Ждите Алый Закат

Вечером на центральной площади намечался большой концерт. Проезжая по городу мы видели, как у здания Дома культуры рабочие возводят огромную сцену из металлических ферм.

Погода у моря была превосходной, однако вода уже слишком холодной, чтобы я сходу решился в нее окунуться. На самом деле, вода у нас была холодной всегда, даже в середине июля, а потому приходилось собирать всю волю в кулак, чтобы зайти в нее хотя бы по пояс.

У берега сновали мальки, один раз я даже заметил большую белую медузу, показавшуюся на фоне песка. Ракушки, выброшенные на берег недавним штормом, усеяли песок, а у самой воды гнила морская капуста, вокруг которой роились крохотные мошки. Песок, нагретый полуденным солнцем, обжигал ступни босых ног, из-за чего передвигаться по нему приходилось в резиновых тапочках.

В течение нескольких часов мы сидели у берега, ели, пили и говорили ни о чем и обо всем. Чуть позже я решил прогуляться вдоль берега, по пути собирая особо понравившиеся ракушки. Веера, китайские шляпки, улитки – здесь было все, даже один, но довольно большой гребень, отливающий золотом и пурпуром. Впрочем, тащить это все домой не было никакого смысла, так что я оставил их там же, где сидел.

Собираться в обратный путь мы начали часов в пять вечера, когда солнце стало опускаться к морю. Центральную улицу в районе городской площади мы обнаружили перекрытой, из-за чего пришлось свернуть на непривычно плотно заставленную припаркованными вдоль тротуаров машинами «Портовую». Чем ближе мы приближались к эпицентру, тем громче становилась музыка. Ожидаемый многими концерт начался. Отец припарковался недалеко от площади и предложил присоединиться к гуляниям. Противников не нашлось. Конечно, я сегодня был одет совсем не парадно, однако и стыдиться тоже было нечего – вид у меня сегодня был вполне себе провинциальный, за вычетом отросших до кончика носа волос, разве что.

Для города с населением в десять тысяч человек на площади собралось много народа, а примерно половину пришедших составляли приезжие. Со сцены, время от времени обращаясь к собравшейся аудитории, исполнял свои хиты Михаил. Конечно, в обычной жизни я подобную музыку не слушал, но стоит заметить, атмосфера на площади была хорошей, приятной. Да и к самому исполнению и к работе с аудиторией придраться тоже было нельзя. В целом, не солгу, если скажу, что мне все это даже по-своему понравилось.

Гуляя по площади, я встретил Милу. Она стояла в компании подруг или, возможно, просто знакомых. Она, словно ощутив мое приближение, обернулась почти в тот же миг, как я увидел ее. При виде меня она широко улыбнулась и замахала ладонью, затем, что-то сообщив своим подругам, направилась ко мне.

– Макс, привет! Ты чего на сообщения не отвечаешь? – поинтересовалась она, подбегая.

– На сообщения? – спросил я, доставая телефон, на котором значились один пропущенный звонок и две смс. – Прости, я был за городом, а там связь не ловит. Видимо, сообщения только что пришли.

– Ладно, ничего страшного! – махнула рукой Мила. – Я как раз хотела тебя пригласить погулять, но в итоге не дождалась ответа и пошла с одноклассницами.

– Хочешь пойти к ним или, может, куда-то еще?

– Давай лучше куда-нибудь еще, – улыбнулась Мила. – Обсужу свежие сплетни как-нибудь в другой раз.

– Ну, хорошо, – посмеялся я, – пошли.

Закат расползался по небу и сопкам ярким пламенем. Вечер выдался невероятно теплым и красивым. Сотни людей: и молодые, и старые наслаждались атмосферой летнего праздника. Все лавочки были заняты, играла музыка, а мы с Милой гуляли вокруг площади, проходя через дворы и переулки, выходя то на главную, то на боковые улицы.

– Как там бабушка? – поинтересовался я.

– Бабушка хорошо, насколько так вообще уместно говорить, – улыбнулась Мила. – Мама с ней осталась, а меня отправила погулять.

– Торопишься?

– Нет. Мама не просила вернуться к какому-то определенному времени, но думаю, было бы неправильно задерживаться совсем уж допоздна.

– Тебе тоже нужен отдых, Мил.

– Да, я понимаю, но, сам посмотри, для меня это и работа, и долг.

– Верно… – согласился я.

За беседой мы добрели до самого сухого дока, но, не заходя на его территорию, прошли вдоль ряда старых покосившихся гаражей, пока не вышли к укрепленному подпорной стенкой берегу. Вода шумно билась о бетон, рассыпаясь на сотни и сотни мелких холодных капель. Отсюда открывался красивый вид на заходящее солнце, на длинный брекватер и на пустующий корпус старого цеха судоремонтного завода.

– Как ты себя чувствуешь, Максим? – поинтересовалась Мила.

– Что? Ты имеешь в виду…

– Ну, твое ментальное самочувствие, – уточнила она.

– А, ты про это, – кивнул я, вновь переводя взгляд на морской горизонт. – Мне кажется, я начинаю чувствовать себя чуточку лучше, – приврал я, но не убедив в этом даже самого себя, добавил: – Хотя тревога, на самом деле, никуда не делась.

– Кошмары мучают?

– Да, случается, – ответил я. – Я пью таблетки, но то и дело происходит что-то, что вновь выбивает меня из колеи, после чего приходится подолгу приходить в себя. Пока что мне это тяжелее обычного дается.

– Пробовал оградить себя от раздражителей? – спросила она, щурясь на солнце.

– Пробовал, но никогда ведь не знаешь, откуда ждать беды, – помотал я головой. – А дома запереться тоже не вариант.

– Не вариант, – согласилась Мила. – Но ты все равно береги себя, Максим.

– Я постараюсь, – улыбнулся я.

– Рада, что у тебя все более-менее хорошо, а то мне показалось, что ты последнее время слишком сильно зацикливаешься на этом.

– Может быть, – кивнул я. – По мне видно?

– Да, – ответила она. – Ты не такой, как раньше. Более замкнутый, что ли… Порой как будто где-то в своем мире живешь.

– Может быть, – согласился я.

Когда солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, мы решили возвращаться. К тому времени на сцене уже выступали какие-то местные исполнители, а вот людей, кажется, немного поубавилось. Пока мы стояли и обсуждали концерт, Миле позвонила мама и попросила ее вернуться домой, так как бабушка без нее отказывалась делать что-то, чего мне знать не полагалось. Очень кстати, гуляя по площади, мы встретили Николая – дядю Милы, который согласился отвезти ее домой. Он предложил подкинуть и меня, но я отказался, решив прогуляться пешком. Мои родители, дождавшись окончания основной части праздничного концерта, тоже уехали домой.

Я остался один. Погруженный в свои мысли, я брел по площади и вдруг заметил ряд киосков с угощениями, возведенных к празднику. Решив взять что-нибудь, я двинулся к ним, но по пути среди прочих вывесок я заметил одну, заставившую меня застыть.

Под треугольным сводом желтой палатки висела тусклая красная лампа в виде полной луны.

На мгновение все вокруг потемнело, и в образовавшемся мраке была видна одна только проклятая красная лампа. Я стал озираться, когда вновь обрел способность видеть. Не знаю, кого или что я ожидал там увидеть: что-то необычное или жуткое, резко контрастирующее с праздничной атмосферой летнего вечера. Возможно, я искал знакомое бледное лицо…

– Максим! – окликнул меня знакомый голос.

Глянув чуть ниже лампы, я увидел Карину. Она была одета в милое красно-белое клетчатое платье. Пожалуй, если мой предыдущий сон и был предзнаменованием, то следуя ему, меньше всего я ожидал встретить под красной луной ее. С другой стороны, этой встрече я был рад. Надо же, испугавшись, я совсем не заметил Карину, стоявшую возле той самой палатки с бутафорской красной луной.

– Карина, привет! Ты давно тут?

– Минут двадцать, наверное, – ответила она, призадумавшись. – А ты с кем-то здесь?

– Нет, я один, – чуть промедлив, ответил я. – С родителями был, но они уже поехали домой.

– Ладно, – улыбнулась она, отведя взгляд. – Я тут тоже одна. Не сидится мне дома, вот и пошла гулять.

– Опять ходишь одна по темным улицам?

– Когда я выходила, было еще светло! – возразила она, шутливо сердясь. – А обратно хотела пойти вместе со всеми. Тем более, мне ведь тут недалеко. Кстати, ты не торопишься?

– Нет, не тороплюсь, – покачал я головой. – Может, составим друг другу компанию?

– Я – «за»! – улыбнулась она.

Такая встреча под красной луной была мне по душе, однако что-то… неприятное ощущение затаившейся опасности не покидало меня. Чутье подсказывало, что это был еще не конец.

Я остался с ней. Солнце уже давно опустилось за море, небо потемнело, а над сопками воссияла луна. Вместе с Кариной мы подошли поближе к сцене и стали плясать под музыку. Затем с кружащейся от танца головой, пошли бродить вокруг площади, мимо Дома культуры и музея, а к концу праздника опустились на освободившуюся скамейку и просидели на ней довольно много времени, смеясь и разговаривая.

– Мне как-то легче стало, – призналась в один момент Карина, когда музыка стихла, а выступавшая группа, закончив очередную композицию, готовилась начать следующую.

– А как было?

– А было… – она задумалась, на миг посерьезнела, оглянулась и, вновь расплывшись в улыбке, продолжила. – А было как-то не по себе. Знаешь, противное такое чувство: одиночество, тревога, грусть. Мне тяжело выходить на улицу в последнее время, но и дома сидеть тоже невыносимо. А сейчас я думаю, что возможно, мне просто нужна была чья-то компания.

– Вполне возможно, – пожал я плечами. – На самом деле, я тебя отлично понимаю, ведь я испытываю то же самое. И мне тоже стало легче.

– Правда?

– Да, – кивнул я. – Даже во сне не всегда получается по-настоящему расслабиться.

– Тебя мучают кошмары? – вскинула она бровь.

– Да, вроде того. Порой они бывают какими-то…

– Слишком живыми и реалистичными? – предположила она.

– Да, точно! – согласился я. – Как ты догадалась?

Карина не ответила. Она сидела, устремив на меня взгляд, а на лице ее в этот момент не читалось никаких эмоций, по которым я смог бы понять ее настроение или реакцию на свои слова. Однако прежде, чем она успела что-либо сказать, вокалист последней на сегодня группы объявил, что их заключительная песня, по его словам, будет «медленной и романтичной».

– Можно пригласить вас на танец? – картинно изображая галантного кавалера, обратился я к Карине, мгновенно выводя ее из странного ступора.

– О, разумеется! – улыбнулась она, подавая руку.

И мы пошли танцевать. Конечно, мы были не единственной парой, решившейся на танец, однако именно мы привлекали к себе наибольшее внимание. Но, возможно, мне так просто показалось. В какой-то миг я даже начал думать, что захожу слишком далеко, однако останавливаться было слишком поздно. Положив левую руку на ее тоненькую талию, а правой рукой взяв ее левую ладонь, я закружился в танце, утягивая ее в бесконечный круговорот огней и звезд. Мотив мне показался знакомым, однако, как бы я ни напрягал свою память, так и не смог понять, что же за песня играла, но я определенно ее уже где-то слышал. Наконец бесконечность превратилась в маленькую точку, несколько минут сжались в одно мгновение, и наш танец подошел к концу.

– Это было прекрасно! – улыбалась Карина, повисая у меня на руках, наверное, все сейчас плыло перед ее глазами.

– Да, согласен, – улыбнулся я. – Кажется, праздник закончился. Пора бы нам собираться по домам.

– Да, наверное, – согласилась Карина, глядя на звезды. – Хотя я не хочу никуда уходить, но ты прав, нам пора. Ты же проводишь меня до дома?

– Кем бы я был, если бы сказал «нет»?

– Тогда пошли!

И вместе с небольшими компаниями горожан мы побрели к ее дому по главной улице. Мимо нас проносились машины, люди шумели и болтали, должно быть, планируя продолжение праздника. Мы с Кариной обсуждали минувший вечер, который, по нашему общему мнению, удался на славу.

Лишь теперь я обратил внимание, что Карина жила напротив загадочной церкви Пресвятой Матери. Двор ее дома выходил на Портовую улицу, а с подъезда открывался вид на море, мачты кораблей, старые облезлые портовые строения – и какой-то невысокий длинный склад с двускатной крышей, территорию которого закрывали старые покосившиеся ворота.

– Ну, хорошо провели время, – произнесла Карина, оборачиваясь ко мне, как только мы подошли к ее подъезду.

– Да, – согласился я, – отлично. Как-то даже легче на душе стало.

Повисла неловкая пауза. Мы стояли друг напротив друга и то и дело встречались глазами и вновь их отводили. Без малого пять лет прошло с тех пор, как мы общались в последний раз. Пять долгих лет. Да и встречались мы совсем недолго – полгода, может, чуточку больше, но воспоминания о том времени с новой силой вспыхивали во мне, пока я стоял и глядел на нее. И вот, я вновь провожаю ее домой, вновь стою перед ней, не зная, как поступить. Интересно, думала ли она о том же самом?

– Ну, пока? – смущенно улыбаясь, спросила Карина.

Я разглядывал ее в тусклом свете желтого фонаря, да и тот светил у другого подъезда, так как в фонаре над подъездом Карины перегорела лампочка. Карина была стройна и красива. Длинные рыжие волосы струились по плечам, платье подчеркивало стройную фигуру. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, и как-то странно поглядывала на меня. Возможно, мне так показалось из-за плохого освещения, но я решился на первый шаг.

И не ошибся. Карина бросилась ко мне в тот же миг, как я протянул к ней руки, и уже через секунду мы оказались в объятиях друг друга, губами я ощутил ее теплое дыхание, одной рукой я прижал ее к себе, а другую руку утопил в волосах на ее затылке. Еще долго мы не могли оставить друг друга. Я целовал ее вновь, целовал как в последний раз, ощущая непреодолимое желание и… боль, словно по чему-то давно и безвозвратно утерянному.

– Не отпускай меня, – прошептала она мне на ухо, когда наши губы разъединились, но лишь для того, чтобы набрать воздуха в грудь.

Я и не собирался. Не знаю даже, сколько еще мы так простояли, возможно, пять минут или двадцать, а возможно, час. В такие моменты время шло чуточку иначе. Мы страстно лапали друг друга, не в силах остановиться, а нам, к нашей радости, никто не мешал.

– Я так не хочу отпускать тебя, – призналась Карина, когда мы чуть сбавили темп. – Но мне придется…

Чуть отстранившись, я смог посмотреть в ее лицо, чтобы увидеть блестящие от наполнивших их слез глаза. Когда я чуть ослабил хватку, Карина высвободилась и отошла от меня на шаг.

– О, боже, я вся… – она подняла руки, показывая, что голова ее идет кругом. – Я схожу с ума. Ладно, Макс, это был замечательный вечер, жаль обрывать его так, но, сам понимаешь…

– Да, – покивал я и слегка пошатнулся. Карина подала мне руку, не давая упасть. – Пойдешь домой?

– Да, – улыбнулась она, глядя мне в глаза. – Надо. Пора.

– Согласен, – улыбнулся я, вновь ее обнимая. – Надо же, пять лет прошло, а кажется…

– Словно и не было их, – продолжила она за меня.

– Вроде того, – согласился я. – Это была хорошая встреча под красной луной.

– Что? – удивленно нахмурила она брови.

– Не, ничего, – опомнился я и прежде, чем Карина успела сказать что-то еще, вновь поцеловал ее.

– Ладно, Максим, пожалуй, теперь мне действительно пора, – сказала она совсем тихо.

– Да, – выдохнул я. – Ну, тогда до следующей встречи?

– Да, Максим, до встречи, – улыбнулась она, выскальзывая из моих рук. – Звони мне тоже, не забывай. Я, в принципе, ничем тут не занята обычно.

– Я буду, – улыбнулся я, прикладывая к правому уху кулак с оттопыренным большим пальцем и мизинцем – воображаемым телефоном. – Только ты номер дай свой!

И она, неловко усмехнулась и продиктовала мне свой номер. Настало время расходиться.

Да, пожалуй, я совсем не хотел ее отпускать, но кажется, иного выбора действительно не было. В ее окнах мерцал синий свет, словно от работающего телевизора, который могла смотреть ее мама. Карина отвернулась, приоткрыла тяжелую металлическую дверь подъезда, но в самый последний момент остановилась.

– Да, Максим, кстати, – произнесла она уже более спокойно, оборачиваясь, – я вспомнила, что сказал мне тот человек. Ну, в ту ночь, когда мы встретились возле вокзала, помнишь?

– Да, я помню, – ответил я, а по голове словно пробежал электрический разряд. – И что же он сказал?

– Наверное, уже поздно говорить об этом, но он назвал твое имя и попросил передать, что будет ждать тебя в баре «Алый Закат». Ты знаешь такой?

– Нет, – растерянно ответил я, пытаясь пробиться сквозь густой рой тревожных мыслей, захлестнувших мою голову.

– Даже странно, что я это забыла… – задумалась Карина, виновато глядя себе под ноги. – Ну, ладно. Мало ли кого можно встретить на улице после захода солнца, правда?

Помахав на прощание рукой, Карина скрылась во тьме подъезда, и я остался один. Всей грудью я вдохнул прохладный ночной воздух, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями. Следовало как можно скорее возвращаться домой. Прежде чем отправиться в путь – а до своего дома я дошел бы минут за пятнадцать – я поднял голову, желая глянуть на ночное небо, покрытое россыпью ярких звезд, как увидел над головой большую красную, словно залитую кровью луну.

Пальцы рук вмиг заледенели, а сердце отчаянно забилось. Наконец я осознал, что стою совсем один на пустой темной улице, настолько тихой, что даже ветер не осмеливался нарушать этот зловещий почти мистический покой. Вдруг мне по-настоящему стало страшно.

Следовало скорее идти домой, а не стоять тут, в чужом дворе, в темноте и полном одиночестве. Однако не успел я сдвинуться с места, как услышал слева легкий шелест травы. Оттуда, со стороны Портовой улицы, от старых гаражей и теплотрассы, продираясь сквозь сорняки, в мою сторону кто-то шел. Я долго не мог разглядеть его черт – лишь неясный черный силуэт покачивался на фоне ветхих бетонных стен и ободранной обмотки труб. В один момент я даже подумал, что возможно, мне следует бежать, но какая-то непреодолимая сила заставляла меня оставаться на месте. Меня сковал ступор, не позволявший двинуться с места.

И вот наконец незнакомец вышел на свет, вернее, он приблизился ко мне достаточно близко, чтобы в тусклом свете дальнего фонаря я мог разглядеть черты его белого, как бумага, лица.

Глава 17: На той стороне

Это был он. Человек-в-черном, пришедший из моих кошмарных снов и явившийся ко мне в ночь землетрясения. Завидев меня, он растянул губы в неприятной лукавой улыбке. Сходу я даже не смог понять, пытается ли он выглядеть учтивым или же просто не может скрыть самодовольство. В любом случае, в ночной темноте, на его бледном малоподвижном лице улыбка эта казалась напускной и недоброй. В движениях же его, напротив, я не ощущал угрозы – он шел спокойно, расслабленно, будто возвращаясь с запоздалой прогулки. Но, возможно, это его нарочитое спокойствие было лишь коварной ловушкой, в которую я вот-вот должен был угодить.

– И вновь добрый вечер, – чуть приклонив голову, поприветствовал он меня.

– Добрый, – прохрипел я, когда незнакомец остановился, не дойдя до меня пару шагов. – Что вам нужно?

– Что мне нужно? Я пришел за вами, – ответил он, убирая с лица коварную улыбку. – У нас ведь назначена встреча. Разве вам не передали?

Между нами повисло тревожное молчание. Оно продлилось совсем недолго, какие-то секунды, но казалось, в воцарившейся тишине безветренной ночи было слышно биение моего сердца.

– Как ваше самочувствие после аварии? – вновь поинтересовался он.

От нахлынувшего ужаса перед глазами все потемнело. Я не торопился отвечать, но незнакомец лишь внимательно смотрел на меня.

– Откуда вы знаете про аварию? – с трудом выдавил я

– От вас, – ответил он. – Вы сами рассказали мне.

– Но я ничего вам не говорил! Я вообще вас второй раз в жизни вижу!

– Говорили! – возразил он. – Говорили. Иначе, зачем я явился?

– Я не знаю и знать не хочу.

– Я явился, потому что вы сами попросили!

Мы еще несколько секунд буравили друг друга глазами. Незнакомец был предельно спокоен, а я чувствовал, что вот-вот готов поддаться панике. Руки немели и дрожали, а сердце яростно колотилось, гулко отдаваясь в ушах.

– Итак, вы готовы?

– Готов к чему? – недоуменно помотал я головой.

– Как «к чему»? – он удивленно поднял брови. – Перейти на ту сторону, конечно!

– На «ту сторону»? – переспросил я, якобы не поняв его, но, разумеется, я все отлично понял.

– Именно! На ту сторону! – продолжил он. – Ведь это именно то, чего вы хотите. Разве нет?

– Что? Нет! Я не хочу этого! – возразил я. – Не собираюсь я никуда с вами идти!

– Что значит «не собираетесь»? Нам пора, вы сами это знаете. Если не пойти сейчас, то дальше будет хуже. Он с вами церемониться не станет.

– Он? – прохрипел я, отступая.

В поисках спасения, хотя бы крохотной ниточки, за которую я смог бы ухватиться, чтобы вырвать себя из объятий этого затянувшегося кошмара, настигшего меня наяву, я потянулся к внутреннему карману куртки. Но безумный ужас пронзил мое сердце, когда я понял, что амулет я оставил дома вместе с курткой. Это случилось впервые с того дня, как я получил его из рук Дарии. Ведь этим утром я совсем не собирался гулять допоздна. То, что я задержался на улице до наступления темноты, было лишь стечением обстоятельств. Уж не знаю, помог бы мне сейчас этот амулет, но, будь он при мне, я хотя бы мог проверить это.

– Да кто вы такой? – вновь спросил я, но голос мой надломился, и его звучание лишило меня остатков смелости.

Не в силах больше терпеть его присутствия, я бросился прочь. На всех парах я мчался по центральной улице, желая лишь поскорее оказаться дома и больше не видеть его бледного лица и выпученных стеклянных глаз. Несколько раз я оглядывался через плечо и видел темный силуэт далеко позади. Он провожал меня взглядом, но без досады, будто зная, что бежать мне все равно некуда.

Минут через десять я наконец добрался до дома, забежал в освещенный желтой лампой двор, зашел в подъезд и только тогда смог перевести дыхание. Входную дверь квартиры я запер на все замки и сразу же направился в ванную. Прохладная вода привела меня в чувства, однако руки не перестали трястись, а сердце колотиться так, что к горлу подкатывала тошнота. Я выглянул в кухонное окно, но увидел лишь совершенно безлюдный квартал, пустые проезды и детские площадки. И вопреки своим ожиданиям, это спокойствие напугало меня только больше. Мне казалось, что если я не вижу угрозу, то она непременно видит меня. Хорошо, что родители к тому времени уже ушли в свою спальню и не видели моего ужасного состояния, которое точно не смогло бы остаться незамеченным.

Еще минут пять я простоял, глядя в окно, но бледный человек не показался ни в соседнем дворе, ни на подъезде к нашему дому. Я принял вечернюю порцию таблеток. Уже довольно давно со мной не случалось ничего действительно ужасного, но эта ночь стала исключением. Все произошло ровно так, как «другой я» предупреждал себя в последнем сне. Возможно, я просто сходил с ума, ведь всего этого просто не могло случиться в реальности. Такого просто не бывает!

Из ступора меня вывел телефонный звонок. На экране высвечивался незнакомый номер, не похожий ни на один стандартный номер действовавших в нашем регионе операторов и больше походивший на случайный набор цифр. Он звонил настойчиво, долго – ровно столько, сколько я стоял, завороженно глядя в экран. Мне казалось, что я наперед знаю, что услышу по ту сторону трубки, потому и не отвечал.

Наконец я сбросил звонок, выключил телефон и направился в комнату. Прежде чем закрыть шторы, я выглянул во двор, но и тот оказался пуст. Пора брать себя в руки. Из оставленной в прихожей куртки я вытащил амулет и положил его на кровать рядом с подушкой, после чего разделся и лег в постель. Каждый раз, лишь стоило мне успокоиться и начать приходить в себя, как тут же происходило что-то такое, от чего потом долго приходилось отходить. И вот, это случилось вновь.

Я долго кутался в одеяло, пытаясь унять дрожь. Воспоминания о той ужасной ночи, когда проклятая авария едва не лишила жизни моих друзей, захлестнули меня. Мне казалось, что я вновь слышу пронзительный вой клаксона, крики, треск стекла и скрежет сминаемой стали. Я будто вернулся в ту проклятую ночь, с которой все началось. Я вновь видел пустую улицу большого города и искореженный салон. Я был не в силах стерпеть весь этот ужас и не хотел еще раз переживать ту кошмарную трагедию. Тогда я сосредоточился и открыл глаза.