
Полная версия:
Мао Цзэдун
«Торжественно заявляю, что оба “сына” – люди талантливые, у них большое будущее. Если вы будете молчать о спасении страны, эта ноша ляжет на обоих “сыновей”».[49]
«Сыновья», которых упоминает учитель Ян, – это его любимые ученики Мао Цзэдун и Цай Хэсэнь.
Мао провожал Ян Чанцзи в последний путь вместе с его дочерью Ян Кайхуэй и сыном Ян Кайчжи. Позже, совместно с Цай Юаньпэем, Фань Юаньлянем, Чжан Шичжао, Ян Ду, Ли Цзиньси и Чжу Цзяньфанем они опубликовали в «Ежедневной газете Пекинского университета» заметку, посвященную учителю Яну, в которой отмечалось, что тот был бескорыстным, всегда стремился к новым знаниям, не желая богатства и положения, скромно жил на свой оклад. Когда скончался Мао Ичан, его сын находился в Пекине, где активно занимался кампанией по отставке Чжан Цзинъяо, поэтому не смог вернуться в Хунань на похороны. Мао Цзэдун сожалел об этом всю свою жизнь.
В июле 1920 года Мао Цзэдун вернулся в Чанша, чтобы инициировать и продвигать движение за самоуправление Хунани. Это была его последняя попытка «бескровной революции» перед окончательным выбором в пользу идеологии марксизма. Мао написал множество статей и рецензий для издаваемой в Чанша газеты «Дагунбао», агитируя за самоуправление в провинции. Их названия говорят сами за себя: «Коренной вопрос строительства Хунани – республиканское строительство Хунани», «По историческим и фактическим свидетельствам Хунань устала страдать от Китая», «Полностью поддерживаю движение Хунани», «Следует поднять “Движение за самоуправление Хунани”», «Люди Хунани управляют Хунанью» и «Самоуправление людей Хунани», «Предупреждаем триста тысяч горожан в Чанша о самоуправлении Хунани».
В то время Китай находился во власти крупных и мелких милитаристов, так что это движение за самоуправление могло закончиться только провалом. В конце октября 1920 года, после того как губернатор провинции Тань Янькай, прикрываясь «общественным мнением», ослабил правительственную автономию, Мао Цзэдун покинул движение за самоуправление и взялся за организацию «Общества культурной книги». 25 ноября он писал находящейся во Франции Сян Цзинъюй, которая также являлась членом «Обновления народа»:
«Политики погрузились в глубочайший упадок, они чересчур коррумпированы. У нас не осталось никакой надежды на политические реформы, остается только закрыть на все глаза и выбрать другой путь, создать новые условия».[50]
В письме к Ло Чжанлуну Мао особенно подчеркивал важность выбора доктрины и свою решимость с ее помощью преобразовать скверное положение дел в Китае, чтобы «Обновление народа» воплотило в жизнь «соединение доктрин»:
«Доктрина – это знамя. Только когда знамя поднято, у нас появится надежда, мы будем знать, куда идти».[51]
На тот момент Мао Цзэдун уже определился со своей доктриной. 1 декабря в ответном письме к Цай Хэсэню он отмечал, что выбрал марксизм и путь Октябрьской революции.
В июле 1920 года члены сообщества «Обновление народа» во Франции провели совещание, на котором в качестве основного курса выдвинули концепцию «переустройство Китая и мира», при этом по поводу методов достижения обозначенных целей у них возникли непреодолимые разногласия. Мао Цзэдун направил соратникам письмо, в котором изложил свою точку зрения, в частности, одобрил курс на «переустройство Китая и мира», но ключевым моментом для него был выбор метода «переустройства». Он согласился с идеей Цай Хэсэня о преобразовании Китая и мира по модели русской революции.
«На мой взгляд, революция русского типа… является последним прибежищем, когда все остальные средства исчерпаны. Это не означает, что мы отбрасываем другие, более хорошие, методы и хотим только использовать эту террористическую тактику.
<…>
Все эти вещи – абсолютный либерализм, анархизм и даже демократия – хороши в теории, но не осуществимы на практике».[52]
Мао Цзэдун, по сути, подвел итоги полугода изучения книг и размышлений и определился с выбором пути. Он заключает:
«Великая задача преобразования Китая и всего мира не может быть выполнена горсткой людей».[53]
Он окончательно пришел к выводу, что единственный способ в корне решить проблемы Китая – это следовать по пути Октябрьской революции, взяв в качестве теоретической основы марксизм. Мао Цзэдун был далеко не первым из передовых мыслителей своего времени, принявших боевое крещение Движением 4 мая, кто сделал марксизм основой своих убеждений, но, по его собственному утверждению:
«Три книги особенно глубоко врезались в мою память, утвердив меня в вере в марксизм. С тех пор, приняв правильное объяснение истории, я более не колебался».[54]
Зимой того же года Мао Цзэдун женился на Ян Кайхуэй, дочери своего учителя Ян Чанцзи.
В первый день 1921 года Чанша был укутан снегом, светило солнце, сама природа дышала свежестью и обновлением. В помещении «Общества культурной книги» на улице Чаоцзунцзе проводили свое новогоднее собрание члены «Обновления народа». Председательствовал Хэ Шухэн, всего участников было более десяти, в том числе Мао Цзэдун, Пэн Хуан, Чжоу Шичжао, Сюн Цзиньдин, Тао И, Чэнь Шунун, И Лижун. Собрание непрерывно продолжалось три дня и стало продолжением прошедшей ранее встречи членов сообщества «Обновление народа» во Франции. В основном обсуждались три вопроса:
1) общая цель общества «Обновление народа»
2) методы ее реализации
3) конкретные шаги для ее немедленной реализации.
Мао начал с того, что рассказал собравшимся о результатах обсуждения этих вопросов на встрече во Франции и предложил высказать свои соображения. Он разъяснил собравшимся свое видение возможных методов решения социальных проблем, среди которых выделил: 1) «социальную политику»; 2) социал-демократию; 3) коммунизм с радикальными методами (ленинизм); 4) коммунизм с умеренными методами (учение Рассела); 5) анархизм.
«Социальная политика – это совсем не метод, потому что все, на что она годится, это латать дыры. Социальная демократия апеллирует к парламенту как средству преобразования вещей, но в действительности законы, принимаемые парламентом, всегда стоят на страже имущих классов. Анархизм отрицает власть, и я боюсь, что такую доктрину нельзя будет осуществить. Умеренный тип коммунизма, так же как и абсолютная свобода, за которую ратует Рассел, дает возможность хозяйничать капиталистам, а потому он тоже никогда не будет работать. Радикальный же тип коммунизма или, иначе, идеология рабочих и крестьян, под которой подразумевается метод классовой диктатуры, может принести результаты. Поэтому он и является наилучшим методом для нас».[55]
Большинство участников одобрило мнение Мао Цзэдуна.
21 января Мао Цзэдун ответил на письмо Цай Хэсэня, направленное ему еще 16 сентября прошлого года, где тот подробно описывал партии рабочего класса в различных странах мира и их положение, делая особый акцент на партии большевиков в России. Цай подчеркивал, что отправной точкой осуществления русской революции послужил исторический материализм. Мао Цзэдун отвечал:
«В своих суждениях ты очень проницателен. Нет ни одного слова, с которым бы я не был согласен.
<…>
Господин Чэнь Чжунфу (Дусю) и другие уже занимаются организацией партии. Что касается печатных изданий, ты можешь найти ежемесячник “Коммунистическая партия”, который издается в Шанхае. Он заслуженно может считаться примером обозначения четкой позиции (составлен Чжунфу)».[56]
Все условия для создания коммунистической партии в Китае были созданы. Под руководством представителей Коминтерна с 23 июля по начало августа 1921 года в Шанхайской французской концессии в доме № 3 (ныне дом № 76 на улице Синъелу) в переулке Шудэли на улице адмирала Бэйля, затем на арендованной лодке на озере Наньху в городе Цзясин провинции Чжэцзян тайно прошел I съезд Коммунистической партии Китая. Место проведения пришлось изменить, чтобы избежать преследования властей и полиции концессии. Мао Цзэдун участвовал во всех заседаниях этого исторического съезда, а основатели партии – Ли Дачжао и Чэнь Дусю – приехать не смогли. На съезде председательствовал Чжан Готао, Мао Цзэдун и Чжоу Фохай вели протокол. По итогам была принята программа Коммунистической партии Китая и утверждено ее название, также в Центральное бюро были избраны Чэнь Дусю, Чжан Готао и Ли Да. Секретарем центрального бюро избрали Чэнь Дусю. В качестве главной задачи для новой партии были определены организация профсоюзов и руководство рабочим движением.
11 августа, после окончания съезда, в Шанхае, ставшем негласным центром рабочего движения, был создан секретариат китайской организации трудящихся, целью которого было объединить и возглавить революционные силы. Позже в некоторых других провинциях были открыты его отделения, Мао возглавил хунаньское. К тому времени он уже стал профессиональным революционером. Самыми первыми его задачами на новом посту стали создание рабочего движения в провинции, организация и руководство им, при этом, опыт подобной деятельности Мао приобрел еще по время кампании по отставке Чжан Цзинъяо. С декабря 1921 года по сентябрь 1922 года ему удалось мобилизовать рабочие массы, обучить костяк рабочего движения и создать рабочие организации на угольной шахте Аньюань в Пинсяне (провинция Цзянси), свинцово-цинковом руднике Шуйкоушань в Чаннине (провинция Хунань) и на железной дороге Юэчжоу (ныне Юэян).
С сентября по ноябрь 1922 года под его руководством вспыхнула крупная забастовка, в которой приняло участие около 17 000 рабочих. Началась она на угольной шахте Аньюань, а затем охватила весь Чанша, где одна за другой стали вспыхивать забастовки рабочих швейных предприятий, парикмахеров, писарей, типографских работников. Добились определенных успехов бастующие рабочие свинцово-цинкового рудника Шуйкоушань. После жестокой расправы над бастующими рабочими на железной дороге Пекин-Ханьчжоу 7 февраля 1923 года национальное рабочее движение пошло на спад. Мао Цзэдун предложил наблюдать за развитием ситуации, но при этом быть готовыми, «как натянутая тетива», и действовать в зависимости от обстоятельств. Под его руководством рабочие в Аньюане лишь проводили демонстрации и выдвигали скромные экономические требования, которые члены правления шахт быстро принимали. Так удавалось избежать ненужных потерь и продолжить развитие рабочего движения.
В июне 1923 года в сиротском приюте Дуншань, расположенном по адресу д. 31, улица Хоуцзе в Гуанчжоу, состоялся III общенациональный съезд Коммунистической партии Китая. На нем было принято историческое решение, согласно которому ее членам разрешалось вступать в Гоминьдан от своего имени, чтобы таким образом осуществлять внутрипартийное сотрудничество между двумя партиями. Мао вошел в состав Центрального бюро и был избран секретарем и заведующим организационным отделом ЦИК, таким образом, его деятельность была сосредоточена не только на внутренних делах партии, но и на развитии сотрудничества между Гоминьданом и КПК.
В январе 1924 года на I национальном съезде Гоминьдана в Гуанчжоу Мао избрали кандидатом в члены Центрального исполнительного комитета партии, а также назначили членом комитета по контролю за уставом. Ему было поручено участвовать в работе созданного феврале того же года шанхайского исполнительного отдела Гоминьдана, в ведении которого находились Цзянсу, Чжэцзян, Аньхой, Цзянси и Шанхай. Шао Юаньчун был директором канцелярского отдела, до этого его замещал Мао Цзэдун. Заведующим организационным отделом был Ху Ханьминь, а секретарем – Мао Цзэдун. Мао также было поручено создать хунаньскую ячейку Гоминьдана.
Революционная деятельность всегда полна неопределенности. Мао отчаянно скучал по Ян Кайхуэй, которая к тому времени родила двух сыновей и жила с матерью на своей родине в Баньцане в уезде Чанша, провинции Хунань. В июне того же года ему удалось решить вопрос с постоянным местом жительства, и он перевез свою семью, состоящую из тещи Сян Чжэньси, жены Ян Кайхуэй и сыновей Мао Аньина и Мао Аньцина, из Баньцана в Шанхай. Большая семья разместилась в резиденции Цзясюли на улице Муэрминлу (ныне дом 583 по ул. Вэйхайлу) в британской концессии. Помимо ведения домашнего хозяйства Ян Кайхуэй помогала мужу разбирать материалы и расшифровывать рукописи.
Вскоре у Мао Цзэдуна возникли разногласия с Чэнь Дусю относительно сотрудничества с Гоминьданом. Он попросил у Центрального комитета отпуск, сославшись на переутомление, и в конце декабря вместе с женой и детьми вернулся в Хунань. Новый год в 1925 году был особенно теплым и счастливым для Мао: он провел праздник с семьей в доме тещи в Баньцане, после чего отвез Ян Кайхуэй с детьми в Шаошаньчун. На родине Мао поправил здоровье, а затем решил отправиться вглубь сельской местности, чтобы получше ее изучить и заняться мобилизацией крестьян и организацией крестьянского движения. Он создал тайный крестьянский союз, открыл крестьянскую вечернюю школу, а в середине июня учредил Шаошаньское отделение КПК и создал 7-ю районную ячейку Гоминьдана. Поездка в Шаошаньчун имела важное значение для революционной карьеры Мао Цзэдуна: он родился и вырос на этой земле, был знаком со всеми тонкостями местной жизни, но великая революционная сила, таившаяся в крестьянах, была до той поры ему совершенно неведома. После неудачной попытки возглавить рабочее движение Мао Цзэдун решил сместить акцент на движение крестьянское. Он вспоминал:
«Раньше я не совсем понимал, насколько интенсивна классовая борьба среди крестьянства, но после событий 30 мая (1925 г.)[57], поднявших мощную волну политической активности, хунаньское крестьянство стало очень воинственным. Я оставил свой дом, в котором отдыхал, и занялся организацией сельского населения. За несколько месяцев нам удалось создать более двадцати крестьянских союзов, что вызвало гнев дичжу, которые потребовали моего ареста. Чжао Хэнти послал за мной солдат, но я бежал в Кантон [Гуанчжоу]».[58]
По пути из Шаошаньчун в Гуанчжоу Мао Цзэдун проезжал через Чанша. К этому городу он питал особые чувства: здесь сформировались его первые политические взгляды, здесь он возглавил провинциальное Движение 4 мая и кампанию за отставку Чжан Цзинъяо, а также рабочее движение после основания КПК. Все его воспоминания и мысли отразились в широко известном проникновенном стихотворении «Чанша»:
В день осенний, холодныйЯ стою над рекой многоводной,Над текущим на север Сянцзяном.Вижу горы и рощи в наряде багряном,Изумрудные воды прозрачной реки,По которой рыбачьи снуют челноки.Вижу: сокол взмывает стрелой к небосводу,Рыба в мелкой воде промелькнула, как тень.Все живое стремится сейчас на свободуВ этот ясный, подернутый инеем день.Увидав многоцветный простор пред собою,Что теряется где-то во мгле,Задаешься вопросом: кто правит судьбоюВсех живых на бескрайней земле?Мне припомнились дни отдаленной весны,Те друзья, с кем учился я в школе.Все мы были в то время бодры и сильныИ мечтали о будущей воле.По-студенчески, с жаром мы споры велиО вселенной, о судьбах родимой землиИ стихами во время досугаВдохновляли на подвиг друг друга.В откровенных беседах своих молодежьНе щадила тогдашних надменных вельмож.Наши лодки неслись всем ветрам вопреки,Но в пути задержали нас воды реки.[59]Гуанчжоуский период стал для Мао Цзэдуна решающим перед тем, как он приступил к самостоятельному поиску пути китайской революции.
Скончался Сунь Ятсен, и борьба между Гоминьданом и КПК обострилась, становясь все более очевидной. 1 декабря 1925 года Мао Цзэдун опубликовал статью «Анализ классов китайского общества», в которой четко сформулировал важнейший вопрос революции: «Кто наши враги? Кто наши друзья?» Он также обозначил все существующие в Китае классы: землевладельцев, компрадоров, средний класс, мелкую буржуазию, полупролетариат (крестьян-полуарендаторов, крестьян-бедняков, мелких ремесленников, торговых служащих, мелких торговцев), пролетариат, люмпен-пролетариат; тщательно проанализировал их экономическое положение, социальный статус и отношение к революции. Выводы, к которым Мао приходит в конце своей работы являются не только научным результатом многолетних исследований и наблюдений за китайским обществом, но и основным аргументом в пользу будущей Аграрной революции.
Вскоре после прибытия в Гуанчжоу Мао приступил к исполнению обязанностей заведующего отделом пропаганды ЦИК Гоминьдана. Эту должность изначально занимал Ван Цзинвэй, но затем вынужден был отказаться от нее из-за занятости в национальном правительстве. Мао Цзэдун приступил к своим обязанностям и 5 декабря основал журнал «Политика», сыгравший важную роль в борьбе против гоминьдановского правого крыла, возглавляемого Дай Цзитао и другими деятелями. Мао Цзэдун поселился в Гуанчжоу и перевез туда из провинции Хунань свою семью. Они расположились в доме № 38 по улице Цяньсицзе, Дуншань Мяоцянь. Ян Кайхуэй снова стала правой рукой мужа и помогала ему редактировать новый журнал.
20 марта 1926 года Чан Кайши инициировал Инцидент с канонерской лодкой «Чжуншань» с целью обвинить КПК в подготовке «политического переворота». На II пленуме ЦИК Гоминьдана второго созыва, проходившем с 15 по 22 мая, он представил резолюцию «О приведении в порядок партийных дел», согласно которой все члены КПК, занимавшие посты в ЦИК Гоминьдана, включая Мао Цзэдуна, должны покинуть ряды партии или уйти в отставку.
Мао Цзэдун резко осуждал правые капитулянтские ошибки Чэнь Дусю и слепое приспособленчество советских советников по отношению к набравшему силу правому крылу Гоминьдана. Он вспоминал:
«На основе моего изучения хунаньских крестьян и работы по их организации я написал две статьи. Одна называлась “Анализ классов китайского общества”, а другая – “Классовая база Чжао Хэнти и наши нынешние задачи”. Чэнь Дусю выступил против моих взглядов, изложенных в первой работе, призывавшей к радикальной аграрной политике и решительной организации крестьянства под руководством коммунистической партии. Он отказался публиковать ее в центральных органах компартии. Позже она появилась в ежемесячнике “[Китайский] крестьянин” [“Чжунго нунминь”] в Кантоне и в журнале “Чжунго циннянь” (“Китайская молодежь”). Вторая работа была опубликована в виде брошюры в Хунани. Примерно в то же время я начал выражать несогласие с правооппортунистической политикой Чэня, и мы стали постепенно расходиться с ним все больше и больше, хотя борьба между нами и не достигла апогея вплоть до 1927 г.»[60]
Мао Цзэдун ушел с должности исполняющего обязанности заведующего отдела пропаганды ЦИК Гоминьдана и с мая по сентябрь 1926 года сосредоточился на организации курсов крестьянского движения в Гуанчжоу. До сих пор набор слушателей проводился под эгидой Гоминьдана, хотя фактически руководство учебным процессом находилось в руках коммунистов. Обучение на курсах прошло более трехсот слушателей из более чем двадцати провинций, которые впоследствии сыграли немаловажную роль в восстаниях и создании революционных баз после поражения революции 1925–1927 годов. Мао Цзэдун стал директором курсов, Сяо Чунюй – заведующим учебной частью, а Гао Юйхань – начальником по политической подготовке. В учебную программу входила теория крестьянского движения и исследования крестьянских вопросов, также была введена военная подготовка, занимавшая треть всего курса. Мао Цзэдун лично читал лекции по темам «Крестьянский вопрос в Китае» и «Вопросы сельского образования», а также вел курс по географии. Он руководил практикой учащихся в Шаогуане провинции Гуандун, и направлял их на практику в Хайфэн под руководством Пэн Бая.
Мао поручил преподавателям и некоторым слушателям курсов подготовить сборник «Проблемы крестьян», в котором планировалось опубликовать 52 статьи, но, в действительности, были опубликованы только 26. Он лично написал к нему предисловие, которое озаглавил «Национальная революция и крестьянское движение».
«Крестьянский вопрос является центральными в национальной революции. Без крестьян революция не увенчается успехом.
<…>
В полуколониальных и экономически отсталых странах сельский феодальный класс – это единственный прочный фундамент для правящего класса внутри страны и иностранного империализма; не поколебав его, невозможно поколебать и всю верхнюю надстройку. Не свергнув эксплуататорскую власть [имеется в виду власть землевладельцев], крестьяне не смогут обрести свой статус. Это одна из самых ярких характерных черт крестьянского движения в Китае сегодня».[61]
В ноябре 1926 года Мао Цзэдун заступил в должность секретаря Центрального комитета крестьянского движения, в связи с чем вынужден был постоянно находиться в Шанхае и снова разлучиться с семьей. Ян Кайхуэй и ее мать Сян Чжэньси увезли детей обратно в Чанша.
Армия Северного похода при поддержке рабоче-крестьянского движения в Гуандуне, Хунани и Цзянси форсировала Учан и двинулась на Наньчан, одерживая победу за победой. Большинство офицеров Северной экспедиции были выходцами из богатых семей, так что непрерывный подъем рабоче-крестьянского движения, особенно выступления, направленные на свержение местных самодуров и эксплуататоров, вызывал у них враждебное отношение. Чан Кайши и другие гоминьдановские «новые правые» пользовались неприязнью своих подчиненных к рабоче-крестьянскому движению с тем, чтобы усиливать и расширять борьбу с Коммунистической партией. При этом даже внутри самой КПК, как и во всем китайском обществе, раздавались голоса как в поддержку крестьянского движения, так и против него.
С 4 января по 5 февраля 1927 года Мао Цзэдун изучал обстановку в уездах Сянтань, Сянсян, Хэншань, Лилин и Чанша провинции Хунань, а затем, проанализировав большое количество фактов, написал «Доклад об обследовании крестьянского движения в провинции Хунань».
«…национальная революция требует великого переворота в деревне. Этот переворот не был совершен во время Синьхайской революции, и потому она потерпела поражение. Сейчас такой переворот происходит, и это является важным фактором, необходимым для успешного завершения революции».[62]
«Совершенно очевидно, что “очень скверно” – это суждение людей, борющихся за интересы помещиков против поднявших голову крестьян; совершенно очевидно, что это – суждение помещичьего класса, пытающегося сохранить старые, феодальные порядки и помешать установлению новых, демократических порядков; совершенно очевидно, что это – контрреволюционное суждение. Ни один революционный товарищ не должен повторять этот вздор».[63]
В этом же труде он высказал знаменитую мысль, ставшую настоящим афоризмом:
«…революция – это не званый обед, не литературное творчество, не рисование или вышивание; она не может совершаться так изящно, так спокойно и деликатно, так чинно и учтиво. Революция – это насильственный акт, это беспощадные действия одного класса, свергающего власть другого класса».[64]
Доклад Мао Цзэдуна был четким и недвусмысленным, он не оставил ни малейшего шанса на возможность примирения с оппонентами. Весь текст выдержан в его сформировавшемся к тому времени непреклонном стиле. К сожалению, Центральный комитет партии, во главе которого стоял Чэнь Дусю, не принял во внимание это важное мнение, высказанное в решающий момент революции. Мао позже вспоминал:
«В Хунани я обследовал крестьянские организации и политическое положение в пяти уездах – Чанша, Лилин, Сянтань, Хэншань и Сянсян, после чего представил доклад Центральному [исполнительному] комитету [КПК], требуя принятия новой линии в крестьянском движении. Ранней весной следующего года, когда я приехал в Ухань, там состоялась межпровинциальная конференция крестьян, в которой я принял участие и которая обсуждала мои предложения, направленные на осуществление широкого перераспределения земли. На этой конференции, помимо прочих, находились Пэн Бай, Фан Чжиминь и два русских коммуниста, Йорк и Волен [Иолк и Волин]. Была принята резолюция направить мои предложения на рассмотрение V съезда компартии. Центральный [исполнительный] комитет, однако, отверг их».[65]
Предложения Мао поддержал Цюй Цюбо, занимавший в то время в КПК высокое положение. В апреле того же года книжный магазин «Чанцзян» в Ханькоу опубликовал доклад Мао Цзэдуна под названием «Хунаньская крестьянская революция (I)» с предисловием Цюй Цюбо, в котором тот с восхищением писал:
«Китайские революционеры должны говорить и действовать от имени 390 миллионов крестьян и идти на фронт сражаться. Мао Цзэдун – это только начало. Каждый революционер в Китае должен прочитать эту книгу так же, как ее автор прочитал “Крестьянское движение в уезде Хайфэн” Пэн Бая».[66]
За годы, прошедшие от образования КПК до революции 1925–1927 годов, Мао Цзэдун стал более зрелым и решительным, он начал формировать и развивать собственные независимые взгляды. Ему было свойственно предугадывать неприятности, он много размышлял о произошедшем и делал выводы, умело сочетал классические произведения с передовыми методами исследования. Прекрасные организаторские и пропагандистские способности давали ему преимущества в борьбе и открывали новые горизонты, в то же время он был эмоциональным человеком и не терпел несправедливости. В письме к другу Мао писал:

