Эпоха заката империи: Корона из костей и пепла

Лабиринт тайн маячит слева. Это высокие изгороди, подстриженные стены зелени высотой метра три или четыре. На входе арка с вьющимися розами. Искушение очень велико. Мне всегда нравились лабиринты. Я осторожно заглядываю внутрь. Коридор из зелени, поворот, ещё поворот, но центра я не вижу. И будто мне внутри слышится какой-то шёпот. Что это? Смех? Голоса? Или просто ветер в листве? Я сделала шаг внутрь, будто хотела узнать, кому принадлежит этот шёпот.

– Не советую, дочь моя, – отвлёк меня отец.

Вздрогнула и развернулась. Отец смотрел на меня с усмешкой.

– Почему? – спросила я.

Отец мне ответил:

– Многие уходили, не все вышли обратно. Рекорд – три дня. Молодой виконт. Его пришлось искать.

Отец хмыкнул:

– Если мы опоздаем к Императору, дочь моя, он точно не обрадуется.

Я благодарю отца кивком головы и отхожу. Лабиринт остался у нас за спиной, но он такой манящий и такой загадочный. Может быть, когда-нибудь потом я обязательно погуляю там, поброжу.

Дальше розарий Императриц. Он справа. Даже не заходя внутрь, я ощутила аромат. Он будто накатил волной – сладкий, густой, как будто пьянящий. Тысячи, может быть, миллионы роз абсолютно всех оттенков. Алые, белые, розовые, жёлтые. Есть даже чёрные. Как это возможно? Они растут на клумбах, вьются по шпалерам, свисают с арок. Везде гудят пчёлы, перелетают с цветка на цветок. Я вхожу и иду по дорожке. У каждой клумбы табличка с именем. Беру один цветок – белый, с золотой каймой на лепестках. Подношу к носу и ощущаю его аромат. Для того чтобы описать этот аромат, у меня просто нет слов. Будто всё то хорошее, что есть в мире, собрали в этот аромат. Будто всё светлое, всё самое тёплое и прекрасное создало этот цветок. И снова на миг забываю обо всём.

Внезапно подошёл садовник, и его голос выдернул меня из этого мига. Он сказал:

– Это для Императрицы Элианы специально выведено. Магия, селекция, пять лет работы. Такой сорт единственный в мире.

Я осторожно отпустила цветок. Как жаль, он не для моих рук.

Выходим из розария, и вот он – главный императорский дворец. Я снова замираю. Просто встала на месте, как статуя, и смотрела, запрокинув голову, пока у меня не заболела шея.

Нет точных слов, чтобы описать этот размер. Это громада, белый мрамор, сверкающий на солнце так, что становится больно смотреть. Здание тянется вширь метров сто восемьдесят не меньше. Пять этажей, каждый с очень высокими окнами, арками, есть балконы. Очень много колонн – десятки, а может быть, даже сотни. Они поддерживают балконы, портики. Каждая колонна резная, она украшена барельефами. Башни по углам взмывают в небо. Центральная башня самая высокая – метров восемьдесят или ещё больше. На ней золотой купол, на котором сидит орёл – символ Империи. Орёл огромный, из золота, размером с карету. Я вижу, как солнечный луч пробегает по куполу, и свет отражается, слепит. И мне приходится отводить взгляд.

Пять золотых куполов. Центральный, четыре поменьше по углам. И все ослепительно сверкают. На секунду я представила, сколько золота ушло на всё это. Да на эти деньги можно было бы накормить город. Империю. Да, это горькая мысль, я стараюсь гнать её прочь. Сейчас не время для политики.

Перед дворцом площадь из белого мрамора. Она квадратная, метров сто на сто. В центре опять фонтан, но он не простой. Это скульптурная композиция. Основатель династии Жеран Конрад стоит на постаменте, рука занесена над головой, в ней меч. Из меча бьёт струя воды, она возмывает высоко вверх, а потом каскадом обрушивается в бассейн, где стоят фигуры поверженных врагов. Символизм читается даже без слов. Империя – это сила, омытая кровью врагов. Вода в бассейне переливается всеми цветами радуги. Наверняка это магия. Или просто игра света? Я стараюсь не думать об этом. Я просто любуюсь.

По периметру площади стоит гвардия. Человек по пятьдесят в два ряда. Они стоят неподвижно. Копья держат вертикально, щиты расположены у ног. Доспехи белы с золотом. На груди каждого – герб Империи. Шлемы с плюмажами. Лиц у них не видно. Они словно живая стена. Живая, но бесчувственная. Я прохожу мимо и чувствую на себе их взгляды, хотя даже глаз у них не видно. Каждая мышца напряжена. Одно неверное движение – и я буду мертва. Я не спрашивала у них, я это знала. Инстинктивно.

И вот мы приблизились к вратам Императора. Я остановилась в шагах в десяти, потому что ближе подходить мне стало просто страшно. Ворота высотой метров восемь. Две створки из древнего дуба почернели от времени, но они покрыты золотыми пластинами. Каждая пластина словно произведение искусства, отчеканена сценами из истории Империи. Видны коронации, битвы, казни, триумфы. В центре, где смыкаются створки, фигура Императора. Может быть, это фигура того Императора, который сейчас восседает на троне – Кассиана? В полный рост он на троне с короной и скипетром. Глаза фигуры инкрустированы драгоценными камнями. Они будто смотрят прямо на меня. Я чувствую этот взгляд, чувствую кожей. Холодный. Он как будто оценивает меня, и я отворачиваюсь.

Над вратами тимпан. Скульптурная группа из белого мрамора. Император на троне в окружении четырёх фигур. Война с мечом, мудрость с книгой, вера с крестом и справедливость с весами. Все стоят на одном колене перед ним. Послание яснее некуда. Император – это воплощение всех добродетелей. Абсолютно все должны служить Императору.

По бокам от этих врат колонны. Очень высокие, резные, с капителями в виде орлиных голов. На колоннах есть факелы. Сейчас они уже не горят. А между колоннами статуи. Два огромных стража в полном вооружении. Они тоже из мрамора. Держат мечи остриём вниз, будто готовы в любой момент ожить и уничтожить непрошеного гостя, уничтожить любого врага. Любого, кто посмеет даже плохо подумать об Империи и Кассиане. Я прохожу между ними, и по спине пробегают мурашки. Это неправильно, но кажется, будто статуи следят за мной.

У ворот ещё один караул. Капитан императорской гвардии – мужчина средних лет, шрам через левый глаз, лицо, будто высеченное из камня. Он смотрит на меня и протягивает руку. Отец отдаёт ему пропуск. Капитан изучает его, сверяет с каким-то списком. Долго, очень долго. Я успела вспотеть. И наконец он кивает. Он разрешает нам войти. Его голос звучит, как скрежет камня по камню. Он ударил рукояткой копья в створку ворот. Удар гулкий, глухой, эхо разнеслось по площади. Тишина. Потом я услышала звук механизма. Где-то внутри стены что-то повернулось, заскрежетало и защёлкало, и врата начали открываться. Медленно, величественно, скрип петель – низкий басовитый звук. Створки тяжёлые, каждая наверняка весит несколько тонн. Но они двигаются очень плавно, будто не весят и грамма. Что это? Механика или магия? Или то и другое вместе? Я вижу, как щель расширяется, а за ней – свет. И я снова от него щурюсь, от этого яркого золотого свечения.

За распахнутыми створками открылся зал тысячи колонн. Я делаю первый шаг внутрь. Шаги эхом отзываются на мраморном полу. Звук разносится и множится, будто я не одна, а будто меня тысячи, и все идут вместе со мной. Останавливаюсь. Этот зал огромен. Метров сорок в длину, около тридцати в ширину. Высота потолка – до бесконечности. Колонны стоят рядами – пять рядов и по двадцать колонн в каждом. Я посчитала, их получилось сто. Не тысячи, но в названии есть правда. Кажется, что их больше, потому что они отражаются в полированном полу, потолке и создают бесконечность. Будто их не сто, а действительно целая тысяча.

Колонны сделаны тоже из белого мрамора, в них золотые прожилки. Каждая широка настолько, что её не обхватить руками. Цилиндрическая, гладкая, идеальная. Капители коринфского ордера – резные листья аканта, покрыты позолотой. Между колоннами вполне достаточно места, чтобы пройти, но они создают некий ритм, они направляют взгляд вглубь, к дальней стене, где виднеются огромные двери. Я понимаю, что они направляют взгляд прямо ко входу в тронный зал.

Пол – это мозаика. Я смотрю вниз и застываю. Подо мной карта Империи, выложенная из разноцветного мрамора и полудрагоценных камней. Столица в центре – это жёлтый топаз. Реки – из синего лазурита. Горы сделаны из серого гранита. Леса – это зелёный малахит. Города обозначены маленькими камешками, будто рубинами. Я стою на территории герцогства Мира. Оно из белого мрамора. Один неверный шаг, и мне кажется, что я могу растоптать чей-то дом. Абсурд, конечно, но я не могу отделаться от этого подавляющего, давящего, неправильного чувства вины. Обхожу самые красивые фрагменты, стараясь наступать по нейтральным зонам.

Стены тоже не голые. Они покрыты гобеленами высотой метров шесть. На них изображены сцены из истории. Битвы, коронации, подписание договоров. Краски яркие, несмотря на возраст. Судя по стилю, некоторым гобеленам больше сотни лет. Я подошла к одному из них. Он изображал битву при Кровавых Полях. Передо мной лица солдат, искажённые яростью, болью, страхом. Кони встают на дыбы. Мечи звенят в воздухе. Кровь – красные нити рекой. В центре – Император на белом коне. Его меч занесён над головой, и нимб света вокруг, сделанный из золотых нитей. Враги падают под копытами. Победа неизбежна. Это мастерски сделано, но всё же пропаганда. И я почти в неё верю.

Потолок – произведение искусства. Поднимаю голову и на мгновение теряю равновесие. Голова закружилась от этой красоты. Свод расписан фресками. Небесная сфера. В центре – солнце. Золотое, сусальное золото сверкает в свете люстр. Вокруг планеты, звёзды, созвездия. По краям – ангелы, которые играют на трубах, и они славят Императора. Фигуры объёмные, будто они вот-вот вырвутся и спустятся. Художник – точный гений. Или это несколько гениев? И да, на эту работу ушло очень много лет. За год такого точно не сделать.

Люстры спускаются с потолка на длинных цепях. Двенадцать. Каждая на высоте метров восемь от пола. Хрусталь, золото, свечи. Сотни, может быть, тысячи свечей. Сейчас день, свечи не зажгли, но хрусталь ловит лучики солнечного света из высоких окон, преломляет их и отбрасывает на стены и пол радужные блики. Тысячи маленьких радуг танцуют вокруг меня. Я медленно иду вперёд, и блики скользят по мне, превращая серую одежду в переливающуюся. Такая удивительная магия без магии.

Запах. Я слышу запах. Запах ладана. Он доносится откуда-то из глубины дворца. Чувствую запах воска от свечей, которые даже не горят. И ощущаю слабый аромат роз. Так пахнут букеты в вазах у колонн. И что-то ещё – незнакомое, но очень дорогое. Духи или масла? Я назвала это запахом власти, если у власти вообще есть запах.

Звуки. Эхо моих шагов, далёкие голоса —невнятные, непонятно, что они говорят. Где-то слышу музыку – клавесин и арфа. Слышу гулкое тиканье. Наверняка это огромные часы. Каждый звук множится, отражается и создаёт симфонию пустоты.

Зал не пустой, в нём есть люди. Я вижу фигуры у стен. Кто это? Слуги, придворные. Они стоят по двое, по трое, беседуют вполголоса. Они одеты богато, но не так, как я представляла себе одежду императорского двора. Возможно, это низший эшелон. Они косятся на меня. Кто-то смотрит высокомерно, кто-то с любопытством, а кто-то абсолютно равнодушно. Я же чужак для них, и я научилась видеть это в их взглядах. Прохожу дальше и стараюсь не встречаться с ними глазами.

Дойдя до противоположного конца зала, передо мной открылись двери в тронный зал. Они ещё больше, ещё величественнее, чем врата Императора. Огромные по высоте, створки из чёрного дерева, инкрустированные золотом и слоновой костью. Узоры сплошь геометрические, они гипнотизируют, они сплетаются так, что глаз не может удержаться на одном месте и скользит, блуждает по ним. В центре каждой створки огромный герб Империи. Двухглавый орёл с распростёртыми крыльями, в когтях меч и скипетр. Глаза орла – это рубины размером с мой кулак. Они горят даже без магии. Или это всё-таки магия? Я боюсь до них дотрагиваться.

По бокам от дверей стража. Четверо гвардейцев – два по два с каждой стороны. Они выше обычных людей, под два метра каждый ростом. Доспехи церемониальные, но я вижу – это настоящие боевые доспехи. Алебарды в руках, лезвия отполированы до блеска, лица скрыты шлемами. Неподвижны, будто это статуи. Но я чувствую их напряжение. Они видят меня, оценивают, они всегда готовы к действию.

Я остановилась перед дверями. Ждём, никто не двигается. Момент становится всё напряжённее. Может быть, отец должен постучать? Или они сами должны открыть? Или ещё что-то? Или, быть может, им должны дать приказ, чтобы они открыли дверь? Тут один из гвардейцев поворачивает голову на меня. Движение минимальное, но достаточно. Он смотрит на нас с отцом. Отец снова показывает пропуск, гвардеец кивает, поворачивается и стучит древком алебарды в дверь. Три размеренных глухих удара. Повисает пауза, и тишина становится давящей. Потом изнутри послышался голос. Он глухой, но усилен магией. Голос приказал нам входить.

Двери начинают открываться.

Створки бесшумно, плавно расходятся. За ними свет, такой яркий, что я автоматически прикрываю глаза уже не просто веками, а рукой. Настолько яркий этот свет. Всё в золоте. Я делаю шаг вперёд. Порог. Ещё шаг. И вот я внутри. Пространство будто поглотило меня. Огромный зал – метров шестьдесят в длину, около сорока в ширину. Высота потолка не поддаётся описанию. Очень высокий. Я чувствую себя маленьким муравьём у подножия огромной горы.

Снова вижу колонны, но они уже другие. Их здесь меньше, но каждая – гигант. Диаметром метра два, из полированного чёрного мрамора с золотыми прожилками. Они стоят в два ряда, создавая центральный проход шириной метров двадцать. Капители позолочены полностью, украшены фигурами орлов, львов, драконов.

Пол из полированного мрамора, чёрный с белыми прожилками. В центре расположена мозаика – огромный герб Империи. Орёл выложен из золотой смальты, фон – из синего лазурита. Когти орла держат меч из рубинов и скипетр из бриллиантов. Я обхожу мозаику. Наступить туда было бы кощунством.

Стен мне не видно. Они скрыты за гобеленами и фресками высотой в пару этажей. Снова боевые сцены, снова коронации, но здесь масштаб иной. Каждая фреска размером с дом. Краски очень яркие, объёмные, будто они живые. Я вижу лица – полководцы, императоры, святые, враги. Все смотрят туда, где стоит трон, в центр зала.

Потолок – это купол. Он расписан сценой апофеоза. Император – это собирательный образ. Возносится в небо, его поддерживают ангелы. Вокруг него божественный свет, облака, звёзды. Бог? Ещё нет, но рядом. Послание предельно ясно. Император – это связующее звено между небом и землёй.

Окна высокие, стрельчатые, метров пятнадцать каждое. Двенадцать окон по бокам, по шесть с каждой стороны. Витражи изображают сцены побед. Свет, проходя через них, окрашивается в красный, синий, золотой и падает на пол цветными пятнами. Я иду, и пятна света скользят по мне. Сначала синий, потом красный, а потом золотой. Золотой, кстати, священный цвет.

Люстры – восемь штук, каждая огромна, диаметром метра три. Они сделаны из хрусталя, золота, и в них сотни, если не больше, свечей. Они горят даже сейчас, несмотря на день. Это усиливает величие. Свет от них мягкий, золотистый, он заполняет зал и убирает тени. Абсолютно негде спрятаться.

По бокам зала стоят скамьи – в два ряда, идут они вдоль стен. Они деревянные, резные, обитые бордовым бархатом. Места для придворных, для знати, приглашённых на аудиенцию. Сейчас они пусты. Отлично, чем меньше глаз, тем лучше.

И наконец трон.

Он в дальнем конце зала, на возвышении. Десять ступеней ведут к нему, широкие, мраморные, покрытые красной ковровой дорожкой. Ковёр в центре вытерт. Наверняка тысячи ног проходили по нему, склоняясь перед этим троном. Мы медленно идём по центральному проходу. Сорок метров отделяют меня от трона. Каждый шаг эхом отдаётся в тишине. Даже моё дыхание кажется слишком громким. И сердце начинает биться чаще.

Никого нет. Ни Императора, ни стражи, кроме двух гвардейцев у подножия трона, которые застыли опять, как статуи. Пустота давит на меня. Мы доходим до ступеней, останавливаемся, и я поднимаю взгляд.

Трон возвышается надо мной, массивный, из белого мрамора и золота. Основание – резной мрамор, который изображает поверженных врагов. Фигуры людей, чудовищ, демонов. Все распластаны, раздавлены. Сиденье широкое, покрытое бордовой бархатной подушкой с золотым шитьём. Подлокотники – позолоченные львы, их пасти открыты, а клыки оскалены. Спинка трона очень высокая, резная, ажурная, она изображает орла с распростёртыми крыльями. На крыльях орла драгоценные камни – бриллианты, рубины, сапфиры, изумруды. Их тысячи. Они сверкают в свете, создавая иллюзию движения, и кажется, будто орёл сейчас взмахнёт крыльями и взлетит высоко-высоко в небо. Венчает трон корона, не настоящая, символическая, из золота, которая парит над спинкой. Наверняка это магия, левитация. Она медленно вращается и испускает золотистое сияние.

Справа от трона расположено кресло поменьше, но тоже роскошное. Для Императрицы, понимаю. Слева ещё одно кресло, скромнее. Для патриарха. Церковь и корона должны быть вместе.

Я стою, запрокинув голову, и чувствую благоговение. Не хочу его чувствовать, но оно есть. Это место создано, чтобы внушать страх и восхищение, чтобы подавлять волю всех и каждого, кто входит в него. И это работает. Должна признать, это очень хорошо работает.

Я делаю вдох и выдох. Поворачиваюсь, осматривая зал ещё раз. Он пуст и тих. Я слышу эхо своего же дыхания. Ощущаю, что за мной наблюдают. Из фресок, с витражей и из теней под колоннами. Это не просто дворец. Это храм власти. Каждый камень, каждая деталь, каждая прожилка, каждый камешек будто говорит: «Империя вечна. Император всемогущ. А ты здесь ничто».

И я тогда почти верю. Но только почти. Не совсем. Не я.

– Госпожа?

Голос служанки выдернул меня из оцепенения. Я подняла на неё удивлённый взгляд.

– Солнце близится к закату, необходимо приготовиться к ужину.

Проклятье, время прошло так быстро. Я ответила служанке кивком головы, и она спешно убежала, боясь встретиться со мной взглядом. Неужели я так надолго погрузилась в свои мысли, в эти свои воспоминания, что время уже подошло к вечеру? Что ж, во всяком случае, мне удалось хоть немного побыть одной. Я вспомнила то время, когда ещё не была такой, когда я чувствовала, то время, когда я жила, пока ещё отец был жив, пока ещё вся моя семья была жива. Я тогда не подозревала о том, какое будущее меня ждёт. Но какая сейчас разница? Сейчас у меня есть дело. Я отомщу за вас, родные.

Я встала, расправила складки платья, сложила документы, сама себе кивнула головой и не торопясь, величественно и медленно направилась во дворец.

Глава 7. Веста

*23 июня 1216 года*

Я проснулась за час до рассвета – тело само вырвало меня из сна, как делало это три года подряд.

Несколько секунд лежала неподвижно, прислушиваясь. Тишина. Только тиканье часов, шорох ветра за окном, далекий крик совы.

Замок спал.

Я бесшумно скользнула с кровати, переоделась в темный тренировочный костюм. Забинтовала ладони – ожоги от вчерашней тренировки еще не зажили полностью, ныли тупой болью. Хорошо. Боль держит в тонусе, не дает расслабиться.

Прихватила перчатки, легкий плащ. Выглянула в коридор – пусто. Факелы почти догорели, коридор погружен в полумрак.

Двинулась к восточной башне, держась теней.

Миновала портретную галерею, спустилась по служебной лестнице, поднялась по другой. Магический замок на двери башни откликнулся на мою кровь, щелкнул.

Внутри – темнота и тишина.

Я зажгла крошечный огонек на кончике пальца, начала подъем по винтовой лестнице.

Первый уровень – лаборатория.

Второй – библиотека.

Третий – медитационная комната.

И седьмая ступень снизу на третьем уровне – та самая, про которую предупреждал Себастьян. Я наступила на край, ближе к стене. Ни звука.

Спасибо, старый призрак.

Четвертый уровень – обсерватория. Открытая площадка под куполом. Звезды сияли над головой, холодные и равнодушные. До рассвета минут сорок.

Достаточно.

***

Я скинула плащ, размялась и приняла стойку – ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, вес на носках. Руки вытянуты вперед, ладони раскрыты.

Глубокий вдох. Выдох.

Концентрация.

– Ну что, Веста, – пробормотала я себе под нос, – вчера держала шесть секунд. Сегодня – десять. Минимум.

Нырнула внутрь себя, коснулась источника маны. Тепло откликнулось жадно, разлилось по венам. Огонь – моя стихия, моя суть. Мы с ним одно целое.

Вытянула руки, сплела пальцы в жест концентрации.

– Зажгись.

Пламя вспыхнуло над ладонями – красно-оранжевое, танцующее. Обычное. Недостаточно.

Я начала сжимать ману, уплотнять. Медленно, осторожно. Представляя, как молекулы кислорода концентрируются вокруг пламени, сжимаются, создают идеальную среду для горения.

Огонь становился ярче. Краснея переходил в оранжевый, оранжевый в желтый, желтый в белый…

– Давай, – прошипела я сквозь зубы. – Давай, сука!

Белый цвет дрогнул, заколебался – и вспыхнул синим.

Синее пламя горело между моими ладонями, искажая воздух вокруг. Температура подскочила – тысяча семьсот градусов, может, больше. Камень под ногами задымился.

Я держала.

Одна секунда. Две. Три.

Руки начали гореть – даже через перчатки жар пробирался, обжигал кожу. Пот выступил на лбу, потек по вискам.

Четыре. Пять. Шесть.

– Давай Эккард! – рявкнула я сама себе. – Еще четыре секунды! Марш!

Семь. Восемь.

Мана истощалась, вытекала, как вода из дырявого ведра. В висках застучало, перед глазами поплыли черные точки.

Девять…

Контроль дрогнул. Пламя вырвалось, метнулось вверх, ударило в купол. Камень треснул, посыпались осколки.

Я отпустила заклинание, упала на колени, хватая ртом воздух. Легкие горели, сердце колотилось, как бешеное.

– Девять… – прохрипела я. – Девять секунд. Прогресс, блять.

Посмотрела на руки – перчатки обуглились по краям, ладони под бинтами пульсировали болью. Новые ожоги поверх старых.

Красота.

– Еще раз, – сказала я, поднимаясь. – Десять секунд. Обязательно десять.

Приняла стойку снова.

***

Следующие полчаса я провела в аду собственного производства.

Раз за разом вызывала синее пламя. Раз за разом держала, пока хватало сил. Раз за разом падала на колени, задыхаясь и проклиная собственную слабость.

Восемь секунд. Девять. Десять! Одиннадцать!!

Прогресс шел – медленный, мучительный, но шел.

Руки превратились в месиво боли – кожа слезла окончательно, мясо обожжено. Но я не останавливалась.

– Давай, Рут, держи огонь! – кричала я в пустоту, не замечая, что называю имя мертвого товарища. – Не распускай хвост! Еще пять секунд!

Пламя вспыхивало, синее и яростное. Я формировала его, сжимала, швыряла в стену. Камень плавился, оставляя черные подтеки.

– Рэйчел, прикрой фланг! Джорн, концентрация! Не распыляйся, сука!

Имена павших, команды из прошлой жизни. Они сами вылетали из груди, неконтролируемо.

Я погрузилась в транс – существовала только боль, огонь и воля. Ничего больше.

Двенадцать секунд. Тринадцать.

Пятнадцать.

– ЕЩЕ! – взревела я, швыряя сгусток пламени в небо.

Синий огонь взметнулся, взорвался фейерверком, осыпался искрами.

Я стояла, тяжело дыша, покачиваясь. Мана истощена почти полностью. Тело на пределе. Руки не чувствуются – только тупая, пульсирующая боль.

Но я улыбалась.

Пятнадцать секунд.

За одну ночь с девяти до пятнадцати.

– Неплохо, Веста, – пробормотала я. – Неплохо, мразь. Еще месяц, и дойдешь до минуты.

Я обернулась, собираясь поднять плащ – и замерла.

У входа на площадку стоял Эдвин.

***

Он застыл в дверном проеме, освещенный предрассветными сумерками. Одет в домашнюю одежду – легкая рубашка, темные брюки, накинутый на плечи плащ. Волосы растрепаны, будто только встал.

Лицо… Лицо было смесью изумления, тревоги и чего-то еще. Страха?

Мы смотрели друг на друга молча.

– Эдвин, – выдавила я наконец. – Какого демона ты здесь делаешь?

Голос прозвучал резче, чем хотела. Защитная реакция.

Он моргнул, будто очнулся.

– Я… Не спалось. Решил прогуляться. Увидел свет в башне, – он сделал паузу. – Испугался, что пожар. Пошел проверить.

Пауза.

– И застал тебя… вызывающей синее пламя.

Тишина повисла тяжелым грузом.

Я судорожно соображала, что сказать. Как объяснить.

Эдвин медленно шагнул на площадку, прикрыл за собой дверь.

– Синее пламя, Веста, – повторил он тихо. – Температура выше тысячи шестисот градусов. Техника, которой владеют единицы. Отец осваивал ее десять лет и не до конца освоил. А тебе шестнадцать.

Он подошел ближе, остановился в трех шагах.

– Откуда ты это знаешь?

Я молчала.

– И эти команды, – продолжил он. – Рут, Рэйчел, Джорн. Кто это? Я не знаю таких людей. Ты кричала, как командир отряда.