
Полная версия:
Мао Цзэдун
«В журналистском обществе я познакомился с такими студентами, как Чэнь Гунбо (он сейчас большой чиновник в Нанкине), Тань Пиншань (позже стал коммунистом, а затем членом так называемой “Третьей партии”) и Шао Пяопин, который особенно много мне помогал. Шао был преподавателем в обществе журналистики, либералом, пылким идеалистом и человеком с прекрасным характером. В 1926 г. его казнил Чжан Цзолинь».[30]
Много времени Мао посвятил подготовке к поездке во Францию, ради которой он и члены «Научного сообщества “Обновление народа”», собственно, и приехали в Пекин. По просьбе Ян Чанцзи Цай Юаньпэй и Ли Шицзэн открыли в Пекинском университете, а также в Баолине и Лисяне в провинции Хэбэй, подготовительные курсы для студентов из провинции Хунань, направляющихся во Францию. Позже были организованы учебно-производственные курсы на локомотивно-вагоностроительном заводе «Чансиньдянь». Все студенты из Хунани, кроме Ло Чжанлуна, поступившего в Пекинский университет, и Мао Цзэдуна, работавшего в библиотеке, в том числе Цай Хэсэнь, посещали эти подготовительные курсы, готовясь к поездке. Мао активно занялся координацией и организацией курсов, провожая одних и встречая других учащихся. Он с большим энтузиазмом относился к грядущей поездке хунаньских студентов на учебу за рубеж, но сам туда не спешил.
«Я сопровождал группу хунаньских студентов в Пекин. Однако, хотя я и помогал организовать движение, которое пользовалось поддержкой общества «Обновление народа», я не хотел ехать в Европу. Я чувствовал, что недостаточно знаю собственную страну, что с большей пользой проведу время в Китае. Студенты, решившие поехать во Францию, учили французский, который преподавал Ли Шицзунь [Ли Шицзэн], ныне ректор Чжунфа (Китайско-французского университета), но я этим не занимался. У меня имелись другие планы».[31]
Мао в ту пору уже обладал теми качествами, которые впоследствии сыграли важную роль в его жизни: проницательностью, отвагой, пониманием своих целей, умением поступать по-своему, а не следовать за другими. Он провел в Пекине всего полгода с небольшим. В марте 1919 года из родной деревни пришли вести о тяжелой болезни его матери, и Мао не смог оставаться в столице: он был первенцем и почтительным сыном, его чувства к ней были весьма сильны. 12 марта 1919 года он покинул Пекин, 14 марта прибыл в Шанхай, откуда можно было проводить товарищей, отправляющихся в учебно-производственную поездку во Францию. В Шанхае Мао провел около полумесяца, а 6 апреля вернулся в Чанша. Так завершилась первая поездка Мао Цзэдуна в Пекин. Она продлилась недолго, но принесла ощутимые результаты, и самым важным из них было пробуждение идеологического сознания.
«Мой интерес к политике продолжал возрастать, и мое сознание становилось все более и более радикальным. Я уже рассказывал вам, как зарождались мои взгляды. Но я все еще не мог определиться, говоря по-нашему, какому пути следовать. Я прочел несколько брошюр об анархизме, и они произвели на меня огромное впечатление. Со студентом по имени Чжу Сюньпэй [Чжу Цяньчжи, 1899–1972, впоследствии станет известным историком, философом и востоковедом], который посещал меня, я часто разговаривал об анархизме и его возможностях в Китае. В то время я разделял многие его [анархизма] положения».[32]
Другое важное достижение Мао касалось личной жизни, а именно, чувств и любви. Семья учителя Ян Чанцзи жила в хутуне Дофучи поблизости от пекинской Барабанной башни, и Мао часто посещал ее, причем, в самом начале целью его визитов было общение с учителем, обсуждение с ним различных проблем. Постепенно между будущим лидером революции и дочерью Ян Чанцзи – Ян Кайхуэй – зародились чувства. Мао Цзэдуну было 25 лет, а Ян Кайхуэй – 18, их влекли друг к другу общая судьба и общие идеалы. Мао Цзэдун вспоминал:
«Тогда же я встретил и полюбил Ян Кайхуэй. Он была дочерью моего бывшего учителя этики Ян Чэньци [Ян Чанцзи], который оказал на меня в молодые годы огромное влияние, а позже, в Пекине, стал настоящим другом».[33]
Сам Пекин тоже произвел на Мао Цзэдуна немалое впечатление. Ему, как и другим приезжим, жизнь в этом городе казалась «наполовину морем, наполовину пламенем».
«В Пекине я пребывал в довольно бедственном положении. Меня утешала только красота древней столицы. Я остановился в районе, именуемом “Трехглазый колодец” (“Сань янь цзин”), в маленькой комнатке, в которой жили еще семеро. Когда мы все быстро забирались на кан, вздохнуть было невозможно. Я должен был предупреждать товарищей, когда хотел повернуться. Но в парках и садах вокруг древних дворцов я замечал первые признаки ранней северной весны, я видел, как распускались сливы своими белыми цветами, в то время как озеро Бэйхай все еще оставалось сковано льдом. Я любовался ивами на берегах Бэйхая, с ветвей которых свисали сосульки, и вспоминал строки танского поэта Чжэнь Чжана [Цэнь Шэня, 715–770], который сравнил блестящие зимним инеем ивы Бэйхая с “десятью тысячами цветущих персиковых деревьев”. Бесчисленные сады Пекина вызывали мое изумление и восхищение».[34]
Мао Цзэдуну, южанину, впервые приехавшему в Пекин, северный пейзаж казался чем-то необычным. В августе 1936 года в беседе с Эдвардом Сноу он с волнением вспоминал впечатления от своего путешествия в Пекин и обратно:
«Я ходил пешком по льду залива Бэйхай, прошел вдоль озера Тунтин [Дунтинху] и по крепостной стене вокруг города Баодин. Прошелся я и по крепостной стене города Сюйчжоу, известной по роману “Троецарствие” (Саньго [яньи]), и по крепостной стене Нанкина, также известной в истории. Наконец я взобрался на гору Тайшань и посетил могилу Конфуция. Все это казалось мне достойным того, чтобы встать в один ряд с моими путешествиями по Хунани».[35]
В мире много совпадений. Вскоре после возвращения Мао Цзэдуна в Чанша в Китае поднялось Движение 4 мая[36]. Между Пекинским университетом, колыбелью нового протестного движения, и далекой провинцией Хунань благодаря Мао Цзэдуну и «Научному сообществу “Обновление народа”» установилась необычная связь и взаимодействие. Чанша стала одним из важнейших для движения городов наравне с Пекином, Шанхаем и Тяньцзинем. Пекинский студенческий союз направил в Хунань Дэн Чжунся, чтобы тот связался с Мао Цзэдуном и Хэ Шухэном. Мао и его соратники по «Обновлению народа» начали повсеместно устраивать митинги, а также создали новый студенческий союз Хунани, который возглавил один из членов общества Пэн Хуан. 2 июня союз провел заседание, на котором постановил, что с 3 июня студенты всех учебных заведений Хунани будут бойкотировать учебу. С этого же дня в Шанхае начали забастовку рабочие, и таким образом Движение 4 мая, основной костяк которого ранее составляли патриотически настроенные студенты, вышло на новый уровень. Учащиеся двадцати учебных заведений, включая Первое педагогическое училище провинции Хунань, Медицинский институт Сянъя, Специальное торговое училище, провели общий бойкот занятий. Выходящая в Чанша газета «Дагунбао» опубликовала декларацию забастовщиков, в которой утверждалось, что «дипломатия ведет к провалу, во внутренней политике царят противоречия, страна на грани гибели, ее срочно требуется спасать».
Движение 4 мая разгорелось еще сильнее.
Мао Цзэдун прекрасно понимал, что развитие студенческого движения зависит от сочувствия и поддержки со стороны широких слоев общества. Благодаря его усилиям 9 июля представители общественности провинции Хунань провозгласили создание низовой организации «Группа десяти спасителей родины», а затем союз с тем же названием организовали и студенты провинциальных учебных заведений. Эти организации оказывали широкую поддержку студенческому движению по всей стране. Незаурядные способности Мао Цзэдуна к организации массовой деятельности начали ярко проявлять себя. Движение 4 мая набирало силу и разрасталось в провинции Хунань, и Мао Цзэдун придал ему дополнительный стимул.
14 июля увидел свет первый номер «Сянцзян пинлунь» – газеты хунаньского студенческого союза, причем, всю работу по ее созданию – от задач главного редактора до авторства всех основных текстов – выполнил лично Мао Цзэдун. В «Заявлении по поводу выхода первого номера», вышедшего из-под язвительного пера начинающего революционера, были подняты самые острые и волнующие насущные вопросы:
«Какая проблема самая большая в мире? Самая большая проблема – это пропитание. Какая сила является самой мощной? Сила народного единства. Чего не надо бояться? Неба, демонов, мертвецов, бюрократов, милитаристов, капиталистов».
Автор сводил все мировые тенденции к «призыву к “мировой революции”, стремительному расширению освободительного движения человечества», затем подводил итог всех социальных перемен, произошедших с эпохи Возрождения до Реформации: «не более, чем “узурпация свободы силой”». Он предлагал «массам объединиться и непрерывно участвовать в “предупредительных движениях” против узурпаторов», таким образом, осуществляя «призыв к революции – призыв к сытости, призыв к свободе, призыв к равенству – к “бескровной революции”».[37]
«Сянцзян пинлунь», как и многие печатные издания, выпускавшиеся во время Движения 4 мая, сосредоточилось на «пропаганде новейших идей». В газете давался обзор событий на Западе и на Востоке, публиковались международные заметки, местные сянцзянские заметки, также была рубрика «Новая литература и искусство». В трех последующих выпусках был опубликована статья Мао «Великий союз народных масс», которую он подписал просто «Цзэдун».
«До крайности доведено государство, до крайности исстрадался человеческий род, до предела дошло мракобесие в обществе».[38]
Спасение родины и общественные преобразования, по его мнению, возможны лишь через великое объединение народных масс. Испокон веков против народа объединяли свои силы различные узурпаторы, знать, капиталисты; великий союз народных масс должен стать самым мощным оружием противостояния угнетению. Примерами и яркими проявлениями этого союза Мао Цзэдун считал Октябрьскую революцию и Движение 4 мая.
«Мы уразумели! Поднебесная – это наша Поднебесная. Государство – это наше государство. Общество – это наше общество. Если не мы, то кто скажет слово? Если не мы, то кто сделает дело? Мы должны активно осуществлять широкий союз народа, с которым нельзя медлить и секунды!»[39]
Надо начинать с небольших объединений в обществе, с идейного, политического, экономического освобождения, освобождения мужчин и женщин, освобождения в сфере образования и далее во всех сферах жизни общества. Мао Цзэдун предрекал:
«…нашей китайской нации присущи великие способности! Чем тяжелее гнет, тем сильнее противодействие, которое долго аккумулировалось, но эффект от которого будет немедленным. И я смею произнести “странные” слова: реформы, которые в свое время проведет китайская нация, будут последовательнее, чем реформы у других наций, а общество у китайской нации будет более блистательным, чем у других наций. Широкий союз китайской нации увенчается успехом быстрее, чем в других районах и у любых наций».[40]
Острота, аргументированность, изысканный слог этого величественного текста свидетельствуют о понимании самой сути вопроса. Все эти незаурядные качества автора стали залогом силы воздействия статьи на читателей, она быстро распространилась, была перепечатана в различных изданиях в Пекине, Шанхае, Чэнду и пользовалась немалым влиянием в прогрессивных кругах. В разделе «Новые публикации» в 36 номере пекинского издания «Еженедельное обозрение» было отмечено, что эта статья «отличается широтой взглядов, искренними рассуждениями, и это действительно очень важный текст». Автором комментария был Ху Ши.
Во взглядах Мао Цзэдуна в то время наметилось явное противоречие: с одной стороны, он уделял все большее внимание силе народных масс, все сильнее убеждался, что в стране необходимы существенные социальные перемены и нужно раз и навсегда покончить с гнетом узурпаторов; с другой стороны – по-прежнему придерживался идеи «бескровной революции» и оставался сторонником различных петиционных движений. Такой подход был весьма распространенным в то время. Под столь продолжительным влиянием конфуцианства даже в Новое время, когда китайское общество было подвержено множественным бедствиям и противоречиями, нелегко было стать истинным революционером.
Всего вышло четыре номера «Сянцзян пинлунь». В середине августа военный губернатор Хунани Чжан Цзинъяо приказал армии и полиции разогнать студенческий союз провинции Хунань; его солдаты ворвались в типографию Сянъэ, конфисковали и полностью уничтожили уже напечатанный пятый номер «Сянцзян пинлунь». Мао Цзэдун был вынужден выступить за объединение представителей всех слоев населения, чтобы избавиться от военного губернатора Чжан Цзинъяо с помощью проведения многочисленных бойкотов учебы, забастовок и подачи петиций.
2. Первое испытание
Революционная партия – это вожак масс. <…> В революционных движениях не бывало такого случая, чтобы революция не потерпела поражения, если революционная партия повела ее по неправильному пути. Чтобы иметь уверенность, что мы «не ведем по неправильному пути» и «непременно добьемся успеха», мы должны уделить внимание одной важной тактике. А чтобы определить эту тактику, необходимо прежде всего четко различать, кто враг, а кто друг.[41]
Мао Цзэдун. Анализ классов китайского общества.1 декабря 1925 года.6 декабря 1919 года 13 000 учащихся из различных учебных заведений Чанша объявили забастовку. Возрожденный студенческий союз провинции Хунань объявил всей стране: «Пока Чжан Цзинъяо не покинет Хунань, учащиеся не вернутся в свои учебные заведения». Началось грандиозное движение за отставку губернатора. 18 декабря делегация забастовщиков, возглавляемая Мао Цзэдуном, прибыла в Пекин, который сделался базовым лагерем протестного движения. Это была вторая поездка Мао Цзэдуна в столицу, во время которой он стал инициатором многих петиций. Также он лично встретился с адъютантом премьер-министра Бэйянского правительства Цзинь Юньпэна в качестве представителя протестующих, чтобы передать петицию с требованием об отставке Чжан Цзинъяо.
Пытаясь добиться широкого общественного резонанса, Мао Цзэдун сформировал и возглавил Агентство новостей «Пинминь тунсюньшэ» («Простой народ»). Каждый день он рассылал рукописи в газеты Пекина, Тяньцзиня, Шанхая, Ханькоу, обличая преступления Чжан Цзинъяо, навлекшие столько бедствий на провинцию Хунань, сообщая изданиям новости движения за отставку губернатора. Он написал и опубликовал большое обращение, озаглавленное словами «Народ Хунани борется против залога шахт и заводов перед канцелярией президента, Госсоветом и министерствами иностранных дел, финансов, сельского хозяйства и торговли» и подписал его «гражданин Хунани, временно проживающий в Пекине». Все эти пропагандистские мероприятия и петиция об отставке Чжан Цзинъяо позволили Мао Цзэдуну вновь убедиться в силе масс. Движение за отставку хунаньского губернатора отличалось немалым размахом и оказало ощутимое давление как на самого милитариста, так и на Бэйянское правительство в целом, но при этом не решило проблему.
В начале апреля 1920 года Мао Цзэдун пригласил хунаньских делегатов в хутун Чжунлао на улице Цзиншаньдунцзе, чтобы обсудить проблемы завершения кампании по отставке губернатора Чжана. Было решено оставить нескольких ответственных деятелей в Пекине, а остальных направить в другие города, чтобы организовывать на местах протестную деятельность. В июне того же года Чжан Цзинъяо потерпел поражение в стычке милитаристов, в Чанша его сменил главнокомандующий Сянской армии, новый военный губернатор Хунани Тань Янькай. Можно сказать, что движение за отставку Чжан Цзинъяо не дало никаких результатов, но работая над ним Мао Цзэдун многое понял и многому научился, как говорится, «увидел зарю истины».
1 апреля 1920 года, вскоре после приезда Мао в Пекин, к нему в офис Агентства новостей «Пинминь тунсюньшэ», располагающийся в доме номер 99 по улице Бэйчанцзе, пришел один из преподавателей Первого педагогического училища провинции Хунань, бывший его хорошим другом и доверенным лицом, – Ли Цзиньси. Позже он вспоминал:
«Я пришел к нему. Председатель сидел за столиком для благовоний в середине зала. Этот стол был очень длинным, слева на нем стоял ротатор информационного агентства и лежали рукописи статей, очевидно, некоторые из них председатель самостоятельно составлял и печатал. Справа громоздилась стопка новейших социалистических изданий. Здесь я впервые прочитал полный текст “Манифеста коммунистической партии”».[42]
Мао Цзэдун придавал огромное значение убеждениям. Он всей душой стремился к своим идеалам, хотел разрешить глубинные мировые проблемы и вопросы человечества и спасти Китай от гибели. С тех самых пор, как он покинул родную деревню, и до прибытия в Чанша будущий лидер революции прошел через быструю смену воззрений – от влияния реформистов Кан Ювэя и Лян Цичао к революционным взглядам Сунь Ятсена. Со времени обучения в Первом педагогическом училище провинции Хунань до первой поездки в Пекин и участии в Движении 4 мая и движении за отставку Чжан Цзинъяо Мао Цзэдун не прекращал свои поиски истины – от идей западного буржуазного просвещения до реформизма, анархизма и различных форм социализма. Он серьезно изучал теории и учения, пропагандировал их, даже пробовал реализовать некоторые установки на практике, но так пока и не выстроил до конца свою систему взглядов. Процесс своих поисков Мао описал в статье «О демократической диктатуре народа», опубликованной в преддверии образования Нового Китая:
«В то время китайцы, стремившиеся к прогрессу, читали любую книгу, содержавшую что-либо новое, шедшее с Запада. Число студентов, направлявшихся учиться в Японию, Англию, США, Францию и Германию, достигло внушительной цифры. В стране была упразднена старая система государственных экзаменов, а учебные заведения нового типа появлялись, как побеги бамбука после весеннего дождя. Люди усердно учились у Запада. Да и я этому учился в юности. То была буржуазно-демократическая культура Запада, или так называемая новая школа…
<…>
Так обстояло дело у китайцев с учебой у зарубежных стран в период, длившийся с 40-х годов XIX века по начало XX века.
Империалистическая агрессия разбила иллюзии китайцев относительно учебы у Запада. Поистине странно, почему учителя всегда совершают агрессию против учеников? Китайцы многому научились у Запада, но все это оказалось неприменимым, их идеалы никак не могли осуществиться. Борьба, на которую они много раз поднимались, в том числе и такое общенациональное движение, как революция 1911 года, неизменно терпела поражение. Положение в стране с каждым днем ухудшалось, жизнь становилась невыносимой. Сомнения возникали, усиливались и нарастали».[43]
Примерно таковы были настроения Мао, когда он изучал «Манифест коммунистической партии». Далеко не сразу он уверился в своих идеалах, требовалось продолжать сопоставление и сравнение теорий; теперь среди различных «-измов», которые он сравнивал между собой, был и марксизм. В этом и заключается самое большое идеологическое приобретение Мао от второй поездки в Пекин: во время нее он не только организовывал масштабные мероприятия, чтобы добиться отставки Чжан Цзинъяо, но и изучал множество различных работ, пытаясь найти истинный путь спасения Китая. В нескольких письмах товарищам из общества «Обновление народа» он рассказал о своих дальнейших планах поиска истины. В феврале 1920 года он писал в письме к Тао И, преподавательнице женской школы Чжоунань в Чанша:
«Я думаю, нам нужно объединить всех искренних, мужественных, стремящихся к самосовершенствованию товарищей.
<…>
Хэ Шухэн хотел остаться во Франции, но я убедил его, что учиться лучше не там, а в России. Мой собственный план состоит в том, чтобы через неделю отправиться в Шанхай. В Хунани все успокоилось. По возвращению в Чанша, я хочу вместе с товарищами создать “свободное исследовательское общество” (или Университет самообразования). Предварительно в течение года или двух нужно будет настолько ясно очертить общую программу изучения древней и современной, китайской и зарубежной науки, чтобы ее можно было использовать в качестве инструмента для проведения исследований за границей (иначе не получится вести исследования). Затем мы организуем учебно-производственную поездку группы обучающихся в Россию.
<…>
Я полон радости и надежды в предвкушении».[44]
Октябрьская революция в России оказала огромное влияние на будущего лидера китайской революции. Он подробно изложил свои новые идеи в письме Чжоу Шичжао 14 марта того же года.
«Я хотел бы пока никуда не уезжать из страны, здесь изучать основы различных наук. Я думаю, что временное обучение в Китае дает несколько преимуществ, а именно:
1. Читать переводные работы куда быстрее, чем оригиналы, можно получить большее количество знаний за меньшее время.
2. Мировая цивилизация делится на две ветви, на равные половины: восточную и западную. О восточной цивилизации можно сказать, что это китайская цивилизация. Я полагаю, прежде всего надо изучить основные положения древних и современных учений и теорий нашей страны, а затем уже отправляться на Запад, чтобы было с чем сравнивать западные учения.
3. Если мы хотим чего-нибудь добиться в современном мире, то, конечно, же нельзя обойти стороной “территорию Китая”. Что касается ситуации на этой “территории”, представляется необходимым исследовать и изучать ее.
<…>
Россия – первая в мире цивилизованная страна. Думаю, через два-три года мы должны организовать группу для поездки туда.
<…>
Я хочу создать в Чанша новый образ жизни. Мы можем пригласить товарищей, арендовать дом и учредить там Университет самообразования (название придумал господин Ху Шичжи). В этом университете мы сможем вести нашу жизнь сообща.
<…>
Я пока не составил ясной картины относительно всевозможных доктрин и учений. Я хочу составить представление о них по переводам, газетным и журнальным статьям современных проницательных людей, выделяя суть теорий, китайских и зарубежных, древних и новых».[45]
Идея «вести нашу жизнь сообща» предполагала, что товарищи смогут помогать друг другу в работе и учебе. По приезде в Шанхай в начале мая Мао стал реализовывать ее на практике: снял несколько комнат, где вместе с Чжан Вэньляном, товарищем по Первому педагогическому училищу провинции Хунань, они стали вместе работать, учиться и проводить часы досуга, в общем вели простую жизнь. Однако эксперимент не увенчался успехом. 7 июня в письме к Ли Цзиньси Мао Цзэдун признавался:
«Группа совместной работы и учебы отличается крайней несамостоятельностью. Решено оставить эту инициативу и создать группу по самообучению для совмещения работы и учебы».[46]
В том же письме Мао Цзэдун рассказывал о своих успехах в постижении наук и порицал себя за недостатки:
«Сейчас я сосредоточился на трех предметах: английском языке, философии и изучении газет. Изучение философии я начал с “трех великих философов современности”, а потом постепенно перешел к различным школам. По английскому я каждый день прохожу один урок из учебника элементарного уровня. Газеты изо дня в день читаю очень внимательно и вырезаю себе хорошие статьи.
<…>
Я очень хочу изучать историю письменности, языкознание и буддийскую философию.
<…>
Иностранный язык – это высота, которую обязательно надо взять. Теперь я каждый день немного читаю по-английски. Если проявлять в этом деле достаточную настойчивость, можно чего-то добиться.
<…>
Я слишком эмоционален, люди пользуются моим великодушием. Не могу сосредоточиться, не могу подолгу заниматься одним делом.
<…>
Из-за того, что я легко попадаю во власть чувств, мне сложно поддерживать дисциплину».[47]
По более поздним воспоминаниям Ли Цзиньси, работавшего в Министерстве просвещения в Пекине, Мао Цзэдун часто приходил к нему домой, и они подолгу обсуждали проблему выбора между различными социалистическими теориями, дискутировали по поводу различных современных философских школ, особенно школы Бергсона во Франции, Рассела в Англии и Дьюи в США[48]. Много читая, размышляя, пытаясь применить теории на практике, переосмысляя и перечитывая усвоенное раньше, Мао Цзэдун все ближе и ближе подходил к марксизму.
Во время второй поездки Мао в Пекин в его жизни произошли еще два важных события. 17 января 1920 года его учитель Ян Чанцзи скончался в столичной немецкой больнице из-за болезни, а 23 января в его родном городе умер Мао Ичан, его отец. Перед смертью учитель написал письмо Чжан Шичжао, где, в частности, говорилось:

