Ждите Алый Закат

– Милостивая Мать заботится о каждом своем ребенке, – негромко произнесла она, обращаясь к женщине. – Все мы порой совершаем ошибки, главное – уметь признать свою вину и вовремя искупить ее. А теперь ступай домой, загладь свою вину и живи с миром.

– Спасибо вам, мать Дария, – роняя слезы и кланяясь, ответила ей прихожанка. – Спасибо за все!

Незнакомая женщина, утирая лицо носовым платком, направилась к выходу. Заботливая улыбка Дарии вмиг сменилась привычной ледяной строгостью.

– Дария, – кивнул я, но тут же поправил себя, – то есть… мать Дария, здравствуйте.

– И все-таки вы пришли, молодой человек, – протянула она, глядя на меня. – Добрый день.

– Да, я хотел задать вам несколько вопросов, – произнес я. Сердце отчаянно забилось в груди.

– Похоже, у вас появилась возможность убедиться в правдивости моих слов, молодой человек. Присядьте пока, я должна завершить свои дела.

Я кивнул и присел на ближайшую скамью. Дария подошла к женщине, сидевшей в левом ряду, и тихонько обратилась к ней. Я не слушал, о чем они беседовали, ведь куда сильнее меня занимало внутреннее убранство необычной церкви, куда меня занесли ноги. Несовершенное зрение не позволяло рассмотреть картины, что украшали восточную стену. Символику в виде странного креста я уже видел, а вот на чем я не успел сосредоточить внимания, так это на большом красном полотнище, висевшем позади алтаря. На алой ткани серебряными нитями был вышит узор. Это было большое дерево, безлистая крона которого переплеталась с корнями, образуя большой ровный круг, возможно, символизировавший сферу мироздания. В правом верхнем углу висело солнце, в левом нижнем – серповидная луна.

– Мы можем начать, – вырвала меня из раздумий Дария.

Услышав ее голос, я обернулся и понял, что в церкви остались лишь мы вдвоем, из-за чего мне стало неуютно. Разыгравшийся в полную силу ливень яростно молотил в окна, а тучи до того плотно затянули небо, что, казалось, близится ночь.

– Да, мать Дария, – кивнул я, поднимаясь со скамьи, – последнее время вокруг меня происходит что-то, чего я никак не могу себе объяснить. Потому я и пришел. Я подумал, что, возможно, вы можете что-то знать. Я подумал так после того, как вы упомянули алый закат в нашу прошлую встречу.

– Что же, вы все правильно поняли, молодой человек. Так, значит, вы поменяли свое мнение, увидев алый закат, о котором я вас предупреждала? – совершенно будничным тоном спросила Дария, хотя, уже через секунду я начал сомневаться в том, что это был именно вопрос, а не утверждение.

– Да, – кивнул я, – в некотором роде, но я пока не уверен…

– Ладно, и что же произошло потом? – поинтересовалась она.

Я задумался и отвел взгляд будто в надежде на то, что подсказка будет начертана на полу. Было неприятно вспоминать все те кошмары, что мне довелось пережить за эти две недели. С другой стороны, и выкинуть из головы я их тоже не мог, из-за чего все равно раз за разом прокручивал в своей памяти. Еще мне было тяжело говорить обо всем этом вслух. Казалось, что, общаясь с этой странной женщиной, я лишь глубже зарываюсь в заблуждения и только усугубляю свое положение.

– Потом произошло землетрясение, – протянул я, пытаясь восстановить в памяти всю цепочку событий, последовавших за стихией. – И той же ночью кто-то явился ко мне. Какой-то странный человек, который знал меня и знал, что я пережил. Он поинтересовался моим состоянием и говорил вещи, о которых не мог знать. Он утверждал, что мы знакомы, но, когда я сказал, что не узнаю его, он очень удивился и сообщил, что позже мы еще встретимся. А потом ушел.

Голова ужасно разболелась, пока я собирал мысли воедино. Я стоял с закрытыми глазами и медленно массировал виски, пытаясь унять накатившую тупую боль.

– Это ведь вы прислали ко мне того человека? – спросил я, вновь переводя взгляд на старуху. – Вы ведь знаете его?

– Нет. Я не понимаю, о ком вы говорите, молодой человек, – удивилась она. – Я никого ни к кому не посылаю. Люди сами ко мне приходят, когда понимают, что им это нужно. И приходят они так же, как и вы – по собственной воле, чтобы найти защиту и поддержку в стенах церкви.

– Но откуда тогда он знал про аварию? И почему пришел именно ко мне?

– О какой аварии вы говорите? – спросила она.

Взгляд вновь упал на большой алый гобелен и на загадочное Мировое Древо, изображенное на нем, что словно метафорическая лестница, соединяло два параллельных мира.

– В начале мая я попал в аварию, которая произошла не по моей вине, – не сводя глаз с огромного полотнища, произнес я тихим, но совершенно спокойным голосом. – В той аварии погибло много людей, среди которых были и мои друзья, но выжил один лишь я. Поэтому я вернулся. Я думал, что в городе, где прошло мое детство, я смогу найти покой. Однако я ошибся. Нечто, чего я не понимаю, преследует меня и не дает успокоиться и забыться. И все это… очень ненормально.

Дария столь же безмолвно стояла позади меня, и затылком я ощущал ее пронзительный взгляд. Казалось, ей было, что сказать, но она, тем не менее, не перебила меня.

– В день, когда я приехал домой, я не чувствовал ни страха, ни горести, – продолжил я, – но в один момент, я и сам не понял, в какой именно, что-то изменилось. Уже на вторую ночь после своего приезда я увидел сон, очень реалистичный осознанный сон, настолько реалистичный, что я даже не сразу осознал: сплю я, или же все это происходит на самом деле. Каждый запах, каждое прикосновение: все казалось таким настоящим, совсем как наяву.

– И что же вы в нем увидели?

– В нем я увидел черный провал, – ответил я, не отрывая глаз от гобелена, – меня тянуло к нему. Я имею в виду, непреодолимое желание заглянуть внутрь и узнать, что там кроется. Я делал это, несмотря на страх. Я сам подошел к самому краю. Но, прежде чем я успел туда заглянуть, меня разбудил телефонный звонок. Кто-то позвонил мне в четыре утра и произнес единственную фразу, ту самую, что я позже услышал от вас. Он сказал: «Ждите алый закат». А после в ночь землетрясения ко мне явился тот странный человек. На самом деле, они приходили дважды. Уже на следующую ночь меня встретил кто-то другой и попытался силой утянуть… куда-то. Словно бы в место, которого нет.

Наконец я осмелился обернуться. Бледный лик Дарии оставался все таким же неподвижным. Похоже, она восприняла мою безумную историю всерьез, и я даже не знал, стоило мне удивляться этому или нет.

– Я поняла это, стоило мне лишь увидеть вас, – призналась она, пристально глядя на меня, – поняла, что большое горе гложет вас. Я прочитала это в ваших глазах и ощутила боль, которую вы скрываете. Именно поэтому я и подошла тогда. Все, что происходит, случается лишь благодаря воле Матери. И я верю, что она обратила к вам свою милость, указав дорогу в нашу церковь. То, что вы ощутили – лишь зов иной стороны, где есть лишь страх и горе.

– Хорошо, допустим. Но вы знаете, как мне себя уберечь? Есть ли способ? Я ведь даже толком не понимаю, что со мной происходит! Я вновь стал принимать лекарства, но я не уверен в том, что они помогут, ведь я слишком явно ощутил на себе воздействие всех тех кошмаров, чтобы считать их просто плодами своего разума. Они не были похожи на видения, они были слишком реальны. Иначе я не пришел бы просить у вас помощи, уж поверьте. И, пускай я и мог воспринять их как-то… по-своему, но ведь алый закат был. И это единственная причина, почему я тут.

Дария не спешила с ответом. Еще несколько секунд мы стояли, глядя друг другу в глаза. Дождь еще яростней замолотил по стальным подоконникам, наполнив помещение гулким шумом и этот звук, казалось, раздавался лишь в моей голове, скрывая звон повисшего молчания.

– От горя, что следует за вами по пятам, нельзя убежать или спрятаться, но это еще не значит, что ситуация безвыходная. Свет полной Луны, ниспосланный свыше, ворвется в час быка и укажет верный путь.

– Что все это значит? – пожав плечами, поинтересовался я. – Мать Дария, я вас не понимаю.

– Страх – его главное оружие. Обремененный страхом, вы будете обречены на вечные скитания. Но выход есть – оставьте все земные тяготы и явитесь к нашей Матери, вознесите к ней молитвы, и тогда она дарует вам путь, которому вы будете следовать! Новая жизнь будет дарована через очищение от бремени! Но только не ждите от меня быстрого решения, я не всесильна, но Она, наша великая Мать, всесильна. Лишь она может спасти вас.

– Вознести молитвы? – выдохнул я. – На самом деле, я бы предпочел какое-то более действенное решение.

– Оно более чем действенное! Вы запутались, молодой человек, но у вас все еще есть выбор: навеки погрязнуть в кошмаре или же искать спасения у нашей Матери, вверив ей душу и поборов все страхи, чтобы затем ступить в ее царство.

Я стоял и глядел в одну точку. Ни один из двух вариантов не устраивал меня. Бездумно шагать в жуткую неизвестность я точно не собирался, но и перспектива сидеть, молясь непонятно чему, во что я даже не верил и не мог поверить, так же вызывала отвращение.

– Ладно, мне нужно все обдумать, – тихонько произнес я, направляясь к выходу. – Спасибо, мать Дария, за то, что согласились выслушать меня. Но я не думаю, что это именно то, что мне нужно.

– Не верите? Хорошо, но подождите одну минуту, я дам вам кое-что, – произнесла она неожиданно мягко, совсем не тем повелительным тоном, что общалась со мной до этого. – Подождите минуту.

И прежде, чем я успел что-либо ответить, Дария скрылась за дверью «башенки», откуда тут же донесся шум, с которым открываются старые деревянные ящики, и гремит различная металлическая мелочевка. Спустя минуту Дария вернулась, держа в руке стальную цепочку, на которой покачивался небольшой латунный амулет с неким абстрактным узором.

– Что это? – спросил я, протягивая руку и принимая амулет.

– Это вам пригодится, – ответила Дария, – берите. Всегда держите его при себе.

Я внимательно всмотрелся в подвеску. Круглый латунный амулет, словно бы собранный из двух половинок, лежал на моей ладони. Рисунок на нем был неким абстрактным кельтским орнаментом, значение которого оставалось для меня тайной. Вероятно, это был какой-то магический или эзотерический символ. Неразрывная длинная линия сплеталась в диковинный рисунок и зацикливалась, образуя полный круг, внутри которого угадывались два лепестка клевера. Несколько секунд я разглядывал амулет, пока не ощутил, как к моему горлу медленно поднимается большой давящий ком. Почему-то при виде него я ощутил тревогу и… невыносимую тоску.

– Нет, мне это не нужно, – сквозь боль в горле ответил я, возвращая амулет.

– Берите! – настояла Дария.

– Допустим, я возьму. Но зачем он мне? – спросил я, хмуря брови. – Для чего он? Что он означает?

– В своем сне я увидела вас, и в этом сне вы стояли во тьме и держали этот амулет. Тогда я поняла, что это очередное послание свыше. Этот орнамент символизирует вечность и цикличность, это очень могущественный символ. Знак вечности и перерождения. Как день и ночь сменяют друг друга, как природа пробуждается после зимнего сна, чтобы затем вновь уснуть, по тому же принципу строится все вокруг. Когда-то люди наносили этот символ на тотемы, веря в то, что после смерти они войдут в цикл природы, став духами, то есть, частью всего сущего, иными словами, они пытались сохранить память о себе. Я думаю, что рано или поздно этот символ приведет вас к разгадке.

– Хорошо, допустим, – кивнул я, возвращая амулет. – Но, в любом случае, я не думаю, что он мне нужен, извините.

– Берите, – стояла она на своем. – Кушать он не просит, так что пускай будет у вас, и тогда, рано или поздно, он укажет верный путь. Доверьтесь мне. Мои советы еще никому не вышли боком.

Амулет мерно покачивался в моей протянутой руке. Тогда я вновь заглянул в ее глаза, но прочел в них лишь уверенную настойчивость.

– Я не верю в то, что все это происходит на самом деле, – еле выдавил я, сдаваясь и складывая амулет во внутренний карман куртки.

– Однако вы здесь и все это происходит с вами, – сказала она. – Это все, что я могу сейчас вам дать. Далее выбор за вами. Но каким бы он ни был, помните, что двери нашей церкви всегда открыты.

Наконец я мог уйти. Тихонько поблагодарив Дарию за помощь, я направился к выходу. Рука легла на лакированную древесину круглой дверной ручки, но в самый последний момент вместо того, чтобы провернуть ее и уйти прочь, я остановился.

– Я подумаю над вашими словами, мать Дария, – уже совершенно спокойно произнес я, оглядываясь через плечо. – До свидания.

Глава 14: Случайная встреча

С того дня минула неделя. Проливные дожди и палящее солнце сменяли друг друга по несколько раз в течение дня. Сегодня с утра тоже шел дождь, но уже к двум часам выглянуло солнце, по-сахалински жаркое и яркое. Всего за пару часов оно осушило лужи и прогрело воздух так, что никому больше не приходилось кутаться в куртки и прятать шею от прохладного сырого ветра.

Что же до меня, я наконец смог взять себя в руки и найти достойную подработку, пускай и разовую – пользуясь навыками, полученными во время учебы в университете, я принялся делать сайт для какой-то хабаровской юридической фирмы. Работа была несложная и, очевидно, непыльная, а платили за нее сумму пускай и не огромную, однако существенно больше, чем я сам по неопытности осмелился бы просить. Работал я над сайтом всю эту неделю. Садился за компьютер еще до обеда, а выходил порой поздним вечером. И именно сегодня, едва стукнуло пять, я вдруг понял, насколько сильно устал. Голова гудела, и куда бы я ни глянул всюду видел лишь цифры да строчки кода. Время было далеко не позднее, так что, поужинав и пропылесосив, я собрался и отправился гулять.

Я вышел ближе к вечеру, когда в лучах заходящего солнца небо и сопки залились пламенем. За всю минувшую неделю я не видел ни одного кошмарного сна, тем более из серии тех, где мог ощутить дуновение легкого ветра или противный плесневый смрад. Сегодня мне хотелось провести время наедине с собой и своими мыслями, а потому гулять я отправился в одиночестве.

Встревоженная скорым приближением осени молодежь массово выбиралась на улицу. Небольшими компашками они бродили по городу, громко болтали и веселились, от чего улицы показались мне сегодня излишне многолюдными. В поисках тихого и безлюдного места я вновь поднялся на сопку и вышел на любимую смотровую площадку, где в густых зарослях лопухов и бамбука от посторонних глаз скрывался спуск в «никуда». Я немного постоял, облокотившись на перила и глядя на утопавшие в зелени сопки, на увядающую россыпь люпинов и взошедшую Луну. И все это великолепие под тревожные крики ворон прямо на моих глазах активно погружалось во тьму – блекли сопки, угасало небо, и тем ярче вспыхивали звезды.

Смотровую площадку я покинул, когда совсем стемнело. На город опустилась ночь, зажглись фонари. По узкому серпантину я спустился к железной дороге, но вместо того, чтобы выйти на центральную улицу, откуда доносились голоса прохожих, побрел по старому растрескавшемуся перрону мимо серых стен давным-давно заброшенного пивзавода, ветшавшего корпуса мореходного училища, мимо универмага. Выйдя к вокзалу, я немного постоял на самом краю платформы, глядя на грузовые составы и ночное небо. Грядущая ночь обещала быть теплой, с нежным морским ветерком. В траве жужжали сверчки, вокруг желтых ламп роились мухи и мотыльки, а в воздухе пахло креозотом. Мне не хотелось возвращаться домой столь скоро – уж больно приятным и спокойным выдался вечер. Вокзал стоял на небольшой насыпи, а киоски со стороны главной улицы были построены столь близко к его подпорной стенке, что крытые гофрированной жестью крыши находились почти вровень с поручнями на западной части платформы, заманчиво возвышаясь всего на пару сантиметров. И я поспешил забраться на одну из этих крыш, воспользовавшись ею как сиденьем.

Из внутреннего кармана я вынул амулет. Да, я все еще держал его при себе, хотя и не был до конца уверен в том, как именно, и действительно ли он был способен помочь. Я носил его с просто так, на всякий случай. Так мне было чуточку спокойней, пускай я и отдавал себе отчет в том, что Дария была лишь старухой «с приветом», и ничего из ее слов не стоило воспринимать всерьез. Был ли это какой-то оберег, или же ключ к чему-то – я наверняка сказать не мог. Тем не менее, то и дело, глядя на него, я отмечал одно странное изменение, происходившее со мной. Каждый раз, когда я на него смотрел, на меня будто совершенно без всякой причины накатывала невыносимая тоска, столь сильная, что каждый раз, лишь ощутив ее приближение, я тут же прятал подвеску в карман, лишь бы только ее не видеть. Однако же по дружескому совету я вновь стал принимать лекарства. Уж не скажу наверняка, насколько это помогло мне, но за всю предыдущую неделю со мной не произошло ничего такого, чего я не смог бы себе объяснить. Впрочем, думаю, мне пока просто улыбалась удача, совсем как в ночь аварии… если так вообще можно было выразиться, говоря о ней.

Сразу после аварии меня в бессознательном состоянии доставили в больницу. Конечно, говоря о том, что я якобы пережил эту трагедию без единой царапины, я сильно преувеличивал – в момент столкновения я ударился головой и разбил левый висок. Крови я потерял немного, но ничего по-настоящему серьезного со мной не стряслось, переливания не потребовалось, а все лечение ограничилось лишь постельным режимом, да приемом таблеток. Более того, на моем теле не осталось даже видимого шрама. Очнулся я на следующую ночь. Несмотря на то, что с момента аварии прошли сутки, в моем восприятии яркий свет летевшего на нас автомобиля просто сменился столь же ярким светом лампы на потолке палаты. Сейчас я помню лишь совершенно безумный леденящий ужас и кошмарную тоску, накатившие вместе с пробуждением, но столь же внезапно ушедшие спустя мгновение. Медсестра, что присматривала за мной, чуть позже рассказывала, что я звал кого-то в момент, когда пришел в себя. Вот только я сам ничего такого не помнил.

Вдруг боковым зрением я уловил движение справа вдали. Там на подъеме на другом конце платформы появился силуэт девушки. Она вышла на перрон со стороны центральной улицы и спешно направилась ко мне. Ну, на самом деле, она, конечно же, шла не ко мне – я просто случайно оказался на ее пути. Но вот, когда она приблизилась, в свету ночных огней я, наконец, смог разглядеть ее лицо.

– Кристина?.. – случайно вырвалось у меня, сам не знаю, почему, – ой, прости! Карина?

– Максим? – остановилась она, подняв на меня удивленный взгляд.

– Привет. Что ты тут делаешь так поздно?

– Я… – протянула она, оглядывая пустую платформу. – Я просто ходила на набережную погулять.

Я проследил за ее взглядом. Карина была встревожена чем-то, но я никак не мог понять, чем именно. В целом, у меня возникло ощущение, словно она боится чьего-то преследования. Со стороны привокзальной площади послышались голоса и громкая музыка, звучавшая из динамиков припаркованной там машины.

– Все нормально? – поинтересовался я. – К тебе кто-то приставал?

– Нет-нет! Все в порядке, Максим, – ответила она. – Ты никуда не торопишься? Не возражаешь, если я тут с тобой посижу?

– Конечно не возражаю! – пожал я плечами и подал ей руку. – Забирайся. Я просто тоже подышать перед сном вышел. Ну, так, расскажешь мне, что тебя напугало?

– Ну, – задумалась она, садясь ко мне. – Да, глупая ситуация, на самом деле. Я решила погулять вечерком, пошла на набережную, а когда солнце опустилось за горизонт, но фонари еще не зажглись, решила возвращаться, пока совсем не стемнело. Я еще сидела на лавочке и боковым зрением заметила, как рядом сел какой-то мужчина. И я бы даже внимания на него не обратила, если бы он вдруг не обратился ко мне. Максим, меня всю сжало от ужаса! Он сказал мне что-то, но я так сильно испугалась, что даже толком и не поняла, что именно. Я просто встала и ушла оттуда как можно скорее.

Карина закончила рассказ, а я еще некоторое время сидел, переваривая его.

– А как этот человек выглядел, ты не запомнила? – поинтересовался я.

– Я не знаю, – пожала она плечами. – Я так перепугалась, что даже не решилась посмотреть на него. Кроме того, было уже достаточно темно, когда он появился. Какая я дура…

– Все нормально, – я коснулся ее плеча. – Не бери лучше в голову. Но, если вдруг вспомнишь, что же такого он сказал, то можешь рассказать мне, если хочешь. Хорошо?

– Да, Максим, хорошо, – слегка улыбнулась она, отводя взгляд. – Спасибо тебе.

– Да за что? – слегка усмехнулся я. – Я же ничего не сделал!

Мы еще немного посидели, ни о чем не говоря. Шумная компания успев закупиться дешевым алкоголем, уехала на своей машине прочь, но на ее место тут же явилась другая. Гвалт с привокзальной площади резко контрастировал с умиротворенным спокойствием, царящим на платформе. Казалось, что мы находились во владениях разных миров.

– Карин, все же, ответь на один вопрос, – вдруг обратился я. – Почему ты вернулась в город? Мне просто показалось, что тебя тут ничего не держит. Это из-за родителей?

– В этом городе ничего не держит, – согласилась она. – У меня ведь тут даже и друзей-то не осталось, я только с тобой и общаюсь здесь. Но, это не из-за родителей. Мне пришлось сюда вернуться… по одному делу. Прости, но я бы не хотела вдаваться в подробности.

– Могу тебя понять, – кивнул я.

– Кстати, а почему ты назвал меня Кристиной?

– Что?

– Ну, когда увидел меня, – добавила она.

– Я не знаю. Просто как-то случайно вышло.

– Ладно, бывает, – усмехнулась она, опустив голову и став массировать виски.

– Все хорошо? – спросил я.

– Голова разболелась, – призналась она. – Бывает у меня такое. Наверное, от стресса.

– Давай тогда выдвигаться потихоньку, – предложил я, соскакивая на асфальт и подавая Карине руку.

– Да, пошли, – согласилась она, принимая мою помощь.

И уже вместе мы покинули платформу и вышли на главную улицу. Тихая безмятежная ночь располагала к поздней прогулке: под порывами легкого морского ветра тихонько шелестели кроны высоких тополей, сверчки с небывалым энтузиазмом играли свою трель, а где-то далеко лаяла собака.

– А ты надолго тут? – поинтересовалась Карина, когда мы вышли на привокзальную площадь.

– Да, достаточно надолго, я думаю, – ответил я. – Новый год точно тут встречу.

– У тебя что-то случилось?

– Да, – протянул я. – Тогда в Чайной ложечке я тебе не стал рассказывать об этом, но я попал в аварию в начале прошлого мая.

– И как ты? – встревожилась она.

– Ну, как видишь, живой и здоровый более-менее, – неловко улыбнулся я. – Но в той аварии трое моих друзей погибли, а я вот уцелел как-то. Приехал сюда, чтобы немного прийти в себя. Вроде как на реабилитацию.

– Ой, прости меня! – осеклась она. – Я напомнила тебе?

– Да нет, все нормально, – слегка покачал я головой. – Мой близкий друг был за рулем, когда в нас влетела другая машина. На самом деле, я помню только, как очнулся в больнице, и все. Физически я не пострадал, но вот ментально…

– Не надо, – прервала меня Карина, касаясь моей кисти.

Мы остановились посреди улицы и обернулись друг к другу.

– Я уже знаю достаточно, не тревожь себя, – прошептала она, кладя ладонь мне на грудь.

– Да, ты права, – кивнул я.

Про аварию мы больше не говорили. Довольно скоро мы добрались до ее дома. Пустые дворы освещали тусклые желтые фонари и свет из окон. В порту мерно тарахтели корабельные моторы.

– Ну вот, мы и пришли, – сказала она, поднимаясь на крыльцо. – Спасибо, что проводил.

– Не за что, – легонько улыбнулся я. – Но имей в виду – мало ли кого можно встретить на улице ночью, так что лучше бы тебе не гулять одной после захода солнца.

– Я постараюсь больше так не делать, – улыбнулась она.

– Ну что, тогда до следующей встречи?

– Да, Максим, – кивнула она. – До следующей встречи!

Я приобнял ее на прощание, после чего Карина скрылась за тяжелой стальной дверью.

Так закончился день. За эти пару недель я, пожалуй, слишком глубоко погрузился в свои тревоги, случайная же встреча с Кариной немного отвлекла меня от мрачных размышлений. С другой стороны, уж не знаю почему, но где-то глубоко в моей груди тем вечером возник крохотный, но тяжелый комок, доставлявший противный дискомфорт. Пока еще слабая, но совершенно заунывная тоска, схожая с той, что я ощущал, разглядывая подвеску. Как если бы потерял нечто очень важное.

Я вздохнул, отгоняя неспокойные мысли, сошел с крыльца и направился домой.

Глава 15: Что-то внизу

Я долго ворочался, прежде чем провалиться в сон. В нахлынувшем бреду я то и дело возвращался в ночь аварии и наблюдал обрывки тех печальных событий. Образы сменялись как в калейдоскопе, и я никак не мог уследить за ними. То я сидел с Ромкой на старом пирсе, то шел с Кариной по пустой и темной улице. Наконец, спустя минуты хаотичных блужданий по знакомому и в то же время словно чужому городу, я вновь обнаружил себя в темном тоннеле перед разверзнутой у самых ног бездной. Но нет, это был не осязаемый сон, а самый обычный. В нем я не мог себя контролировать, а мог лишь наблюдать за тем, как бесформенное черное пятно медленно приближается ко мне, или вернее, это я к нему приближался, медленно паря в пространстве, пока наконец не погрузился в его черноту, словно в морскую пучину.