Дар Евы

Эта ванна появилась в Семье Эмер еще до свадьбы родителей, когда Бром только стал капитаном небольшого судна и уже начал карьеру торговца. Из плаваний он привозил огромное количество разнообразных товаров, однако за неимением большого капитала вещи чаще всего были старые, сломанные или грязные. Бром самолично все реставрировал, чинил и чистил, чтобы перепродать подороже. Тогда он и заказал у мастера-строителя огромную ванну, в которой он отмывал товар. Спустя несколько оборотов Бром встретил Анну, у них родились две прелестные дочки, торговля пошла в гору, а ванна так и осталась, только теперь ее использовали по другому назначению.

Чтобы в ванну умещалось как можно больше товаров, мастер сделал ее глубокой, такой, что встань даже взрослая Ева в ней, вода достигала бы до ключиц, что уж говорить о времени, когда ей было пять. Тогда матушка решила научить дочек плавать – редкое умение на мигрирующих островах, на которых выход в море с берега означал верную смерть. Медуза не стала бы дожидаться решившего поплескаться островитянина.

Поэтому Ева умела плавать и утонуть не боялась.

По крайней мере, она так думала до того момента, пока Акупара не начала погружаться под воду. Тогда большая часть команды была уже на верхней палубе, в ожидании магии. Ева и Марк стояли под огромными дверьми, ожидая, когда небо исчезнет над их головами.

– Боишься? – Марк висел на одной из веревок, периодически прокручиваясь от скуки. – Самым страшным для тебя, маленькая цефея, будет сам выход наружу, поверь опытному Бездарному. Зато потом тебе откроется вид, недоступный простым смертным, и ты будешь благодарить всех богов за то, что оказалась на Акупаре.

Энергия Марка заражала Еву, и она волей-неволей начала уже в нетерпении топтаться на месте, то и дело прислушиваясь к звукам снаружи. Когда настанет время выходить, они должны будут услышать колокол. А пока она неотрывно глядела на деревянные двери, в щелях между которыми мелькали тени.

– Да, особенно я благодарна Морту, что свел меня со своим последователем, – скривилась Ева. – У ваших родителей своеобразное чувство юмора, раз они назвали ребенка в честь бога смерти.

Марк не ответил. Стих и скрип веревки. Ева озадаченно оглянулась и встретилась взглядом с парнем. Флюоресцентные водоросли вопреки ожиданиям плохо переносили большое количество солнечного света: им достаточно пары лучин, чтобы беспрерывно светить несколько морей. Поэтому лестница наружу утопала в полумраке, и Ева не смогла разобрать выражение лица Марка. Только полный грусти взгляд, который почти сразу сменился привычным весельем.

– Да, хорошее чувство юмора у тех, кто дает такие имена. О, прислушайся, – Марк подпрыгнул к Еве и приложил ладонь к уху. – Слышишь звук?

– Какой звук? – успела спросить Ева, но ответ ей уже не потребовался.

По живым стенам пошли едва заметные волны, а пол накренился, и Эмер чуть не упала, но Марк поймал ее за талию. Веревки не зря свисали рядом с выходом: за них следовало хвататься при тряске. Ева от волнения об этом, однако, забыла.

– Держись, цефея, мы погружаемся!

Глаза Марка сияли, а голос звенел триумфом, будто он самолично управлял спуском на дно. Ева чувствовала, как он напряжен, словно осьминог, готовый к рывку. Сама она не испытывала воодушевления. Все вокруг стонало и скрипело, стены и пол ходили ходуном, а неприбитые вещи валились вниз, звеня и бренча. Какофония сопровождалась громом снаружи. А затем все резко прекратилось: Акупара успокоилась, снова больше напоминая обычный корабль, а не живое существо, а шум стих, сменившись далеким незнакомым Еве гулом. Вдалеке зазвучал колокол, и Марк резко разорвал объятия, немало расстроив этим Эмер, и подскочил к двери, которую уже начали открывать.

На лестницу ударил свет, ослепляя Еву, и она вскинула ладонь, прикрывая глаза. Она успела заметить свисающую вниз черную косу девушки, которая подала Марку ладонь. Сама Бездарная замешкалась. Поправила пояс штанов, одолженных у воздушной девушки Инги, одной из тех, кто помогал капитану надувать воздушный пузырь для погружения. Затянула ремешок сумки, перекинутой через плечо, в которой хранились дорогие листы бумаги с не до конца стертыми записями Марка. Проверила компас, карандаш из глеи, бутылку воды. И взглянула наверх, на белый квадрат, из которого лился свет, зовя и пугая. По собственной воле Ева ни разу не выходила под открытое небо, и сейчас стояла в ступоре, боясь сделать первый шаг.

В проеме показалась девушка, перекрывая льющийся свет. Тень скрыла ее лицо, поэтому Ева не сразу признала в ней Изабель, молча протягивающую сестре руку. Еще помня вчерашнюю ссору, Ева упрямо поджала губы и хотела было сделать шаг назад, но остановилась. На запястье сестры ничего не было. Никакого намека на браслет. Бездарная протянула свою руку в ответ, и Изи вытащила сестру на верхнюю палубу.

Ева застыла. Болезнь как будто все-таки настигла ее, сковывая на месте и ударяя обухом по голове. Но это была не она. Страх, кольнувший сердце, ушел, когда Ева осознала, что вокруг них пузырь, дарующий невидимую крышу над головой. Поверхность его искрилась и переливалась всеми цветами радуги, но не он захватывал все внимание, а то, что было за ним.

Из окна Океан казался пустым и безжизненным. Редкий водоворот или проплывающая стая рыб всколыхнет его поверхность, и только кильватеры от островов рассекали воду на манер пунктирных линий на карте. С Океаном у Евы всегда была одна ассоциация – спокойствие. Безграничное спокойствие и умиротворение заполняли ее душу, когда она любовалась водой из окна мансарды. Обманчивая пустота на поверхности сменилась совсем другой картиной: под водой царила жизнь.

Бескрайний Океан оказался похож на деревенскую ярмарку, какой Ева видела ее издалека. Куча народу собралось вместе, все пляшут и танцуют в своих лучших нарядах, и повсюду горят огни. Только эта ярмарка была намного больше. Намного.

Далекий гул усилился, превращаясь в завораживающую песню, а перед Евой раскинулся целый новый мир. Темная тень на несколько биений сердца укрыла палубу, и Эмер запрокинула голову, встретившись взглядом с огромным глазом синего кита. Он отплыл в сторону, и Ева вновь зажмурилась от яркого солнца, пробивающегося сквозь толщу воды. Юркие лучи преломлялись, играя зайчиками на проплывающих стайках мелких серебристых рыбок, которые то и дело выделывали пируэты, изображая различные фигуры. Все внутри пузыря – люди, корабль – покрылись переливающимися бликами, органично вписываясь в окружение. Справа показалась семья акул, перед которой в стороны сине-желто-красной волной расходились другие морские обитатели. Мимо стремительно пронесся огромный осьминог – но все же слишком маленький для чудовища-кракена, – оставляя за собой чернильный след. За ним, извиваясь лентой, гналась морская змея.

Слева близко к кораблю, на самой границе пузыря, подплыла морская черепаха с выводком черепашат на спине. Завороженная, Ева подошла ближе, опершись руками на борт. Черепаха моргнула несколько раз, обернулась вокруг себя и поплыла вперед, посмотреть на свою огромную подругу спереди.

Ева проводила ее взглядом, а затем заметила сияние и внизу. Вздох изумления вырвался из ее груди. Поверхность под водой блестела и сверкала. Всю жизнь Ева думала, что под водой, куда не проникает солнце, темно и мрачно, но и здесь она ошиблась. Ниже морских обитателей оказалось еще больше. Они были ярче, краше и стремительно передвигались среди излучающих свет кораллов и водорослей. Ева заметила даже гигантских размеров красную раковину, мерно покачивающуюся из стороны в сторону. Сквозь ее створки изредка вырывались пузырьки воздуха, а в какой-то момент они распахнулись и сомкнулись вновь, заглатывая проплывающую мимо рыбешку.

Пытаясь рассмотреть, что же находится внизу, Ева чуть не перевалилась за борт, но сильная рука удержала ее.

– Если упадешь, то вырвешься из пузыря и попадешь в самую толщу воды. Поверь, я не успею спасти тебя до того, как давление или проплывающая мимо акула не разорвут тебя на куски.

До сих пораженная зрелищем, Ева совсем не испугалась ни слов капитана, ни его самого, продолжавшего поддерживать Бездарную за талию так же, как и его брат раньше.

– Как красиво, – прошептала Ева. На биение сердца она испугалась, что громким голосом может спугнуть прекрасное наваждение. – Это так красиво. Не могу поверить, что такой дивный мир существует на самом деле. Я в жизни не видела ничего восхитительнее.

Ева с трудом отвлеклась от созерцания подводного мира и посмотрела на капитана. Он обнимал ее за талию, и она чувствовала тепло его тела. Страшный шрам, рассекающий его щеку и уходящий на шею, еще сильнее выделялся в бликах света. Так близко и на фоне невероятного зрелища, Мортимер показался ей прекрасным. Он сиял той внутренней энергией, которая украшала каждого мага за работой. Волшебство струилось из него, окутывая всех на Акупаре. Сам пузырь и был его волшебством, и Ева поразилась могуществу этого человека. На мгновение даже промелькнула мысль: «Как же ему не подходит его имя – Смерть. Он больше похож на дарующего жизнь».

– Спасибо, – выдохнула Ева и искренне засмеялась. Легко и беззаботно, снова оглядывая Океан. – Спасибо, капитан, за такую возможность. Храня воспоминание о спуске, моя душа спокойнее уйдет на тот свет.

Капитан скривился и, отпустив девушку, отошел.

– Что за глупости.

Даже ворчание Мортимера не омрачило настроение Евы. Она оглянулась, рассматривая экипаж. Все разбрелись по палубе, тоже наслаждаясь красивым видом. Матушка стояла у самого носа корабля, указывая на черепаху с выводком. Неподалеку облокотился на борт Огонь и внимательно ее слушал. У выхода с нижних палуб все еще крутился Марк, а рядом с ним смеялась Изабель, восхищенно глядя на парня. Младший брат капитана снова рассказывал что-то веселое.

На эмоциях Ева поклонилась перед капитаном, чем немало его удивила, и выпалила, пока решимость не ушла:

– Простите за мое поведение. Вы приютили мою семью, были терпеливы со мной, показали этот прекрасный подводный мир. Изи говорила, что вы не дозволяете рабам опускаться на дно, но теперь вижу, как вы щедры. Я была не права, когда относилась к вам с предубеждением.

Все еще улыбаясь, она выпрямилась и встретилась с внимательным взглядом синих глаз.

– Во-первых, не надо мне тут «выкать», – то ли от хорошего настроения, то ли от впечатлений, но в привычно грубых словах Ева не услышала злости, скорее ворчание упрямого мальчишки. Юноши девятнадцати оборотов отроду, который был могущественным капитаном. – Во-вторых, мы не на дне. Туда я правда беру с собой немногих, но не из-за их положения, а из других соображений.

– Не на дне?

Ева недоуменно заозиралась и мысленно обругала себя. Ну конечно, затонувшие корабли не плавают в толще воды, а опускаются ниже. Она снова посмотрела на кораллы внизу. Среди которых иногда просматривались странные сооружения и пустые участки глеи, покрывавшей дно Океана.

– Мне проще поддерживать один пузырь вокруг Акупары, чем сходить с нее в более мелких, а тем более создавать несколько для каждого члена команды, – разговорился капитан. – Обычно спускаюсь я, Марк, фиксирующий все на бумагах, Инга, поддерживающая мои пузыри, и Пит с Люком, чтобы перетаскивать найденное на корабль. Остальных, уж извините, не беру с собой – это не экскурсия.

Создать большой пузырь легче, чем мелкий? Ева покачала головой. Она была далека от тонкостей магии.

– Сегодня сделаем исключение, – Мортимер хищно ухмыльнулся. – Готовься, Ева, пойти со мной на дно.

***

Марк грустно топтался рядом, раздавая последние наставления. Какие обозначения следует использовать, если Ева заметит что-нибудь интересное. Когда стоит записать слова капитана. Что следует зарисовать, чтобы не забыть. Его не брали в эту экспедицию, и Ева видела, как бедный парень маялся без дела, перепоручая свою работу ей.

– Хватит ныть, – отмахнулся от настырного брата капитан. – Не забывай, что неподалеку видели пиратов, и я не хочу сейчас тратить много сил на спуск. Пойдем только я и Ева. Проверю, как она будет ориентироваться на дне.

– Ну пожалуйста, – было видно, что скулит Марк уже для вида: Мортимер ясно дал понять, что не изменит своего решения. – Вдруг Ева не поймет, на какие ощущения обратить внимание? Я смогу подсказать.

– Сделай лучше полезное дело и зарисуй вид сверху, – отрезал капитан. – В Ветренном мы бываем редко, надо воспользоваться этой возможностью. И не забудь про вон того красного моллюска. Я думаю, стоит рассказать о нем Его Величеству Константину Аурельскому. Может, его заинтересует алый перламутр?

Мортимер не стал ждать новых возражений брата и, взяв Еву под локоть, пошел к доске, один конец которой выдавался за пределы пузыря.

Младшая Эмер оглянулась. На нее смотрело несколько десятков пар глаз. Матушка и сестра стояли, взявшись за руки. Заметив внимание Евы, Анна ободряюще улыбнулась и махнула дочери, а Изабель, глядя исподлобья – все еще злилась, – уверенно кивнула. Они обе не выглядели обеспокоенными, наоборот, они будто гордились Евой. Не желая упасть в их глазах, младшая Эмер гордо выпрямилась и махнула рукой в ответ, прощаясь на время со всем экипажем Акупары.

Мортимер подвел Еву к доске и ступил на нее первым, утягивая Бездарную за собой. Он шел так уверенно, что Эмер не сразу сообразила, что уже пару шагов она сделала, практически повиснув в воздухе. Вспомнились рассказы о пиратах, устраивающих казнь через прогулку по доске. Вспомнилась и ночь, когда капитан, также схватив Еву, вывел ее из дома. Дыхание перехватило, в страхе она вырвала локоть у Мортимера и, потеряв равновесие, начала размахивать руками, расшатывая и без того неустойчивую доску. Она уже начала падать в сторону, но капитан снова подхватил ее за талию, крепко прижимая к себе. Испугавшись, Ева обхватила Мортимера в ответ, утыкаясь в его рубашку лицом. Дикий стук сердца отдавался в ушах, и Бездарная не могла понять: ее это сердце или капитана.

– Мола! – воскликнул Мортимер, восстанавливая равновесие. – Что это сейчас было?

Не в силах посмотреть на него, Ева проговорила прямо в грудь капитану:

– Простите, я испугалась.

Прошло несколько биений сердца, пока доска не прекратила вибрировать, а дыхание Евы и Мортимера не выровнялось. Только тогда капитан отпустил своего нового трусливого картографа и ловко поменялся с ней местами, оказавшись позади.

– Дамы вперед, – он легонько подтолкнул ее к краю доски, мокрому от воды снаружи. – Не бойся, я держу тебя, малек.

Старое прозвище, которым младшую дочь называл отец, успокоило, как и крепкие руки, обхватившие ее плечи. Ева уверенно шагнула вперед, пересекая прозрачную границу. Ее ногу, а потом и все тело окружил новый слой пузыря, и они с капитаном оказались снаружи, отделенные от остального корабля тонким слоем защитного купола.

А потом они начали медленно погружаться вниз, туда, где людям было не место.

Глава 8. В которой Ева сражается.

Спуск казался бесконечным.

Ева стояла бок о бок с капитаном в тесном пузыре. В начале, стараясь рассмотреть морских обитателей, она то и дело задевала Мортимера и сразу же смущенно отскакивала от него. Но вот они спускались все ниже и ниже, и Ева сама схватила капитана под локоть, в изумлении озираясь по сторонам. Ее охватило необъяснимое желание потрогать живого человека, чтобы понять – это не сон. Так некоторые люди щипают себя, когда сомневаются в реальности происходящего. Еве хватило тепла и плотных мышц под тканью рубашки. Иногда она указывала на проплывающих мимо рыб, и Мортимер следил взглядом за ее пальцем, улыбаясь уголком губ. Они оба молчали, вслушиваясь в мелодию подводного царства, и тишина не казалась неловкой.

С приближением к глее Ева услышала и новый звук. Точнее даже почувствовала, положив руку себе на грудь.

Будум.

Ее сердце билось в предвкушении. Чем ниже они опускались, тем громче и четче звучало «будум-будум», отдаваясь уже и в голове. Кончики пальцев зазудели, и Ева недоуменно подняла руку, всматриваясь в кожу, но ничего странного не заметила. Зато внутри у нее словно проснулся смерч, закруживший внутренности. По всему телу раздалось покалывание, дыхание перехватило, а уши заложило. Яркая мигрень пронзила ее голову.

До глеи оставались считанные биения сердца, когда жар накрыл Еву, и она навалилась на капитана, расшатав их пузырь.

– Ева? – обеспокоенно спросил капитан, подхватив Бездарную.

«Я сейчас упаду», – хотела ответить Ева, но не успела: ее ступни коснулись дна, и одновременно произошло две вещи. Во-первых, от ее ног и до макушки прошла волна, схожая с той, которая появляется, когда человек дает Клятву острову-медузе. А во-вторых, Ева ожила.

Нет, конечно, она не была до этого мертвой, но вдруг все ее чувства обострились. Она все еще находилась под тоннами воды в душном шаре, а вдох, который она сделала, обладал невозможной свежестью, словно она сейчас стояла на крыше своего дома в самом начале зоны цветения. Кораллы и рыбки вокруг стали ярче и заиграли новыми красками, будто до этого Ева не видела какого-то особенного, необходимого всем людям цвета.

А затем головная боль вдруг прошла.

– Ты в порядке?

Даже голос капитана звучал по-другому. Она услышала в нем шум моря, утренний прибой, окатывающий побережье соленой водой, и мягкий скрип мачты, прогибающейся перед надвигающейся бурей.

Ева оторвала взгляд от играющих радугой кораллов и посмотрела на капитана, чтобы ответить ему, что с ней все хорошо. Она уже открыла рот, но слова не шли. Если окружающий пейзаж сводил с ума своими цветами, то капитан сейчас был…

– Прекрасен, – выдохнула Ева. Кончики ее ушей заалели.

– Что? – капитан недоуменно нахмурился.

– Капитан, знаете, вы до безобразия красивый, – хихикнула Ева и привстала на цыпочки, пытаясь лучше рассмотреть его лицо.

Ева никогда не пила алкоголь. Дома его не держали, а на вечерние игры с командой младшая Эмер, в отличие от старшей сестры, не ходила, предпочитая сидеть в каюте и читать книги. Она никогда не была пьяной, но поняла, что ощущает себя именно такой. Голову кружило от переполнявших эмоций, а свои слова и действия Ева совсем не контролировала, отдавшись смутной эйфории.

Зато капитан, увидев веселый огонек в глазах Бездарной, отшатнулся и споткнулся о неровность морского дна, увлекая за собой Еву.

Пузырь пошел дрожью, но остался цел, сдвигаясь вслед за людьми. Ева заливисто рассмеялась, ударившись о лоб капитана. Во власти накативших ощущений она даже не устыдилась того, что распласталась на капитане. И тут ее покалывающие от перевозбуждения пальцы вжались в мокрую глею, пропуская ее сквозь себя как влажный перетертый порошок. Цвет глеи удивил Еву: обычно серая или голубая субстанция была темно-коричневой, как стволы деревьев в зоне дождей. Она никогда не видела такой глеи.

– Здесь все прекрасно, – улыбнулась Ева, оглядывая свою руку.

Внезапно Мортимер под ней затрясся, и Эмер очнулась, моментально осознав, что лежит на капитане. Теперь она посмотрела на человека под собой, боясь увидеть гнев и последующее за ним наказание. Но капитан не злился, наоборот, губы у него растянулись в яркой улыбке. Он лежал под ней, раскинув в стороны руки и ноги, а в следующее мгновение, заметив взгляд Бездарной, засмеялся в голос на удивление звонким и таким заразительным смехом, что Ева невольно присоединилась к нему.

– Какие же вы ненормальные, Бездарные, – пытаясь отдышаться, сказал капитан спустя время.

Грубые слова совсем не обидели ее.

– Марк так же чуть не сошел с ума, когда я взял его на дно в первый раз, – поделился капитан. – Упал на колени, зарылся в глею чуть ли не по локоть, плакал и смеялся одновременно, а затем внезапно рванул в сторону ближайших кораллов – я кое-как угнался за ним, накрывая пузырем. Там он нашел сундук с украшениями, оборотов сто уж пролежавшими на дне. Как я мог забыть об этом случае? – он покачал головой и тут же стал серьезным. – Может, слезешь с меня?

Уже и так красная Ева вскочила на ноги и отступила к самой границе пузыря.

– Простите, капитан, – пролепетала она.

– Я же просил не «выкать», – проворчал Мортимер, вставая и отряхивая одежду.

– Прости, капитан, – покорно исправилась Ева. Отчего-то эта ситуация снова ее развеселила, и она сдавленно фыркнула.

Капитан по-своему интерпретировал реакцию Евы:

– Ах, посмеяться над замызганным капитаном решила, мола? – исподлобья спросил Мортимер.

– Нет, я…

– Так получай!

В грудь Евы прилетел огромный кусок влажной глеи, оставляя на ее светлой рубашке темное пятно.

– Эй! – возмутилась Эмер. – Это была моя единственная рубашка!

– А нечего насмехаться! – его явно веселила ситуация.

– Вот сейчас вы точно посмеетесь.

Ева не понимала, что на нее нашло. Она не стеснялась и не боялась грозного капитана, а перекидывалась с ним комками глеи, прямо как дети на побережье, которых она видела из окна. Глея, попадая на стенку пузыря, проходила сквозь него и опадала на дно мутным вихрем. Они оба перемазались с ног до головы, вспотели и устали, но смеялись громко и радостно.

И возможно, именно поэтому не заметили опасность.

– Берегись!

Они отошли уже далеко от пустого участка, и в пузырь то и дело попадали части кораллов или рыбешки, затем ошалело уплывающие прочь, когда воздушная западня отпускала их. Так и сейчас острый плавник рассек воздух перед Евой, обдавая брызгами, и вновь погрузился в воду. Капитан толкнул ее в последний момент, иначе она лишилась бы глаз или сразу половины головы.

Мортимер и Ева застыли. Мутная вода вокруг пузыря мешала обзору, и они не знали, откуда ждать беды. Взбудораженная глея не спешила оседать на дно.

Внезапно Ева уловила движение – почувствовала его всем телом.

– Справа! – крикнула она, кидаясь к капитану.

Мортимер среагировал, выхватив свою саблю, но то, что было справа для Евы, оказалось слева для него, и он чудом избежал огромной пасти акулы, замешкавшейся, когда она очутилась в пузыре воздуха. Хищная рыба промазала и снова упала за пределы барьера, прячась.

– Сверху, капитан! – Ева потянула капитана за руку вниз. Вовремя: острый как бритва плавник хвоста срезал часть треуголки, сбивая ее.

– Порази меня Тимир, Ева! Как ты ее видишь? – капитан озирался, пытаясь разглядеть хоть намек на акулу.

– Не знаю, я просто… чувствую.

Ей сложно было описать свои ощущения, но она правда чувствовала. Знала, где сейчас находится саблехвостая акула, известная своими острыми плавниками. Чудовище исполинских размеров, не самое опасное среди чудовищ, нападающее обычно на одинокие жертвы. Видимо, пузырь акула приняла за цельное существо.

– Чувствуешь… – одними губами произнес капитан.

Доли мгновений он размышлял, а потом схватил Еву, развернул ее к себе спиной и обнял одной рукой. Правую, с саблей наперевес, капитан выставил вперед. Ева прижалась к Мортимеру, оглядываясь.

– Мы отошли. Ты знаешь, где находится корабль?

Она прислушалась к себе. Прикрыла глаза, чтобы не отвлекаться. Вот акула, оплывающая их, с каждым разом сужающая круг. Дальше кораллы с попрятавшимися обитателями морей. Еще дальше небольшая пещера. Нет, это все на дне. Ей надо искать выше.

Пусто. Пусто. Пусто.

Она не «видела» ничего выше того маршрута, где проплывала акула.

– Нет, – обреченно ответила Ева, толкая капитана чуть назад: акула снова попробовала достать до них плавником. Вопрос времени, когда она решит снова использовать пасть. – Ты не можешь отогнать ее или переместить нас отсюда?

– Все могу, но тогда, когда вижу, кого бить и куда идти. Магия, проходя сквозь человека, питает его, но она не бесконечна. Чтобы восстановить резерв, понадобится время. Я силен, но не всемогущ. Тем более, вдали от Акупары.

Последнюю фразу капитан прошептал, но Ева его услышала.

– Есть идеи? – спросил Мортимер, отбивая саблей вновь возникший плавник. На глею брызнули темные пятна.

Ева указала вперед.

– Там есть небольшая пещера. Мы могли бы в ней укрыться, – неуверенно пробормотала Ева.

– А дальше? Воздух, как и магия, вскоре закончится. Нет, мы поступим по-другому. У саблехвостой гадины мозг находится сразу за глазными яблоками. Направь меня, и я ударю по ней своей силой.

Ева ужаснулась: Мортимер спрятал саблю, обхватил девушку, взял ее руки в свои, соединил их и поднял, «прицеливаясь».

– Нет! – Ева попыталась вырваться, но капитан держал крепко. – Я не смогу!

– Сможешь! – гаркнул Мортимер. – Верь в себя!

О, это было самое сложное для Евы – поверить в себя. Поверить, что она на что-то способна. Поверить, что капитан – человек с даром – надеется на нее, Бездарную. Нет, это невозможно.

Ева пошатнулась, ей снова начало казаться, что все происходящее – это сон. Очень дурной сон.

– Я верю в тебя, – прошептал капитан Еве на ухо.