Синдром Герды

– Чем пахло?

– Простите, травой. Я мать четверых сыновей, я знаю, как пахнет трава, – тихо сказала Кэрол, и Молли фыркнула. – Нас приняли чересчур добродушно. Все широко улыбались, но нам показалось, что это был страх. Они видели: что-то идет не так. Пришли чужие. К нам подошел один из… не знаю.

– Наставников? – подсказал Лиам.

– Если угодно. Будем говорить так, чтобы обойтись без оскорблений. Он рассказал, как они здесь друг друга поддерживают, ищут контакт духа с телом. Ну мы и решили: очередная секта. – Кэрол замолчала и начала рвать бумажную салфетку на тонкие полоски, складывая их перед собой в кучку. – Мы уже собрались плюнуть и уйти, но вышел мальчик. Лет пятнадцати, не больше. Очень худой, зашуганный. Тут муж и… не выдержал.

Лиам и Молли молчали, давая ей собраться с мыслями.

– Он набросился с кулаками на этого наставника. Тот упал, рассек себе о металлическую койку лицо. Сразу завыл, вышел из образа, начал материться, угрожать. На следующий день обратился в полицию. Адвокат посоветовал нам не доводить до суда, пришлось выплатить штраф и согласиться на общественные работы, чтобы мужа не упекли за решетку.

– Вы рассказали полиции, что там происходило? О ребенке? – спросила Молли.

– Конечно, – раздраженно ответила Кэрол. Вопрос явно показался ей идиотским. – Мы собрали показания всех врачей, медсестер, истории болезней, все, что у нас было и отнесли в полицию. Думали, что их в тот же день арестуют и закроют к чертям.

– Но?

– Но мы ошиблись. Приезжала полиция, детективы, опека. Они говорили с участниками, все утверждали, что находятся там добровольно, никто не заявил о насилии. Несовершеннолетнего мальчика к тому моменту там уже не было. Документы были в порядке, медицинскую помощь они не оказывали – это была лишь «психологическая поддержка». Поэтому дело в суде почти сразу развалилось.

– Глупость какая-то, – сказал Лиам. – Вы же сами утверждаете, что видели пациентов, они были истощены. Этого никто не заметил?

– Молодой человек, – Кэрол повернулась к Лиаму, – вы знаете, сколько в США подобных организаций? Культов, центров альтернативной медицины, или как эти чертовы сектанты еще себя называют.

– Если честно, нет, мэм. Никогда не интересовался.

– Безумно много, просто поверьте на слово. Невозможно проверить каждую, чтобы узнать, где помогают обрести веру, а где вербуют и сосут деньги из слабых и уязвимых. Полиция ничего не смогла сделать, даже когда мы ткнули пальцем в проблему.

– Эти люди были совершеннолетними. Они сами пришли, сами отдавали деньги, сами отказывались от лечения, – перечислила Молли. – Вы можете считать их идиотами, и я могу, но идиотизм – не преступление, за это не сажают. Что вы хотели, чтобы полиция сделала?

– Они были запуганы. И там был ребенок, мисс Хюгге, – повторила Кэрол, – мне не показалось, я видела мальчика.

– Что потом? Куда они вдруг исчезли? – вмешался в спор Лиам.

– Дэвид Бьюкенен, не могу сказать точно, что в нем щелкнуло, но он пришел вдруг на ежегодный скрининг, хотя до этого три года не появлялся. И выяснилось, что у него рецидив. Болезнь вернулась. В общем, он от отчаяния… повесился.

– Вот блин.

– И когда детский психолог стала работать с его сыном, оказалось… я не очень хочу говорить, что конкретно. – Стрелеки снова скрестила руки и сгорбилась, словно разговор стал причинять ей физическую боль. – Бьюкенен был просто больной на голову. Мы это сразу связали с сектой, которую он посещал.

– Их снова начали проверять?

– Нет. Они почуяли неладное и вовремя закрылись. Одним днем распустили всех, выгнали на улицу. Их будто никогда и не было.

– А пациенты?

– Не могу сказать. Я уже на тот момент не работала в клинике. Мы только начали забывать обо всем этом ужасе, а тут вы, убийства в Атланте. С ума сойти.

Молли достала распечатанные фотографии Фредерика Кертиса из кармана и показала Кэрол.

– Вы узнаете этого человека?

Кэрол поправила очки, вытянула перед собой фото и присмотрелась.

– Нет, знаете. Не могу вспомнить. Он как-то связан с «Домом»?

– Он переводил деньги на счет их организации, – объяснил Лиам. – Все, кто его знали, сообщают о странном поведении, похожем на влияние секты. Но вы утверждаете, что они закрылись, поэтому…

– Формально, юридическое лицо не ликвидировано, – сказала Молли, – нужно, чтобы Холден проверил все еще раз. Они не настолько мертвые, как выглядят по бумагам.

– Можете показать другое фото? – попросила Кэрол. – Вдруг я что-то упускаю. Столько лет все-таки прошло.

Молли достала еще одно фото. Корпоратив «Кертис Урбан Девелопмент», улыбающийся Фредерик стоит в окружении коллег и жмет мэру руку. Кэрол приблизила к лицу фото и прищурилась, задрав на лоб очки, затем снова отдалила.

– Нет, я точно не знаю того, о ком вы спрашиваете, но вот этот парень, боже мой, он точно там был! – воскликнула она, указав на человека позади Кертиса. Джозефа. Все за соседними столиками обернулись на ее крик.

Молли и Лиам замерли и посмотрели друг на друга.

– Вы… уверены? – спросил Лиам.

– Да, Господи, я его помню, он разнимал драку с моим мужем. Я тогда решила, что это один из наставников.

– Нам нужно сейчас же запросить в местном суде копию дела, – сказала Молли Лиаму. – Протоколы заседаний, показания свидетелей, кто представлял организацию, все-все.

– Сегодня выходной день, – сказал Лиам, – хрен у нас получится что-то достать так скоро. Придется сделать запрос и ждать.

– Моя невестка работает клерком в окружном суде, – вмешалась Кэрол. – Я спрошу, сможет ли она как-нибудь вам помочь и ускорить процесс, если дело срочное.

– Нам бы очень пригодилась ее помощь. Спасибо.

– Я ей сейчас позвоню.

Молли спрыгнула с высокого стула и отошла в туалет, в котором удушливо пахло хлоркой – только что уборщица вымыла пол, но подошвы все равно прилипали к влажной поверхности. Молли посмотрела в зеркало, умыла лицо и шею холодной водой. Она руками оперлась о раковину, с кожи на пол стекали холодные капли.

«Он был там, когда мы пришли в Дом».

– Вот ублюдок, – зло сказала она. Нужно было срочно позвонить Дилану и все рассказать, чтобы он точно успел отыскать и закрыть Джозефа Кертиса в комнате для допросов к их с Лиамом возвращению.

Она достала телефон, посмотрела на время – почти три часа дня. Молли выбрала имя и нажала на вызов.

– Привет, – почти сразу раздалось на другом конце, – я как раз хотел тебе позвонить, у нас тут…

– Чарли, – перебила она, – я не успеваю сегодня приехать.

На фоне что-то гремело и шумели люди. Наверное, Чарли был на работе. Он по-прежнему сразу брал трубку, когда звонила Молли. Даже если был очень занят.

– Что-то случилось?

– Я в Мейконе. – Она протерла лицо ладонью. – Мы сначала застряли в пробке, а теперь мне нужно в местный суд, и вообще, сегодня все идет совсем не так, как я хотела, я знаю, что это звучит как оправдание, но это не так.

– Ничего страшного. Я понимаю.

– Я сама скажу Рою чуть позже. Позвоню, передашь ему телефон, как будешь рядом, ладно?

– Конечно.

– Мне кажется, он меня ненавидит, – выпалила она вдруг быстрее, чем успела подумать, стоит ли.

– Молли. – Она услышала, как Чарли устало выдохнул. – Ему пять лет. Он еще не умеет ненавидеть.

Плотина внутри вдруг дала трещину. Молли сделала глубокий вдох и вытерла глаза.

– Ты что, плачешь?

– Нет, все нормально, – сразу отозвалась Молли.

– Не переживай, слышишь? Делай свое дело. Он ждет тебя в любое время, ты знаешь.

– Знаю, – сказала она. – Прости. Я тебя перебила. Ты что-то хотел сказать?

– Нет, забудь. Ничего важного. – Чарли помолчал, но все-таки добавил: – Напиши, как будешь дома, что все в порядке.

Молли кивнула, будто он мог это увидеть, и сбросила звонок.

Когда она вышла из туалета, к ней, почти подпрыгивая от нелепой радости, подбежал Лиам.

– Она согласилась помочь! – протараторил он. – Невестка миссис Стрелеки. Сказала, что найдет все к сегодняшнему вечеру. Едем?

– Да, конечно, – ответила она.

– Что с тобой? Ты из-за Роя, да? – Он внимательнее посмотрел на ее лицо. Молли молчала, тогда Лиам взял ее за плечи и слегка встряхнул. – Послушай меня, сейчас мы все быстро разрулим, и ты возьмешь отгул на неделю. Отдохнешь, сгоняем на бейсбол все вместе, как раньше. Да наш Рой от счастья описается. Идет?

Лиам отошел и протянул ей руку, чтобы она дала пять.

– Идет, – слабо улыбнулась Молли и хлопнула брата по ладони.

***

Первый раз Молли побывала на похоронах, когда ей было шестнадцать. Лиам плакал, она держалась за него и молчала, глядя, как гроб матери медленно погружают в землю. Стоял прекрасный солнечный воскресный день. Такой погодой обычно заканчиваются любые хорошие фильмы, когда герои находят дом, любовь, добиваются всего, о чем только могли мечтать. Молли оглядывалась по сторонам, и, сквозь толпу рыдающих родственников и хмурое лицо отца, наблюдала, как за забором кладбища гуляли люди. Они шли по своим делам, смеялись, для них тогда ничего не произошло, их жизнь не встала на паузу и продолжалась своим чередом. Молли завидовала этой свободе. Люди за оградой могли чувствовать, что хотят, пока от нее все вокруг ждали слез. Она хотела сбежать. Не ощущать вину за то, что ей на самом деле не так плохо, как должно было быть.

На сегодняшних похоронах она снова ничего не чувствовала. Хотя в этот раз день был подходящий: хмурый, тяжелый, снег без перерыва валил на Атланту уже вторые сутки, но его хлопья не долетали до земли – они, превращаясь в холодные капли мороси, стекали по лицу, по шее, за шиворот парадной полицейской формы.

Сержант Томас Хобарт, жетон четыре-три-два-шесть, код десять-семь. Смена окончена. Конец связи.[2]

Молли замерзла до костей. Все продолжали стоять по стойке смирно, как положено. Она видела краем глаза Майкла, Лиама, Дилана. Все старались смотреть куда угодно, но не на могилы. Молли тоже. Она весь день наблюдала за дочкой Хобартов. Она смотрела на Зои.

Детектив Сильвия Хобарт, жетон четыре-три-три-восемь, код десять-семь. Смена окончена. Конец связи.

В церкви Зои тихонько ковыряла пуговицу на свитере у деда. Молли все время боялась, что руки у старика вот-вот ослабнут, и он уронит малышку. Потеряет вдруг сознание, как только до него дойдет, что сегодня он хоронит единственную дочь и зятя. После церемонии Зои весь вечер играла в игрушки вместе с Роем в своей комнате. Она была младше его всего на несколько месяцев. Молли не знала, успели ли взрослые объяснить ребенку, что произошло. Молли хотела, чтобы ей самой тоже это кто-нибудь объяснил.

Теперь она стояла на кухне, в тепле, даже не переодевшись с момента, как они вернулись домой. Чарли наверху перекладывал заснувшего в машине Роя в кровать. Мигрень подступала и словно острым гвоздем ковыряла правый глаз изнутри, даже зубы мешались, распирали челюсть, не умещаясь во рту. Молли разжевала таблетку обезболивающего и запила горечь водой. На лестнице послышались шаги.

– Спит? – спросила она тихо.

– Без задних ног, – ответил Чарли, снял тугой черный галстук, небрежно швырнув его на стол, и встал рядом с Молли. Он смотрел в пол, засунув руки в карманы, и молчал. Его бледно-голубые глаза стали совсем красными и покрылись паутиной лопнувших сосудов. Молли слышала, как несколько раз он задерживал дыхание, будто собирался что-то сказать, но так и не решался.

Он протянул руку, раскрывая объятия. Молли шагнула ближе, и Чарли обнял ее, прижав к себе. Она чувствовала, как его длинные худые руки крепко обвивают ее, как лоза. Они стояли так долго, пока она не почувствовала, как ее пальцы перестали дрожать.

– Идем спать, – сказал он шепотом.

Молли вышла из душа и накинула теплый махровый халат. По распаренной коже с мокрых волос стекала вода. Легче не стало, напротив, внутри все будто окаменело от страха. Дурное предчувствие. Она поднялась на второй этаж. В тесном туалете у спальни Чарли чистил зубы над узкой потрескавшейся от времени раковиной. Молли встала в дверях, не решаясь зайти.

– Ты молчишь, – сказала она.

Чарли посмотрел на нее через отражение в зеркале, сплюнул пасту, неторопливо прополоскал рот и спросил:

– А что ты хочешь, чтобы я сказал?

– Не знаю. Что-нибудь. Ты много молчишь в последнее время.

– Потому что, когда я начинаю говорить, мы начинаем ругаться, – он пожал плечами и снова склонился к раковине.

Предчувствие не подвело. По телу пробежал уже привычный для нее озноб, от холода внутри застучали зубы.

– Я весь день стоял и думал, что это могла быть ты, – все-таки сказал он, повернувшись к ней полностью.

– Ты опять.

– Да, – кивнул Чарли, – я опять.

– Снова хочешь, чтобы я ушла из убойного? Пока все будут искать мудака, который застрелил их?

– Я хотел, чтобы ты вообще не шла в убойный, раз уж на то пошло.

Молли плотнее закуталась в халат.

– Чарли, мы сегодня похоронили наших друзей, я… – у нее вырвался истерический смешок, и она прикрыла рот ладонью, сдерживая его. – Я просто хотела, чтобы ты, блядь, поговорил со мной, потому что мне одиноко, вот и все.

– Сказать, как мне жаль? Или «все будет хорошо, не бери в голову»? – равнодушно спросил он. – Да, мне жаль. Отстойно вышло. Специфика профессии, что поделать.

– Зачем ты так? – Молли знала сценарий этой ссоры наизусть, но все равно Чарли каждый раз находил все более жестокие реплики.

– Как? – он будто искренне не понимал, что говорит что-то не то. – Прости, я не умею толкать речи, как твой папаша-лейтенант. Думаю, он в понедельник скажет вам что-нибудь более воодушевляющее, чтобы ты тут же забыла о сегодняшнем дне и рванула в бой.

– Ведешь себя, как идиот.

– Да потому что я больше не знаю, как себя вести с тобой! – Чарли повысил голос, но, вспомнив про спящего Роя, тут же заговорил тише. – Я пытался и по-хорошему, и по-плохому, Мария, просто чтобы ты перестала изо дня в день кому-то что-то доказывать, – он начал загибать пальцы, – сначала отцу, что ты не пустое место, затем всем в отделе, что ты не просто дочка лейтенанта, и при этом ты каждый, каждый, нахрен, день говоришь, что ты никто, что ты ничего не значишь! – Он снова почти кричал. – Я все время говорю тебе, как люблю тебя, безумно, безмерно, как Рой тебя любит, как ты нам нужна, но ты меня не слушаешь, а теперь хочешь, чтобы я не вел себя, как идиот?

Чарли подошел ближе и мрачной тенью навис над ней.

– Я ненавижу, когда мне звонят из отдела. Несколько раз в день, Мария, меня передергивает, я тоже с вами работаю, если ты не забыла, – он ткнул ее пальцем в грудь так, что она еле удержала равновесие, – и я постоянно думаю, что вот сейчас мне точно скажут, что с тобой что-то случилось, что тебя больше нет, я с ума схожу, пока ты, как дура с пистолетом, бегаешь за головорезами. И ждешь, что я от счастья буду прыгать?

– А чего ты хотел, Чарли? – спросила она, оттолкнув его руку. – Дома меня посадить и подушки скотчем примотать?

– Не передергивай.

– Чем я, по-твоему, должна заниматься?

– Не знаю, – он пожал плечами, – жизнью? Сыном?

– Очень смешно.

– А я и не шучу.

– Я, по-твоему, плохая мать?

– Это ты сейчас сказала, а не я.

– А ты просто великолепный муж, – Молли почувствовала, как отчаянная ярость вдруг затопила в ней и обиду, и одиночество. – Утверждаешь, что любишь меня, а потом час доказываешь, почему мне нельзя быть собой. Делать то, что я умею делать.

– Ты меня слышишь вообще? Я говорю, что боюсь потерять тебя.

– Так это твоя проблема, что ты такой трус, – прошипела она.

– Да, я трус, Мария, – усмехнулся Чарли. – И у меня уже нет сил с тобой спорить. Настолько, что я уже начинаю думать, что твою смерть пережить мне будет проще, чем постоянно ждать ее.

Они оба застыли. Молли почувствовала, как в ушах вдруг зазвенело, словно они только что стояли на стрельбище, и у обоих одновременно закончились патроны.

– Боже. Я не это имел в виду, – совсем тихо сказал Чарли. Молли увидела, что в его глазах отразился животный страх перед собственным гневом. Она захотела уйти, но он перехватил ее, прижав к себе. – Молли, пожалуйста, милая, послушай меня, – попытался сказать он, но она ударила его локтем в бок и вырвалась.

– Да пошел ты, – бросила она через плечо и выбежала из комнаты.

Молли закрылась в ванной и всю ночь просидела на кафельном полу, заснув лишь под утро. Ей снилось, как она лежит в гробу, в сырой земле, и по крышке стучит молоток, вбивая гвозди один за одним. Сквозь стук она слышала смех Роя, который отдалялся и становился все глуше с каждой минутой. Она лежала смирно, вытянув руки, и не пыталась сопротивляться или подать знак, что еще жива, что ее не нужно хоронить.

***

В переписке с контактом «Мария» он набрал сообщение:

приезжай сегодня домой. во сколько бы ни вернулась. пожалуйста.

Чарли смотрел, как мерцает курсор и не решался отправить. Он прикусил изнутри щеку и задумался.

– Пап?

– М?

– Ты рассказал маме?

– Она немного занята, не будем ее пока беспокоить. Сами разберемся. Ладно?

– Ну ладно. Наша очередь!

Рой смотрел снизу вверх на отца и улыбался во весь рот, демонстрируя дырки на месте сломанных зубов. В руках мальчик держал пластмассовую кружку с молоком, в которой о стенки тихо постукивали осколки резцов. Чарли взял сына на руки и вошел в кабинет. Стоял запах, который невозможно спутать ни с каким другим: мятная зубная паста и едкие лекарства. Молодая женщина в розовой медицинской форме встретила их с улыбкой и кивком указала на стоматологическое кресло. Чарли усадил в него сына, а сам отошел к двери, упав на пластиковый стул.

– А папа тоже врач? – спросила она. – Где работаете?

Чарли посмотрел на себя. Когда ему позвонили из садика и рассказали о драке, он тут же сбежал из ординаторской, даже не переодевшись.

– В морге, – ответил он. Доктор откашлялась и отвернулась к Рою, весело болтавшему в кресле ногами.

– Привет, воин, – сказала она, поправила свет и потянулась к коробке со смотровыми перчатками. – Что у нас стряслось? Рассказывай.

– Я упал, – гордо ответил Рой и потряс кружкой. – Воспитательница мне сказала, что нужно засунуть зубы в молоко, чтобы можно было их приклеить.

– Какая молодец. Все правильно. – Доктор взяла в руки маленькое зеркало и осмотрела Роя. На его припухшей губе кровила небольшая болячка. – Ничего не нужно ушивать. Ранка совсем маленькая, – сказала она Чарли, и снова повернулась к Рою. – И как ты так умудрился упасть?

– Мы играли в ограбление, и я поймал Джеки, моего друга. Он был преступником. При задержании он оказал сопротивление, и я ударился об лавку ртом, но все равно упек его за решетку.

– Ничего себе, какой ты крутой! – Доктор звонко засмеялась, раскладывая на стеклянном столике перед собой нужные инструменты.

– Да, как мама, – кивнул Рой.

– Ну тебе, наверное, и больно-то не было, да?

– Ни капли! – признался он. – Только папа чуть-чуть на меня злится.

– Я не злюсь, малыш, – сказал Чарли. Он стер сообщение, заблокировал телефон и оперся затылком о холодную стену, закрыв глаза. – Я не злюсь.

Примечания

1

"Плоды отравленного дерева". Юридическая доктрина, означающая, что если доказательство получено незаконно, то все последующие доказательства, добытые на его основе, также признаются недопустимыми и исключаются из рассмотрения дела.

1

End of Watch Call (конец дежурства) обычай, при котором во время похорон погибшего сотрудника полиции его последний раз вызывают по рации