Бюро завтрашних пропаж

Леон Ренвелл

Бюро завтрашних пропаж

Глава 1. Вещи, которые ещё не потеряны

Часы появились в запертом ящике ровно в шесть тринадцать утра. Нора Вейл знала точное время, потому что как раз смотрела на настенные часы, размышляя, насколько неприлично будет открыть бутылку вина до завтрака. До этого ящик был пуст.

Она проверила его дважды: сначала искала запасные ключи, затем — документы на здание. Ключей не оказалось. Документов тоже. Только пыль, засохшая муха и царапина на внутренней стороне деревянной стенки. Теперь там лежали старинные карманные часы.

— Прекрасно, — произнесла Нора. — Кажется, у нас завелись мыши с антикварным образованием.

Она осторожно достала находку. Серебряный корпус холодил пальцы; металл был влажным. По крышке тянулась глубокая царапина, похожая на силуэт летящей чайки. Стекло треснуло, стрелки остановились на одиннадцати сорока двух. На цепочке темнело пятно. Она повернула часы к свету.

В прежней жизни она семь лет занималась расследованием сомнительных страховых случаев. Ей доводилось видеть, как люди поджигали собственные гаражи, инсценировали угоны автомобилей и однажды пытались получить компенсацию за яхту, которая, как выяснилось, никогда не существовала.

Поэтому она давно усвоила простое правило: даже у самой нелепой истории обычно есть вполне материальное объяснение. Нужно только найти человека, который врёт. Но объяснить, как предмет появился внутри запертого ящика, было затруднительно. Нора перевернула часы. На задней крышке были выгравированы две буквы:

E. B.

Рядом обнаружилась бумажная бирка, привязанная тонкой красной ниткой. На ней аккуратным почерком значилось:

СРЕДА. 11:42.

Нора сверилась с телефоном. Вторник. Она снова осмотрела ящик, проверила заднюю стенку, заглянула под стол. Никаких потайных отверстий. Никаких механизмов. Даже мышь, если бы она действительно существовала, не смогла бы пробраться внутрь. За окном просыпался Грейпорт.

Ветер гнал по пустой улице клочья морского тумана. Через дорогу открывалась маленькая пекарня, и запах свежего хлеба проникал даже сквозь закрытые окна. Нора приехала сюда восемнадцать дней назад, чтобы похоронить тётю Эвелин, разобрать её вещи и продать доставшееся в наследство бюро находок. На всё она отвела неделю.

К концу третьей недели не разобрала даже половины помещений. Тётя оставила после себя удивительное количество чужого имущества: одиннадцать зонтов, сорок три отдельных ключа, коллекцию шарфов и целый шкаф предметов, назначение которых Нора не могла определить. А ещё — толстую конторскую книгу.

Она лежала на прилавке, раскрытая на странице с датой сегодняшнего дня. Нора машинально посмотрела на записи. Вторник. Зонт с жёлтой ручкой.

Детская варежка. Карманные часы. Э. Б. Последняя строчка была написана красными чернилами. Под ней стояло предупреждение:

Не возвращать до момента пропажи.

Нора прочитала его трижды. Затем закрыла книгу. Потом открыла снова. Буквы никуда не исчезли.

— Тётя Эвелин, — тихо сказала она, — в какую же чёртову историю ты меня втянула?

* * *

В девять утра Нора уже стояла перед мастерской Эдварда Белла. Вывеска над дверью сообщала, что здесь ремонтируют часы с 1978 года. За стеклом витрины покачивались маятники, а на полках теснились механизмы, которым давно пора было отправиться на заслуженный отдых.

Хозяин оказался высоким седовласым мужчиной с внимательными глазами.

— Мисс Вейл? — спросил он, едва увидев её. — Я слышал о вашей тёте. Мои соболезнования.

— Спасибо. Кажется, у меня есть кое-что ваше.

Она положила находку на прилавок. Мужчина застыл и не сразу решился достать из кармана жилета другие часы. Точнее, те же самые.

Одинаковый серебряный корпус. Одинаковая гравировка. Даже царапина в форме летящей чайки была на том же месте. Различалось только одно. Часы, лежавшие на прилавке, были разбиты. А те, что держал Эдвард Белл, исправно тикали.

Молчание затянулось. Наконец часовщик поднял глаза.

— Если они уже у вас, мисс Вейл, — сказал он, — значит, у нас остался всего один день.

Глава 2. Два экземпляра

В мастерской было столько часов, что тишины здесь, вероятно, не случалось последние сто лет.

Настенные, напольные, карманные. С маятниками, кукушками, позолоченными стрелками и потемневшими циферблатами. Каждые отсчитывали секунды немного по-своему, отчего помещение напоминало комнату, полную людей, которые одновременно пытаются что-то прошептать. Нора смотрела на часы в руках Эдварда Белла.

Потом на те, что лежали на прилавке.

— Один день до чего? — спросила она.

Старик осторожно положил свои часы рядом с её находкой.

— До того, как я их потеряю.

— Вы довольно уверенно это говорите.

— Хотел бы я ошибаться.

Нора скрестила руки.

— Давайте уточним. У вас имеются старинные часы. У меня — такие же, только разбитые и, возможно, испачканные кровью. Вы видите их и сразу решаете, что завтра произойдёт нечто ужасное. Я правильно понимаю?

— Не совсем.

— Отлично. Значит, хотя бы в чём-то мы согласны.

Эдвард ничего не ответил. Вместо этого он достал из-под прилавка большую лупу, зажёг настольную лампу и принялся рассматривать оба предмета. Нора наблюдала за его руками. Они слегка дрожали, однако движения оставались точными. Старик умело повернул одни часы, затем другие, сопоставил царапины и открыл задние крышки.

— Посмотрите сюда.

Он протянул ей лупу. На внутренней стороне крышки виднелась крошечная неровность, похожая на вмятину от острого инструмента.

— И что?

— Мне было семнадцать, когда я её оставил. Пытался самостоятельно починить механизм. Отец потом три дня со мной не разговаривал.

Он указал на вторые часы. Там была точно такая же вмятина. Нора придвинулась ближе. Даже под увеличением она не смогла найти различий.

— Любопытно, — сказала она.

— Только любопытно?

— Я семь лет расследовала страховое мошенничество, мистер Белл. Поверьте, если бы я начинала верить в сверхъестественное после каждого странного совпадения, мне пришлось бы признать существование очень большого числа чудес. Особенно в бухгалтерских отчётах.

Эдвард неожиданно улыбнулся. Улыбка быстро исчезла, когда он посмотрел на разбитое стекло.

— Когда часы появились?

— Сегодня утром.

— В шесть тринадцать?

Нора перестала улыбаться.

— Откуда вы знаете?

Старик закрыл лупу.

— Потому что в бюро всё начинается в шесть тринадцать.

— Что именно начинается?

— Приём.

Нора помолчала, подбирая слова, и выдохнула.

— Вы понимаете, насколько это странно звучит?

— После двух одинаковых часов? Не особенно.

Как ни досадно, в этом ответе была своя логика. Эдвард обошёл прилавок и перевернул табличку на входной двери.

ЗАКРЫТО.

— Я расскажу вам то, что знаю, — сказал он. — Но сначала вы должны кое-что пообещать.

— Зависит от того, что именно.

— Не отдавайте мне эти часы до завтрашнего дня. До одиннадцати сорока двух.

— Почему?

— Потому что я ещё не потерял свои.

На прилавке лежали два одинаковых серебряных корпуса — словно фотографии «до» и «после» неудачного эксперимента.

— А если я их отдам?

— Эвелин никогда так не поступала.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Нора взяла разбитые часы и осторожно завернула их в бумажную салфетку.

— Значит, тётя знала обо всём?

— Эвелин знала гораздо больше меня.

— И не подумала ничего рассказать единственной племяннице?

— Боюсь, ей самой понадобились годы, чтобы привыкнуть.

В голосе Эдварда прозвучала такая усталость, что Нора на мгновение перестала считать всё происходящее тщательно подготовленной шуткой. Но лишь на мгновение.

— Хорошо, — сказала она. — Предположим, ваше бюро действительно получает вещи до того, как их потеряют. Почему именно эти? В Грейпорте ежедневно теряют сотни предметов.

— Не знаю.

— Почему за день?

— Не знаю.

— Почему в шесть тринадцать?

— Тоже не знаю.

— Для человека, который собирался всё объяснить, у вас впечатляющий набор ответов.

Эдвард выдержал её взгляд.

— Я знаю лишь, что иногда вещи появляются раньше своей пропажи. И если на них есть повреждения, значит, они получены в тот момент, когда эти повреждения уже существуют.

— А кровь?

— Она тоже появилась откуда-то из завтрашнего дня.

Нора снова развернула салфетку. На серебряной цепочке действительно виднелось тёмно-бурое пятно.

— Вы уверены, что это кровь?

— Нет.

— Но думаете, что да?

— Да.

— И чья?

Эдвард медленно покачал головой.

— Вот этого я боюсь узнать.

Нора подняла часы под свет лампы. Рядом с треснувшим стеклом обнаружилось то, чего раньше она не заметила: крохотная сине-зелёная частица, застрявшая между корпусом и ободком. Похоже на краску. Она хотела показать её Эдварду, но в этот момент колокольчик над дверью звякнул.

В мастерскую вошла женщина в тёмно-синем плаще. В одной руке она держала промокшую папку, в другой — сложенный зонтик.

— Эдвард, я звонила тебе три раза. Почему ты не…

Женщина осеклась, увидев Нору.

— Простите. Не знала, что у тебя посетитель.

— Мэй, сейчас не самое подходящее время, — сказал часовщик.

— Подходящее время закончилось ещё вчера.

Женщина положила папку на прилавок. Ей было около сорока пяти. Каштановые волосы собраны в небрежный пучок, на переносице сидели очки в тонкой оправе. Она выглядела как человек, который пришёл сообщить неприятные новости и заранее решил не тратить время на вежливые вступления.

— Мэй Куинн, — представилась она Норе. — Архив Морского музея.

— Нора Вейл.

Женщина удивлённо подняла брови.

— Племянница Эвелин?

— Да.

— Мы были знакомы с вашей тётей. Очень жаль, что её не стало.

Нора ответила кивком. За восемнадцать дней она выслушала столько соболезнований, что научилась принимать их почти автоматически. Мэй тем временем заметила часы.

— Это те самые?

Эдвард резко накрыл разбитый экземпляр ладонью.

— Мэй.

— Что?

— Не сейчас.

Она посмотрела на него, затем на Нору.

— Вы уже успели рассказать ей?

— Только часть.

— Тогда, возможно, лучше рассказать остальное. Потому что завтра ждать будет некогда.

Нора выпрямилась.

— Потрясающе. Теперь уже два человека уверены, что завтра случится что-то плохое. Может быть, мне наконец объяснят, что именно?

Мэй сняла очки.

— Завтра в половине двенадцатого начнётся проверка второго портового шлюза. Старый пирс. Вы знаете, где это?

— Примерно.

— Эдвард должен был помочь мне осмотреть сохранившиеся документы и оборудование до начала испытания.

— Зачем часовщик нужен при проверке шлюза?

— Потому что много лет назад он обслуживал систему часов и сигнализации в порту, — ответила Мэй. — А ещё потому, что он один из немногих людей, которые помнят события две тысячи четвёртого года.

Эдвард отвернулся к окну.

— Что произошло в две тысячи четвёртом?

Мэй открыла папку. Внутри лежали несколько пожелтевших фотокопий.

— Во время сильного шторма второй шлюз не закрылся вовремя. Нижние склады затопило. Один человек погиб. После проверки город объявил, что механизмы были исправны, а причиной происшествия стала ошибка дежурного.

— И?

— Два месяца назад я занималась оцифровкой старого архива. Обнаружила два экземпляра одного технического акта. Одинаковая дата, одинаковый номер, но разное содержание.

— Такое бывает, — заметила Нора. — Черновик и утверждённая редакция.

— Бывает. Только один акт утверждает, что оборудование прошло проверку. А во втором указано, что шлюз был неисправен ещё до шторма.

Нора перестала смотреть на часы.

— Подписи?

— На обоих стоят подписи.

— Оригиналы сохранились?

— Пока нет. Только копии.

— А человек, который их подписывал?

— Умер одиннадцать лет назад.

Нора протянула руку.

— Можно взглянуть?

Мэй повернулась к Эдварду.

— Я же говорила, что она сможет помочь.

— Вы обо мне говорили? — спросила Нора.

— Ваша тётя упоминала, чем вы занимаетесь. Когда я обнаружила документы, Эвелин тяжело болела, и я не стала тревожить её находкой. А после её смерти подумала, что вы могли бы разобраться.

Нора взяла бумаги. На первой странице значилось:

АКТ ТЕХНИЧЕСКОГО ОСМОТРА № 27/04.

Ниже шли десятки строк с номерами узлов, датами обслуживания и результатами измерений. В двух местах данные расходились. Нора сфотографировала обе страницы.

— Вы обращались в полицию?

— С копиями двадцатилетних документов? — Мэй поправила очки. — Там сказали, что нужны основания считать подделку связанной с преступлением. Я пока не могу доказать даже то, какая версия настоящая.

— Значит, вы собираетесь идти в старое техническое помещение во время проверки работающего шлюза?

— До проверки, — уточнила Мэй.

— Существенная разница.

Эдвард наконец повернулся.

— Нора, я не хочу, чтобы вы туда вмешивались.

— Удобно, — сказала она. — Сначала показываете мне часы с возможными следами крови, затем сообщаете, что завтра собираетесь в место, где двадцать лет назад погиб человек, а теперь предлагаете не вмешиваться.

— У вас собственные дела.

— Именно. Я собиралась продать бюро и уехать. Но кто-то, похоже, приложил немало усилий, чтобы испортить мне расписание.

Эдвард тяжело вздохнул.

— Завтра я просто посмотрю на старые механизмы. И сразу уйду.

Нора узнала этот тон. Так обычно разговаривали клиенты, которые утверждали, что совершенно случайно забыли сообщить страховщику о трёх предыдущих пожарах.

— Вы что-то недоговариваете, мистер Белл.

— Возможно.

— Значит, нам всё-таки есть о чём поговорить.

Мэй осторожно убрала бумаги обратно в папку.

— Тогда приходите сегодня в архив. Я покажу вам остальные материалы. И объясню, почему мне не нравится решение муниципалитета именно сейчас проводить испытание старого оборудования.

— Кто назначил проверку? — спросила Нора.

— Муниципальный отдел благоустройства. Программу курирует Марго Финч.

Эдвард едва заметно сжал губы. Нора заметила это. И ничего не сказала. Когда она вышла из мастерской, дождь прекратился.

Над Грейпортом висели низкие облака, и чайки лениво кружили над крышами, словно выбирая, на чью машину оставить очередное доказательство своего существования. Нора остановилась возле информационного щита у тротуара. На нём висело свежее объявление.

СРЕДА. 11:30–12:00.

ПЛАНОВОЕ ИСПЫТАНИЕ ПОРТОВОГО ШЛЮЗА № 2.

ДОСТУП НА НИЖНИЙ ПИРС ЗАКРЫТ.

Под объявлением стояла печать муниципалитета. Нора достала из кармана разбитые часы. Одиннадцать сорок две. Двенадцать минут после начала испытания.

Она сфотографировала объявление, убрала телефон и направилась обратно к бюро. Всю дорогу её занимали три вопроса. Кто изготовил второй экземпляр часов? Почему человек, знающий об опасности, всё равно собирается на старый пирс?

И какого чёрта тётя Эвелин оставила ей в наследство не нормальную квартиру с видом на море, а организацию, в которой даже потерянные вещи имели собственное расписание? Вернувшись, Нора положила часы в верхний ящик прилавка. На этот раз она заперла его. Потом открыла толстую конторскую книгу.

ВТОРНИК.

Зонт с жёлтой ручкой. Детская варежка. Карманные часы. Э. Б. Нора прочитала записи и направилась к стеллажам.

Если кто-то решил устроить спектакль с часами, возможно, остальные вещи помогут разобраться в декорациях. Зонт нашёлся почти сразу. Старый, с жёлтой пластиковой ручкой и маленькой трещиной у основания. А вот детскую варежку пришлось поискать. Она лежала в низкой деревянной чаше за прилавком.

Фиолетовая, вязаная, с белой звёздочкой на тыльной стороне. Один из лучей был немного кривым, явно вышитым вручную. У большого пальца распустилось несколько петель. К варежке была прикреплена бумажная бирка.

СРЕДА. 16:08.

Нора положила её на стол.

— Значит, завтра, в четыре восемь, — пробормотала она.

В этот момент за окном раздался детский смех. По тротуару шла женщина с маленькой девочкой в красной куртке. Девочка подпрыгивала на каждой второй плитке, старательно избегая трещин между ними. На руках у неё были фиолетовые варежки. Нора застыла.

Когда девочка приблизилась к окну бюро, одна из её рук оказалась совсем рядом со стеклом. На варежке виднелась белая звёздочка. Один из лучей был вышит немного криво. Нора перевела взгляд на варежку, лежавшую у неё на столе.

Такая же. Только у девочки все петли возле большого пальца были целы.

— Ну конечно, — прошептала Нора.

Она подошла к двери, но девочка с матерью уже свернули за угол. Нора осталась стоять у окна. Часы можно подделать. Документы можно подделать. Даже две одинаковые варежки, при достаточном желании, можно связать. Но кто-то должен был заранее знать, что девочка пройдёт мимо этого окна именно сейчас.

И что завтра на её варежке распустятся петли. Нора посмотрела на бирку.

СРЕДА. 16:08.

До проверки оставалось чуть больше суток. Она достала телефон и открыла календарь. На завтрашний день у неё были запланированы звонок агенту по недвижимости и встреча с потенциальным покупателем здания. Нора отменила оба мероприятия.

Восемнадцать дней она искала причину поскорее уехать из Грейпорта. Теперь, похоже, впервые нашла причину остаться.

Глава 3. Шесть тринадцать

К полудню Нора составила список из семи возможных объяснений происходящего. Первое — кто-то разыгрывает её. Второе — у неё начались галлюцинации. Третье — в здании существует тайный проход, через который неизвестный оставляет вещи.

Четвёртое — тётя Эвелин организовала чрезвычайно сложную мистификацию, рассчитанную на исполнение после собственной смерти. Пятое — Нора каким-то образом оказалась участницей социального эксперимента. Шестое — всё перечисленное одновременно. Седьмое она оставила пустым.

В конце концов, если человеку приходится выбирать между потусторонними силами и неизвестными злоумышленниками, полезно оставить место для варианта, о котором он ещё не подумал.

Нора сидела за старым дубовым столом в задней комнате бюро. Перед ней лежали конторская книга, раскрытый блокнот и три фотографии, сделанные на телефон. На первой были разбитые часы Эдварда Белла. На второй — фиолетовая варежка с белой звёздочкой. На третьей — объявление о завтрашнем испытании портового шлюза.

11:42.

Это время не выходило у неё из головы. Она обвела его в блокноте и написала рядом:

Совпадение?

Затем добавила:

Возможная кровь. Сине-зелёная краска. Старый пирс.

В обычном расследовании она начала бы с проверки происхождения часов. Выяснила бы, кто имел доступ к мастерской, существовали ли другие экземпляры этой модели, где можно было приобрести похожий корпус. Но часы в этой истории были не самой странной частью. Самой странной была конторская книга.

Нора перевернула несколько страниц. Записи за предыдущие дни выглядели вполне обыденно. Понедельник. Серебряная серьга. Возвращена. Воскресенье. Ключ от автомобиля. Не востребован.

Суббота. Мужской шарф. Возвращён владельцу. И так далее. Однако в графе даты обнаруживалась закономерность: вещи поступали в бюро накануне дня, указанного на прикреплённых к ним бирках. Нора взяла увеличительное стекло, найденное в верхнем ящике стола.

Её заинтересовал почерк. Записи за прошлый месяц были сделаны рукой Эвелин — немного неровные, с длинными наклонными буквами. Записи за последнюю неделю выглядели точно так же. Включая сегодняшнюю.

Нора провела пальцем по строчке:

Карманные часы. Э. Б.

Чернила были чёрными и совершенно сухими. Восемнадцать дней назад Эвелин похоронили. Нора закрыла книгу.

— Нет, — сказала она пустой комнате. — Мы пока не будем разбираться ещё и с этим.

Потом открыла её снова. В нижней части страницы обнаружилась почти незаметная графа, которую Нора раньше принимала за декоративную линию.

Время поступления: 06:13.

Она пролистала книгу на несколько страниц назад. Там было то же самое. Шесть тринадцать. Ещё страница.

Шесть тринадцать. Будто у бюро был свой распорядок — установленный на редкость пунктуальным безумцем. Телефон завибрировал. Незнакомый номер.

— Нора Вейл?

— Смотря кто спрашивает.

— Мэй Куинн. Мы виделись у Эдварда.

— Конечно. Простите, я отвлеклась.

— Вы сможете приехать в архив сегодня?

— Планировала после обеда.

— Тогда лучше прямо сейчас.

В голосе Мэй слышалось раздражение.

— Что-то случилось?

— У нас полиция.

Нора посмотрела на часы.

— Надеюсь, это не связано с тем, что я вчера припарковалась возле вашего музея.

— Нет. Хотя, судя по тому, как этот человек задаёт вопросы, он вполне может заинтересоваться и парковкой.

* * *

Морской музей Грейпорта располагался в бывшем здании таможни. Его кирпичные стены помнили времена, когда город ещё зарабатывал на рыболовстве, торговых судах и незаконном ввозе алкоголя — три занятия, которые, если верить местным хроникам, иногда осуществлялись одним и тем же экипажем. Нора вошла через боковую дверь.

Внутри пахло бумагой, старым деревом и средством для мытья полов. За длинным столом сидел мужчина в тёмной куртке. Перед ним стояла чашка кофе, к которой он, похоже, не притрагивался. Мэй расположилась напротив, разложив перед собой папки.

— Вот и она, — сказала Мэй.

Мужчина повернулся. На вид ему было лет тридцать семь. Тёмные волосы, внимательные серые глаза, небольшая складка между бровями. Лицо человека, который привык выслушивать неправдоподобные истории и давно перестал удивляться, насколько серьёзно их рассказывают. Он поднялся.

— Джона Рид. Полиция Грейпорта.

— Нора Вейл.

Они пожали руки.

— Вы та самая племянница Эвелин?

— Похоже, в этом городе это моя официальная должность.

Джона чуть улыбнулся.

— Эвелин помогала многим людям.

— Пока я узнала только о том, скольким людям она помогала терять вещи.

— Удивительно точное описание.

Мэй выразительно постучала пальцем по столу.

— Если вы закончили знакомиться, возможно, мы вернёмся к документам?

Джона сел.

— Как я уже говорил, мисс Куинн, сам факт существования двух разных копий документа ещё не доказывает подделку.

— Зато прекрасно доказывает, что одна из них не соответствует другой.

— С этим трудно спорить.

Нора придвинула стул.

— Можно начать сначала?

Мэй разложила перед ней два документа. Оба назывались одинаково:

АКТ ТЕХНИЧЕСКОГО ОСМОТРА № 27/04.

Одна и та же дата. Одинаковые подписи. Одинаковая печать. Но содержание нескольких пунктов различалось.

В первом акте было указано, что оборудование второго шлюза прошло технический осмотр без существенных замечаний. Во втором перечислялись неисправности аварийного привода, датчика положения затвора и системы оповещения. Нора пробежала глазами таблицы.

— Откуда у вас вторая копия?

— Нашла среди документов бывшего начальника порта, — ответила Мэй. — Его архив передали музею после смерти.

— А первая?

— Муниципальный архив. Она считается официальной.

— Оригиналы?

— Пока недоступны.

Нора положила оба листа рядом. Верхние части документов совпадали почти идеально. Различия начинались с раздела технических замечаний.

— Возможно, это предварительная версия, — сказала она. — Или исправленный акт.

— Я тоже так подумала, — ответила Мэй. — Но обе копии содержат отметку об утверждении. Причём одной и той же датой.

— Это уже интереснее.

Джона сделал пометку в блокноте.

— Интереснее — не значит преступнее.

— Вы всегда настолько оптимистичны? — спросила Нора.

— Только до обеда.

Его кофе оставался нетронутым.

— Полагаю, сегодня тяжёлый день.

— Вы не представляете.

Мэй достала ещё один лист.

— Это приложение к акту. Хронология аварии.

Нора взяла документ. В верхней части стояла дата шторма 2004 года. Ниже — короткая таблица. 06:13 — сработало предупреждение системы.

06:27 — зафиксирован отказ затвора. 06:31 — начало затопления нижних складов.

— По официальному заключению дежурный не отреагировал на предупреждение, — объяснила Мэй. — Комиссия посчитала, что четырнадцати минут было достаточно, чтобы остановить механизм вручную.

Нора перечитала цифры. Шесть тринадцать. Она медленно положила лист на стол.

— А в другой версии?

Мэй передала ей следующую страницу. Там были те же события. Но время первого предупреждения отличалось. 06:25 — сработало предупреждение системы.