Чужие дети

В специально выстроенном городе слишком много людей, но мой взгляд привлекает Адам. Он общается с Артемом и часто кивает, в чем-то с ним соглашаясь. Я оглядываю синие классические джинсы, черную водолазку и жилет, такой же, как у восьмидесяти процентов съемочной группы.

Заметив меня, Варшавский отмечает мой изящный наряд долгим взглядом и удовлетворенно качает головой. Я отворачиваюсь и иду искать Глафиру.

Просто, чтобы отвлечься.

После первого дубля о штатив камеры традиционно разбивают тарелку, на которой изящным шрифтом красуется название «Любовь в пуантах» и указаны имена главных участников проекта. По примете, если тарелка разбивается вдребезги, как произошло и у нас, – фильм ждет небывалый успех, а если остается целой – кинокартине пророчат провал.

Дальше мы на изнурительной жаре снимаем осенние пейзажные и общие панорамные дубли – у оборудования для них самая дорогая арендная цена.

Актеры по очереди проходят вдоль ровной, низенькой аллеи, а съемку осуществляет специальный дрон, которым управляет Артем и еще несколько человек рядом с Адамом.

– Снято?..

– Повторим еще раз, – слышу уверенный голос ассистентки из рации. – Все на исходную.

Чувствую, как коллеги, появляющиеся из-за кустарников, недовольно посматривают друг на друга, а затем замыкают многозначительные взгляды на мне как единственном источнике зла.

Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Варшавского, расположившегося в самом начале сада, и искренне негодую. Всех остальных актеров отсняли с первых дублей, а я здесь второй час борюсь с настроением и скверным характером нашего именитого режиссера.

– Можно мне? – спрашиваю и сразу же забираю рацию, не дожидаясь ответа. – Адам, – зову, нажимая на кнопку. – Можно тебя на пару слов.

– Да, – отвечает он и поднимается из режиссерского кресла. – Что случилось?

Помимо нескольких лет, на протяжении которых я искренне ненавидела Варшавского, между нами сейчас сто – сто пятьдесят метров. Казалось бы, это абсолютно безопасно, учитывая и расстояние, и прошедшее со времени нашего развода время, но я снова вязну в болоте.

– Ты можешь… можешь, нормально объяснить, что от меня требуется? – прошу в рацию.

– Эм-м. Я, по-моему, только это и делаю.

Беру на себя смелость и возражаю:

– Я видела, как ты работал с другими и раздавал ценные указания. Почти приказы. Со мной ты так не работаешь.

– Впервые слышу, что меня обвиняют в предвзятости, – он стоит на своем.

– Да пошел ты!.. – смачно выплевываю, намеренно забыв нажать на кнопку.

– Ты у меня на мониторе крупным планом, Катя… – предупреждает Адам.

Замечаю дрон, летающий по кругу.

Черт.

– Эм… Прости… Я просто очень нервничаю, поэтому не могу сосредоточиться, – тут же смущаюсь, а голос Адама становится почти дружеским и успокаивающим:

– Не нервничай, Катерина. Время у нас есть. Просто… пока привыкай. И будь собой! Ты очень красивая сейчас, у тебя все получится!..

Глава 17. Катерина

На удивление после приободряющих слов бывшего мужа съемка проходит блестяще. Я наконец-то обретаю актерскую уверенность, он – превращается в человека, который четко излагает, что ему надо.

В выигрыше оказываются все присутствующие.

Когда Адам говорит: «Снято!», Глаша радостно показывает большой палец, с высоты птичьего полета улыбаются даже дроны с камерами, а я, ослабив тесный корсет, удовлетворенно выдыхаю и направляюсь в трейлер, на ступенях которого неожиданно встречаю своего бывшего однокурсника.

Игнат скучающе оглядывается по сторонам, но, как только видит меня, поднимается и идет навстречу. Замечаю, что он, хоть и возмужал: плечи стали шире, а черты лица заостреннее – все равно особо не изменился.

– Привет, Шувалова-Бельская, – здоровается со мной в небрежной манере. – Сколько лет, сколько зим. Отлично выглядишь. С первым днем, что ли!..

Он уверенно тянется, чтобы поцеловать меня в щеку, но я в последний момент отвожу голову, и выходит что-то вроде приветственных объятий. Неуклюжих и неловких.

– Здравствуй, Игнат, – дежурно улыбаюсь. – Действительно, очень давно не виделись.

– Я всегда в Москве. Сама знаешь. В отпуск слетать некогда.

Последние два курса я заканчивала школу-студию МХАТ… очно-заочно. Можно сказать, даже в индивидуальном графике, согласованном лично ректором, а вот Захарова выгнали из вуза еще на втором курсе. Он не сошелся во мнениях с нашим строгим мастером. Так часто бывает, трагедии никакой. Однако отсутствие какого-либо актерского образования не помешало отчисленному стать самым успешным актером по итогам прошлого года, а интернет-сообщество до сих пор соревнуется в остроумии, придумывая все новые шутки: слишком уж много Игната на экранах. Продюсеров можно понять: они снимают тех, на кого идут в кинотеатры. Новые лица никому не интересны.

– На читках присутствовать не мог, – зачем-то говорит Игнат, – был занят на другом проекте.

– У Погосяна снимался. Я видела трейлер. Очередной успех, я тебя поздравляю.

– Спасибо, – отвечает он скучающим тоном и берет меня за локоть. – Поехали пообедаем, хочу с тобой поболтать. О роли и вообще.

Я аккуратно высвобождаю руку и заглядываю Игнату в лицо.

После моего неожиданного побега с кинофестиваля и с началом нарастающего сумасшедшего романа с Варшавским, Игнат перестал даже смотреть в мою сторону, а на курсе распространились слухи о моей легкодоступности. Полагаю, с его легкой руки.

Было ли мне обидно?

Ни капли. Я так была увлечена Адамом, что совершенно ничего не замечала.

Но прошло шесть лет. Мы стали старше, участвуем в одном проекте и оба неглупые люди. Постельные сцены предполагают некоторую близость. Было бы неплохо наладить контакт.

– Следующая сцена у меня вечером, поэтому можно и пообедать, – легкомысленно отвечаю. – Только переоденусь, иначе художник по костюмам убьет.

– Искренне жаль, – улыбается Игнат.

Непонимающе хмурюсь.

– Просто ослабленный корсет тебе очень идет, Катя, – он весело кивает на мою грудь.

Я, опустив взгляд, изумленно вскрикиваю и тут же прикрываюсь.

– Боже… Почему ты ничего не сказал?

– Сказал же.

– Захаров! – закатываю глаза и хлопаю дверью трейлера.

С помощью ассистентки избавляюсь от костюмного платья и надеваю бежевые, танцевальные легинсы и выданную продюсерским центром свободную хлопчатобумажную футболку с рабочим названием нашего фильма. Грим с прической приходится оставить, поэтому хватаю сумочку, проверяю, есть ли пропущенные в телефоне, и возвращаюсь к Игнату.

– Пошли, я видел кафе неподалеку, заодно поболтаем, – говорит он абсолютно серьезным тоном и размахивает ключами со значком «Ягуара».

Я с облегчением выдыхаю, потому что мой партнер не продолжает шутить на тему конфуза с платьем, и, вежливо отказавшись от вытянутой руки, иду на стоянку развлекательного комплекса.

Адам не обманул: для всей съемочной группы действительно арендована гостиница. Даже две. Еще вернее – два корпуса. Кто-то шутливо обозначил их как «М» и «Ж», потому что расселили нас по половому признаку. Варшавский всегда был в этом плане занудой и не терпел, когда на площадке случались служебные романы, считая, что это мешает рабочему процессу.

– Красивая машина, – проведя ладонью по обитой кожей передней панели, вежливо делаю комплимент.

– Да можно было взять и покруче. Ждать долго не захотел. Люблю все и сразу, – отвечает Игнат.

Я смеюсь и расслабленно откидываюсь на спинку кресла. Захаров всегда был хвастунишкой, но, как показала жизнь, это качество ему только в плюс – известным он все-таки стал. Без скандалов и громких романов. Частично из-за внешности, частично из-за таланта и, конечно, везения. Но главное ведь – результат?..

Мы доезжаем до ресторана грузинской кухни на трассе и, сделав заказ, смотрим друг на друга.

– Если честно, я удивлен, что ты согласилась у него сниматься.

– У Адама?

– У него, – пренебрежительно морщится.

Я никак не реагирую.

– Почему? – ровно спрашиваю.

– Давай не будем делать вид, что мы живем в вакууме, Катя. Все знают, как он с тобой поступил, а ты – все еще не даешь ему видеться с дочерью.

– Давай не будем, – соглашаюсь. – Тогда тебе придется называть Адама по имени. Все-таки нам всем предстоит работать, хочется делать это честно и с должным уважением друг к другу. А… наши отношения с Варшавским остались в прошлом. Все, что касается Лии… В общем, мы сами в этом разберемся. На площадке мы находимся исключительно как актриса и талантливый режиссер, – цитирую заученный текст для прессы.

– Он не хотел меня брать. Видите ли, ростом не вышел, – раздраженно делится Игнат. – Мне уже потом, после подписания контракта, рассказали. Харламов настоял.

– Об этом я не знала.

– Вся Москва мечтает со мной работать, а этот морду воротит.

Я качаю головой. У любого кино своя подноготная. Творческие люди часто самолюбивы, вспыльчивы и не воспринимают критики, а еще не видят в титрах никого, кроме своего громкого имени. Избегать сплетен и не участвовать в заговорах – мое внутреннее правило, обусловленное принадлежностью к известной династии. Будет обидно, если фамилии моих великих предков прополощут в прессе из-за того, что у меня дурной характер и я не умею держать язык за зубами.

– И ведь сам он кто? Ну серьезно, Кать, обычный чувак с судимостью. Убийца!

– Игнат! – вскрикиваю возмущенно. – Ты в своем уме? Что ты такое говоришь?..

– Правду. Он убил человека, его за это осудили и дали условный срок. Разве не так?

Я жутко нервничаю, поэтому начинаю оправдываться.

– Во-первых, независимая экспертиза признала Адама невиновным. Аварийную ситуацию создал третий участник, который скрылся с места ДТП. Во-вторых, мне обидно это слышать, потому что Адам спасал меня: не вырули он на встречку, удар пришелся бы на правую сторону.

– Просто святой человек!

– Подумай сам, если бы Адам был виноват, ему бы дали реальный срок, – нервно киваю официантке, расставляющей дымящиеся блюда на столе, и хватаю ложку для первого.

– Ему бы и дали, если бы за него не заступилась жена погибшего.

– Хватит.

– Не понимаю, зачем ты его защищаешь? – Игнат тоже приступает к еде. – Тем более он закрутил с ней роман. Полагаю, как раз ради выступления в зале суда. Потом еще и женился.

Здесь уж не сдерживаюсь. Едва не ошпарившись борщом, вскакиваю с места.

– Оставь свое мнение при себе! Я сыта. Спасибо.

Стискиваю сумку в руках и быстро выхожу из ресторана. Теплый воздух понемногу успокаивает.

– Кать! – Игнат догоняет меня уже на стоянке, где я пытаюсь вызвать такси. – Ну прости дурака. Выбесило! Что бы этот Варшавский ни делал, ты все время его оправдывала. Не думал, что это и сейчас актуально.

– Неправда. Не всегда.

– Правда. Всегда-всегда.

– Нет, – вздыхаю остановившись. – Просто не стоило обо всем этом вспоминать. Прошло больше трех лет. У меня все хорошо, у Адама в семье тоже. Зачем ворошить прошлое?

– Может, чтобы ты признала свою ошибку?..

Всегда скучающий взгляд Захарова становится цепким.

– Ты зря меня бросила тогда, Катя. Надеюсь, сейчас ты это поняла.

Ах. Вот она, его цель. Заставить меня признаться.

– История не знает сослагательного наклонения, Игнат. А если, как говорят мудрецы, в жизни важен только путь, то и конечный результат не важен. Я знаю точно: до этой злополучной аварии у меня был счастливый брак и моя дочь родилась от большой любви.

– Мне жаль, что ты так ничего и не осознала, Катя. Вот я тебя любил тогда по-настоящему. Пойдем, у меня сцена через час.

Мы садимся в «Ягуар» и до кинолагеря едем молча, а как только выходим из автомобиля, встречаем запыхавшуюся Глафиру.

– Где вы ездите, Катерина?

– Обедали, – переглядываемся с Игнатом.

Глаша снимает очки и протирает линзы краем футболки.

– У нас общее собрание, а вас нет. Бегом на площадку, Адам в бешенстве.

Глава 18. Катерина

Причиной бешенства Варшавского оказалось совсем не то, о чем я думала, пока спешила к месту общего сбора. Успела перенервничать и представить, как меня отчитывают при всех, словно глупую девчонку.

Слава богу, ошиблась.

На самом деле, кто-то из сотрудников или актерской группы рассекретил место проведения съемок, опубликовав коротенькое видео в интернете, а учитывая популярность некоторых участников, взять того же Захарова, в скором времени здесь можно ожидать наплыв поклонниц. Это негативно отразится на утвержденном графике, который расписан буквально по минутам, и, конечно, теперь уже придется усилить охрану, что повлечет дополнительные расходы для продюсеров.

– Спешу напомнить, – строгим голосом произносит Адам, глядя на присутствующих исподлобья. Тяжелый взгляд останавливается на нас с Игнатом, но лицо бывшего мужа настолько непроницаемо, что его мысли остаются при нем. – Абсолютно все, кто здесь находится, подписали контракт, где особое внимание уделено конфиденциальности и ответственности за утечку информации, какого бы рода она ни была. Прошу сейчас же снять с ваших телефонов блокировку и сдать их для проверки.

В толпе становится шумно. Кто-то возмущается, но большая часть присутствующих ведет себя вполне адекватно и опускает мобильники в подготовленную ассистентами корзину. Мне бояться нечего, поэтому я с легкостью избавляюсь от своего.

– Я только приехал! – небрежно выкрикивает Захаров, поднимая руку и привлекая всеобщее внимание.

– Об опозданиях мы тоже обязательно поговорим, но позже. Сейчас это касается всех, – повторяет Адам и, вынув свой телефон из кармана джинсов, демонстративно кладет его к остальным. – Здесь все равны, Игнат, и так будет всегда. Звездные регалии остались в Москве и на красных ковровых дорожках.

Потупив взгляд, жду реакцию Захарова, но он неожиданно удивляет:

– Я все понял. Без проблем.

– Спасибо, – кивает Варшавский.

Съемочный день заканчивается только с заходом солнца.

С непривычки я чувствую себя вымотанной, поэтому спешу скрыться в номере, принимаю горячий душ и, затянув пояс белоснежного отельного халата потуже, протираю лицо специальным лосьоном после грима и расчесываю влажные волосы.

В дверь настойчиво стучат, и я спешу открыть, подозревая, что это Евангелина или кто-то из художников по костюмам, но, когда вижу Варшавского, совершенно теряюсь.

– Что-то случилось?..

– Что может случиться? – спокойно отвечает он, глядя куда-то поверх моего плеча, вглубь номера, и вынимает из кармана… мой телефон. – Решил вернуть сегодня. Вдруг ты захочешь позвонить Лие или… она позвонит тебе?

– Да, спасибо, – тянусь, чтобы забрать, но Адам неожиданно отводит руку.

Смотрит на меня изучающе.

– Она ведь… уже разговаривает? – он вопросительно приподнимает брови и ждет моего ответа.

– Адам… – растерянно качаю головой. – Я…

– Просто вопрос, Катя. Просто. Вопрос.

– Лия очень хорошо разговаривает, – я отвечаю тихо, снова чувствуя вину. – Воспитатели отмечают, что она смышленая не по годам.

Уголки жестких губ подрагивают, а телефон оказывается у меня в руке.

У единственной из всей съемочной группы.

– Я думала, на площадке все равны, – поддеваю режиссера, поплотнее запахнув халат на груди.

– Мы не на площадке, Катя. Спокойной ночи, – отвечает Адам и, убрав ладони в карманы джинсов, уходит, а на следующее утро выясняется, что слив произошел с телефона одного из супервайзеров проекта, которого тут же увольняют.

* * *

Следующую неделю я даже не замечаю, настолько поглощена всем, что со мной происходит. По вечерам усиленно заучиваю текст и разбираю сложные моменты, а с самого утра отправляюсь в свой персональный трейлер, который к третьему съемочному дню доставляют на площадку.

Как правило, сцены с моим участием пишутся до обеда, поэтому после я могу спокойно прогуляться или позвонить по видеосвязи дочке, по которой безумно скучаю.

Особое удовольствие доставляет то, что я все больше вникаю в судьбу бабушки Ани и… стараюсь ее понять.

Будучи девушкой из состоятельной семьи, приближенной к государю, Анна Николаевна пробила себе дорогу на сцену, вопреки мнению самых близких и неутихающим пересудам в обществе.

Она вообще была бунтаркой и обладала качествами, которых мне так не хватает: свободолюбием и независимостью, нескончаемой силой воли и стремлением быть вне любой упорядоченной системы, а еще бабушка умела любить и бороться. Бороться за свою любовь.

Познакомившись с Аланом Маккоби во время путешествия по Европе, Шувалова отстояла свое право на брак с подающим надежды светилом медицины и, как бы ни было сложно любить его, никогда и никому не жаловалась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Достоевский – прим. авт.

2

Фильм-биография, который рассказывает о судьбе известной личности, основываясь на реальных фактах и событиях – прим. авт.

3

Специальный фон, используемый для съемок по технологии хромакей (совмещения двух и более изображений или кадров в одной композиции), чаще всего ярко-зеленого или синего цвета – прим. авт.

4

Оператор-постановщик (проф. сленг).

5

предварительная настройка освещения на съемочной площадке, часто за день или несколько дней до начала основных съемок (проф. сленг)