Читать книгу Мы договорились не влюбляться (Лия Нарей) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Мы договорились не влюбляться
Мы договорились не влюбляться
Оценить:

5

Полная версия:

Мы договорились не влюбляться

Кристиан.

Я долго смотрела на эту фотографию. На то, как он стоит рядом с Марком, — близко, привычно, как стоят рядом с человеком, которого знают всю жизнь. На руку Марка, лежащую у него на плече.

Потом закрыла ноутбук. Очень аккуратно, как закрывают дверь в комнату, где кто-то спит.

* * *

Ника перезвонила в пять.

Я узнала её дыхание раньше, чем голос. Ника всегда сначала дышит в трубку, будто собирается с силами, и только потом говорит.

— Привет, — сказала она. — Прости, что вчера не взяла. Я была на примерке.

— На какой примерке?

— Платья. — Пауза. — Я выхожу замуж, Сонь. В декабре. Я хотела сказать тебе по-другому, лично. Я приеду в пятницу.

Я молчала. Моя сестра выходит замуж, а я узнаю об этом в одном разговоре с подкастом про человека, которого она когда-то любила.

— Поздравляю, — сказала я. — Правда. Я рада.

— Спасибо.

— Ника. Мне написала Вера.

Тишина в трубке стала другой. Плотной, как вода.

— Что она хочет?

— Встретиться. Завтра.

— Не ходи.

— Почему?

— Сонита. — Ника редко называет меня полным именем. Только когда очень злится или очень боится. — Не ходи к ней. Пожалуйста. Она не понимает, что делает. Ей кажется, что она ищет правду, а она просто разбередит всё заново. Всем будет только хуже.

— Ника, что случилось той ночью?

— Ничего. Марк пропал. Ты сама знаешь.

— Я не знаю. Я ничего не знаю. Я проснулась в саду в чужой куртке. Ты плакала. Потом мы пять лет об этом не говорили. Это всё, что я знаю.

— Этого достаточно.

— Мне — нет.

Ника долго молчала. Я слышала, как где-то у неё за спиной играет музыка и кто-то смеётся. Чужая московская жизнь, в которой нет места ни павильону, ни мне.

— И ещё, — сказала она наконец совсем другим голосом, тихим и очень усталым. — Держись подальше от Ланского.

У меня перехватило дыхание.

— Откуда ты…

— Фото уже у всех, Сонь. Мне его скинули трое. — Она помолчала. — Держись от него подальше. Я тебя прошу.

— Почему?

— Потому что я так прошу. Разве этого мало?

— Ника, ты что-то знаешь.

— Я знаю, что тебе было пятнадцать и что ты ни в чём не виновата. — Голос у неё дрогнул. — Ни в чём, слышишь? Запомни это. Остальное не важно.

Она отключилась раньше, чем я успела ответить.

Я сидела с телефоном в руке и слушала тишину. Ника сказала: «Ты ни в чём не виновата».

Я никогда не говорила, что считаю себя виноватой.

Я вообще никогда об этом не думала. До этой секунды.

* * *

Маме я позвонила сама. Сразу после Ники, пока не успела передумать.

— Сонечка! — Мама всегда радуется моим звонкам так, будто я звоню из армии. — Как ты? Как Моника? Ты ешь нормально?

— Мам, у меня вопрос. Странный.

— Какой?

— Где я порезала руку? Ладонь. Правую.

Пауза была короткой. Совсем короткой, на полвдоха. Но я её услышала.

— На даче, солнышко. О банку. Ты была маленькая, полезла в сарай, а там…

— Сколько мне было?

— Лет семь. Или восемь. Ой, я уже не помню. А что случилось? Ты что, опять порезалась?

— Нет. Просто вспомнила.

Мама рассказывала эту историю всегда одинаково. Дача, сарай, банка. Те же слова в том же порядке. Раньше мне это нравилось — так рассказывают сказки, которые любят. Сейчас это звучало как текст, который человек выучил наизусть и боится сбиться.

— Тебе Ника звонила? — спросила мама слишком бодрым голосом. — Про свадьбу?

— Звонила.

— Ну вот. Радость какая. Ты будешь подружкой невесты, она тебе скажет. Мы с папой уже…

— Мам. Ты слышала про подкаст?

Мама замолчала. Я слышала, как на её кухне тикают часы, — те самые, с кукушкой, которые папа так и не починил.

— Не слушай ты этот подкаст, — сказала она наконец, совсем тихо. — Вера всегда была странной девочкой. Ей нужно было показаться врачу ещё тогда. Горе делает с людьми страшные вещи.

— Мам, я просто…

— Сонечка, пожалуйста. У нас всё хорошо. У Ники свадьба. У тебя учёба. Не надо ничего ворошить. Хорошо?

— Хорошо, — сказала я.

Мы поговорили ещё пять минут о погоде, о папином давлении и о том, что мне надо купить нормальные зимние сапоги. Потом попрощались.

Я положила телефон и посмотрела на шрам.

Ника сказала: «Не ходи». Мама сказала: «Не надо ворошить». Вера сказала: «Не говори Кристиану».

Все вокруг очень хотели, чтобы я чего-то не делала. Никто не хотел объяснить, почему.

* * *

К восьми вечера квартира стала невыносимой. Я перемыла всю посуду, переложила вещи в шкафу, дважды перечитала сообщение Веры и трижды — правила в заметках. Шесть строчек. Я придумала их, чтобы мне было легче. Вчера они казались мне защитой. Сегодня они казались мне клеткой, дверь в которую я заперла сама.

Я написала Кристиану: «Ты занят?»

Ответ пришёл через минуту, как будто он держал телефон в руке:

«Нет».

«Приезжай. Погуляем с Моникой».

Пауза. Три точки появились и исчезли. Появились снова.

«Буду через двадцать минут».

Он приехал через пятнадцать. Я спустилась с Моникой, и он стоял у подъезда, без шапки, засунув руки в карманы пальто. Лицо у него было усталое, под глазами тени. Он улыбнулся, но в этот раз улыбка далась ему с трудом. Я видела, как он её надевает. Медленно, как человек, у которого болит плечо, надевает куртку.

— У тебя что-то случилось, — сказала я.

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением, а потом коротко рассмеялся.

— Это моя фраза.

— Теперь моя.

— Ничего не случилось. Тяжёлый день.

Я не стала спорить. Вчера он не стал спорить со мной. Мы квиты.

Мы пошли к Карповке. Моника бежала впереди, деловито обнюхивая каждый столб, и всё время оглядывалась — проверяла, идём ли мы. Вода в реке была чёрной и неподвижной, фонари отражались в ней длинными жёлтыми полосами. Было холодно, пахло прелыми листьями и дымом из чьей-то трубы.

Мы долго молчали. Я думала о том, что рядом со мной идёт лучший друг Марка Залесского. Человек, который был той ночью в усадьбе. Который, может быть, видел меня там — пятнадцатилетнюю, с косой, которую заплела Ника. Который сказал «я бы запомнил» так быстро, будто ответ был у него готов.

Я хотела спросить. Слова стояли в горле, как кость.

«Ты знал Марка?»

«Ты был там?»

«Ты меня помнишь?»

И каждый раз я вспоминала правило номер четыре — и молчала. Потому что если я спрошу, он тоже сможет спросить. А я не знала, что ответить. Я не знала, что я помню. Я не знала, чей был голос, который сказал мне «смотри на меня». Я не знала, откуда шрам у меня на ладони.

Я посмотрела на Кристиана. Он тоже молчал и смотрел на воду. И мне вдруг показалось, что он думает о том же самом.

Два человека, которые договорились ни о чём не спрашивать, идут вдоль чёрной реки и изо всех сил не задают друг другу ни одного вопроса.

— Можно я спрошу кое-что? — сказала я наконец.

Он чуть заметно напрягся.

— Это вопрос о прошлом?

— Это вопрос о тебе.

Он остановился. Моника, почувствовав, что мы отстали, вернулась и села у его ног.

— Спрашивай.

— Ты когда-нибудь терял друга?

Он долго молчал. Так долго, что я решила, что он не ответит. Потом сказал, глядя не на меня, а на воду:

— Да. Терял.

— Давно?

— Это уже вопрос о прошлом, Сон.

Сон. Он сказал это так легко, словно звал меня так всегда. Я почувствовала, как по спине прошла дрожь, и не смогла понять, от холода или от этого слова.

— Прости, — сказал он. — Сонита.

— Ничего. — Я сглотнула. — Мне нравится.

Это была правда. Мне нравилось. И это пугало меня гораздо больше, чем всё, что Злата рассказала про него утром.

Он взял меня за руку. Пальцы у него были ледяные — впервые за всё время. Обычно у него тёплые руки. Я сжала их, и мы пошли дальше.

* * *

У подъезда он остановился.

— Поехали завтра за город, — сказал он вдруг.

Я посмотрела на него.

— Куда?

— Не знаю. Куда угодно. В Выборг, в Зеленогорск, к заливу. Просто уехать из города на день.

— Это «потом», — сказала я. — Правило номер один.

— Я знаю.

Он не улыбался и не пытался перевести всё в шутку. Просто стоял и смотрел на меня, и ждал.

Я подумала о сообщении Веры. «Завтра в семь, кафе на Рубинштейна». Я подумала о Нике. «Держись подальше от Ланского». Я подумала о его голосе на набережной, когда он сказал «Сон».

— Поехали, — сказала я. — Только мне нужно вернуться к шести. У меня дела вечером.

— Какие?

— Это вопрос о будущем, — сказала я. — Про будущее у нас правил нет. Но я всё равно не скажу.

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем требовал ответ. Потом кивнул.

— К шести. Договорились.

Он обнял меня. Неожиданно, крепко, одной рукой прижимая к себе за плечи, а другую положив мне на талию, поверх пальто. Я уткнулась носом ему в шею, вдохнула его запах — дым, дождь, что-то древесное — и на секунду забыла про Веру, про Нику, про кулон, про всё.

Он отпустил меня первым. Поцеловал в висок, почесал Монику за ухом и пошёл к машине.

Я смотрела, как он выезжает через вторую арку. В этот раз он не стоял во дворе двадцать минут. Уехал сразу.

* * *

Дома я сняла пальто и по привычке сунула руку в правый карман.

Утром, после Златы, я положила кулон туда. Не захотела оставлять в тарелке у зеркала, на виду. Решила, что пусть лучше будет со мной. Весь день я чувствовала его через ткань — маленький холодный комочек у бедра. На набережной, когда Кристиан держал меня за руку, я помнила о нём каждую секунду.

Карман был пуст.

Я проверила ещё раз. Вывернула его наизнанку. Потом левый. Потом внутренний. Потом сняла с вешалки пальто и потрясла его над полом, как сумасшедшая, пока Моника испуганно пятилась в комнату.

Ничего.

Я взяла фонарик и спустилась вниз. Прошла весь путь до Карповки и обратно — медленно, светя под ноги, заглядывая в каждую лужу, под каждую лавочку, в мокрые листья у фонарей. Моника шла рядом и, кажется, не понимала, что мы ищем. Я и сама уже не очень понимала.

Через час я вернулась домой. Замёрзшая, с мокрыми ногами, с пустыми руками.

Карман был целый, без единой дырки. Сам кулон выпасть не мог.

Я села на пол в прихожей, прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. И вспомнила, как он обнимал меня у подъезда. Неожиданно, крепко. Одной рукой за плечи.

А другой — на талии. Там, где карман.

Последним, кто касался моего пальто, был Кристиан.

Глава 7

Кристиан

Птица лежала у меня на ладони и была тёплой. Она нагрелась у неё в кармане за целый день.

Я сидел на полу в своей комнате, прислонившись спиной к кровати, и не включал свет. Только фонарь за окном и полоска из-под двери, где на кухне опять сидел отец. Я слышал, как он ходит, как ставит чайник и забывает его выключить. Мы оба делали вид, что не знаем, что другой не спит.

Это не было ложью. Ложь — это когда говоришь. Я ничего не сказал. Я просто обнял её у подъезда, положил руку ей на талию и забрал из кармана то, что ей не принадлежало.

Это было хуже лжи. Я это понимал.

Я заметил ещё на набережной. Она весь вечер держала правую руку в кармане и время от времени сжимала там что-то — так держат ключи, когда идут ночью через тёмный двор. Один раз, когда Моника рванула за кошкой, Сонита выдернула руку, и я увидел, как блеснула цепочка между пальцами. Она тут же спрятала её обратно и даже не заметила, что я смотрю.

Она носила её с собой. После трейлера. После того как Вера на весь город рассказала, что ищет эту птицу.

Если бы Злата увидела, если бы увидел кто-то из её однокурсников, из тех, кто был в Колпино, кто сейчас слушает подкаст и пересылает друг другу фото с балкона, — всё. Двух фактов достаточно. Девочку нашли в десяти метрах от павильона. У девочки кулон Марка. Никто не стал бы разбираться дальше. Ни Вера, ни полиция, ни интернет.

Я не мог этого допустить.

Я повернул птицу к свету. На левом крыле — маленький скол, острый, будто откусили край. Я знаю, когда он появился. Я был там.

Я убрал её в коробку из-под дедовых часов, в нижний ящик стола, под старые конспекты. Часов в коробке давно нет: отец продал их в тот год, когда ушла мама. Пустая коробка с бархатной подкладкой. Ей подходит.

Потом я лёг на кровать, не раздеваясь, и до утра смотрел в потолок.

Завтра я повезу её за город. Сам предложил. Нарушил первое правило, хотя мог промолчать. Мы проведём вместе целый день, и она будет знать, что кулона нет. А я буду знать, что он у меня. И мы оба будем молчать.

Хороший план. Почти как у нормальных людей.

* * *

В восемь утра я позвонил Яну. Он взял трубку с пятого гудка и сказал хриплым голосом всё, что думает обо мне и о людях, которые звонят в такую рань.

— Фотография, — сказал я. — С балкона. Ты сказал, тебе её скинули. Кто?

— Крис, я сплю.

— Кто, Ян?

Он долго молчал. Я слышал, как он садится на кровати, как щёлкает зажигалка.

— Я тебе вчера не всё сказал, — произнёс он наконец. — Мне её переслали из общего чата той вечеринки. Но в общий чат её закинула не хозяйка и не кто-то из гостей. Её закинул аккаунт без аватарки. Без имени, только набор букв. Я посмотрел — его создали за неделю до вечеринки. И он больше ничего никогда не писал. Только это фото. В три сорок ночи.

В три сорок ночи мы с Сонитой стояли на балконе вдвоём. Все остальные были внутри.

— Кто-то снимал вас из комнаты, — сказал Ян. — Специально. И выложил сразу, пока вы ещё там стояли. Крис, тебе не кажется, что это немного…

— Кажется.

— Это Вера?

— Не знаю.

Я правда не знал. Вера могла. Вера за пять лет научилась многому — я видел трейлер, я слышал её голос. Но Вера никогда не пряталась. Она подписывала всё своим именем, даже угрозы.

А тот, кто прячется за набором букв, — это кто-то другой.

— Будь осторожен, — сказал Ян.

— Ты повторяешься. Отец недавно сказал то же самое.

— Значит, мы оба правы.

* * *

Я заехал за ней в десять. Она вышла с Моникой на руках.

— Она поедет с нами, — сказала Сонита тоном, который не предполагал обсуждения. — Я не оставлю её одну. После шоколада — нет.

— Я и не спорю.

— Ты хотел поспорить. Я видела.

— Я хотел спросить, взяла ли ты для неё воду.

Она посмотрела на меня, потом на сумку у себя на плече, потом снова на меня.

— Взяла.

— Тогда поехали.

Моника устроилась на заднем сиденье так, будто ездила в этой машине всю жизнь, вздохнула и сразу уснула. Сонита села рядом со мной, пристегнулась и отвернулась к окну.

Она была другой. Я понял это сразу, ещё у подъезда. Накрашена меньше, чем позавчера, — без стрелок, без тёмной помады. Волосы собраны в небрежный хвост. Свитер, джинсы, старые ботинки. Она выглядела моложе. И очень уставшей. Под глазами тени, как будто она тоже не спала.

Она не спала, конечно. Я догадывался почему.

Мы выехали на Приморское шоссе. Город редел, дома становились ниже, между ними появились сосны. Я включил музыку — что-то спокойное, без слов. Сонита молчала минут двадцать. Потом сказала, не поворачивая головы:

— Куда мы едем?

— В Выборг.

— Почему в Выборг?

— Потому что до Выборга два часа. Достаточно далеко, чтобы почувствовать, что уехал. И достаточно близко, чтобы вернуться к шести.

Она кивнула. Я видел краем глаза, как её правая рука лежит на колене. Пальцы время от времени сжимались, будто по привычке искали что-то в кармане, которого не было.

— Я вчера потеряла одну вещь, — сказала она вдруг.

Я не повернул голову. Смотрел на дорогу. Руки на руле — ровно, спокойно. Никогда не дрожат.

— Важную?

— Не знаю. — Пауза. — Наверное.

— Найдётся.

Семь.

Она ничего не ответила. Просто продолжила смотреть в окно. И мне показалось — а может, я себе это придумал, — что она ждала от меня другого ответа. Что она дала мне шанс. Маленький, незаметный, как приоткрытая дверь.

Я этот шанс не взял.

* * *

Выборг встретил нас дождём. Не ливнем — мелкой серой моросью, которая висела в воздухе и не падала, а как будто стояла на месте. Крыши старого города были тёмными от влаги, брусчатка блестела, в окнах кафе горел жёлтый свет.

Мы долго ходили по узким улицам, не выбирая направления. Моника бежала впереди на длинном поводке и тщательно обнюхивала каждый средневековый камень, будто проверяла его подлинность. Сонита постепенно оттаивала. Сначала перестала держать руки в карманах. Потом начала смотреть по сторонам. Потом засмеялась — коротко, неожиданно, когда Моника попыталась отобрать булку у голубя и голубь победил.

Я поймал себя на том, что жду её смеха. Что выбираю улицы, где есть что-нибудь, что может её рассмешить. Что смотрю на её лицо чаще, чем на дорогу.

В кофейне у крепостной стены мы взяли глинтвейн и сели у окна. Сонита обхватила стакан обеими руками и долго смотрела на башню за стеклом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner