.

— Хули ты встал, Загорский? — ревет Ратмир на адреналине.

— Да так, — нагловато усмехаюсь, поправляя шлем, и поднимаю перчатку со льда. — Любуюсь.

— Чем, блядь?

— Сам посмотри. — Загадочно киваю наверх.

Там… Золотая.

Я знаю, где она сидит. Знал еще до того, как вышел на лед.

Третий сектор, четвертый ряд у прохода.

Запрокинув головы, мы оба пялимся на Сашу.

На Сашу в моей форме и в моем номере.

Ей все это трындец как идет.

И ее кудряшкам тоже.

— Ах ты урод! — Сагеев пытается заехать мне по морде, но, промахнувшись, снова отправляется прямиком в борт.

— Осторожнее надо быть… — Улыбнувшись третьему сектору, уезжаю.

Все-таки хорошо, что она не только до хрена умная, но еще и азартная. И желание мое выполнила.

Глава 17. По любви

Саша

Шайба у Тайги. Он отправляет ее девяносто девятому номеру. Кажется, это Кавказ, который ракетой врывается в зону противника и возвращает четкий пас Тайге.

Я наконец-то останавливаю взгляд.

Высокий рост, широченные плечи, длинные мускулистые ноги. Коньки — словно их продолжение. Этот жестокий вид спорта, на самом деле, создан для Ярослава Загорского. Или он для него? Как ни крути, они спелись.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Игровая приставка PlayStation от Sony — прим. авт.