Ждите Алый Закат

Я, стараясь не терять самообладание, вынул из кармана телефон, разблокировал и вытянул перед собой. Однако тусклый свет экрана мало чем мог помочь, тогда я решил включить встроенный фонарь, но в последний момент передумал, так как заряд за время прогулки опустился до шести процентов. Оказалось, что перед выходом я забыл зарядить свой старенький телефон. Его изношенная батарея по достижении четырнадцати процентов начинала вести себя совершенно непредсказуемо и могла упасть до нуля в любую минуту.

Я наощупь побрел вперед. Ночь, к моей радости, выдалась на удивление хорошей – сухой, теплой. Лишь еле ощутимое дуновение еле-еле касалось лица, но оно было столь слабым, что не могло даже шуршать травой или листвой в кронах. Пряный аромат цветущей растительности обволакивал и опьянял. Темнота обострила чувства, заставила сосредоточиться на тишине и запахах. И так бы я шел до самого схода, медленно, наощупь, вслепую нащупывая ритм, если бы в воцарившейся тишине не услышал со стороны гаражей подозрительный шорох в зарослях кислицы. Словно кто-то неторопливо пробирался к железной дороге сквозь самую чащу и, судя по поступи, это был человек.

Я не желал выяснять, кто же мог там копошиться в такой темноте, и, насколько это было возможно, ускорил шаг. Однако, когда звук невидимых шагов остался позади, кто-то позвал меня по имени.

– Максим, – раздался мужской голос за спиной.

Не знаю, потемнело ли у меня в глазах в тот момент – ведь и без того я ничего не видел, но сердце в тот миг подскочило к самому горлу.

– Кто это? – спросил я, вновь доставая из кармана телефон.

Тусклое свечение экрана выхватило из темноты первый ряд стройных стеблей кислицы. Ища обратившегося ко мне человека, я повел рукой влево, пока там же, в черноте зарослей белесым пятном не показалось лицо. Лишь чудом я не закричал и не выронил телефон на рельсы. Сдержал себя я лишь потому, что лицо это было хорошо мне знакомо.

– Серега! – прохрипел я. – Твою мать! Ну ты меня напугал! – после чего с наигранным шумом выдохнул. – Что ты там делаешь?

Серега, словно прячась от кого-то, стоял в зарослях кислицы, частично скрытый ее стройными стеблями и огромными листьями. Первой мыслью было, что он шел впереди, но, заметив меня, нырнул в кусты ради глупой шутки. Однако на его неподвижном лице я не увидел и тени должной для такого случая улыбки.

– Серега, ты в порядке? – поинтересовался я, не сводя с него глаз. – Чего ты там стоишь? Выходи.

И он медленно вышел. В темноте я едва мог его видеть, а тусклый экран подсвечивал лишь лицо и кисти рук. По плечам и шее пробежал холодок. Мне стало дурно от мысли, что Серега стоял тут один в кромешной тьме среди заброшенных дач и старых гаражей. Но нет, я не обознался. Это был он, мой старый приятель и бывший одноклассник… но что-то в его поведении сильно меня настораживало.

– Что ты тут делаешь? – переспросил я. – Ты пьяный или что?

– Пошли со мной, – проигнорировав мои вопросы, попросил он.

Внутри все сжалось. Серега показался мне неадекватным, и даже говорил он как-то непривычно тихо и медленно, словно с трудом ворочая языком.

– Да, пошли, – ответил я, пытаясь держать себя в руках. – я тебя провожу.

Я прошел вперед, то и дело оглядываясь, Сергей двинулся вслед и довольно скоро поравнялся со мной.

– Похоже, во всем городе свет отключили, – попытался я завязать разговор, но Сергей ответил лишь каким-то невнятным бормотанием, из которого я не смог разобрать ни слова. – Наверное, это из-за вчерашнего землетрясения. Ты, кстати, как его перенес?

Но он вновь не ответил. По пути я то и дело оступался, но Серега ступал уверенно, из-за чего чуть вырвался вперед. Заряд на телефоне опустился до четырех процентов, потому я нехотя убрал его в карман, оставшись один на один с Сергеем в полной темноте. Единственным видимым ориентиром оставалось небо, покрытое россыпью звезд. На его фоне я угадывал контуры домов и мог представить, где мы идем. Наконец слева от нас показался долгожданный сход с железной дороги, по которому я и собирался выйти на центральную улицу – мне казалось, что там будет чуточку светлее. Однако Сергей проигнорировал сход, а на мое предложение выйти на нормальную дорогу ничего не ответил и даже не остановился. Встревоженный и злой я последовал за ним.

Минут через пять мы наконец свернули с железной дороги, выйдя в начале нашей улицы рядом с большим бамбуковым полем и побрели дальше вдоль теплотрассы. Как и во всем городе, тут не было света, однако ориентироваться было куда проще, чем на путях. Черные силуэты панельных домов возвышались над улицей, а чуть за ними плавной линией вырисовывался контур сопок.

Мы миновали ряд гаражей, детский сад, мой родной квартал и среднюю школу, и наконец свернули во дворы. Но вопреки моим ожиданиям, немного не доходя до нужного дома, где, как я помнил, жил Сергей, свернули к подножию сопки. Я ничего не слышал о том, что Серега переехал, и сильно удивился, но не успел я задать назревший вопрос, как перед нами возникла серая панельная пятиэтажка. На первый взгляд обычная «Хрущевка», но что-то в ней необъяснимым образом вызывало во мне жуткую тревогу, но я еще и сам не мог понять – что. Здание стояло вплотную к склону, словно и вовсе упираясь в него задним фасадом. Все окна были темны, а подъезды черны, словно старые штольни, куда и среди ясного дня не проникало ни единого лучика света.

Серега остановился возле ближайшего подъезда, развернулся и, будто приглашая идти первым, стал безмолвно таращиться на меня. Но почему-то мне не хотелось заходить в этот подъезд, ни первым, ни вторым, ни даже в большой шумной компании друзей. А пока я думал, Сергей терпеливо ждал.

Чтобы потянуть время, я стал осматривать окружавшие дома, как вдруг до меня дошли две простые мысли, которые бессознательно удерживали меня от того, чтобы последовать приглашению Сергея. В окнах прочих домов тут и там виднелись тусклые оранжевые огоньки свечей и керосиновых ламп, а в этом же мрачном доме все окна оставались непроглядно темными, как если бы он был заброшен. И главное – я вдруг понял, что никогда тут не было никакого дома!

Я ощутил, как кисти рук, несмотря на теплую безветренную погоду, в один миг заледенели, а пальцы задрожали. В висках яростно забилась кровь. Сергей, – если это вообще был он, – все стоял и смотрел. Я был готов броситься прочь, как вдруг, нарушив тягостную тишину, зазвонил телефон.

– Алло? – прохрипел я, поднеся трубку к уху.

– Максим, где ты сейчас? Отец на работе сегодня, а мне нужна будет твоя помощь. Да и темно так на улице, чего там ходить, – раздался из динамика голос матери, выводя меня из кошмарного оцепенения.

– Я минут через пять буду, – ответил я уверенней. – Я тут недалеко.

Заряд упал до нуля ровно в тот момент, когда я закончил последнюю фразу, не успев даже положить трубку. Я убрал телефон в карман и поднял глаза на Серегу.

– Я не пойду, – произнес я, – дома ждут.

Сергей не ответил, а я, не прощаясь, развернулся и, пытаясь сохранять спокойствие, зашагал обратно. И пускай со стороны я выглядел уверенно, однако сердце мое билось так, что к горлу подкатывала тошнота. Каждый нерв, каждая клеточка были напряжены. Я успел сделать три или четыре шага, когда, к своему ужасу, ощутил на левом запястье холодную и необычайно крепкую хватку.

Не закричал я лишь потому, что горло сковал ужасный спазм, не дававший ни то, что закричать, но даже сделать вдох. С неподвижным, словно фарфоровым, лицом, пристально глядя на меня выпученными глазами, то, что притворялось Сергеем, вцепилось в мою руку железной хваткой и потянуло к этому жуткому неживому дому.

– Отпусти! – прохрипел я, дергая руку и безуспешно силясь разжать его крепкие пальцы.

Но он не слушал. С чудовищной силой он тянул меня к подъезду, и что-то мне подсказывало, что стоило лишь ступить во мрак черной арки, как никто и никогда не найдет даже моего бездыханного тела.

Уж не знаю, как, но в один момент я смог высвободить мокрую от ледяного пота руку из его пальцев, и не теряя ни секунды, бросился прочь. Я мчался, не оглядываясь, и даже не знал, преследует ли оно меня. В ушах шумел ветер, подошвы топали сначала по шершавому бетону, затем по гладкому асфальту. Что было сил, я летел по пустой темной улице к своему дому и осмелился чуть замедлить шаг, лишь миновав школу. В груди горело, ноги страшно болели. Лишь на повороте к дому я смог обернуться и увидеть позади совершенно пустую улицу. Я шел вдоль канала и постоянно озирался, и только стоило свернуть во двор, как на всей улице вновь зажглись фонари. От неожиданности я дернулся, но уже спустя пару секунд облегченно выдохнул. Кажется, все закончилось.

Мама сильно встревожилась, заметив мое бледное лицо и трясущиеся руки. Я соврал, что замерз, после чего умылся горячей водой и ушел в спальню. Дрожь все не унималась, а от напряжения меня стало морозить. Ощущение было такое, словно я заболел. Я не мог сомкнуть глаз и еще долго сидел на кровати, закутавшись в одеяло и припав спиной к стене. Мысли путались в голове. Лишь примерно часа в три ночи я стал потихоньку проваливаться на ту сторону реальности, хотя после пережитого мной ужаса я уже не был до конца уверен, что вокруг меня реально, а что нет.

Глава 12: Не сон

Впоследствии я всячески пытался объяснить себе события минувшей ночи, но получал лишь временное спокойствие. Первым делом я подумал, что вновь видел не в меру реалистичный сон, как это уже случалось со мной прежде. Однако те сны не оставляли за собой физических ощущений, а в этот раз икры тянуло, а на запястье остался еле заметный синяк. Тогда я набрал Серегу, и чтобы не показаться умалишенным, решил зайти издалека и спросил, не его ли я видел прошлой ночью на железной дороге. «Нет, ты меня с кем-то спутал», – был его ответ. Да, в этом я не сомневался. Действительно тот, кого я встретил ночью на железной дороге, не мог быть Сергеем, более того, порой я сомневался в том, что это вообще был человек, ведь какой человек так просто узнал бы меня в кромешной тьме? От такого осознания стало дурно, и я тут же отмел эту мысль, желая сохранить ясность ума и трезвость мысли. Уж не знаю, какая мысль была бы невыносимее: что я схожу с ума, или что я столкнулся с тем, чего нельзя понять обыденной логикой.

В томительной тревоге пролетали дни, наступил август. До того спокойное море теперь все чаще рассекали бурные волны. Ночной ветер стал чуть холоднее, а зелень еле заметно поблекла, растеряв часть красок. Но это все еще было лето, теплое и преимущественно солнечное.

Ближе к вечеру пятого числа раздался дверной звонок. Это был Рома. Немного встревоженный тем, что я уже несколько дней не звонил и не писал ему, он решил сам зайти в гости и убедиться в том, что я в порядке.

– Прости, я, кажется, приболел немного, – неловко улыбаясь, оправдывался я.

Мы сели за кухонный стол, я налил чай, достал конфеты и печенье. Солнце потихоньку клонилось к горизонту. Сегодня с самого утра шел дождь, однако ближе к вечеру небо прояснилось, а над сопками уже к четырем часам взошла луна. За чаем Рома смог уговорить меня прогуляться с ним до центра. На самом деле, мне и самому надоело сидеть дома, хотя довольно много времени я проводил на балконе, глядя на море и корабли, и желая поскорее выйти на улицу, но так и не решился на это. Да, страх после той ночи притупился, однако никуда не делся. Еще какое-то время я думал, и пускай я этого не показывал, но внутри меня развернулась отчаянная борьба, по итогу которой я согласился на приглашение. Сегодня я оказался сильнее страхов.

Выйдя со двора, мы побрели вдоль теплотрассы на юг по нашей немноголюдной улочке. Асфальт даже толком не успел просохнуть, он поблескивал грязными лужами, а лучи заходящего солнца, мягко ложась на сопки, окрашивали их ярким пламенем и слепили глаза, отражаясь в окнах панельных домов.

– Рома, – обратился я, воспользовавшись небольшой паузой в беседе.

– Что такое?

– Слушай, ты не замечал ничего странного вокруг? – осторожно спросил я, пытаясь деликатно подвести разговор к волнующей меня теме.

– Где именно? Ты о чем?

– Ну, в городе, – пояснил я. – Тебя ничего не тревожило последнее время?

– Да нет, – пожал плечами Рома, явно не поняв, к чему я веду. – Ну только землетрясение не очень приятное было, но я его и так проспал. А у тебя что-то случилось?

И тут я встал в тупик. Рассказать о зловещем знамении, осязаемых снах, странном человеке, явившемся в ночь землетрясения, и о том, как меня пытались похитить несколько дней тому назад, было равносильно признанию в своем ментальном нездоровье. Ведь кто вообще смог бы поверить во все это, если бы сам не пережил? С другой стороны, и молчать об этом я тоже не мог. И тут я понял, что, возможно, столкнулся с такой проблемой, о которой не могу никому поведать. Возможно, я просто сошел с ума. Но если нет, то жизни близких мне людей могли быть в серьезной опасности.

– В общем, Рома, – протянул я, тщательно думая над каждым словом. – Ты просто если встретишь вдруг кого-нибудь подозрительного, то, пожалуйста, держись от него подальше.

– У тебя точно все в порядке? – удивился Рома.

Я отвел взгляд и сделал глубокий вдох. Несколько дней назад поздней темной ночью я шел в компании этого ужасного «кого-то» по этой же улице. Теперь все те события казались дурным сном, однако множество фактов указывало на то, что все случилось на самом деле. И я даже не знаю, что пугало меня больше – то, что я схожу с ума, или же то, что в ту ночь я действительно столкнулся с чем-то необъяснимым и был на волоске от гибели… или чего-то еще более страшного.

– Давай лучше выпить возьмем, – предложил я, пытаясь отложить разговор. – Я позже тебе все расскажу.

– Да, давай, – согласился Рома, вновь окинув меня удивленным и, пожалуй, немного встревоженным взглядом.

Минут пятнадцать спустя мы вышли к своему излюбленному месту в заброшенном сухом доке. Море, будто вторя моему душевному состоянию, бушевало и билось о старый бетонный пирс, поднимая в воздух тысячи мелких капель соленой воды. Прохладным туманом они касались моего лица и приятно щипали кожу. С закрытыми глазами я стоял у самого края и дышал всей грудью, наслаждаясь ароматами моря.

– Так, у тебя что-то случилось? – поинтересовался Рома, садясь на «нашу» старую шпалу.

– Я даже не знаю, как тебе объяснить… – замялся я.

– Да говори смело! – поддержал Рома. – Садись для начала. Это что-то связанное… ну, с твоей проблемой?

Я открыл глаза и обернулся к нему. Вдруг мне подумалось: а происходит ли на самом деле все то, что я вижу?

– Только дослушай меня до конца, Ром, – произнес я, присаживаясь на шпалу рядом с ним, – хорошо?

– Ты же знаешь, Макс, я тебя всегда выслушаю. Так, что случилось?

– В общем, – вздохнул я, тщетно пытаясь открыть бутылку, – мне кажется, что я схожу с ума.

Рома встревожено глянул на меня, затем помог открыть пиво, и попросил продолжить рассказ. Крайне аккуратно, пытаясь не переступить через условную черту, я рассказал о том, как по возвращении домой стал видеть тревожные сны, рассказал о том, как Дария предупредила меня об алом закате. Поведал о том, как беседовал со странным человеком в ночь землетрясения и о том, как несколько дней тому назад кто-то напал на меня, тот, кого я в темноте спутал с Сергеем.

Иной человек окинул бы меня насмешливым взглядом или посоветовал обратиться к врачу, однако Рома был серьезен и слушал меня, не перебивая. Когда я закончил, он еще несколько секунд молчал, потом сделал глоток, немного и как-то без интереса подержав пиво во рту, так же сухо сглотнул и лишь затем заговорил.

– Ты, кажется, говорил, что перестал принимать лекарства? – тактично поинтересовался он. – Седативы какие-то там?

– Да, бросил, а раньше принимал. Но это давненько уже было, – ответил я, потирая пальцами виски. – В мае сразу после аварии пил таблетки, потом еще в июне недели три. Потом подумал, что мне не нужно ничего принимать – и так все хорошо. Сократил дозу, затем убрал их и больше не касался с тех пор. Но, Ром, я уверен, что это все мне не привиделось! Мое запястье болело так, словно кто-то действительно держал меня за руку, значит, меня правда кто-то схватил в ту ночь!

– Я верю тебе, Макс, – спокойно ответил Ромка. – Я верю в то, что ты встретил кого-то, верю в то, что на тебя могли напасть той ночью. Но, признай сам, все это выглядит не совсем нормально. Не думаешь?

– Да, думаю, – выдохнул я, – совсем не нормально.

– Но, – продолжил Рома, – что, если ты видишь некоторые вещи не совсем так, как есть на самом деле?

– О чем ты?

– Ну, – протянул он, тщательно обдумывая ответ, – знаешь, что, если из-за травмы твой мозг придает некоторым вещам и событиям иные смыслы, не совсем те, которые они на самом деле несут?

– Боюсь, что не совсем понял тебя.

– Короче, ты как бы ищешь связь в событиях, никак между собой не связанных! – пояснил Ромка. – Вот это как раз может быть из-за тревожности, появившейся на фоне психологической травмы.

– Думаешь, мне просто нужно вернуться к таблеткам?

– Ну, естественно, Макс! – воскликнул Рома, разводя руками. – Какого черта ты вообще перестал?

– Не знаю… – отпивая пиво, протянул я. – Думаю, я серьезно ошибся. Первое время после аварии мне было очень тяжело, я даже в себя ушел на какое-то время, а потом… не знаю, будто что-то изменилось в один день. Я просто проснулся и понял, что мне стало легче. Я перестал грузиться, перестал думать о той ночи, даже какие-то подробности вспоминал с трудом. Сейчас я лишь в общих чертах всю ту ситуацию вижу.

– Слушай, Макс, – продолжал Рома, – тебе чертовски повезло тогда, что ты не получил никаких серьезных увечий: руки и ноги на месте, овощем тоже не стал. Но, кто знает, что происходит у тебя внутри? Слушай, я правда не считаю тебя сумасшедшим, но, давай честно, все это звучит ненормально, и надо тебе что-то с этим делать. Согласен?

– Согласен, – выдохнул я. – Но, вообще, ты прав, конечно. Пожалуй, я продолжу пить лекарства. Обещаю.

– Ловлю на слове! – подмигнул Ромка, по-дружески толкая меня в плечо. – Может, и творчеством почаще заниматься стоит. Говорят, помогает.

– Да я гитару с собой не взял… – покачал я головой, отводя взгляд к морю, – напрасно, конечно.

После этого разговора мне стало легче. Так мне показалось, во всяком случае. Ведь Рома был прав. Очевидно, что я переживал сейчас далеко не лучший период своей жизни. Стресс после аварии, в которой выжил один лишь я, затем это проклятое землетрясение и сумасшедшая старуха с ее «предсказаниями». Все вокруг будто нарочно сложилось так, чтобы вывести меня из душевного равновесия. Еще и я, как полный идиот, отказался от лечения и прекратил пить лекарства. Возможно, все дело было в этом? Возможно, это травмированный разум так обманывал меня? На самом деле, я правда надеялся на это, ведь в таком случае простые таблетки смогли бы стать решением большей части проблем, вернее, ключом к их решению.

Последний луч солнца блеснул над морем, после чего на небе вспыхнули звезды, а город стал медленно погружаться в вечерний сумрак.

– Ладно, давай собираться, – предложил Рома. – У меня спина уже устала, и зад затек.

– Да, пошли, – согласился я. – Что-то сегодня мне пиво не пошло совсем.

– Да, мне тоже, – улыбнулся Ромка, потягиваясь, – ссанина страшная!

Выпили мы совсем немного и опьянеть не успели, пускай мне и казалось, что я вижу окружение чуточку четче, чем обычно, однако мыслил я ясно. Как мне казалось. За разговором я немного расслабился. Мы вышли на главную улицу и побрели на север. Уличные фонари в центральной части города зажглись ярким белым огнем, фонари же в остальных районах – желтым. Удивительно, но сегодня на улицах людей было больше обычного. В основном молодежь, порой заметно подвыпившая, шумная и гремевшая своей ужасной музыкой.

Когда мы поравнялись с церковью Пресвятой Матери, я обратил внимание на свет в окнах ее «башенки». За закрытыми шторами мелькали силуэты. Ох, как в тот момент я понадеялся на то, что лекарства избавят меня от всех ужасов и тревоги, что я испытал за последнее время. Ведь даже если все эти таинственные события были лишь плодом моего воображения, то один только кроваво-красный закат, о котором меня предупреждали Дария и некто, звонивший посреди ночи, никак не укладывался в голове. Ибо закат, в отличие от прочих странностей, видел не только я. Сомнение и неуверенность с новой силой принялись терзать меня.

– Макс, что ты там остановился? – обернулся Рома, осознав, что я не иду рядом. – Макс?

Церковь возвышалась на противоположной стороне улицы, ее частично закрывали кроны высоких тополей. Странная символика, тем не менее, хорошо виднелась на фоне ночного неба, затянутого облаками, оранжевыми от уличного света. Пожалуй, я все еще не до конца верил в то, что все эти события целиком и полностью были лишь плодом моего травмированного разума. Как бы ни было противно, но чувства подсказывали, что, возможно, часть ответов на свои вопросы я правда смогу отыскать за этими дверьми.

– Рома, ты ведь тоже видел тот закат? – спросил я, не отводя глаз от церкви. – Накануне землетрясения.

– Да, Макс, я видел, – подтвердил он. – Но что с того?

– Мне кажется, что все началось именно с него, – ответил я.

– Макс, лучше не забивай себе этим голову, – положив мне руку на плечо, произнес он.

– Просто… – задумался на секунду я. – Дария… эта женщина… она предупреждала меня о нем.

– Макс, что я тебе только что говорил? Все это может быть простым совпадением, – продолжал стоять на своем Рома. – Если я скажу, что рано или поздно пойдет снег, то это же не будет считаться пророчеством. Не так ли?

– Да, ты прав. Я и сам надеюсь на то, что все это лишь совпадение, – выдохнул я. – Ладно, пошли уже. Мне сегодня еще как-то уснуть надо.

– Да, друг, – кивнул Ромка, уводя меня в сторону. – Тебе нужно отдохнуть и отвлечься.

Оставшуюся дорогу мы провели за отвлеченными разговорами, однако из-за того, что в голове, упорно не желая складываться воедино, роились мысли, следить за нитью Ромкиного повествования было тяжело. Придя домой, я поужинал, принял душ и ушел в свою комнату. Пожалуй, мне действительно не помешало бы вернуться к лекарствам, пускай я и не думал уже, что они помогут, но и лишними тоже не будут. Однако как бы я ни старался убедить себя в том, что большинство проблем я лишь надумал, добавив им новые смыслы, возможно, сдал ментально на фоне травмы, – но неугомонный внутренний голос твердил, что дело было не только в моей голове.

Глава 13: Иррациональная помощь

Новый день я встретил полный решимости разобраться в происходящем или хотя бы сузить круг своих поисков. За прошедшие две недели на меня свалилась целая череда событий, которые я с трудом мог считать лишь цепочкой случайных совпадений. Будь то таинственный ночной звонок, предсказанный закат, странные гости или осязаемые сны – все это разом взвалилось на мои плечи, надорвав шаткое равновесие, в которое я успел прийти после той ужасной аварии. Меня не покидало тревожное ощущение, что если я не возьмусь за дело прямо сейчас, то вскоре все станет только хуже. Я не хотел придавать этим происшествиям мистического значения, равно как и считать себя сумасшедшим. Скорее, я думал, что лишь видел в них… не совсем то, чем они являются на самом деле, – как накануне сказал Рома. Быть может, я искал подтверждение тому, что все их возможно так или иначе объяснить.

Не было еще и девяти, когда я вышел из дома. Первым делом я хотел поговорить с Дарией. Однако прежде, чем отправиться к ее загадочной церкви, я решил повторить свой ночной маршрут. Я без труда нашел двор, куда мы свернули, – тот незнакомый дом, который я искал, должен был просматриваться с дороги. Тем не менее, глядя перед собой, я видел лишь крутой склон сопки. Я прошел вперед, борясь с липким страхом и кутаясь в куртку, не столько из-за холода, сколько из-за леденящей тревоги. Я даже не испугался, нет, – оглядывая совсем небольшой пустырь, я ощутил смятение. Быть может, я правда видел сон? Я точно вернулся на то же самое место: дома, дворы, проезды – все было на месте. Кисть непроизвольно легла на левое запястье: боль давно прошла, и не осталось даже синяка, однако чувства, что я испытал тогда, никуда не делись. И лишь сильнее я ощутил растерянность.