Синдром Герды

Еще несколько глубоких вдохов, и голова вдруг перестала быть тяжелой. Я в целом ощутил странное облегчение. Будто остались только мои мысли, а тело, терзаемое голодом, перестало существовать. Буквы складывались в смысл, и я вдруг обнаружил, что понимаю все, что читаю. Формулы были очевидными. Определения, правила, свойства веществ – все фотографиями укладывалось в голове на нужные места, точно кто-то навел порядок. Я полез в тумбу и достал старые учебники по химии, судорожно начал листать их прямо на полу, и тут же воспроизводить мысленно все, что читаю. Все давалось так просто, словно это была не химия, а сказка для начальной школы. Между фактами сплетались нити. Эйфория от осознания, что я понимаю и тут же запоминаю все. Даже не слышал, как вернулся отец. Я был по-настоящему увлечен и понял, что не ложился спать, только когда зазвонил будильник.

Утром на уроке меня всего трясло, как в лихорадке. Я ответил мистеру Блоку на все устные вопросы. Он думал, что я жульничаю, спрашивал меня по кругу, пока не убедился, что я могу ответить без запинки, а в конце даже похвалил меня при полном классе. «Можешь, когда захочешь». После сразу отпустил домой, потому что мне было откровенно хреново. Дома я сразу вырубился и проспал до самого вечера. Голова раскалывалась. Отец сказал, что сделал домашние дела без меня и что прощает мне такое поведение, но лучше бы мне научиться контролировать себя и свой паршивый организм, не способный справиться ни с чем, кроме просиживания задницы. Я не стал говорить ему, что вчера мне удалось прикоснуться к тому состоянию, о котором он говорил все это время. Но я отчаянно хотел вернуться туда, где я больше не чувствовал себя идиотом.

Я смотрел на отца. Длинными ногтями он монотонно стучал по своей треснутой кружке, затем запрокинул голову, одним глотком допив лекарство, и встал из-за стола.

– Убери тут все, – сказал он.

– Конечно, – ответил я.

***

В темноте улицы сверкал лишь оранжевый кончик сигареты, тлевшей у Лиама в руках. Он напрочь забыл о ней, пока пытался прочитать текст с фотографии в телефоне. Молли стояла рядом, ковыряла носком ботинка трещину в тротуаре, закутавшись в куртку, и терпеливо ждала, пока брат заговорит. Многоэтажка на окраине Атланты пока не стала для нее домом, да и возвращаться в пустую квартиру ей сегодня особенно не хотелось.

– Что думаешь? – спросила она.

– Что у меня инсульт, – он вернул ей телефон, – или у того, кто это писал. Я не могу даже половину букв разобрать. Это было в мусорке у Кертиса, да?

Молли кивнула и забрала у Лиама из рук сигарету, которой хватило на одну затяжку. Ночной ветер приносил с собой на район запах гари.

– Тогда нужно выяснить автора, и кто это там оставил, – сказал Лиам.

– Написано слишком… красиво, что ли. Как в книге. Тебе не показалось?

– Ой, началось, – Лиам закатил глаза, – ты пытаешься копать под Джозефа, потому что сейчас это самая удобная версия.

– Его вызвали на допрос?

– Да, но Дилан сказал, что он сможет приехать только завтра вечером. Ждет своего адвоката, – Лиам поднял ладонь, сразу перебивая возмущение сестры, – и, прежде чем ты начнешь возбухать, признай, что у нас ничего на него нет. Кроме показаний тетки из Мейкона, которая наверняка за столько лет все перепутала, и твоего желания поскорее с этим всем разделаться.

Молли взяла из бардачка копию дела по «Дому», но Лиам вырвал бумаги у нее из рук.

– Я сам этим займусь.

– Еще нужно посмотреть записи с камер Хефейца.

– И это посмотрю. Выспись. Ты выглядишь, как чудовище.

– Ты за меня волнуешься или унижаешь?

– И то, и другое.

– Туше, – улыбнулась она. Молли бросила взгляд на темное окно своей квартиры. – Ладно, поезжай домой, пока Келли не сделала из тебя чили кон карне.

– Она его не любит. Говорит, это напоминает ей о ее покойном дедушке. Он задолжал одному мексиканскому картелю в девяностых.

Молли сощурилась, подумала и через секунду взорвалась звонким смехом.

– Боже мой, какой ужас, – сказала она, закрывая рот ладонью.

– Я все еще надеюсь, что она так шутит, – сказал Лиам. Он открыл дверь машины, и уже собирался сесть, но неуверенно спросил: – Слушай, если тебе сейчас… совсем хреново, можешь побыть с нами. Келли тебя любит, ты знаешь. У нас свободная комната на втором этаже и…

– Ли, – Молли тяжело хлопнула его по плечу, все еще продолжая хихикать, – ты очень хороший брат. Правда. Но не будь отстойным мужем. Как некоторые. Спокойной ночи. Передавай Кей привет.

– Пиши, если что.

– Обязательно.

Она поднялась на восьмой этаж. В руке болталась тяжелая связка ключей и гремела на весь лестничный пролет, как проклятое привидение.

Молли повернула ключ, толкнула тяжелую дверь плечом и вошла в темноту квартиры, которую так и не решалась обжить. Сразу после пнула с прохода тяжелую коробку с вещами, бросила ключи мимо тарелки у двери, и те с грохотом упали на пол. Молли махнула на них рукой и прошла на кухню.

За три месяца она успела распаковать для кухни пару тарелок, сковороду, кружку, нож, ложку и вилку. Остальные вещи доставала, только когда они непосредственно требовались, или вообще покупала новые. Она прошла к холодильнику, достала упаковку сырой курицы и, посмотрев на нее с сожалением, тут же положила обратно. Голод куда-то испарился. Достав бутылку молока из дверцы, она понюхала содержимое, сделала несколько глотков и, поморщившись, выкинула в мусорное ведро.

В ванной Молли разделась до белья, сбросив пропахшую за день потом одежду на пол, затем включила воду. Немного подумав, взяла с края ванны бутылку шампуня и плеснула в воду. Там, где струя воды падала в воду, образовалось кольцо из белой пены, и на всю комнату едко запахло ментолом. Молли пожала плечами. Ей не нравился этот запах, но сливать воду и ополаскивать ванну она не стала. Наверное, если не придираться, вполне сойдет за СПА в нынешних обстоятельствах. Она прошла в гостиную, чтобы дождаться, пока ванна наполнится, достала из сумки наушники и села на пол, опершись спиной о диван. Снова включила аудиокнигу Джозефа. То ли Молли успела привыкнуть, то ли эта писанина перестала казаться ей такой ужасной. За пару дней она успела послушать две книги, написанные Джозефом. Самой первой его новелле было уже три года. Дебют, сразу ставший бестселлером «Нью-Йорк Таймс». Сейчас Молли слушала последнюю выпущенную им книгу, совершенно не похожую на предыдущую – более мрачную, откровенную.

«Он словно получил второй шанс и решил превратиться в настоящего папу. Иногда за пеленой ненависти в моей голове все-таки ненадолго вспыхивают воспоминания об этом коротком, но счастливом времени».

Молли решила, что Джозеф в тот период писал о Фредерике. Голос рассказчика был тяжелым и медленным. Она закрыла глаза, откинув голову на диван, и стала вслушиваться в смысл, в надежде подцепить детали. Вряд ли их было бы можно прикрепить к делу. Но, по крайней мере, они могли бы указать, на какие точки можно надавить при допросе этого засранца. Почему Джозеф соврал, что не общался с отцом полгода? Или это фигура речи, которую Молли восприняла буквально? Стрелеки действительно узнала его на фото, или это выдумка ее травмированного событиями сознания? Шли дни, терялось драгоценное для следствия время, но вопросов становилось больше. Улики болтались в воздухе, упорно отказывались скручиваться в звенья одной цепи.

– Ты не занята? – раздалось где-то по совсем рядом.

– Что? – спросила Молли, вытащив из уха наушник.

– Ты залипаешь в тарелку уже десять минут. Я подумала, ты сейчас свободна, – Сильвия села напротив Молли за стол в столовой и поежилась от холода. Февраль. Департамент в этом году отапливали особенно скудно. Сильвия сложила ладони между ног, чтобы согреть, и уставилась на Молли.

– Я обедаю. Что-то случилось? – спросила Молли и убрала наушники в кейс. Она откинулась на спинку стула и скрестила руки.

– Нет. Просто решила поговорить с тобой, а то ты последние недели меня как будто избегаешь, – Сильвия посмеялась, но по нерешительному смешку было понятно, что не шутила.

– Не говори ерунды. С чего мне тебя избегать?

– Не заводись, – улыбнулась Сильвия, – я спрашиваю на всякий случай. Может, ты обиделась на меня, а я и не знаю.

– Все нормально. Правда, – Молли постаралась улыбнуться в ответ. Она внимательнее вгляделась в лицо подруги. – Я тебя знаю десять лет. Когда ты сидишь вот так, как скукоженный чернослив, ты хочешь что-то сказать, но дрейфишь. Выкладывай.

Сильвия поерзала на стуле.

– Что-то происходит с Томасом, – сказала она негромко.

– В каком смысле? – голос у Молли слегка сел. Она откашлялась.

– Не знаю, – ответила Сильвия. – Он ходит как заведенный. Перестал говорить, над чем работает, постоянно задерживается.

– Ну да. Это у нас зовется тайной следствия, если ты вдруг забыла. Я тоже не говорю с Чарли за ужином о трупах. – Молли пожала плечами. – Ну, иногда.

– Не в этом дело. Мне кажется, что в отделе случилось что-то серьезное. Помнишь оружие из последних дел со сбитыми серийными номерами?

– Ну?

– Он что-то откопал в прошлом месяце. И, кажется, влип во что-то серьезное.

Молли помолчала, уставившись в стакан с остывшим кофе.

– От меня-то ты чего хочешь? – спросила она.

– Я нервничаю, – призналась Сильвия. – Может, он говорил с тобой, и хотя бы ты мне что-нибудь расскажешь. Только не говори ему, что я спрашивала. Ладно?

– С какой стати он должен был говорить со мной? – Вслух это прозвучало грубее, чем она рассчитывала.

– Он доверяет тебе. Из всех, кого я знаю в убойном, ты первая, к кому бы он пришел, – серьезно сказала Сильвия. Молли сжала под столом руки, ногти больно впились в ладонь.

– Нет. Ничего не говорил, – Молли покачала головой. – Клянусь, Ви, я без понятия, о чем ты.

– Ладно. Если вдруг что-то узнаешь…

– Конечно.

– У Зои день рождения в пятницу. Вы приедете? – Сильвия перевела тему и снова расплылась в неловкой улыбке.

– Постараемся. В любом случае, Чарли привезет Роя.

– Молс. Точно все в порядке? – Сильвия перегнулась ближе через стол и заговорила почти шепотом. – Ты последнее время тоже какая-то… не знаю. Может, у вас дома что-то происходит? Ты можешь мне рассказать.

Молли почувствовала, как в ушах застучал пульс – смесь страха и раздражения. Она выдохнула через нос и сказала, почти не разжимая губ:

– Все у меня отлично. Знаешь, у меня закончился перерыв, так что…

– Да, – кивнула Сильвия. – Иди, все нормально.

– Я напишу тебе, если что-то узнаю.

Молли встала из-за стола, и пластиковые ножки стула громко визгнули, скользнув по бетонному полу. Она ринулась к выходу, но выход не становился ближе, а словно отдалялся от нее с каждым шагом. Пульс в ушах все стучал, стучал, стучал…

Голос рассказчика в наушниках продолжал монотонно бубнить. Исчезли вдруг липкие столы, скрипучие стулья, запах сигарет вперемешку с невкусной едой. Исчезла Сильвия. Молли оглянулась по сторонам. Она все еще сидела на полу в своей комнате и слушала книгу Джозефа, но стук из сна перешел в реальность и усиливался. Стучали во входную дверь. Сколько она проспала? Молли вскочила с пола, вытянула из кучи вещей на стуле первую попавшуюся футболку, нацепила на себя и понеслась к двери, перепрыгивая через коробки. Спросонья она даже не догадалась сначала посмотреть в глазок.

– Какого хера? – зло спросила она, как только распахнула дверь и увидела, кто за ней.

– Ты меня топишь, госпожа полицейский, – сказал Роб. Ее сосед снизу стоял перед ней в мокрых джинсах.

– Чего? – спросила Молли.

– Ты топишь мою квартиру, – повторил он чуть медленнее.

Молли только моргала, не понимая, что от нее хотят, и Роб засмеялся, глядя на ее растерянное лицо. Вдруг смысл его слов все-таки дошел до сознания, и она вскрикнула.

– О, боже.

Она побежала в ванную и увидела, что пол полностью покрывает тонкий слой воды и пены. Молли поскользнулась на мокром кафеле, ползком по луже добралась до крана и перекрыла его. Вода перестала шуметь, и уже в тишине Молли села на пол, оценивая масштабы катастрофы и не понимая, за что хвататься в первую очередь.

Роб прошел за ней, остановился в проходе и присвистнул. В его кроссовках хлюпала вода, пока он переминался с ноги на ногу.

– Ну и ну, – сказал он.

– Роб, прости, – она провела руками по волосам, и те больно запутались о мокрые пальцы. – Правда, прости. Я заснула и забыла выключить воду. Вот же скотство.

– Ничего. Я за эти три месяца привык к твоим приколам. Хотя ущерб, конечно, в этот раз впечатляет, – он покачал головой. – Давай уберемся у тебя, потом у меня, пока не перетекло на шестой этаж. Вдвоем быстрее. У тебя есть швабра или типа того?

– Есть какие-то тряпки на кухне. Сейчас, – она встала и вдруг ощутила резкую боль в ноге. По голени тонкой струйкой с разбитой коленки стекала кровь.

– У тебя, кажется…– начал Роб, закатывая рукава.

– Плевать, – отмахнулась Молли, и, прихрамывая, ушла на кухню.

Тряпки оказались слишком маленькими, и в ход пошли старые футболки, и вообще все, что хотя бы немного могло впитывать воду. Стоя на коленях, они собирали литры воды с пола и отжимали обратно в ванну, делая это почти синхронно, пока через минут двадцать не показались первые участки сухого пола. Молли вдруг поняла, что стоит перед соседом без штанов, и покраснела до ушей, надеясь, что в спешке и суете он не обратил на это внимания.

– Вроде бы, все. Остальное само высохнет, – сказал Роб, заглядывая под ванну и высматривая пропущенные лужи. – У меня все не так плохо.

– Пойдем, я тебе тоже помогу.

– Ну, если ты настаиваешь…

– Не то, чтобы настаиваю, – честно сказала она, поднимаясь с пола, и надела сырые пижамные шорты, которыми пару минут назад протирала углы комнаты. – Но так было бы честно.

Они зашли в его квартиру, и Молли по привычке детектива начала осматриваться. Ничего особенного. Берлога холостяка, утонувшего в дедлайнах. Разбросанные вещи, учебники и книги, пара презервативов на тумбочке, грязная посуда в раковине. На письменном столе в гостиной стоял открытый ноутбук. Молли успела прочитать титульный лист в программе. Роб, кажется, писал диссертацию, и, судя по количеству страниц в документе, дела у него шли не очень. В его ванной комнате пол был залит лишь слегка. Основной ущерб пришелся на потолок и стены, потемневшие от проступающей воды. Роб протянул Молли ведро и швабру из шкафа.

– Пойду к соседям с шестого, узнаю, дошел ли до них потоп.

– Стой. У тебя что, была швабра все это время? Пока мы портили мои вещи? – возмутилась она.

– Прости. Я что-то растерялся, – крикнул Роб через плечо.

– Идиот, – прошипела она ему вслед и начала опять собирать воду. Шваброй это делалось проще и быстрее. Молли подумала, что надо бы тоже на неделе купить такую. И убраться, наконец, в квартире. Может даже разобрать коробки, чтобы перестать перепрыгивать через них, как кенгуру, и ударяться о них ночью в темноте по пути в туалет.

Вода не добралась до шестого этажа. Сильнее всех пострадала квартира Молли. Придется возиться с управляющим и дергать и без того тревожную женщину, согласившуюся сдать квартиру. Молли подумала, что если ее выселят, то она переедет обратно к Чарли в тот же день. Пусть подавится.

– Хорошо, что я был дома, – сказал Роб, когда они стояли у входной двери его квартиры, – а то в последнее время буквально ночую в университете.

– Точно, – согласилась она. – Еще раз извини, что устроила тебе веселый вечер.

– Забей, – ответил он и оперся о дверной косяк плечом. – Я все равно ложусь поздно. А так хотя бы немного отвлекся.

– Понятно, – кивнула Молли. – Так ты доктор. Видела диссертацию.

– Ну, ещё нет, – посмеялся Роб, – но почти. Почти да.

– Понятно. Ненавижу докторов, – сказала она.

– Их никто не любит. Мой научный руководитель меня, например, игнорирует с прошлой недели. Уже пора обращаться в полицию? Уверен, через тебя получится быстрее.

– Только если он откинулся. Остальное не мой профиль.

– М-да, – протянул он, – надеюсь, что нет. У меня горят сроки, ежедневная передозировка кофеином, а я даже не знаю, в правильном ли направлении работаю. Год исследований коту под хвост, – он начал перечислять, но вдруг остановился. – Извини, что-то я тебя гружу на ночь глядя. Крик души.

– Бывает.

– Кстати, теперь ты должна мне свидание.

– Извини? – Молли нервно засмеялась.

– Ну, ты убиралась в моей квартире, мы говорили о коммунальных проблемах дольше десяти минут. В моей парадигме это почти брак.

– Ты что, яйца катишь?

– Спасибо, что наконец заметила, – сказал он. – Я слышу твои злые шаги и ругань почти каждый вечер с тех пор, как ты переехала. Как будто уже и так с тобой живу. Мы могли бы выпить, поболтать.

Молли отметила его странную манеру речи: непонятно, шутил ли он или говорил серьезно. Он был с ней примерно одного роста и чуть шире в плечах. На первый взгляд, явно моложе. Или просто вечное спокойствие сохраняло ему молодость.

– Да, отлично. Вставлю в расписание, – съязвила Молли. – Между разводом в субботу и поисками очередного любителя расчлененки. Устроит?

– Вполне. У нас уже есть достаточно много общего: я люблю тру-крайм подкасты и тоже развелся пару лет назад, – он сделал драматическую паузу и схватился за грудь. – Она оставила мне разбитое сердце и свою фамилию.

– У тебя фамилия бывшей жены?

– Долгая история. Но могу рассказать, если согласишься встретиться.

Молли покачала головой, и ушла на свой этаж.

– Это «да»? – крикнул Роб ей вслед в лестничный пролет, но она ничего не ответила.

В квартире воздух стоял влажный настолько, что было тяжело дышать. Молли распахнула окно. На улице все еще горько пахнуло гарью. Стало только хуже, и окно пришлось закрыть. Она быстро приняла ванну, переоделась в сухие вещи, и легла на кровать, уставившись в потолок. Сонливость как рукой сняло. Она крутила в голове все, что им с Лиамом удалось выяснить за сегодняшний день. Фамилии, даты, факты. Она старалась думать только о Кертисе. Нельзя было снова переключаться на Миллера. Она знала, что не сможет остановиться вовремя и точно закопается в его дело с головой на всю оставшуюся ночь. Молли ворочалась с боку на бок на неудобной кровати. Пружины старого матраса больно врезались в спину и громко скрипели. Сегодня ей особенно хотелось домой. В носу неприятно защипало. Но она отбросила эти мысли, крепко зажмурилась. Вдруг в голове, среди хаоса из мыслей, что-то встало на место. Ноутбук в квартире Роба. Диссертация. Научный руководитель. Кто же там был указан… Батчер. Алан Батчер. Это имя показалось ей знакомым, будто она слышала его совсем недавно. Молли открыла на телефоне браузер, в котором уже было прогружено около сорока вкладок со всевозможной информацией о Фредерике Кертисе, и начала листать каждую из них. В поиске по ключевым словам вбивала фамилию, и совпадения находились почти сразу. Профессор кафедры социологии Алан Батчер, университет Кларка Атланты. Статьи о вкладе Кертиса в развитие науки, финансировал исследований для студентов кафедры. Кертис улыбался, жал Алану руку на фотографиях, как старому знакомому. Молли вбила в поисковике имя профессора еще раз. Среди первых вкладок – диссертации на тему нетрадиционных религиозных движений и общин.

– Охренеть, – шепнула Молли.

Она сразу написала Лиаму.

МХ: ты спишь???

МХ: Лиам

МХ: Лиам

МХ: ЛИАМ

Ли: да не сплю я

Ли: сегодня на кофе и энтузиазме

МХ: отлично

МХ: кажется, у меня кое-что есть

Примечания

1

"Плоды отравленного дерева". Юридическая доктрина, означающая, что если доказательство получено незаконно, то все последующие доказательства, добытые на его основе, также признаются недопустимыми и исключаются из рассмотрения дела.

1

End of Watch Call (конец дежурства) обычай, при котором во время похорон погибшего сотрудника полиции его последний раз вызывают по рации