Дар Евы

Смутившись, Ева оттолкнула парня, вырываясь из непрошенных объятий.

– Кто вы?

– Я? – парень, казалось, даже удивился. Он усмехнулся и громко представился: – Меня зовут Марк. Я личный шут, советник и по совместительству нянька нашего глубокоуважаемого капитана Мортимера! Пришел проведать нашу прекрасную гостью и извиниться за грубость моего старшего брата, а также пригласить ее на незабываемую экскурсию по Акупаре. Галантные мужчины, прохладительные напитки, свежий морской бриз и все за мой счет! Могу я сопроводить тебя?

Марк поклонился, снимая перед Евой невидимую шляпу и подмигивая. Ей даже показалось, что имя «Мортимер» тот произнес с издевкой, растягивая гласные.

Ева вообще почти не услышала, что сказал Марк: она старалась не пялиться на парня, что получалось с трудом. Младшая Эмер впервые видела такого же, как она – Бездарного. Еще и взрослого, пышущего здоровьем – Марк совсем не выглядел болезненным, в отличие от бледной и исхудавшей Евы. То, что парень ко всему прочему – брат капитана, совсем сбивало Еву с толку.

Не получив реакции на свои слова, Марк в замешательстве запустил руку в волосы, взъерошивая их.

– Что-то не так, цефея?

Вот уже второй раз он назвал ее прекрасной медузой. Как можно так легко разбрасываться подобными словами? Ева опустила голову и кротко сложила руки перед собой. Тихо пробормотала, проглатывая почти все слова, как и всегда перед посторонними:

– Все хорошо. Простите, вы напугали меня своим внезапным появлением. Я польщена вашим вниманием, но мне не нужно сопровождение. Поэтому не могли бы вы указать мне, где находится кухня, и оставить меня?

Всю жизнь ей объясняли, что Бездарные должны быть как можно менее заметными, не произносить ни звука, если не велят, и слушаться обычных людей, то есть магов. На родном острове Ева расслабилась, позволяя себе нормально разговаривать с родными и даже некоторыми частыми гостями, как, например, с Матильдой. Но вот засада: как разговаривать с другими Бездарными, она не знала. Тем более, что парень перед ней совсем не вел себя как подневольный человек.

– Говори громче! – сам Марк чуть ли не орал на весь коридор, ни капли не стесняясь ни своих светлых волос, ни зеленых глаз. – На Акупаре к Бездарным относятся по-человечески, так что тебе нечего стесняться, рыбка моя. И даже не думай, что я отпущу тебя одну! Такую красивую цефею еще украдет какой-нибудь пират, совершенно того не заслуживающий. А я смогу тебя защитить от любого прилипалы, уж поверь мне! Пойдем, я все тебе здесь покажу!

Марк схватил Еву за руку, переплетя их пальцы, и вытянул из безопасной комнаты. Младшая Эмер охнула и задержала дыхание, будто ныряя в ванну с водой, но небо в этот раз не рухнуло ей на голову, а чужая теплая ладонь согревала и придавала уверенности.

– Не бойся, цефея, – весело улыбнулся Марк. – Рядом со мной тебе ничего не угрожает.

И Ева поверила ему.

***

Марк знал все и всех на корабле. Каждый встречный с подозрением и даже какой-то настороженностью смотрел на Еву, окидывая взглядом ее светлую макушку, но затем Марк называл моряка по имени, интересовался делами, перебрасывался парой фраз и неизменно улыбался, вызывая ответную улыбку. Напряжение спадало, и вот уже веселая черноволосая девушка со шваброй в руке послала младшей Эмер воздушный поцелуй. Юркий парнишка с абсолютно лысой головой и голубыми глазами, которого Марк назвал Пушкой, низко поклонился и даже попытался приложиться губами к тыльной стороне кисти девушки, но Бездарный его отогнал, насмешливо шикнув. Огромный мужчина, кое-как протиснувшийся им навстречу в узком проходе, потрепал ее по голове и извинился за прошлый раз. Спустя пару поворотов Ева вспомнила, что это был один из бугаев – Вик или Дом, – пришедший к ней домой. Она совсем не узнала его в флуоресцентном свете водорослей, развешанных под потолком и создающих иллюзию дневного света – до того ярко и тепло они сияли.

Они проходили по лабиринту тоннелей, выдолбленных внутри разросшегося панциря Акупары, и Марк ни разу не задумывался над тем, куда свернуть. Он шел уверенно, периодически прикладывая руку к стене, словно поглаживая черепаху изнутри. И Ева была готова поклясться: Акупара отвечала ему! Где-то далеко, на границе слуха, Эмер слышала легкий стрекот, как от крыльев стрекоз, случайно залетавших к ним в дом в начале зоны засухи.

Марк ни на биение сердца не отпускал свою спутницу, то ли боясь, что она потеряется, то ли что сбежит. И так же ни на мгновение он не замолкал, давая краткую характеристику каждому встречному человеку и помещению. Ева не надеялась запомнить и четверти услышанного.

– А это кухня! Здесь у нас властвует его величество Огонь! Нет, не бойся, не настоящий огонь, а Огонь, наш кок. Он ужасный аллергик, и только чихнет, как дым из ушей валит, а изо рта искры валят. На родной Амелии он поджег каждый дом, наверное, хотя бы раз, прежде чем отец продал его пиратам всего за десяток жемчужин. И это мелкого пацана! Прослужил там оборотов сорок на пушках, каждый раз поджигая их не вовремя: в деках-то, где орудия стоят, никто не убирается, и пыли там, что капель в Океане. Так его и оставили на дикой дрейфующей медузе однажды. Вот мола!

Марк заливисто засмеялся и сразу получил половником по голове от грузного высокого мужчины с рыжей бородой и закрученными усами.

– Не ругайся при Еве, Марк. И не дури ей голову своими байками.

Огонь – а это точно был он, единственный среди рыжеволосых людей на кухне, кто ходил в высоком поварском колпаке – укоризненно цокнул и похлопал половником теперь по своей ладони, намекая, что за ругань можно получить еще. Мола-мола – огромная рыба, которая не пользуется плавниками и просто дрейфует на поверхности моря, отлавливая планктон и таких же медленных медуз. С давних пор не особо умных людей стали называть в честь нее.

– О, вы знакомы? – Марк ничуть не расстроился от удара: видимо это происходило часто.

– До недавнего времени на Акупаре был один Бездарный, а про новенькую мне уже все уши пробулькали. Анна, у нас гости! – гаркнул на всю кухню Огонь.

Из-за нагромождения кастрюль и сковородок выглянули родные Еве алые глаза, а затем показалась и вся матушка, кинувшись к младшей дочери в объятия.

– Доченька, ты вышла! – Анна тотчас отпрянула от Евы и внимательно осмотрела ее. – С тобой все хорошо? Голова не кружится?

Ева хотела было ответить, что все в порядке, но Марк, не дававший вставить ей и слово в свой монолог с тех пор, как вывел ее из каюты, не позволил этого сделать и теперь.

– Все хорошо, Анна. Я же говорил тебе, что внутри Акупары Бездарные чувствуют себя прекрасно. Посмотри на меня и скажи еще, что я должен скоро пойти на корм рыбам. Нет, не дождетесь, я вас всех тут переживу. И ты, Ева, так ведь?

Марк приобнял Еву за плечи и прижал к себе, вгоняя ту в краску. Такая близость с кем-либо не из Семьи была ей незнакома. От смущения же она не смогла и ответить, лишь кротко кивнув и отвернувшись. Лицо Марка сейчас было так близко к ее собственному, что она чувствовала его дыхание на своей щеке.

Работы на кухне хватало, поэтому матушка, удостоверившись, что с Евой все хорошо, поспешила к плите, нагревая ту на ходу, а младшая Эмер, все также укрытая рукой веселого парня, пошла с ним дальше. Он продолжал рассказывать о новых людях и помещениях на корабле.

Напоследок Ева оглянулась, надеясь поймать взгляд матушки, но та смотрела только на Огня, что-то увлеченно ей рассказывающего. И взгляд ее был похож на тот, который она бросала на отца. А еще на тот, что Ева случайно увидела в отражении на боку кастрюли. Ее собственный взгляд, направленный на Марка.

Глава 5. В которой Ева ищет себя на корабле.

Еве было здесь не место. Она чувствовала себя лишней на корабле, не зная, чем занять себя и чем помочь. Проблема заключалась в том, что Бездарная хоть и умела многое, но по чуть-чуть.

На следующее же море после экскурсии она валилась с ног. По словам Марка, они не обошли и половину помещений, но младшая Эмер взмолилась о пощаде, ужине и отдыхе. Было грустно, что до Изи Ева так и не добралась (в то море старшая сестра работала на верхней палубе), но она обещала себе сделать это в следующий раз. Который наступил на утро, когда Изабель зашла за сестрой, приглашая ту присоединиться к команде уборщиц.

Дома Ева убиралась, когда матушка и сестренка уходили работать в сады, и она думала, что отлично справится с обязанностями, но еще солнце не встало в зенит, как три черноволосые девушки вежливо отобрали у нее ведро и швабру. Там, где Ева задерживалась на свечу, любая водная волшебница справлялась за пять лучин. Младшая Эмер с грустью наблюдала, как Изи мановением руки загоняла воду в самые укромные уголки, извлекая оттуда пыль и грязь и тут же смывая ее за борт.

В другом море Ева снова отправилась на кухню к Анне.

Дома она вставала раньше всех и готовила завтраки, а также обеды, которые сестра и матушка брали с собой на работу. На Акупаре трудности возникли сразу, как только Ева поняла, что на кухне нет плит. Матушка, Огонь и молодая рыжая помощница одним взглядом доводили воду и продукты до необходимой температуры, в то время как воздушный маг передвигал утварь и блюда на нужные станции, а водная девушка в мгновение ока очищала грязную посуду.

Новое утро после неудачной попытки пристроиться на кухне принесло озарение – Ева отлично шила. Из-под ее изящных ручек выходили искусные наряды и белье, которые пользовались спросом у всех модниц на острове, включая Изи. Но и это умение оказалось бесполезным на корабле охотника за сокровищами, который доставал со дна сундуки, набитые дорогими платьями, которые оставались сухими и целыми благодаря непромокаемой глее. Да и любителей разодеться оказалось не так много: большинство ходило в потрепанных, давно требующих стирки облачениях. Даже ремонтом занимались воздушные маги, у которых нитки с иголками летали по каютам, штопая дыры на штанах со скоростью ветра. Так же быстро штопал раны корабельный врач с длинными, почти до пояса серебряными волосами, сразу прогнавший Бездарную из медкаюты, не пожелав даже выслушать ее.

Оказавшись перед закрытой дверью, Ева почувствовала себя ужасно одиноко. Каждый в команде казался ей продолжением Акупары – ее мышцами, связками, костями. Они поддерживали жизнь на корабле, двигаясь в едином ритме, гоняя неуемную энергию по коридорам, словно кровь по венам. Все они были частями одного целого. Кроме Евы, которая казалась себе бревном, застрявшем в рыболовных сетях. Только всем мешала.

И это чувство, накатившее на нее, заставило Еву сделать то, на что она не решалась все моря, проведенные на Акупаре, – пойти на обед в общий зал.

Преодолевая поворот за поворотом, Ева готовилась к встрече с людьми. На самом деле экипаж Акупары был не больше тридцати человек, что крайне мало для такого огромного судна, но и не удивительно, ведь большую часть работы выполнял капитан. Он вел и направлял корабль прямо из своей каюты, почти не выходя из нее. Еву это устраивало. Невеликий риск столкнуться с ним был одной из причин, почему она решилась подняться в общий зал, находящийся в задней части корабля.

После злосчастного визита капитана, когда он застал Еву в нижнем белье, она видела его только издалека, проходящего по коридорам. Тот даже не задерживался, чтобы взглянуть на выбравшуюся из своей раковины пленницу. Будто это не он гнал ее искать работу.

На очередной развилке Ева, не задумываясь повернула направо. Все ее мысли сейчас были о ненавистном ей капитане, вырвавшем ее из привычной жизни.

А главное ведь все вокруг пытались убедить ее, что это нормально и все хорошо. Даже матушка и сестра! Как бы они, особенно Изи не расхваливала Мортимера, Ева не могла смириться со своей участью. Провести остаток жизни в неволе, прислуживая грубияну-контрабандисту и его команде? Ну уж нет.

На глаза Евы навернулись слезы. На Агнес ее жизнь тоже была ограничена домом, который был в десятки раз меньше корабля. Но она была свободна. Это был ее дом. Она даже могла – если бы, конечно, рискнула здоровьем – отправиться на другие острова. Могла наблюдать за миром из мансарды. Могла…

Ева не хотела обманывать саму себя – она и дома ничего не могла. Даже вид из окон не менялся оборот от оборота в отличие от вида из иллюминаторов Акупары. Так почему же она так злится на капитана?

– Ты в порядке?

Низкий бархатистый голос за спиной поймал ее у самого входа в обеденный зал. Из-за слез Ева не заметила, как уже дошла и вдруг испугалась, что не успела подготовиться к встрече с командой. Она яростно вытерла глаза, стирая следы печали, и развернулась к Марку – такой приятный тембр был только у двух людей на корабле.

– Привет, Марк. Все хорошо, – улыбнулась парню Ева.

Почти так же сильно, как младшая Эмер злилась на капитана Мортимера, она обрадовалась, что встретила его брата. Они не виделись с экскурсии, и Ева удивлялась, что успела настолько соскучиться по малознакомому ей человеку.

Марк, задумчиво глядя в лицо Евы, пригладил волосы и широко улыбнулся, моментально прогоняя все ее мрачные мысли.

– Что ж, раз ты хочешь поиграть в «Угадай, что меня расстроило», то я за! Поверь, я умею следовать вашим женским правилам. – Марк приобнял Еву за плечи и развернул в сторону зала, подталкивая ее вперед. – Мортимер снова нагрубил тебе? Нет, он сегодня еще из каюты не выходил. О, на завтрак были яйца. Ты тоже не любишь яйца? После них изо рта ужасно воняет. Нет? Ммм, – Марк сделал вид, что задумался, хотя на его лице читалось, что он уже готов сказать очередную глупость. – Точно! Акупара недавно резко вильнула, – он приблизил лицо к самому уху Евы, вогнав ее в краску. – Ты в это время в нужнике была и попала ногой в дыру?

Смущение сменилось возмущением, и Ева оттолкнула наглеца, сразу же зашедшегося в хохоте.

– Ну ты мола, Марк! Конечно, нет.

Ева улыбнулась и оглянулась, обомлев. Марк сделал невозможное: отвлекая Еву, он незаметно провел ее в зал. Она и не обратила внимания на смену обстановки и не испугалась множества взглядов, которые, в общем-то, были направлены не на новенькую, а на смеющегося парня. Вот так легко, без усилий он избавился сразу от трех проблем Евы: грусти, одиночества и смущения.

Сам зал тоже захватывал внимание. Он находился на первой палубе Акупары у самого хвоста, где старый панцирь немного потрескался и вместо маленьких иллюминаторов на задней стене образовалось четыре длинных и тонких, как шрамы, окна, открывающие красивый вид на Океан и кильватер, оставляемый черепахой. Посередине стояло шесть столов, каждый умещал шесть же человек, и все они были заняты.

Вдалеке Ева заметила Изи, сидевшую в компании двух других уборщиц. Сестра махнула рукой, весело взглянула на Марка, подмигнула Еве и продолжила разговаривать с девушками, оставляя ту на растерзание брату капитана. Матушку нигде не было видно, а помимо работников кухни не хватало только разве что Мортимера.

– Я охотно тебе верю, маленькая цефея. – Марк галантно отодвинул стул у ближайшего стола, приглашая Еву присесть. За столом уже обедали Вик, Дом и Пушка. Они все дружно кивнули девушке, почти не отвлекаясь от еды. – И надеюсь, ты расскажешь истинную причину твоих слез. Плохая примета: соленая вода внутри, а не снаружи корабля.

Марк сел напротив Евы и утащил тарелку похлебки прямо из-под носа Пушки. Лысый парнишка хотел было возмутиться, несмотря на еще три тарелки перед собой, но замолк, когда брат капитана пододвинул еду к Эмер.

– Так что не так, медузка?

Еве понравилось еще одно нежное имя, и она, не сдерживая обиды на собственную беспомощность, вывалила на Марка все свои неудачи в поисках работы на корабле.

– Может, тебе пойти на смену к впередсмотрящему? Ян остался один, и он все море проводит то в вороньем гнезде, то у каюты капитана, – предложил Пушка.

Ева в испуге замотала головой.

– Мола, – Марк легонько стукнул по лысой голове, вызвав шквал более грубой брани. – Ни я, ни Ева не сможем и пяти лучин спокойно провести на верхней палубе, а ты предлагаешь ей забраться на мачту на полдня.

– Извини, не подумал, – проворчал Пушка, начав скрести ложкой по уже пустой тарелке.

– А может к нам в деку пойдешь? – вставил Вик.

Ева только недавно научилась различать бугаев – как она не прекращала их называть, даже познакомившись ближе и узнав, что не такие уж они и страшные. У обоих головы покрывали короткие серебряные волосы. Оба они были огромные не только телом, но и чертами лица: крупный подбородок, глаза навыкате, нос картошкой. Но кожа Вика отличалась загаром, а правое ухо его было некрасиво сломано, тогда как бледнокожий Дом имел более пухлые губы и больше растительности на руках.

– И что ей там делать? – спросил Марк, а Ева согласно закивала, нахмурив брови.

– Ядра потаскает, приберется, – пожал плечами Вик.

– Если захочешь, рыбка, можешь нас развлечь, – загоготал Дом, и два других пушкаря его поддержали.

Ева даже не обиделась: она уже успела привыкнуть к своеобразному чувству юмора на корабле. Тяжело вздохнув, она вытянула руки на столе и упала на них, зарываясь лицом в рукава.

– Я ни на что не годна, – заключила она. – Люди с даром обходят меня во всем, к чему бы я не прикоснулась. Я бесполезна.

Внезапно ее осенило, и она подскочила, привстав со стула и напугав своих соседей. Взгляд ее зеленых глаз был направлен в точь-в-точь такие же глаза напротив.

– Марк, а ты что делаешь на корабле? Чем вообще обычно заняты Бездарные рабы на суднах?

Вопрос, показавшийся ей логичным, окутал их обеденный стол тишиной. И не только его. Ева оглянулась и поймала на себе несколько десятков сочувствующих взглядов.

– Что? Что не так?.. – Она снова посмотрела на Марка, который стыдливо отвел глаза. – Что обычно делают Бездарные на кораблях?

– Играют роль наживки.

Бархатный голос, так похожий на голос Марка, прозвучал громко и четко. Еве не надо было смотреть на вход, чтобы увидеть говорившего. Капитан вышел из своей каюты.

Насколько Ева уже успела понять, это случалось нечасто. В отличие от весельчака Марка, Мортимер слыл одиночкой, предпочитающим проводить время у себя. Его боялись, его уважали, ему подчинялись, но кроме родного брата никто не водил с капитаном панибратских разговоров. И вначале Ева настолько удивилась его появлению, что смысл сказанного дошел до нее не сразу.

– Какой наживки?

Она все же обернулась к двери, соблюдая правила приличия: не с ее затылком ведь будет разговаривать капитан. Мортимер стоял в дверях, по обыкновению скрестив на груди руки. В ярком свете, льющемся из окон-шрамов, его собственный шрам на щеке и шее ярко выделялся на фоне бледной кожи.

– Ты прожила всю жизнь на острове, – не то спросил, не то заявил капитан. – Щупальца медуз отлично справляются с тем, чтобы отгонять морских чудовищ, но обычные корабли так не защищены. Кракены, завры, глобстеры и десятки других существ только и ждут, когда на их пути пройдет судно, набитое аппетитными людьми. Они чуют нас до горизонта, и от них не скрыться, не уйти. Они быстрее, опаснее, маневреннее. Как только чудовище сядет на хвост кораблю, он и весь его экипаж обречены на мучительную смерть. Повезет, если человек утонет, но если попадет в желудок того же кракена… Ты знаешь, как он устроен? Желудочный сок производит из плоти жертв кислород, так что пока твоя кожа, а затем мышцы и кости будут медленно разъедаться кислотой, ты не умрешь от удушья. Только если от голода или жажды. Так чудовища могут подолгу обходиться без охоты, пока в желудке кто-то есть. Кто-то, хотя бы один…

– Замолчи!

Капитан остановился, но продолжал смотреть в распахнутые от ужаса глаза Евы.

Через весь зал к ней подбежала Изабель, развернула лицом к себе и крепко прижала ее голову к груди.

– Замолчи, – уже спокойнее повторила Изи. – Не обязательно было так это преподносить.

Капитан скривился. Он отлип от стены и подошел к сестрам.

– Как – так? – голос его сочился ядом. – Вся ваша семья скрывала от Евы, что значит быть по-настоящему Бездарным. Зачем?

Капитан схватил Еву за локоть и потянул на себя, вырывая из рук сестры. Ева зажмурилась, пытаясь хоть так отгородить себя от слов капитана, но Мортимер сжал ее предплечья и встряхнул, заставив младшую Эмер смотреть ему прямо в лицо.

– Ты ведь знаешь, что взрослых Бездарных попросту не существует. Вы умираете к восемнадцати оборотам от истощения. В вас нет магии, поддерживающей жизнь, к тому же вы не способны выполнять обязанности наравне с одаренными. И вот таких детей, которым и так дано мало времени на этом свете, маги берут на корабли, развлекаются с ними, как с игрушками, мучают, пытают, насилуют, чтобы выкинуть за борт, едва на горизонте появится опасность.

Грудь сдавило холодом, морскими змеями проникшими под кожу. Она никогда не слышала об этом. Никто ей не рассказывал, что происходит с Бездарными, которых продали на большой корабль. Сколько стращали, но ни словом не обмолвились о том, что может ее ожидать на самом деле.

– Тебе и Марку – шестнадцать, – продолжал Мортимер, – но взгляни на него и на себя. Ты бледна, истощена и слаба, а он пышет жизнью. Найди себе дело на корабле, иначе долго не протянешь, а живой труп мне в команде не нужен.

Капитан отпустил Еву и, развернувшись, вышел из зала. Предплечья девушки горели, скоро на них расцветут синяки. А сама младшая Эмер едва держалась на ногах и точно упала бы, если бы старшая сестра и Марк не подхватили ее. В голове у Евы шумело, а только что съеденный обед просился наружу, что, видимо, было ясно по ее лицу.

– Я отведу ее на свежий воздух, – сказал Марк, глядя на Изи. Поколебавшись лишь биение сердца, старшая сестра поцеловала младшую в щеку и отпустила.

Подхватив Еву за талию, чему она даже не смутилась, Марк вывел девушку из зала.

***

В лицо Еве ударил бриз, освежая и приводя в чувство.

Марк отвел ее недалеко. Оказывается, вся задняя часть Акупары была в длинных трещинах после битвы с другим кораблем-чудовищем. В любое другое море Ева непременно расспросила бы Марка и о корабле, и о битве, но сейчас перед ее глазами стояла лишь картина детей, падающих в пучину, кишащую чудовищами. В каютах было небезопасно и холодно: поврежденный панцирь осыпался, делая дыры еще больше, – поэтому они оставались нежилыми, но зато отлично подходили для отдыха после тяжелого рабочего моря. Именно здесь располагались игральные столы и бочки с напитками, которые Анна строго настрого запретила дочкам пить.

– Не сердись на него, – начал Марк, когда увидел, что цвет лица Евы из зеленого снова стал привычно бледным. – По нему не скажешь, но он заботится о своей команде и желает для всех самого лучшего.

– Например, предлагает мне стать вашей наживкой? – уточнила Ева.

– С чего такие мысли? – Марк даже поперхнулся. – Наоборот, он лишь сказал тебе, что тебя ожидало бы на любом другом корабле. Но не на Акупаре, поверь мне. Здесь ты в безопасности.

Парень грустно улыбнулся и перевел задумчивый взгляд на море. Его черты разгладились, отчего Марк стал казаться моложе своих шестнадцати. А ведь Ева почему-то думала, что это Марк – старший. Он был выше брата, шире в плечах, бодрее. Если бы не цвет волос и глаз, Эмер и вовсе решила бы, что это Мортимер – Бездарный, которого разъедает изнутри.

Так же не поворачивая головы к Еве, Марк внезапно начал расстегивать свою рубашку. Так резко, что Эмер не успела даже отвернуться, а потому сразу увидела причину, зачем Марк это сделал. И застыла, не в силах отвести взгляд.

– Брат спас меня, избавил от страшной участи, – произнес он.

Слепо, будто делал это сотни раз, Марк провел пальцами по своей обнаженной груди. Ева прикрыла рот, отшатнувшись.

Сотни и сотни шрамов, наползавших друг на друга в хаотичном рисунке. Длинные и короткие, широкие и тонкие, некоторые круглые и рваные, словно кто-то тушил о кожу подростка папиросу – они наглядно иллюстрировали слова капитана.

– Наш отец… жестокий человек. Он тоже капитан и тогда отвечал за свою команду. Наверное, свой корабль он любил больше, чем меня или брата. Ну, больше, чем меня точно, – парень невесело усмехнулся. – Конечно, сына капитана обходили стороной. Никто не смел и тронуть меня, я был неприкасаемым. Для всех, кроме отца.

Запахнув рубашку, Марк застегнул обратно все пуговицы, скрывая за легкой светлой тканью свое прошлое.

– В море, когда отец решил, что я исчерпал свой лимит, брат встал перед выбором: либо Бездарный я, либо могущественный отец, обещающий ему власть и силу. Брат выбрал меня. Как и твоя семья, он защищал меня. Поэтому не злись на него, Ева, и прими извинения.

Ева хотела было ответить, что Марк не обязан извиняться за брата, но он внезапно наклонился, притянул к себе ее голову и оставил на лбу легкий поцелуй.

– Отдохни сегодня, цефея. – Марк встал и теперь смотрел на нее сверху вниз, улыбаясь во все зубы. – Завтра покажу, чем на Акупаре занимаюсь я. Вдруг мои обязанности придутся тебе по душе, и мы сможем работать вместе?