Сосед. Влюбляться не договаривались

— Я с Полиной. Наталье тоже объясню сам.

— Хорошо.

Я сидела рядом с мужчиной, которого хотела видеть, и по-прежнему не знала, как сказать об этом без хлеба, дачи, чужого праздника.

Костя взял еще одно печенье и протянул мне.

— Ты только одно съела.

— Два.

— Значит, третье.

Я взяла. Наши пальцы соприкоснулись, и он не отдернул руку. Я тоже. На короткое мгновение мы оба замерли над раскрытым пакетом, нелепо, как люди, которым дали слишком мелкий предмет на двоих.

— Пойдем? — спросил он наконец.

— Да.

Мы поднялись, дошли до дома и уже в лифте вспомнили, что так и не вернулись за хлебом. Костя посмотрел на меня. Я медленно покачала головой.

— Сегодня обойдусь.

— Я тоже.

На шестом этаже он помог мне поставить сумку у двери. Я открыла замок, обернулась и увидела, что он еще стоит на площадке.

— До встречи, Ника.

— До встречи.

Он ушел к себе. Я отнесла покупки на кухню, поставила горчицу рядом с пустой хлебницей и достала тарелку. Сыр можно было есть просто так. Редис тоже. В моей жизни ничего не требовало немедленного исправления, кроме одной маленькой, очень ясной вещи.

Я хотела увидеть Костю снова. Не случайно, не для семьи и не потому, что закончился хлеб. Хотела, чтобы он выбрал время, пришел ко мне или позвал с собой, и чтобы нам обоим не пришлось придумывать причину.

Глава 8. Без подходящего предлога

Первого июня я минут десять стоял перед полкой, на которой было всего шесть книг и пульт от телевизора. Из шести книг ни одна не могла убедительно потребовать немедленного участия Ники. Пульт тоже обходился своими силами.

Вчера мы договорились закончить вранье. Это было правильно. Дочь радовалась за меня так открыто, что я чувствовал себя человеком, который пришел на чужой праздник с пустой коробкой вместо подарка. Но из разговора с Никой я ушел с неприятным ощущением: все правильное мы сказали, а самого важного я так и не произнес. Она не предлагала перестать общаться. Я это понимал. И все равно с утра думал о том, как быстро она убрала руку с лавки, когда мы поднялись идти домой.

Не от меня убрала. Просто поднялась.

В сорок два года полезно уметь отличать одно от другого.

Я взял телефон, написал: «Ты занята?» — и стер. Ответит, что занята, и что я тогда скажу? Написал: «У меня вопрос по фильму». Тут же представил Нику за работой. Она отложит свои настоящие фильмы, чтобы выслушать мою выдуманную проблему. Получалось не лучше.

За стеной негромко стукнуло. Я посмотрел в ту сторону, будто мог увидеть, что она делает. Наверняка ничего связанного со мной. Может, открывает шкаф. Может, собирается гулять. Может, у нее есть мужчина, который умеет написать нормальное сообщение, хотя вчера на лавке ничего подобного не выяснилось.

Последняя мысль мне не понравилась. Не потому, что Ника обязана была сидеть дома, а потому, что мужчина в моем воображении получился совершенно спокойным. В отличие от меня.

В итоге я написал:

«Хочу показать тебе один фильм. Там непонятное место. Зайдешь вечером, когда освободишься?»

Ответ пришел через три минуты.

«Непонятное место в начале, середине или во всей твоей формулировке?»

Я усмехнулся и сел на край дивана.

«Начнем с формулировки. К семи удобно?»

«Удобно. Но если там испанские аристократы, я после работы не различаю титулы».

До семи оставалось два часа. За это время я успел сходить в магазин, купить печенье, поставить чайник, вспомнить, что рано, выключить его и переставить два стула так, чтобы квартира не выглядела залом для собеседований. Потом вернул один обратно. В конце концов, это были мои стулья, и я имел право сидеть на любом без тайного замысла.

На экране я нашел старую комедию «Пятый чемодан». Ее я видел лет десять назад и помнил достаточно хорошо: человек пытался привезти жене из командировки чайный сервиз, но на каждом пересадочном пункте получал чужой чемодан. В одном была театральная борода. В другом живой гусь, которого ни разу не показывали целиком, только слышали. Непонятных мест там хватало, однако ни одно не требовало переводчицы.

Ника позвонила ровно в семь. На ней были светлые брюки, темная футболка и длинные серьги, которые я раньше не замечал. Она держала плоский бумажный пакет.

— Это на случай, если обсуждение затянется, — сказала она, протягивая его. — Две булочки. Я собиралась взять одну, но продавщица смотрела так, будто знала, к кому я иду.