Бюро завтрашних пропаж

— Именно так.

Нора не отвела взгляда. В разговоре не было явной лжи. Но было знакомое ощущение недосказанности.

— Понятно, — сказала она.

Мэй аккуратно сложила вырезки.

— Вам стоит поговорить с Эдвардом. Он гораздо лучше помнит ту ночь.

— Непременно.

Нора уже собиралась убрать фотографию, когда заметила на её обороте кое-что новое. Под надписью «Не все тогда говорили правду» проступала едва различимая строка. Она поднесла снимок к лампе. Бумага была старой, но чернила на обороте — сравнительно свежими.

Нора изменила угол освещения. Появились буквы, прежде почти невидимые. Не слова, а короткая последовательность:

Б-17 / 2004.

— Мэй, это вам что-нибудь говорит?

Женщина приблизилась. Посмотрела. И резко подняла голову.

— Откуда эта надпись?

— Она была на фотографии.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Мэй осторожно взяла снимок.

— Б-семнадцать — старый архивный шифр. Так обозначали одну из коробок технической документации порта.

— И что в ней?

Мэй несколько секунд не отвечала. Затем тихо сказала:

— Журналы обслуживания второго шлюза.

— Те самые, которые вы ищете?

— Возможно.

— Где коробка?

Мэй положила фотографию на стол.

— В описи она числится утраченной.

Нора медленно улыбнулась.

— Вот теперь становится интересно.

Было почти семь вечера, когда Нора вернулась в бюро. На улице зажглись фонари. За окнами пекарни уже мыли пол, а витрина цветочного магазина напротив погрузилась в темноту. Нора открыла дверь и вошла.

Сначала она ничего не заметила. Пальто повесила на крючок. Сумку поставила у прилавка. Включила настольную лампу.

И только тогда остановилась. На столе лежал блокнот. Рядом — фотография из музея, которую она положила туда утром. А вот старой конторской книги за 2004 год не было.

Дверца шкафа была прикрыта. Всё выглядело так, как она оставила. Она подошла ближе.

Открыла шкаф. Осмотрела верхнюю полку. Нижнюю. Затем коробку, в которой изначально лежал журнал.

Пусто. Нора выпрямилась. В последний раз она видела книгу днём, когда показывала Джоне записи об аварии. Перед уходом в музей положила её на стол в задней комнате.

Теперь книги не было. Она проверила замок входной двери. Повреждений не обнаружилось. Окна были закрыты.

Чужих следов на полу она не заметила. Нора взяла телефон. Открыла фотографии, сделанные утром. На экране появилась страница старого журнала.

Первый предмет. Латунный ключ. Маркировка II. Время поступления — 06:13. Предполагаемая пропажа — завтра, 06:25.

Место — второй портовый шлюз. Эдвард предупреждён. Нора перелистнула к следующей фотографии.

НЕ УСПЕЛА.

Она закрыла глаза. Получалось, кто-то вошёл в запертое здание. Нашёл конкретную книгу. Забрал её.

И ушёл, не оставив заметных следов. Слишком целенаправленно для обычной кражи. Она набрала номер Джоны. Он ответил после третьего гудка.

— Рид.

— У нас проблема.

— Что случилось?

— Из бюро пропала конторская книга.

— Какая именно?

— За две тысячи четвёртый год.

В трубке наступила пауза.

— Вы уверены, что не переложили её?

— Да.

— Дверь взломана?

— Нет.

— Остальные вещи?

— На месте.

Джона выдохнул.

— Ничего больше не трогайте. Я приеду.

— Вы быстро?

— Постараюсь.

Нора отключилась. Она снова осмотрела комнату. Теперь всё казалось подозрительным. Сдвинутый стул.

Чуть приоткрытая дверца шкафа. Пыль на подоконнике. Но больше всего её беспокоило другое. Утром, когда она обнаружила в журнале первую запись, о его существовании не знал никто из тех, с кем она сегодня разговаривала.

Потом она рассказала о книге Джоне. И упомянула её содержание. Саму книгу он видел. В музее же Нора говорила с Мэй о старой аварии, но не показывала ей записи Эвелин.

Эдвард книгу не видел вовсе. По крайней мере, сегодня. Впрочем, в Грейпорте было достаточно людей, которые знали Эвелин задолго до смерти. Нора прошла в переднюю комнату.

На стене возле входа висела деревянная табличка.

БЮРО НАХОДОК ЭВЕЛИН ВЕЙЛ.

Ниже мелкими буквами:

Вещи возвращаются тогда, когда приходит их время.

До сегодняшнего дня Нора считала эту фразу обычным старомодным девизом. Теперь она посмотрела на неё иначе. Если бюро действительно принимало вещи из будущего, существовало простое объяснение тому, почему тётя десятилетиями вела журналы. Эвелин не просто записывала потерянное имущество.

Она пыталась понять закономерность. Найти правила. Возможно, научиться предотвращать события, которые вещи предсказывали. А кто-то теперь решил уничтожить самую раннюю часть её наблюдений.

Нора открыла блокнот. На чистой странице написала:

КТО ЗНАЛ О ЖУРНАЛЕ?

Ниже:

Эвелин.

Эдвард? Джона. Неизвестный отправитель фотографии? Она остановилась.

Посмотрела на последний пункт. Затем перечеркнула вопросительный знак. Потому что именно после получения старой фотографии она начала искать документы 2004 года. Кто-то мог намеренно направить её к журналу.

А другой человек — или тот же самый — забрать его, как только Нора обнаружила нужную запись. Телефон снова завибрировал. Пришло сообщение от Мэй. «Нора, нашла старую бумажную опись. Коробку Б-17 списали как утраченную в 2005 году. Но в журнале перемещения есть подпись человека, который получил её последним».

Нора немедленно ответила:

«Кто?»

Три точки появились почти сразу. Затем исчезли. Через несколько секунд пришло сообщение. «Эдвард Белл».

Нора опустила телефон. Значит, старый часовщик. Человек, который первым подтвердил существование двух одинаковых часов. Человек, предупреждённый Эвелин перед аварией.

Человек, который завтра собирался снова спуститься в аппаратную. И теперь — последний известный получатель пропавших технических журналов. Нора снова увидела перед собой пустое место, где ещё недавно лежала книга Эвелин. Впервые ей пришла в голову мысль, которую она до сих пор почему-то старательно обходила.

А что, если Эдвард боялся не того, что завтра произойдёт с ним? Что, если он боялся того, что Нора узнает о событиях 2004 года?

Глава 5. Пятый ключ

Джона Рид приехал через двадцать три минуты. За это время Нора успела мысленно обыскать всё бюро, трижды заподозрить Эдварда Белла, дважды оправдать его и прийти к неприятному выводу, что в действительности не знает почти ничего ни об одном из жителей Грейпорта. Особенно о собственной тёте.

Когда полицейский вошёл, она стояла посреди задней комнаты, рассматривая пустое место на столе.

— Вы ничего не трогали? — спросил он.

— Только собственные нервы. Но они, боюсь, восстановлению не подлежат.

Джона огляделся.

— Где лежала книга?

Нора показала.

— Здесь. Рядом с блокнотом. Когда я уходила, она была на месте.

— Во сколько?

— Около половины пятого.

— А вернулись?

— Без нескольких минут семь.

Он записал время.

— Входную дверь запирали?

— Да.

— Окна?

— Закрыты.

— Есть другие входы?

— Задняя дверь. Выходит в переулок за пекарней.

Джона поднял голову.

— Покажите.

Они прошли через узкий коридор, заставленный коробками с чужими вещами. В конце располагалась тяжёлая деревянная дверь с мутным стеклом в верхней части. Джона внимательно осмотрел замок. Провёл пальцем по металлической накладке, посветил фонариком в щель между дверью и косяком.

— Когда в последний раз меняли замок?

— Понятия не имею.

— Эвелин давала кому-нибудь ключи?

— Наверняка. Она ведь управляла этим заведением несколько десятилетий.

— Сколько ключей у вас?

— Два. Один мой, второй лежит в письменном столе. Ещё один я передала агенту по недвижимости.

— А сколько было изначально?

Нора задумалась.

— Не знаю.

Джона ещё раз посмотрел на замок.

— Следов грубого взлома не вижу. Это не исключает вскрытия, но пока больше похоже на то, что дверь открыли ключом.

— Прекрасно. Получается, у нас не только вор, но и вежливый вор. Даже замки не портит.

— Не обязательно вор.

— Человек проник в чужое помещение и забрал чужую вещь. У вас в полиции есть более красивое название?

— Я имею в виду, что пока неизвестно, кто именно и зачем это сделал. Возможно, кто-то считал, что имеет право забрать книгу.

— Тогда пусть вернёт её, прежде чем я найду менее дипломатичное определение.

Джона слегка улыбнулся. Он сфотографировал замок, дверь и заднюю комнату, затем попросил Нору составить список вещей, которые могли пропасть. Она осмотрела стол и ближайшие полки. Старая книга была единственным очевидным исчезнувшим предметом.

— Странно, — произнесла она.

— Что именно?

— Если человек пришёл за деньгами, здесь была касса. Если за ценностями — в шкафу полно серебряных украшений, часов и других предметов. А он забрал книгу, которая практически ничего не стоит.

— Значит, ценность могла заключаться в её содержании.

— Вот именно.

Нора достала телефон и показала сообщение Мэй. Последний получатель архивной коробки Б-17 — Эдвард Белл. Джона прочитал.

— Это ещё не делает его подозреваемым в сегодняшнем проникновении.

— Вы всегда разрушаете красивые совпадения?

— Особенно если от них зависит репутация живого человека.

Нора убрала телефон.

— Справедливо.

Полицейский посмотрел на часы.

— Белл ждёт меня в мастерской. Поедем поговорим с ним.

— Мы?

— Вы хотели присутствовать при сравнении часов.

— А я уже решила, что вы меня невзлюбили.

— Пока только пытаюсь понять, почему рядом с вами за один день происходит столько необычного.

Нора взяла пальто.

— Поверьте, этот вопрос интересует меня не меньше.

В мастерской Эдварда Белла горел свет. Часовщик сидел за рабочим столом под зелёным стеклянным абажуром. Перед ним лежал разобранный механизм, а рядом стояла чашка давно остывшего чая. Увидев Джону, он отложил инструмент. Заметив Нору, нахмурился.

— Я просил вас не вмешиваться.

— А я просила вас рассказать правду, — ответила она. — Видимо, сегодня вечером мы оба немного разочарованы.

Джона закрыл за собой дверь.

— Мистер Белл, нам нужно поговорить о нескольких вещах. Начнём с часов.

Эдвард вздохнул. Он достал из кармана жилета серебряный экземпляр. Исправный. Стрелки показывали без четверти восемь.

Джона поместил рядом прозрачную упаковку с повреждёнными часами, не извлекая их из неё.

— Это ваша собственность? — спросил он, указывая на исправный экземпляр.

— Да. Семейная вещь.

— А повреждённый?

— Никогда прежде его не видел.

— Однако мисс Вейл утверждает, что оба предмета имеют одинаковые индивидуальные повреждения.

Эдвард кивнул.

— Я сам ей их показал.

— Вы знаете, как это объяснить?

Старик посмотрел на Нору.

— Думаю, она уже догадывается.

— Пока я догадываюсь только о том, что мой сегодняшний день окончательно перестал быть нормальным.

Джона внимательно изучал часы. Его взгляд задержался на глубокой царапине, затем на повреждённом стекле.

— У этих предметов действительно заметное сходство, — признал он. — Но без исследования нельзя утверждать, что это один и тот же экземпляр.

— Один из них я держу в руках, — сказал Эдвард. — Другой появился там, где его не должно было быть. Мне самому хотелось бы услышать разумное объяснение.

Джона поднял глаза.

— А вы считаете, что знаете неразумное?

Эдвард помолчал.

— Боюсь, да.

Нора решила, что сейчас не лучший момент для очередной лекции о работе бюро. Она положила на стол фотографию 2004 года.

— Тогда начнём с того, что можно объяснить без мистики.

Эдвард узнал снимок мгновенно. Это было заметно по тому, как изменилось его лицо.

— Где вы его нашли?

— Кто-то оставил у меня под дверью.

— Когда?

— Сегодня.

Старик долго рассматривал фотографию. Его пальцы остановились на фигуре Томаса Кина.

— Я не видел этого снимка много лет.

— Кто его сделал? — спросила Нора.

— Мэй Куинн. В то время она иногда фотографировала для местной газеты.

Нора удивилась.

— Мэй?

— Да. Она тогда ещё не работала в архиве.

Джона сделал пометку.

— А почему на газетной фотографии Кина обрезали?

— Не знаю. Возможно, редактору понадобилось уместить её на полосе.

— И всё? — спросила Нора.

Эдвард посмотрел на неё.

— Мисс Вейл, если вы ищете заговор в каждой обрезанной фотографии, у вас очень скоро закончится свободное время.

— Оно закончилось примерно в шесть тринадцать утра.

Старик не улыбнулся. Джона положил на стол ещё один лист — фотографию архивной описи, которую прислала Мэй.

— Вы узнаёте эту запись?

Эдвард взял очки. Прочитал. Побледнел.

— Коробка Б-семнадцать.

— В январе 2005 года вы получили её из технического архива порта, — сказал Джона. — В журнале стоит ваша подпись. Обратно коробку не вернули.

Эдвард медленно снял очки.

— Значит, Мэй всё-таки нашла старую опись.

— Что было в коробке? — спросила Нора.

— Документы.

— Вы, несомненно, блестящий рассказчик, мистер Белл. Но мы надеялись на немного большую конкретику.

Он устало потёр лицо.

— Журналы обслуживания. Копии схем. Сведения о проверках аварийного привода. И ведомость ключей.

— Каких ключей?

Эдвард посмотрел на часы, лежавшие перед Джоной. Затем на Нору.

— Прежде чем отвечать, скажите: вы нашли самую первую книгу Эвелин?

Она замерла.

— Откуда вы знаете о ней?

— Эвелин рассказывала мне, что сохранила записи о первых поступлениях.

— Да, нашла. Но сегодня вечером книга исчезла.

Часовщик поднял голову.

— Исчезла?

— Кто-то проник в бюро, пока меня не было.

Эдвард медленно опустился на стул. Теперь в его лице читался не страх, а растерянность.

— В таком случае у нас гораздо меньше времени, чем я думал.

— Давайте договоримся, — сказал Джона. — С этого момента никаких загадочных предупреждений. Если у вас есть информация об аварии, документах или возможной опасности, рассказывайте прямо.

Эдвард посмотрел на него.

— Вы знали Дэниела Прайса?

— Электромонтёра, погибшего в 2004 году? Лично нет.

— Мы дружили с детства. Он был хорошим человеком.

— Это имеет отношение к документам?

— Самое непосредственное.

Эдвард открыл ящик рабочего стола и достал старую металлическую коробку. В ней лежали несколько винтов, сломанный часовой механизм и небольшая связка ключей. Он выбрал один. Латунный, потемневший от времени.

На круглой головке была выбита римская цифра.

V.

— Пятый ключ, — произнёс он.

Нора наклонилась ближе.

— От чего?

— От шкафа регистратора.

— Какого регистратора?

— У второго шлюза была старая механическая система контроля. Она не просто подавала тревогу. Отдельный прибор записывал положение затвора и давление на движущуюся бумажную ленту. У него был собственный часовой механизм.

— То есть бумажная запись могла существовать независимо от основного журнала? — спросил Джона.

— Именно.

— И этот прибор сохранился?

— Я не знаю. После аварии помещение опечатали. Позже систему частично модернизировали. Но старый шкаф долгое время оставался на месте.

Нора изучила латунный ключ.

— Почему пятый?

Эдвард разложил перед ними пожелтевшую схему. На ней было изображено пять небольших технических шкафов, каждый со своей маркировкой. I — основной привод. II — аварийная сигнализация.

III — блок питания. IV — резервный привод. V — автономный регистратор. Нора почувствовала, как внутри что-то холодеет.

Она достала телефон. Открыла фотографию первой страницы журнала Эвелин. Латунный ключ. Маркировка II.

— Вот этот, — сказала она.

Эдвард посмотрел. И медленно закрыл глаза.

— Я так и думал.

— Что это значит?

Он поднял голову.

— Двадцать два года назад Эвелин нашла точно такой же ключ. С цифрой два.

— Он принадлежал Томасу Кину?

— Был закреплён за дежурной сменой. Именно этим ключом открывался шкаф аварийной сигнализации. В день аварии Кин не смог его найти.

Нора перечитала запись. Предполагаемая пропажа — завтра, 06:25.

— В шесть двадцать пять?

Эдвард кивнул.

— По его словам, да.

Нора повернулась к Джоне.

— В официальном отчёте первая тревога указана в шесть тринадцать. В другой версии — в шесть двадцать пять.

— Я помню, — ответил он.

— Время пропажи ключа совпадает с моментом, когда, по версии Кина, включилась сигнализация.

— Совпадает, — осторожно согласился Джона. — Но пока это не доказывает, что два события связаны.

Эдвард опустил взгляд.

— Эвелин предупредила меня накануне. Сказала, что завтра произойдёт что-то плохое возле шлюза. Показала ключ, которого ещё никто не терял.

— И что вы сделали? — спросила Нора.

Старик молчал.

— Эдвард?

— Решил, что она ошиблась. Что кто-то принёс ей запасной ключ, а она придумала собственное объяснение.

— Вы никого не предупредили?

— Предупредил Артура Лейна, что Эвелин беспокоится из-за оборудования. Он сказал, что всё проверено.

Эдвард посмотрел на свои руки.

— На следующее утро погиб Дэниел.

В комнате стало тихо. Десятки часов продолжали отсчитывать секунды. Нора наконец поняла, почему Эдвард так боялся завтрашнего испытания. Не только из-за собственной возможной смерти.

Ему уже однажды сообщили о приближающемся несчастье. И он ничего не сумел предотвратить.

— А коробка Б-семнадцать? — спросил Джона.

Эдвард поднял глаза.

— Через несколько месяцев после аварии я понял, что официальные выводы не сходятся с тем, что помнил сам. Но меня не допускали к оригинальным записям. Я попросил коробку с техническими материалами якобы для сверки сервисных номеров.

— И получили её.

— Да.

— Почему не вернули?

Часовщик помолчал.

— Потому что обнаружил следы исправлений. Не доказательства подделки, но достаточно, чтобы усомниться в архивных копиях. Я испугался, что документы исчезнут прежде, чем кто-нибудь сможет их проверить.

— И решили сами изъять их из архива? — уточнил Джона.

— Да. Это было неправильно. Я понимаю.

— Где они сейчас?

— Я передал коробку Эвелин. Она обещала спрятать материалы до тех пор, пока мы не сможем разобраться в их подлинности.

Нора внимательно посмотрела на него.

— То есть тётя хранила пропавшую архивную коробку?

— Возможно, хранила. Я никогда не спрашивал, где именно.

— Почему?

Эдвард горько усмехнулся.

— Потому что не хотел знать.

Джона записал его слова.

— Вы понимаете, что теперь нам потребуется официально проверить эту историю? И ваше объяснение не отменяет вопроса, почему документы не вернули в архив.

— Понимаю.

— Что конкретно содержала коробка, кроме схем и журналов?

— Ведомость обслуживания оборудования. Список лиц, которым выдавали ключи. А главное — старый чертёж аппаратной с расположением регистратора.

— Этот самый регистратор мог сохранить запись аварии?

— Если в шкафу осталась лента за тот день — возможно. Она могла бы подтвердить время изменения положения затвора. А если были нанесены временные отметки, мы смогли бы сравнить их с журналами сигнализации.

— Но за двадцать два года прибор могли разобрать, — заметила Нора.

— Именно поэтому я хотел попасть туда завтра.

Джона посмотрел на ключ V.

— Почему не раньше?

— После аварии доступ в старую аппаратную ограничили. Потом оборудование оказалось выведено из эксплуатации. У меня не было законного основания самостоятельно открывать шкаф. Мэй попыталась получить разрешение на осмотр, но ей отказали до окончания испытания.

— И вы решили воспользоваться завтрашней проверкой?

— Да. Меня включили в группу консультантов по старому оборудованию.

Нора указала на ключ.

— Почему вы до сих пор храните его?

— Потому что я отвечал за настройку часов регистратора. Этот ключ был выдан мне в 2004 году. Официально его так и не потребовали обратно.

Он осторожно положил ключ на стол.

— И потому что я всю жизнь надеялся однажды узнать, что именно произошло тем утром.

Ей стало жаль старика. Но вопросы от этого никуда не делись.

— Эдвард, если вы действительно хотели сохранить документы, почему не рассказали о них полиции ещё двадцать лет назад?

— Рассказал бы, если бы мог доказать, что они подлинные.

— А почему нельзя было передать их хотя бы на экспертизу?

Часовщик отвёл глаза.

— Потому что некоторые записи могли указывать на мою собственную ошибку.

Нора замерла.

— Какую ошибку?

Эдвард покачал головой.

— Это я пока не готов обсуждать.

Джона выпрямился.

— Тогда скажу прямо. Если вы располагаете сведениями, которые имеют отношение к гибели человека или возможной опасности при завтрашнем испытании, скрывать их не стоит.

— Я понимаю.

— Вы можете обратиться с адвокатом, если опасаетесь ответственности. Но я всё равно должен проверить обстоятельства, о которых вы рассказали.

Эдвард молча кивнул. Нора посмотрела на него. Ответов стало больше, но вместе с каждым возникали новые вопросы.

* * *

Когда они вышли из мастерской, уже стемнело. Дождь снова начался — мелкий, холодный, почти невидимый в свете фонарей. Джона предложил подвезти её до бюро. Нора согласилась.

Несколько минут они ехали молча. Потом она спросила:

— Вы ему верите?

— Частично.

— Очень полицейский ответ.

— А вы?

— Не знаю. Он явно испытывает чувство вины. Но виноватым можно чувствовать себя и без совершения преступления.

— Верно.

— И всё же он скрывает что-то ещё.

— Похоже на то.

Нора посмотрела в окно.

— Если пятый ключ действительно открывает регистратор, зачем кому-то красть книгу Эвелин? Там ведь были записи о вещах, которые поступали в бюро, а не техническая документация.

— Возможно, вор этого не знал, — ответил Джона. — Или искал не технические данные.

— А что?

— Например, запись, которая могла бы указать на конкретного человека.

Нора задумалась. В книге за 2004 год было не так много страниц. По крайней мере, ей не показалось, что много. Она успела прочитать только первые записи.

Но ведь Эвелин продолжала вести журнал ещё какое-то время. Что появилось в бюро после ключа? Кто потерял следующую вещь? И почему неизвестному человеку понадобилось забрать всю книгу, а не вырвать несколько страниц?

— Есть ещё кое-что, — сказал Джона.

Он остановился возле пекарни.

— Когда мы осматривали заднюю дверь, я заметил камеру над служебным входом пекарни. Она направлена в переулок, где находится выход из вашего бюро. Я договорился с владельцем, он согласился предоставить запись.

Нора повернулась к нему.

— И вы говорите об этом только сейчас?

— Хотел сначала убедиться, что камера действительно работала.

Он достал телефон.

— Запись уже прислали.

Видео было снято в 17:48. Картинка оказалась неожиданно чёткой. Камера смотрела на узкий переулок между пекарней и зданием бюро. На асфальте блестели лужи.

У мусорных контейнеров стояли пустые хлебные ящики. В верхнем правом углу мерцала дата. На протяжении нескольких секунд ничего не происходило. Затем в кадре появился человек.

Тёмный плащ с капюшоном. Невысокий рост. В правой руке — зонт. В левой — небольшая кожаная сумка.

Человек приблизился к задней двери бюро. Нора наклонилась ближе.

— Вот он.

На видео незнакомец остановился у замка. Оглянулся. Затем убрал что-то в карман, протянул руку к двери и открыл её. Без видимых усилий.

— Ключ, — сказала Нора.

— Вероятно, — согласился Джона.

Фигура исчезла внутри. Изображение продолжало показывать пустой переулок. Джона перемотал запись. Через восемь минут человек появился снова.

Сумка теперь выглядела заметно толще. Незнакомец закрыл дверь, раскрыл зонт и быстро направился в сторону улицы. Лица камера так и не зафиксировала. Нора вздохнула.

— Ну хотя бы понятно, что книгу забрал не полтергейст.

— Уже неплохо.

— А что ещё видно?

— Одежда, сумка, примерный рост. Возможно, удастся найти другие камеры по маршруту. Я также выясню, кому выдавали ключи от помещения.

Нора почти не слушала. Она смотрела на последний кадр. Незнакомец стоял под раскрытым зонтом. Сам зонт был тёмным.

Почти чёрным. Но ручка… Нора поднесла телефон ближе.

— Перемотайте немного назад.

Джона посмотрел на неё.

— Что?

— Момент, когда он раскрывает зонт.

Полицейский вернул запись. Незнакомец достал зонт из-под руки. Нажал на механизм. Ткань раскрылась.