Следи за тем, кто следит за тобой

— Кто вы такой, чтобы здесь командовать? — рявкнула она. Внутренне уже почти сдавая позиции.

— Я представился. Ваш телохранитель. Взаимодействие по договору. Активированного вашим мужем.

— Бывшим мужем уже десять лет. Бывшим! Кстати, а что там у вас за Департамент? Откуда он взялся?

— Это не имеет значения.

— Имеет. Вы работаете на Лорана. Значит, вы его человек. Я не могу вам доверять.

— Я работаю по найму. На того, кто платит.

— А если я заплачу вам больше. Это же одно и то же.

— Нет. Не одно.

Он прекратил дискуссию и не повышая голоса, напомнил.

— Вам нужно собраться. Минимум вещей. Документы. Телефон. Всё.

— Я не поеду.

— Поедете. Ваша дочь будет ждать вас там. В условленном месте.

Она хотела возразить. Но он уже отошёл. Говорил с кем-то по рации. Она смотрела ему в спину. Широкоплечий, уверенный в себе. Он был собран, как взведенная пружина. Тренированный человек, всегда готовый к худшему.

Она не знала, кто он. Но знала одно — он что-то скрывает. Именно от нее. И ему нельзя доверять, потому что он был в связке с МалУ. А это уже говорило о многом.

Через двадцать минут она сидела в машине. Чёрный седан. Тонированные стёкла. Кожаный салон. Пахло скрипучей кожей и древесным мужским парфюмом.

Максим сидел рядом. Водитель — впереди. Молчали.

Агата смотрела в окно. Москва плыла мимо. Фонари. Машины. Люди. Всё было необычно, по-другому.

— Куда мы едем? — небрежно спросила она.

— В безопасное место.

— Где?

— Не могу ответить.

— Что так?

— Правила.

Она наблюдала за ним. Он смотрел вперёд. Профиль — чёткий. Сильный подбородок. Тёмные волосы. Приятный. Но раздражало то, что он контролировал всё. Ситуацию. Её. Разговор.

— Вы всегда так разговариваете? — с ехидной ноткой задала она вопрос.

— Как?

— Как вы робот.

— Я выполняю свою работу.

— А ваша работа — меня похитить?

— Обеспечить защиту. Переместить в безопасную локацию.

— От чего?

— От того, кто оставил записку. И был в вашем доме.

— Вы уже знаете, кто это?

— Нет.

— Опять лжёте.

Он взглянул на нее и усмехнулся. Впервые за вечер

— Вы очень проницательны.

— Это комплимент?

— Скорее, констатация факта. Я не умею делать комплименты.

Теперь она усмехнулась. Пренебрежительно.

— Почему же вы так на меня смотрели? — спросила.

— Когда?

— Под столом.

Пауза. Он отвёл взгляд и чуть наклонил голову, скрывая выражение лица.

— Вам показалось. Слишком неожиданный ракурс. Я не смотрел.

— Смотрели. Вы что, узнали меня? Хотели взять автограф?

— Вы ошибаетесь.

— Нет. Я никогда не ошибаюсь.

Он замолчал и стал смотреть вперед. Она решила не успокаиваться.

— Вы сказали, что телохранитель. Мой. Но это не ответ. Откуда вы? Как давно работаете на Лорана? Почему он нанял именно вас? И почему, черт возьми, именно ко мне?!

— Агата Сергеевна.

— Слушаю вас внимательно.

— Вы задаёте слишком много вопросов.

— Такова моя жизнь.

— А это моя работа.

И замолчал. На этот раз надолго.

Машина ехала. Москва плыла мимо. Она не знала, куда они едут. Что будет дальше и можно ли ему доверять. Она решила, что выяснит это. В очень скором времени.

Тайное место оказалось квартирой на Патриарших. Небольшая. Гостиная, три спальни. Кухня. Ванная. Окна выходили во двор. Никого не было видно.

— Здесь безопасно? — недовольно поинтересовалась она.

— Да. Вполне.

— Кто знает, что я здесь?

— Только я.

— А Лоран?

— Я не уполномочен отвечать.

Она посмотрела на него.

— Почему?

— Он нанял меня обеспечить вам безопасность. Но не докладывать ему, как у вас дела. Это не моя компетенция.

Она удивленно молчала. Смотрела на него. Он стоял у двери, руки в карманах. Спокойный и собраный. Очень аккуратный.

— Вы можете идти, — позволила она и даже сделала выпроваживающий жест рукой.

— Нет.

— А в чем дело?

— Я должен быть рядом. Пока не поступят другие указания.

— Но я совсем не хочу, чтобы вы были рядом.

— Это не имеет значения.

— Имеет. Это теперь моя квартира. Место проживания.

— Просто безопасное место.

— Но я не чувствую себя в безопасности. Тем более рядом с вами.

— Это временно.

— Насколько?

— Пока мы не найдём того, кто оставил записку.

— А если это будет длиться долго?

— Не думаю.

Она усмехнулась. А он — нет.

— Вы всегда так уверены?

— Всегда.

Агата насмешливо смерила его взглядом.

— Я могу пользоваться телефоном? Интернетом? Мне нужно работать. Я не настолько свободна.

— Да, конечно.

— Ладно, — махнула она рукой. — Так и быть. Делайте свою работу.

Он кивнул. Вышел и закрыл дверь.

Она осталась одна.

Светлые стены. Минимум мебели. Никаких личных вещей. Здесь точно никто не жил. Это место — просто функция.

Прошла в спальню. Кровать. Тумбочка. Шкаф. Пусто.

Села на кровать. Рассмотрела свою ладонь. Кровь запеклась. Пара ногтей содраны. Вот бы к стилисту. Но, вряд ли.

Она прилегла, закрыла глаза. Надпись сразу вспыхнула в голове: «Сдохни, Сука!»

Кто-то был в её квартире. Знал, где она живёт. И очень хотел её напугать.

Ей не было страшно. Наоборот, она злилась. Сильно. Сейчас, когда все было позади пришла досада на такую глупую ситуацию. Которую, разумеется состряпал Лоран. А кто же еще. Подсунул какого-то сына дворника, лишь бы ее контролировать. Все смириться не может. Придурок великовозрастный.

Ничего, она разберется со всеми. Постепенно.

Хочешь сделать хорошо, сделай сам.

В заточении

Утром её разбудил телефон. Ирина.

Агата посмотрела на экран. Восемь утра. Она не спала почти всю ночь. Вслушивалась в тишину чужой квартиры, посторонние звуки за стеной.

— Да?

— Ты где? — голос Ирины был острым, без приветствия. — Через сорок минут съёмка для Vogue. Григорий уже на площадке.

— Я не приду.

— Агата. — Пауза. — Ты в своём уме?

— Кто-то проник в мою квартиру. Оставил записку: «Сдохни, сука».

Тишина. Потом тихо:

— Ты в полиции?

— Нет. Лоран нанял охрану. Я в безопасном месте.

— Хочешь отменить съёмку?!

— Отмени.

— Агата, это контракт на два года.

— Ир. Я не вернусь.

— Ты говоришь как сумасшедшая.

— Может, я и есть сумасшедшая. Но я, ты удивишься, жить хочу. И у меня Бланка.

Она бросила телефон. Не дала Ирине ответить.

В десять утра привезли Бланку. Агата услышала их голоса в коридоре — низкий голос Максима и звонкий голос дочери.

— А вы кто?

— Максим Орлов. Телохранитель вашей матери. По поручению вашего отца.

— А. Папа знает, что делает. Я хочу увидеть маму.

Дверь открылась. Бланка вошла — высокая, худая, тёмные волосы с рыжиной, зелёные глаза. Подбежала, обняла.

— Мам, Ирина звонила, вся на взводе. Что случилось?

— Кто-то проник в нашу квартиру. Оставил записку. Теперь я здесь.

— Папа нанял охрану?

— Да.

— Правильно. — Бланка отошла, села на край кровати. Помолчала, разглядывая свои ногти. — Мам, мне нужно тебе кое-что сказать.

— Что?

— У школы стоял странный мужчина. Уже несколько раз.

Агата замерла.

— Какой?

— Высокий. Худой. Очень бледный. Как альбинос. Белые волосы, белые ресницы. Смотрит так... — она поморщилась, подбирая слово, — как будто тебя нет, но он тебя видит.

— Как давно?

— Не знаю. Неделю, может, две.

— Почему ты не сказала?

Бланка пожала плечами.

— Он ничего не делал. Просто стоял и смотрел на меня. Один раз помахал. Я думала, это папин человек. Вчера охранники его прогнали, но он вернулся. Позже.

— Бланка... ты не боишься?

— Немного. — Бланка посмотрела в сторону. — Он странный. Как будто его нет, но он есть. Такой, может исчезать и появляться.

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю. Он не выглядит опасным. Я чувствую. Просто... присутствует.

Агата смотрела на дочь. Бланка была спокойна, уверена в себе — как всегда. Но у Агаты по спине пробежал холодок.

— Обещай мне, что будешь осторожна.

— Обещаю.

— И если увидишь его снова — сразу скажи.

— Хорошо.

Дверь открылась. Вошёл Максим. Остановился в дверях. Посмотрел на Бланку.

Агата заметила — что-то мелькнуло в его глазах. Узнавание?

— Агата Сергеевна.

— Максим, это Бланка. Моя дочь. Выслушайте ее.

— Здравствуйте, Бланка.

— Здравствуйте.

Он слушал и внимательно смотрел на неё.

— Вам нужно быть осторожной, — наконец сообщил он.

— Я знаю.

— Когда вы видели его снова?

— Вчера. У школы. Вечером.

— Что он делал?

— Ничего. Просто стоял.

Максим кивнул. Перевёл взгляд на Агату.

— Я проверю.

— Вы уже проверяли.

— Проверю ещё раз.

Он вышел. Закрыл дверь. Бланка посмотрела на мать.

— И охранник твой странный. Чего это он так таращится. Как будто привидение увидел. Любит знаменитостей?

— C чего ты взяла?

— Смотрит так, будто знает меня.

— Тебе показалось.

— Может быть. — Бланка встала, подошла к матери, поцеловала её в щёку. — Мам, всё будет хорошо.

— Я знаю. Ну, располагайся в этом дворце. Нам придется быть здесь. Какое-то время.

Бланка вышла пританцовывая. Наушники блокировали для нее все неприятные звуки во вселенной.

Агата осталась одна в комнате. Подошла к окну. Пусто. Двор. Фонари. Машины. Никого.

Но она знала — он где-то рядом. Смотрит. Ждёт.

Она закрыла шторы, отошла от окна. Телефон завибрировал.

Сообщение. С незнакомого номера. Без имени.

«У девчонки твои глазки. Серебряный соловей поет все лучше?»

Она разозлилась. Кто-то думал, что может её напугать. Что она разрыдается и побежит к Лорану, Ирине или психотерапевту. Спрячется за охраной, стенами и будет трястись от ужаса. Она! Девчонка с района, которой просто очень дано немного повезло. Что и разрушило ее жизнь.

Агата открыла глаза. Посмотрела в темноту.

— Я найду тебя, — предупредила она тихо кого-то.

Легла и закрыла глаза. Приказала себе: «Спать».

За стеной, в соседней комнате, Максим не спал.

Он сидел у окна, в темноте. В руке — телефон.

Гудки. Один. Второй.

— Да?

— Данилов. Это Орлов.

— Максим. Что случилось?

— Мне нужен файл.

— Какой?

— На Герасима. Полная история. Архив.

Пауза.

— Герасим? «Альбинос»? Ты уверен?

— Да. Девчонка описывает визуал очень близко.

— Максим... это закрытая информация. Дело пятилетней давности. Сами помнишь, чем закончилось.

— Мне всё равно. Подними файл.

— Почему сейчас?

Максим посмотрел на закрытую дверь спальни Агаты.

— Потому что Герасим не должен был выйти. Он погиб в колонии. По документам.

— Ты думаешь, побег?

— Нет, — мрачно отозвался Максим. — Я думаю, мы пошли не туда с самого начала. И если это действительно он, то ему нужна не Агата. А Бланка. Бланка МалУ. И ее отец.

Он сбросил вызов и стал смотреть в темноту. Если это Герасим — девочка в опасности. У того агента одна цель: уничтожить всё, что любит Лоран МалУ.Много лет, с той стороны невидимого фронта, о противостоянии этих двоих ходили легенды. «Пилоты для особых поручений» зря болтать не будут.

Максим был почти уверен, что уже знал имя преследователя.

Но не сказал Агате. Потому что она — просто приманка.

А добыча — ее дочь.

Серебряный соловей.

Глава 3. НОЧЬ

Агата опять не спала. Три ночи, как три сигнала. Она уже говорила себе: «Это ничего». И каждый раз, что-то внутри не соглашалось.

Она сидела на полу в гостиной безопасной квартиры, спиной к дивану, с ноутбуком на коленях. Экран светил в темноте голубым. Квартира на Патриарших пахла цитрусовыми отдушками и терпким мужским парфюмом — остатками от прошлых жильцов. Ее Серебряный соловей спала, как и положено по режиму правильного профессионала. Чтобы не случилось, режим превыше всего.

Она слышала Максима за стеной. Он тоже не спал.

Агата открыла приложение. Камеры. Четыре штуки: холл, гостиная, коридор, чёрный вход. Установлены два года назад, после того как папарацци проник в подъезд и снял Бланку через окно. Лоран тогда настоял.

Она нажала на запись за сегодня.

Холл. Ночь. Пусто. Никто не входил. Виктор ушёл в семь, сама вернулась в одиннадцать.

Гостиная. Камера показывает пустую комнату с девятнадцати ноль-ноль до двадцати трёх сорока. Никто не трогал пульт. Никто не сдвигал вазу. Коридор. Пусто. Чёрный вход. Пусто.

Агата закрыла ноутбук.

Камеры не врут. Камеры — это факты. А факты говорят: в квартире никого не было. Значит, она ерунду. Замечательно. Вот только и ее на камерах, как она это вытворяет, не было. Все строго по канону. Пришла. Прошлась по квартире. Пару раз крикнула. И залезла под стол. Замечательно.

— Молорик, Гата, — сказала она вслух. — Возьми на полке пирожок.

Голос прозвучал глухо. И слишком громко для полупустой квартиры.

Она встала, прошла на кухню, залпом выпила стакан холодной воды. Москва за окном спала или делала вид. Фонари горели, где-то вдалеке мигала красная точка на крыше высотки.

Она привыкла, что город смотрит на неё. Камеры, фотографы, поклонники. Это была часть сделки: отдаёшь приватность — получаешь сцену. Но это было другое. Здесь не был объектив или внимание фаната. Что-то тихое, мерзкое. Что не оставляло следов на записях, но сдвигало вещи, когда она отворачивалась. Вползающее в ее жизнь, и нарушающее ее и без того шаткий мир.

— Тебе нужно спать, — напомнила она себе.

Пошла в спальню, легла рядом с Бланкой, закрыла глаза. Не уснула.

В шесть утра она сдалась.

Горячий душ не помог — напряжение осталось под кожей. Агата вышла из ванной, подошла к зеркалу. Лицо серое, под глазами тени, которые не возьмёт никакой консилер.

Она потратила двадцать минут на уход и макияж. Лицо стало нормальным. Не идеальным — нормальным. Без СПА, стилистов и покоя, даже вполне себе. Маска для посторонних готова.

Села за кухонный стол, достала телефон и открыла контакты. Laurent Malu. Без фотографии. Они лично не общались два года. Так. Вопрос-ответ. Все по делу. Последний разговор был о Бланке: Лоран хотел, чтобы дочь провела лето в Париже. Агата отказала. Он не спорил, просто перестал звонить. Ей. С Бланкой общался. И в Париж она полетела. Лоран сделал для этого все. Молча.

Она нажала вызов. Гудки. Голосовая почта. Французский. Автоматический, холодный.

Агата сбросила и набрала сообщение: «Мне нужно поговорить. Я беспокоюсь, о Бланке. Найди меня». Ответ не пришёл. Ни через час, ни через два. Тишина.

В десять утра она решила ехать к Ирине. Максим стоял у двери. Молча, руки в карманах брюк. Собранный, как взведённый механизм.

— К Ирине Волковой, — уведомила его Агата, проходя к выходу.

— Я поеду с вами.

— Нет. У меня личный разговор.

— Агата Сергеевна, моя задача — не обсуждается.

— Моя жизнь — это не ваша задача. Я сказала — нет. Здесь вы нужнее. Бланка дома.

Он посмотрел на неё. Тяжёлый, оценивающий взгляд.

— Хорошо. Но я буду внизу. В машине.

— Я не собираюсь никуда идти, если вы будете сидеть на хвосте.

— На парковке. Вы меня не увидите, но я буду видеть вас. Таков порядок. О дочери не беспокойтесь. Здесь достаточно охраны. Даже с лихвой.

Она хотела возразить, но он уже открыл перед ней дверь. Агата поняла, что спорить бесполезно. Приходилось признать, что он был не просто охранником. Скорее стеной, которую она не могла обойти. Лоран умел создавать для нее препятствия. Непреодолимые.

«Волкова Продакшн» на Красном Октябре гудел. Агата прошла мимо ресепшен, поднялась на третий этаж. Кабинет Ирины — стеклянные стены, вид на серую Москву-реку.

Она сидела за столом, читая что-то на планшете. Короткая стрижка, очки в тяжёлой оправе, безупречный костюм. Подняла голову, поморщилась.

— Гата, фу. Ты выглядишь ужасно.

— Спасибо, Ир.

— Я серьёзно. Садись. Что все-таки случилось?

Агата села, поставила сумку. Смотрела на Ирину, подбирая слова. Не потому что не знала, что сказать. А потому что знала, как это прозвучит для человека, который продаёт её образ.

— Мне угрожают, и за мной следят. Лоран принял меры. Как он умеет. Никого ни очем не спрашивая.

Ирина не моргнула. Отложила планшет.

— Кто? Конкуренты? Журналисты?

— Не знаю. Вряд ли. Проникли в апартаменты. У школы Бланки заметили странного мужчину. Я чувствую, что кто-то наблюдает за мной. Издали. Но постоянно.

— Агата, — Ирина медленно сняла очки. — Ты спала?

— Немного.

— Сколько?

— Не помню.

— Пила?

— Ир...

— Ты пила?

— Один бокал. Два дня назад.

— И вчера?

— Нет.

Ирина вздохнула, потёрла переносицу.

— Я не говорю, что у тебя зависимость. Я напоминаю, что у нас через месяц премьера, а ты не спишь и на грани нервного срыва. Понимаю, тебе кажется, что мир рушится. Это называется выгорание.

— Не думаю, что выгорание оставляет угрозы на окнах. С внутренней стороны. И этот мужчина у школы.

— У школы всегда кто-то стоит. Родители, водители.

— Бланка видела его несколько раз.

Ирина замерла. Рука с очками остановилась в воздухе.

— Несколько раз — это сколько?

— Три или четыре.

— И ты только сейчас мне об этом говоришь?

— Я только вчера поняла, что это связано.

Ирина молчала. Потом встала, подошла к окну, посмотрела на реку.

— Агата. Я скажу то, что ты не хочешь слышать. Ты устала. Твоя дочь взрослеет, бывший муж не звонит, график — ад. Тебе кажется, что за тобой следят, потому что ты потеряла контроль.

— Я не потеряла контроль.

— Тогда докажи. Фактами, а не ощущениями. И ещё один вопрос. Ты доверяешь Орлову?

— В смысле?

— Ты доверяешь телохранителю, который поселился с тобой в якобы безопасной квартире. И теперь знает твоё расписание лучше меня. Ты ему доверяешь?

— Он делает свою работу.

— Какую? Защищает тебя? Или контролирует?

— Это одно и то же.

— Нет. Не одно. — Ирина повернулась. — Послушай меня. Тебе нужен отдых. И врач. Не психиатр, просто хороший терапевт, который сможет выписать тебе снотворное. А с Орловым будь осторожна. Во-первых, он человек Лорана. Во-вторых, слишком много знает и мало говорит. В-третьих, люди его профессии склонны к деструктивным поступкам. А только этого тебе и не хватало. Да и о Лоране ты тоже знаешь. Вдруг, это его очередная маниакальная идея, что тебя или Бланку надо спрятать от мира? Ведь нет никаких гарантий?

Агата встала.

— Спасибо, дорогая.

— За что?

— За то, что не стала читать мне нотации о моей «звёздной болезни».

Ирина криво усмехнулась:

— Иди. И позвони, если станет хуже.

— Обещаю.

— Гата.

— Что?

— Я люблю тебя. И очень за тебя беспокоюсь.

— И я, Ир. И я.

Вечером Агата была в ресторане «Vetro». Не одна. С Дмитрием Волковым, режиссёром и крёстным Бланки. Максим ждал в машине — она видела его тёмный силуэт за рулём сквозь почти матовую витрину.

Дмитрий был в ударе. Говорил о новом клипе, игре света. О том, как хочет снять Агату на закате.

— Ты будешь выглядеть как ангел, — сказал он, отпивая вино.

— Я не ангел, Дим.

— Я знаю. Камера любит контрасты.

Агата усмехнулась. На ней было винтажное красное платье. Тяжёлый шёлк, открытый спина. Сегодня она решила не прятаться.

— Дим. Ты когда-нибудь чувствовал, что за тобой наблюдают?

Дмитрий перестал жевать. Улыбка исчезла.

— Что?

— Ощущение. Что кто-то смотрит. Даже когда никого нет.

— Агата, это связано с тем, что ты немного ограничила общение?

Агата замерла.

— Откуда ты знаешь?

— Мне сказали. Не важно, кто. Что происходит?

— Ничего. Просто устала. И решила немного удалиться. От суеты.

Дмитрий посмотрел на неё внимательно, потом кивнул.

— Хорошо. Устала. Но если что-то серьёзное — скажи мне. Не Лорану. Мне. Мы тебя любим, Гата.

Они говорили ещё час. Агата кивала, улыбалась, делала вид, что всё нормально. В девять она встала.

— Мне пора. Бланка одна.

— Ладно. Езжай. Привет, нашему любимому Серебряному соловью!

Машина везла её обратно, в безопасную квартиру. Октябрь, ночь, фонари, пробки. Агата смотрела в окно. Думала о камерах. О мужчине у школы. Лоране, который не берёт трубку. И Ирине, которая считает её сумасшедшей.

Она была одна. Вокруг были люди, но никто не соглашался видеть то, что видела она. Кроме Максима. Телефон завибрировал.

Сообщение. С незнакомого номера. Без имени. Просто цифры.

Агата открыла.

«Гата в красном прекрасна».

На секунду ее дыхание остановилось, щеки запылали. Она медленно опустила телефон. Глянула на своё платье. Будто забыла, какого оно цвета.

В «Vetro» она сидела напротив окна. Напротив окна. Матового, непрозрачного. Видна была только тем, кто находился в зале. А не снаружи.

Кто-то смотрел на нее. Считал минуты. Запоминал, что на ней надето.

Агата сжала кулаки. Даже пальцы побелели. Страх был где-то глубоко, в животе, холодным комком. Но теперь она чувствовала злость. Настоящую. Требующую выхода. Она не удалила сообщение. Не заблокировала номер. Сделала скриншот, отправила себе на защищённую почту.

Пусть будет так.

Она вернулась в безопасную квартиру с совершенно спокойным лицом. Поболтала с Бланкой, что-то ответила Максиму. Написала пару ничего не значащих слов Ирине, чтобы она уже не волновалась. Зашла в комнату, закрыла за собой дверь. И только тогда выдохнула. Затем резко подошла к окну, рванула шторы. Уплотненная ткань отрезала её от улицы.

Кто-то по-прежнему хотел её напугать. Рассчитывал, что она будет плакать в подушку. И окончательно загубит свою карьеру. А вот и нет.

В одном Ирина права. Агата знать, не знает, кто такой этот Орлов. И ему, как и Лорану, доверять не стоило.

Она вспомнила бункер. В самом начале их семейной жизни Лоран закрыл её с крошкой Бланкой в подземном убежище. Изнутри оно выглядело как фешенебельный отель — даже компания была: дочери глав двух восточных держав, которых прятали от похищения. Агата тогда неплохо провела время. Но бункер оставался бункером. Подземным городом. И Гата ни за что не хотела вернуться туда. Ни за что.» Она достала телефон, открыла галерею, посмотрела на скриншот.

— Я найду тебя, — прошипела она. И швырнула невинный телефон на кровать.

Глава 4. РАССЛЕДОВАНИЕ

Агата проснулась в семь. Впервые за четыре ночи — по-настоящему. Не провалилась в забытьё, а именно уснула. Тело помнило разницу.

Потолок. Чужой. Она лежала, смотрела на него и пыталась вспомнить, когда заснула. Не помнила. Помнила только, что злилась. Злость, видимо, убаюкала лучше любого снотворного.

За стеной — тишина. Максим либо ушёл, либо сидел в гостиной, изображая мебель.

Агата встала. Душ. Зеркало. Лицо — почти человеческое. Консилер творил чудеса, но не мог скрыть всё. Она оделась: чёрные джинсы, белый свитер, кожаная куртка. Просто, без усилий. Маска для посторонних — на месте.

За кухонным столом открыла телефон. Скриншот вчерашнего сообщения смотрел на неё с экрана.

«Гата в красном прекрасна». Вот гаденыш.

Перечитала. Злость вернулась. Хорошая злость. Рабочая.

Агата набрала номер.

— Да? — голос был хриплым, сонным.

— Антон. Это Гата.

— Гата? — пауза, шорох, звук зажигающейся зажигалки. — Ты знаешь, который час?

— Семь пятнадцать.

— Для нормальных людей это ночь.

— Мне нужна встреча. Сегодня.

— Гата...

— Сейчас.

— У меня клиент в десять.

— В девять.

— В девять у меня кофе и экзистенциальный кризис.

— Антон.

Пауза. Вздох.

— Ладно. В девять. У меня. И привези нормальный кофе.

Она положила трубку. Усмехнулась. Антон Кравец был единственным человеком в Москве, который мог позволить себе так с ней разговаривать. Десять лет знакомства. Столько же лет секретов. И счетов, которые она предпочитала не вспоминать. Ну и иногда…Не только счетов.

Орлов стоял у двери. Как страж. Ну конечно.

— К Антону Кравцу, — бросила Агата, не останавливаясь.

— Зачем?

— Мне нужна информация, которую вы мне не дадите. А еще, у меня дела.

Он не стал спорить. Просто открыл дверь и пошёл к лифту. Это взбесило ее больше, чем если бы он начал возражать. Молчаливое согласие Максима Орлова означало, что он уже всё просчитал. И его расклад ей не понравится.

В машине Агата смотрела в окно. Октябрь. Серое небо. Жёлтые листья, прилипшие к мокрому асфальту. Москва выглядела рассеянной и несчастной.