Бюро завтрашних пропаж

06:27 — зафиксирован отказ затвора. 06:31 — начало затопления нижних складов. Нора сравнила таблицы. Двенадцать минут.

В одной версии у дежурного было четырнадцать минут, чтобы предотвратить аварию. В другой — всего две.

— А вот это уже существенно, — сказала она.

Мэй кивнула.

— Именно.

— Если второй документ отражает реальные события, официальная комиссия фактически возложила ответственность на человека, у которого почти не было времени отреагировать.

— Поэтому я и хочу получить журналы системы управления.

Джона наклонился к документам.

— Мне потребуется проверить происхождение этих копий. И выяснить, сохранились ли оригинальные записи оборудования.

— Вы можете запросить их официально? — спросила Мэй.

— Могу попытаться. Но если они вообще сохранились, то, вероятнее всего, находятся в муниципальном хранилище или техническом архиве порта.

Нора указала на вторую строку.

— А почему в обоих документах совпадает время отказа затвора?

— Хороший вопрос, — ответил Джона.

— Допустим, кто-то изменил только время первого предупреждения. Это позволило бы представить обычную техническую неисправность как ошибку оператора.

— Допустим, — согласился он. — Но пока мы не знаем, какой документ был составлен первым.

Мэй вздохнула.

— Поэтому завтра мы и хотели осмотреть оборудование.

— Завтра проводится испытание, — заметил Джона. — Это не лучшее время для самостоятельных прогулок по техническим помещениям.

— Нам нужно попасть туда до начала работ.

— И для этого требуется разрешение.

Мэй сняла очки и положила их на стол.

— Оно у нас есть. Но теперь я не уверена, что нам вообще разрешат приблизиться к старой аппаратной.

— Почему? — спросила Нора.

— Потому что вчера Марго Финч потребовала отложить нашу проверку архивных журналов до завершения испытания.

Джона поднял голову.

— Она назвала причину?

— Режим безопасности.

— Вполне возможная причина.

— Конечно. Только раньше безопасность никого особенно не интересовала.

Нора задумалась. Старое оборудование. Два противоречивых акта. Завтрашняя проверка.

Разбитые часы. И время, которое повторялось слишком часто. Шесть тринадцать. Она достала телефон и открыла фотографию конторской книги.

Внизу страницы было написано:

Время поступления: 06:13.

— Мисс Вейл?

Нора подняла глаза. Джона смотрел на неё.

— Вы хотели что-то сказать?

Она на мгновение задумалась. Рассказывать полицейскому, что её покойная тётя оставила магическое бюро находок, которое получает предметы из будущего, казалось не лучшим способом произвести хорошее первое впечатление.

— Пока нет, — ответила она.

— Вы очень внимательно посмотрели на время.

— У меня профессиональная привычка обращать внимание на цифры.

— Полезная привычка.

Он закрыл блокнот.

— Давайте сделаем следующее. Я уточню, кто отвечает за безопасность испытания, и передам информацию о противоречиях в документах. Попросим техническую проверку и оценку оснований для переноса работ. Но пока мы не установили подлинность копий, говорить о намеренной подделке преждевременно.

Нора ответила кивком. Это было разумно. Даже досадно разумно. Она предпочла бы услышать, что завтра все работы отменяются, полиция оцепляет порт и никто никуда не пойдёт.

Но в действительности у неё пока не было ничего, кроме неподтверждённых документов и карманных часов, которые, с точки зрения обычного человека, просто могли принадлежать другой партии того же производителя.

— Есть ещё кое-что, — сказала она.

Джона остановился у двери.

— Слушаю.

— Завтра в районе одиннадцати сорока двух мистеру Беллу, возможно, будет угрожать опасность.

Выражение лица полицейского изменилось. Исчезла лёгкая ирония.

— Какая именно опасность?

— Я не знаю.

— Почему вы называете конкретное время?

Нора выдохнула.

— Потому что у меня есть предмет, который может быть с этим связан.

— Какой предмет?

— Разбитые карманные часы. На них есть вещество, похожее на кровь. И следы краски.

Джона некоторое время молчал.

— Где они?

— В бюро.

— Кто их обнаружил?

— Я.

— При каких обстоятельствах?

Вот и настал тот момент, которого Нора весь день пыталась избежать.

— Обстоятельства, — произнесла она, — довольно необычные.

— В моей работе это слово встречается часто.

— Они появились внутри запертого ящика.

Мэй опустила глаза. Джона не улыбнулся.

— Кто имел доступ к ящику?

— Насколько мне известно, только я.

— Вы уверены, что часы не лежали там раньше?

— Уверена.

Он выдержал паузу.

— Хорошо. Я хочу увидеть их лично. Если есть подозрение на кровь, предмет нужно сохранить без дальнейших манипуляций. А если вы опасаетесь за жизнь Белла, я должен понимать, почему.

— Можно мы сначала получим подтверждение от него самого? — спросила Нора.

— Подтверждение чего?

Она снова посмотрела на часы в телефоне.

— Что у него до сих пор имеются точно такие же часы. Только целые.

Джона согласился встретиться с Эдвардом и проверить предупреждение. Мэй осталась в архиве заниматься документами, а Нора вернулась к бюро пешком. День становился пасмурнее. Ветер усилился, и над крышами домов быстро проплывали рваные облака.

У входа она обнаружила маленький конверт. Он был засунут между дверью и косяком. На конверте от руки значилось:

Для новой хозяйки.

Нора насторожилась. Она оглянулась. Улица была почти пуста. Мимо проехал велосипедист. Возле пекарни двое мужчин спорили о цене ремонта рыбацкого катера.

Ничего подозрительного. Нора открыла конверт. Внутри оказалась фотография. Старая, немного выцветшая.

На ней стояли четверо человек возле портового здания. Эвелин — значительно моложе, с короткими тёмными волосами. Рядом с ней — Эдвард Белл. Третий человек был одет в рабочую куртку с эмблемой порта.

Четвёртый стоял чуть в стороне. Мужчина лет тридцати, худой, с узким лицом и светлыми волосами. На обороте кто-то написал:

Ноябрь 2004 года.

Ниже, другим почерком:

Не все тогда говорили правду.

Нора внимательно осмотрела фотографию. Никаких подписей. Никакой фамилии отправителя. Возможно, кто-то просто решил помочь.

А возможно, напротив, хотел направить её по определённому следу. В работе страхового расследователя Нора давно усвоила: анонимные подсказки бывают полезными, но гораздо полезнее выяснить, почему неизвестный человек предпочёл остаться неизвестным. Она положила фотографию на стол рядом с бумагами Мэй.

Затем открыла шкаф, где хранились старые конторские книги. Самая ранняя была датирована 2004 годом. Нора нахмурилась. Все остальные журналы стояли в хронологическом порядке.

Этот лежал отдельно, в картонной коробке. Она достала его. Обложка была потёртой, уголки загнулись от времени. На первой странице Эвелин написала:

Учёт поступивших вещей.

Ниже:

Начато в ноябре 2004 года.

Нора перевернула лист. И остановилась. В первой строке значилось:

06:13.

Она прочитала запись целиком. Первый предмет. Латунный ключ. Маркировка II. Время поступления — 06:13.

Предполагаемая пропажа — завтра, 06:25. Место — второй портовый шлюз. На полях красными чернилами было добавлено:

Эдвард предупреждён.

Нора почувствовала неприятный холодок. Шесть двадцать пять. Именно такое время было указано во второй версии аварийного отчёта. Она перевернула страницу.

Там была ещё одна запись, сделанная позже и явно в спешке. Ключ потерян в указанное время. Вернуть не удалось. Под этим стояли два слова.

Написанные крупно, с такой силой, что перо местами продавило бумагу.

НЕ УСПЕЛА.

Нора долго смотрела на эту запись. Тётя Эвелин получила ключ за день до аварии. Она знала место и время будущей пропажи. Она предупредила Эдварда.

И всё равно один человек погиб. Нора медленно закрыла журнал. Получалось, что необычное бюро начало принимать вещи именно перед катастрофой, которую официально объяснили ошибкой человека. Катастрофой, в документах которой обнаружились лишние двенадцать минут.

Она посмотрела на разбитые часы, лежавшие в запертом ящике. Впервые за день ей стало по-настоящему страшно. Не потому, что вещи могли появляться из будущего. И даже не потому, что кто-то оставил у её двери загадочную фотографию.

А потому, что двадцать два года назад Эвелин уже пыталась воспользоваться предупреждением бюро. И, судя по последней строчке, ничего не смогла изменить. Телефон Норы зазвонил. На экране высветился незнакомый номер.

Она ответила.

— Нора Вейл?

Голос был мужской. Тихий, немного хриплый.

— Да.

— Вы сегодня были у Мэй Куинн?

Нора выпрямилась.

— Кто спрашивает?

— Не позволяйте Эдварду завтра спускаться в аппаратную.

— Почему?

На другом конце несколько секунд молчали. Затем мужчина сказал:

— В прошлый раз он тоже думал, что сможет всё исправить.

Связь оборвалась. Нора стояла посреди бюро, держа телефон у уха. За окном громко кричали чайки. На стене тикали старые часы.

И где-то в этом городе человек, знавший о событиях двадцатидвухлетней давности, только что предупредил её о повторении истории.

Глава 4. Четвёртый человек

Нора перезвонила на неизвестный номер четыре раза. Первый раз вызов сбросился почти сразу. Второй раз механический голос сообщил, что абонент недоступен. В третий и четвёртый сеть вообще отказалась устанавливать соединение.

— Прекрасно, — сказала Нора. — Загадочный незнакомец с превосходным чувством драматического момента. Только этого мне и не хватало.

Она записала номер в блокнот и вернулась к фотографии. Четыре человека возле старого портового здания. Эвелин, Эдвард Белл, мужчина в рабочей куртке и незнакомец, стоявший чуть в стороне. Нора рассматривала последнего уже десять минут.

Лет тридцать. Худощавый. Светлые волосы. Правая рука в кармане, левая опущена вдоль тела. На лице выражение человека, который не хотел фотографироваться, но не сумел вовремя отойти. Он смотрел не в объектив. Он смотрел на Эдварда.

Нора увеличила фотографию с помощью телефона. Изображение стало зернистым, однако кое-что удалось рассмотреть. На левом рукаве незнакомца виднелась светлая полоса. Возможно, краска. Возможно, повреждение старой фотографии. А на воротнике — маленький металлический значок. Нора положила снимок под настольную лампу.

Значок имел форму щита. Внутри угадывались две вертикальные линии. Она раскрыла блокнот и записала:

Четвёртый человек. Служащий порта?

Затем посмотрела на надпись на обороте. Не все тогда говорили правду. Само по себе это предупреждение ничего не доказывало. Его мог написать любой человек, включая того, кто хотел заставить Нору усомниться в совершенно невиновных людях. Но было одно обстоятельство, которое ей не нравилось.

Фотографию оставили у двери сразу после того, как она начала интересоваться аварией. Значит, кто-то знал о её расследовании. И этот кто-то предпочитал наблюдать издалека. В дверь постучали.

Нора подняла голову. За стеклом стоял Джона Рид.

— Открыто! — крикнула она.

Полицейский вошёл, стряхивая капли дождя с куртки.

— У вас в городе когда-нибудь бывает хорошая погода? — спросила Нора.

— Бывает. Обычно в тот день, когда я работаю.

— Сочувствую.

Джона оглядел помещение. Взгляд задержался на старых стеллажах, шкафах с табличками и деревянном прилавке.

— Давно здесь не был.

— Вы приходили к Эвелин?

— Несколько раз. В основном за вещами, которые люди приносили вместо того, чтобы нести в полицию.

— Она всем помогала?

— Не всем. Но старалась.

Нора заметила, что он произнёс это без обычной вежливой интонации. Как будто говорил о человеке, которого действительно знал.

— Вы были близки?

— Моя мать дружила с ней.

Джона снял куртку.

— Вы обещали показать мне часы.

Нора подошла к прилавку.

— Прежде чем мы начнём, я хочу продемонстрировать кое-что ещё.

Она разложила перед ним фотографию, обе копии аварийного акта и снимок страницы из старой конторской книги. Джона задержался над бумагами.

— Вы проделали немалую работу за один день.

— Сама удивляюсь. Обычно для этого мне требуется хотя бы выпить кофе.

Он взял фотографию.

— Где вы её нашли?

— Кто-то оставил под дверью.

— Когда?

— После возвращения из музея.

— Вы видели отправителя?

— Нет.

— Конверт сохранили?

Нора указала на прозрачный пакет.

— Не трогала его после того, как достала фотографию.

Джона одобрительно кивнул.

— Вы уверены, что больше не хотите работать расследователем?

— Абсолютно. Особенно после того, как выяснилось, что в этой профессии приходится разговаривать с полицией.

Он улыбнулся, но продолжил внимательно изучать снимок.

— Узнаёте кого-нибудь? — спросила Нора.

— Эвелин. Белла. Третий, похоже, Артур Лейн. Он руководил технической службой порта.

— Именно он подписывал акты?

— Полагаю, да. Но нужно сверить подписи.

— Мэй сказала, что он умер одиннадцать лет назад.

— Верно. В две тысячи пятнадцатом.

Нора указала на четвёртого.

— А этот?

Джона прищурился.

— Лицо знакомое. Но не могу сказать откуда.

Он перевернул фотографию. Прочитал надпись. После этого его выражение стало серьёзнее.

— Вы сообщили кому-нибудь о том, что нашли старую конторскую книгу?

— Только вам. Мэй пока не знает.

— А Беллу?

— Нет.

— Хорошо. Пока не показывайте её посторонним.

— Боюсь, именно в этот момент вы становитесь одним из самых интересных людей в моей жизни.

— Почему?

— Потому что только что попросили меня никому не рассказывать о книге, содержание которой сами ещё не знаете.

Джона положил фотографию на стол.

— Нора, неизвестный человек оставляет вам документы и звонит с предупреждениями. Я не утверждаю, что здесь совершается преступление. Но если кто-то пытается повлиять на ваши действия, лучше сначала установить, кто это.

Впервые за всё время Нора не нашлась с ироничным ответом. Она открыла ящик. Внутри лежали разбитые часы. Джона надел перчатки, попросил её подробно рассказать, кто и когда прикасался к предмету, затем внимательно осмотрел корпус, стекло и цепочку.

— Пятно может быть кровью, — сказал он. — А может быть ржавчиной или другим веществом. По внешнему виду не определить.

— А сине-зелёная частица?

Он повернул часы к свету.

— Похоже на покрытие. Возможно, краска.

— У старого шлюза металлические механизмы.

— У половины города металлические механизмы.

— Вы очень стараетесь испортить мне красивую теорию.

— Это одна из моих профессиональных обязанностей.

Джона сфотографировал часы и аккуратно поместил их в отдельную упаковку.

— С вашего согласия заберу их на хранение для проверки. Если вещество действительно окажется кровью, понадобится выяснить происхождение. Но результаты не появятся мгновенно.

Нора ответила кивком.

— Хорошо. Только я хотела бы присутствовать, когда вы будете сравнивать их с часами Белла.

— Я уже договорился с ним о встрече. Сегодня вечером.

Он достал блокнот.

— Скажите ещё раз, почему вы считаете, что опасность возникнет именно в одиннадцать сорок две?

Нора проследила за движением его ручки. Ответ был до нелепости простым — и совершенно невозможным. Потому что в бюро появляются вещи, которые потеряют завтра.

Она почти произнесла это вслух. Но вовремя остановилась.

— На часах было указано это время, — сказала она. — И завтра примерно тогда же будут испытывать шлюз.

— Связь косвенная.

— Я знаю.

— А если часы просто разобьют во время испытания, без всякого преступления?

Нора задумалась. Вот об этом она почти не думала. Эдвард увидел разбитые часы, испугался крови и сразу решил, что завтра может погибнуть. Но бирка говорила только о пропаже.

Не о смерти. Нора вспомнила фиолетовую варежку. Её хозяйка ещё спокойно гуляла по городу, не подозревая, что завтра потеряет одну из них. Возможно, и с часами происходило нечто гораздо менее ужасное, чем все предполагали.

— Тогда, — ответила Нора, — я буду первой, кто с удовольствием признает, что преувеличил опасность.

Джона закрыл блокнот.

— Договорились.

Он уже направлялся к двери, когда Нора остановила его:

— Ещё один вопрос.

— Да?

— Если человек, которого все считали виновным в аварии, захотел бы спустя двадцать два года доказать свою невиновность, с чего бы ему следовало начать?

Джона подумал.

— С подлинных технических документов. Свидетелей. Записей о работе оборудования. Всего, что может подтвердить, как события происходили на самом деле.

— А если эти документы кто-то уничтожает?

Полицейский медленно повернулся к ней.

— Почему вы об этом спрашиваете?

— Потому что завтра собираются испытывать оборудование, которое, возможно, хранит сведения об аварии.

Джона помолчал.

— Я уточню, какие узлы собираются обслуживать, перемещать или демонтировать. И попрошу сохранить все старые журналы и носители записей.

— Это можно сделать?

— Попробовать можно. Сначала нужно узнать, что вообще сохранилось.

Он взял пакет с часами.

— А вы пока не ходите на старый пирс самостоятельно.

— Вам кто-нибудь говорил, что вы необычайно требовательны?

— Регулярно.

Дверь закрылась. Нора осталась одна. На столе лежала фотография четырёх людей, которым двадцать два года назад довелось оказаться возле шлюза. Один из них умер.

Другой боялся завтрашнего дня. Третий тоже был мёртв. А о четвёртом она не знала почти ничего. Пока.

* * *

В половине пятого Нора снова приехала в Морской музей. Мэй встретила её возле лестницы, ведущей в архив.

— Нашли что-нибудь?

— Возможно. Мне нужно посмотреть фотографии порта за ноябрь две тысячи четвёртого.

— Зачем?

Нора показала снимок. Мэй взяла его обеими руками. Несколько секунд смотрела молча.

— Где вы это взяли?

— Анонимный подарок.

— Странный подарок.

— Вы даже не представляете насколько.

Мэй поднесла фотографию к окну. Её взгляд задержался на четвёртом мужчине.

— Боже мой.

— Вы его знаете?

— Кажется, да.

Мэй быстро направилась к шкафам.

— Подождите здесь.

Она достала несколько папок, затем открыла металлический ящик с газетными вырезками. Через пять минут на столе лежал пожелтевший номер «Грейпортского вестника». На первой странице была фотография. Трое мужчин и женщина возле портового здания.

Нора наклонилась ближе. Эвелин. Эдвард. Артур Лейн.

И почти в точности тот же задний план.

— Это тот же снимок, — сказала она.

— Почти, — ответила Мэй.

В газетной версии четвёртого человека не было. Его фигура оказалась за пределами кадра. Нора сравнила два изображения.

— Обрезали справа.

— Газетная полоса узкая. Такое случается.

— Вы меня разочаровываете. Я уже собиралась предположить заговор.

— Не всё необычное — заговор, Нора.

— С этим я совершенно согласна. Но некоторым заговорам стоило бы научиться быть менее заметными.

Мэй перевернула газету.

— Здесь статья о подготовке шлюза к зимнему сезону. Посмотрите на дату.

Номер вышел за несколько дней до аварии. Заголовок гласил:

«Второй шлюз готов к зимним штормам».

Нора прочитала первые строки. Муниципальная комиссия подтвердила исправность оборудования. Завершающий осмотр провела техническая служба под руководством Артура Лейна. В подготовке участвовали специалисты порта и независимый подрядчик.

— Интересно, — сказала Нора. — Если они объявили шлюз исправным, почему в другой версии акта перечислены неисправности?

— Именно этот вопрос я задаю уже два месяца.

Мэй достала ещё одну папку. На обложке значилось:

АВАРИЯ 2004. ПРЕССА.

Внутри находились вырезки о затоплении складов, работе спасателей и последующем расследовании. Нора просматривала их одну за другой. На фотографии затопленного пирса спасатели стояли по колено в воде. На следующей — повреждённые двери складского помещения.

Дальше — портрет погибшего рабочего. Дэниел Прайс, 42 года. Электромонтёр. Нора остановилась.

— Это он погиб?

— Да, — ответила Мэй. — Во время затопления находился в нижнем техническом коридоре. Не смог выйти.

— А дежурный, которого обвинили?

— Выжил.

— Где он сейчас?

Мэй не ответила сразу. Она достала ещё одну вырезку. На ней был молодой светловолосый мужчина, выходящий из здания муниципальной комиссии. Нора узнала его мгновенно.

То же узкое лицо. Та же линия подбородка. Тот же внимательный, настороженный взгляд. Четвёртый человек с фотографии.

Подпись гласила:

ТОМАС КИН, 31 ГОД. ДЕЖУРНЫЙ ОПЕРАТОР ПОРТОВОГО ШЛЮЗА № 2.

Нора медленно подняла глаза.

— Значит, это он.

— Да.

— Человек, которого объявили виновным в аварии.

Мэй кивнула.

— Томас Кин.

Нора снова посмотрела на первую фотографию. На ней Кин стоял рядом с тремя людьми, которым город доверил безопасность шлюза. А спустя несколько дней его имя уже печатали под заголовками о халатности.

— Он действительно допустил ошибку? — спросила она.

— По официальной версии — да. Но сам он с этим никогда не соглашался.

Мэй перевернула следующую вырезку. Статья вышла спустя три месяца после аварии. Заголовок:

«Бывший оператор требует пересмотра выводов комиссии».

Нора прочитала её внимательно. Кин утверждал, что первая тревога прозвучала не в шесть тринадцать, как следовало из официального заключения, а значительно позже. Он настаивал, что времени для остановки механизма вручную практически не оставалось.

Комиссия повторно рассматривать обстоятельства отказалась, сославшись на отсутствие новых доказательств.

— Он обращался в полицию? — спросила Нора.

— Писал заявления. Обращался к местным властям. Пытался получить копии технических журналов.

— Получил?

— Судя по газетам, нет.

— А потом?

Мэй закрыла папку.

— В две тысячи пятом уехал из Грейпорта. Больше я о нём не слышала.

Нора посмотрела на лицо Кина.

— Кто-нибудь знает, где он живёт сейчас?

— Возможно, Эдвард. Они работали вместе.

Нора вспомнила разговор в мастерской. «Эвелин знала гораздо больше меня». «В прошлый раз он тоже думал, что сможет всё исправить». Анонимный голос явно знал об аварии.

И знал, что Эдвард снова собирается в аппаратную.

— А когда умерла Эвелин, Кин приезжал? — спросила она.

Мэй удивилась.

— На похоронах я его не видела. А почему вы спрашиваете?

— Пока просто проверяю одну гипотезу.

Она положила перед собой фотографию. Видимо, кто-то из участников тех событий решил вернуться к старой истории. Но почему именно сейчас? Почему не десять лет назад?

Почему не сразу после появления второй версии акта? Нора снова открыла газету с фотографией шлюза. «Второй шлюз готов к зимним штормам». Ниже упоминалась модернизация системы управления.

Она прочитала ещё раз.

— Мэй, а старое оборудование после аварии заменили?

— Не полностью. Часть системы обновили, но резервный привод и аналоговые приборы оставили.

— Включая регистратор событий?

— Насколько мне известно, да.

Нора подняла голову.

— Подождите. Вы хотите сказать, что прибор, который двадцать два года назад фиксировал сигналы, может до сих пор находиться там?

— Возможно. Но никто не гарантирует, что в нём сохранились записи.

— А что собираются делать завтра?

— Испытать резервный привод перед заменой отдельных элементов. Потом часть оборудования отправят на техническую оценку.

— Куда?

— В мастерские подрядчика.

Нора отложила газету. Вот почему время имело значение. Если оригинальный регистратор действительно сохранился, после завтрашних работ он мог оказаться разобранным, перемещённым или окончательно утраченным. Конечно, старые данные могли исчезнуть ещё двадцать лет назад.

Но проверить это стало бы гораздо труднее.

— Кто отвечает за подрядчика?

— Решения согласовывает Марго Финч. Она руководит муниципальной программой восстановления прибрежных сооружений.

Нора записала фамилию.

— А Мэй, скажите мне ещё одну вещь.

— Какую?

— Почему вы вообще начали искать эти документы два месяца назад?

Мэй неожиданно замолчала. Прежде она отвечала быстро, почти не задумываясь. Теперь же внимательно разглядывала старую газету.

— Я занималась обычной оцифровкой, — наконец произнесла она.

— Обычной?

— Да.

— И совершенно случайно нашли два противоречащих друг другу акта?