Бывший. Я счастлива. А ты?

– Ну, да. Я заварил и тот и другой. Вот, хочу сразу понять, какой предпочтительнее, – проговорил так, словно я уже согласилась.

– Не, не, не, – загородилась ладонями. – Вы, Фрол, что-то перепутали. Я девушка самодостаточная. Вениками пользоваться умею. Помощники мне не нужны, – заявила твёрдо.

– Прямо совсем? – откинув голову назад, он сквозь щёточку ресниц бесцеремонно разглядывал меня. Не удержалась, поправила на груди ворот халата.

“Попарить! Угу. Как же! Да с тобой, блин, в людном месте оставаться стрёмно, не то что за закрытой дверью”.

– Тогда иди грейся к подруге, – кивнул на дверь в парную. – Сначала лучше прогреться, а с веником тогда в следующий заход. Может, оттаешь… У меня и прорубь приготовлена. Окуналась когда-нибудь?

– Н-нет, – прикусила щеку, пытаясь просчитать риски: “А не сбежать ли мне в домик, прямо сейчас?”

Глава 16. Игорь

К утру наваждение от встречи с женой не угасло, но Инга, видя, что я на неё не реагирую, лисичкой нырнула под одеяло и расцветила сумерки утра качественным минетом.

Майя от таких ласк обычно отбрыкивалась. А Инга наоборот. Мне нравилась её безотказность. Но сегодня, прикрыв глаза, представлял, что ублажает меня не молодая любовница, а жена. В своих фантазиях раскалился так, что прохрипел её имя…

Пиздец! Что тут началось.

Всё утро Инга выносила мозг. Притихла только после того, как подарил ей приготовленный к Новому году гарнитур из синего белья с поясом для чулок и колье из белого золота с сапфирами. Правда, примерять не стала. Сказала, что станцует в нём для меня в Новогоднюю ночь.

После завтрака всей компанией пошли на каток. Я подумал, что инцидент на этом исчерпан, но ошибся.

Павел, мой зам., красноречиво присвистнув, заявил: “Глядите-ка, какая тёлочка тут фортеля пишет!”

Отказаться взглянуть на “тёлочку” ума не хватило.

Уставился на предмет всеобщего вожделения и прифигел, узнав Майю. Она скользила под музыку легко, словно молодая фигуристка, и не замечала нас.

Я не узнавал жену.

Раньше на всех мероприятиях она вела себя скромно. Однозначно была интересной женщиной, но никогда не выпячивалась. Наоборот, из нас двоих блистал я, и ей это нравилось. Она гордилась мной и моими достижениями.

А теперь, без меня, она вдруг превратилась в красотку.

– Выделывается, – громко хмыкнула Инга. – Ну, правильно. Годики-то тикают…

Меня передёрнуло от её едкой реплики, но одёргивать при всех не стал.

– Женщина, Инга Олеговна, как вино, – парировал ей Лемешев, украдкой наблюдая за Майей, – с годами лишь лучше становится. Уходит резкость, присущая молодым, и начинают проявляться дополнительные изысканные фруктово-цветочные нотки… Счастливчик тот, кто выждет. Но кому-то, может, и повезёт встретить сразу такую.

– Ты не спеши, Павел Андреевич, – рассмеялся Олухов, наш айтишник, – Вряд ли она здесь одна. А то найдётся владелец красоты – в больничку под Новый год загремишь.

– Гос-споди – закатила глаза Инга, – Мальчики, у вас что, настолько всё плохо с личной жизнью? Присмотритесь, там же песок сыплется, – небрежно кивнула в сторону Майи.

– Инга! – не выдержал я. – Следи за языком! Не по назначению, смотрю, ты его высовываешь, – взял за руку. – Держись, прокатимся.

Но и это не помогло. Не знаю, что там у девчонки в голове замкнуло, только она едва не сбила Майю, кинувшись ей наперерез. Благо та затормозила. Иначе в первую очередь пострадала бы сама Инга.

Понятно, что после катка настроение нисколько не улучшилось, а наоборот, на душе словно камень повис. Впервые после расставания с женой я чувствовал смятение и тоску по ней.

Будь я здесь один, давно бы пошёл к ней поговорить. Не знаю, правда, чем бы это закончилось, но мне нестерпимо хотелось отмотать всё назад и снова быть с ней рядом. Но не мог придумать как, ведь рядом постоянно была Инга.

Идея пришла неожиданно.

Позвонила Катя и сообщила, что в Москву не едет. Это был шанс! Предложил приехать сюда, на базу. Та начала юлить, сказав, что у неё свои планы в Питере.

Передумать помогло обещание нового смартфона за сотню с лихуем, который она могла получить только от меня лично в Новогоднюю ночь.

Дальше события начали разворачиваться стремительно.

Инга, дурёха, после катка начала дуть губы, видимо, надеялась на дополнительный подарок, но мне сейчас было не до её каприз.

Под горячую руку выругал, чтобы не одевалась на улицу как проститутка. Та терпеть не могла, когда я указывал ей на длину юбок. Взвилась, что я охренел. Что подарки дарю не те. Что на Новый год, оказывается, она ожидала получить кольцо с предложением выйти замуж, а не костюм, на который сам же буду пялиться и спермой поливать.

Я прифигел. Пришлось напомнить девочке, что жениться на ней не обещал: с самого начала сказал, что женат. Потом ушёл от жены, но не к ней, а просто.

Инга расплакалась.

Постарался смягчить ситуацию, сказав, что женщина в браке перестаёт быть привлекательной. Тогда та спросила: “А как же дети? Без брака?”

Тут я вообще в осадок выпал.

Пришлось объяснить, что если бы мне нужны были ещё дети, то я бы настрогал их раньше, с женой. Майя для них была бы идеальной матерью.

А теперь мне памперсы и вопли по ночам вообще на хрен не сдались. Катька, вон, внуков нарожает, вот их и понянчу. А самому этот танец с бубнами уже не нужен.

– А я? – спросила та.

Я был зол и посоветовал завести собачку.

Вот тут она и взвилась: заявила, что уходит от меня.

– Скатертью дорога! – ответил ей, решив, что это шанс.

Знак судьбы.

Может, не просто так мы с женой встретились вновь?

Вдруг ещё можно, всё исправить?

Ингу отвёз с вещами в город, забронировав ей билет до Питера на Ласточку.

Правда, по пути наслушался про себя такого, что высадил её с чемоданом возле вокзала, а дальше предложил добираться самостоятельно.

Глава 17. Разговоры

– Мне позвонить надо, – проговорила Фролу, вспомнив, что так и не дождалась звонка от Кати. Дочь сказала, что позвонит сама, когда доедет, и я выжидала.

– Ты давай, скоренько там поговори и приходи греться, а то неприлично в бане такой Белоснежкой выглядеть, – покачал головой Фрол и направился в парилку.

Николай, увидев, что тот пошёл париться, тоже поднялся, увлекая за собой Ксюшу. Та мячиком соскочила с подлокотника его кресла, на ходу запахивая халат…

“Трындец просто! – отвела я взгляд в сторону, проходя мимо них в раздевалку. – Как так можно? Ведь только на катке познакомились… Да и Марика туда же. Я ей ещё припомню, кто из нас Звезда. Меня дразнила за каток, а сама тут вразнос пошла! Вроде как Фрола собиралась охмурять, а пришла и на ходу переобулась”.

Судя по звукам, доносившимся из парилки, про них могли чёрт знает что подумать.

“Совсем, что ли, крыша поехала? Не пойму”, – вздохнула, доставая телефон из сумки.

Так и есть, от Катюши был пропущенный.

Набрала, послушала гудки, уже хотела сбросить, но та ответила:

– Мамочка, привет! Ты где? Дома?

– Нет. Я же тебе говорила вчера, что поехала с тётей Марикой на базу отдыха, – напомнила, удивляясь, что та не помнит. – В Эдем. Она же здесь работает…

– Мам, ну что, я должна помнить, где все твои знакомые работают? – усмехнулась та.

– Ну, вообще-то, тётя Марика не все, а моя близкая подруга, – проговорила с упрёком.

– Ой, мам, прости, если обидела, – дочь подозрительно быстро сменила тему.

– Ты как? Доехала? Жду – не звонишь.

– Ещё нет, но скоро буду, – услышала в её голосе хитринку.

– Давай, рассказывай, что там у тебя за сюрприз, – напряглась я, не ожидая от её загадочности ничего хорошего.

– Я к Петрозаводску подъезжаю.

– А что такое? Почему ты не в Москве?! – от неожиданности я опустилась на скамейку.

– Ой, мам, потом, – отмахнулась та. – Ты лучше скажи, у тебя дома есть что поесть?

– Да, откуда, – расстроилась я, что не догадалась, хотя бы форели кусок оставить в холодильнике. – Я же не знала, что дочь направление перепутает… – поддела её. – Катюш, купи что-нибудь по пути, ладно? А то, я теперь только к обеду завтра дома появлюсь.

– Мам, не выдумывай. Я сама приеду к вам.

– Да? А как ты доберёшься? – растерялась я.

– Мама, я что, маленькая, что ли? Мне не десять лет! Уж такси вызывать до вашего Эдема, всяко сумею, – фыркнула она.

– Ну, наконец-то! – рассмеялась я – А то слушаю и не верю. Думаю, с Катей я разговариваю, или с Ангелом каким?

– Майка! Вот ты где! – подобно цунами, с музыкальной колонкой в раздевалку ворвалась Марика. – Я там тебя жду, а ты здесь прохлаждаешься… С телефоном! Пошли давай! – подскочила ко мне, перекрикивая Новогодний трек Дискотеки Авария.

Я, прикрывая динамик, делала ей знаки убавить звук. Наконец, дошло.

– Кто там? Катя? – спросила она.

Я кивнула.

– Дай мне, – бесцеремонно выхватила трубку. – Котёнок, привет! У мамы всё хорошо. Мы на базе… – прислушалась. – Ты скоро будешь в Петрозаводске?! Ух ты! Ну, не скучай, – снова послушала. – Завтра приедешь? Отлично! Звони – встретим у ворот. Ну, всё, давай! Мы тут немного заняты… До завтра, моя хорошая! – зажала кнопку, отключая телефон.

– На, – сунула трубку в сумку. – Катя сказала, что завтра сюда приедет.

– Марика, а у меня дома в холодильнике голяк, – зажмурилась в ладони. – Ребёнок приедет сейчас, а там никто не ждёт.

– Май, она, вообще-то, в Москве собиралась Новый год отмечать. И там твоего холодильника не намечалось. Вот и в родном городе разберётся. Магазины работают…

– Всё равно, как-то не по себе.

– Ребёнку твоему двадцать. У тебя в её возрасте уже своя ляля была. Так что хватит квохтать над ней. Она же от твоей опеки и сбежала. И тем более она даже предупредить тебя не удосужилась заранее, что приедет. Так что не парься. Вернее, иди и парься. Только в своё удовольствие. А Кате пора уже понять, что у мамы есть и другая жизнь… Личная!

– Ты права, – вздохнула я. – Не срываться же сейчас в город. Если бы она позвонила, когда выезжала, я бы днём могла вернуться.

– Нет, это надо! И ты бы прямо сорвалась и поехала?! – брови Марики взметнулись вверх. – Вот, Май, совсем тебя не понимаю. Игорь тебя разве не научил? Чем больше ты для всех хорошая, тем меньше тебя ценят и уважают. Полюби ты уже себя, и Катя твоя тебя больше любить будет счастливую…

– Ой, Марика, умом всё понимаю, а применять, пока так и не научилась.

– Ничего, научишься! У тебя я есть, – хохотнула подруга, подталкивая меня к выходу. – Идём, попарю! Может, дурь из башки вылетит.

– Подожди, там мужики парятся, – упёрлась я.

– Майка, будешь тупить, в парилку вообще не попадёшь, – пыталась вытолкнуть меня она.

– Да, подожди ты! Халат сниму, – вывернулась, показывая на её одеяние. Марика, закатив глаза, сложила руки на груди в ожидании меня. – Так? – спросила, накрутив вокруг себя свёрнутую вдвое простыню.

– Так, – надела мне на голову шапку в виде колокольчика. – Надеюсь, ты не в обиде, что я Вольфа охмуряю? – спросила неожиданно.

– Мне-то что, – покосилась на неё.

– Ну, мне показалось, что ты на него слишком внимательно смотрела.

– Тебе показалось, – успокоила подругу.

– Ладно! – обрадовалась. – Тебе бы ещё найти кавалера.

– Не надо мне никого подыскивать, – буркнула я. – Занимайся своей личной жизнью. Со своей я сама разберусь.

– Ой, не знаю, – посмотрела на меня с сомнением.

– Зато я знаю! И тебе, Марика, совет, – понизила голос, поглядывая на дверь, – Если не хочешь, чтобы получилось, как всегда, постарайся вести себя как-то иначе.

– А что не так?! – невинно похлопала та опахалом ресниц.

– Всё не так! Ты этого Вольфа в первый раз видишь, а ведёшь себя как…

– Ну, договаривай…

– Марика, я реально хочу тебе счастья. Ну, постарайся ты, хоть раз не прыгнуть к мужику в койку сразу. Пусть он узнает тебя получше…

– Угу, – скептически сложила та губы. – Если сразу поближе не познакомиться, то, вероятнее всего, другой возможности уже не будет. Ты что, думаешь, этот Вольф будет встречи со мной искать завтра, если мы просто по домикам разойдёмся?

– Ну а почему нет?!

– Какая же ты дура, Майка! – вздохнула Марика. – Ты, смотрю, как в девках ходила двадцать лет назад, так и застряла там. А за это время всё изменилось. Отношения давно стали более раскрепощёнными.

– Наверно, ты права, – пожала плечами. – У меня же Игорь первый был и единственный. Теперь даже не представляю, как с другим мужчиной в койку лечь. Пипец просто!

– А что тебя пугает? – рассмеялась Марика.

– Да, блин, всё! – закусила губу. – Ты вон как легко общаешься… А я себя деревом ощущаю. Переживаю вот, вдруг вспотею или ещё что? У меня ладошки влажными становятся, когда волнуюсь. Соплю ещё, когда засыпаю…

– Майка, иди ты в пень! – Марика зашлась смехом, – Ты думаешь, другие в постели бабочками пукают?

– Нет, конечно. Но с мужем привычно. А с чужим, как ты не стесняешься?

– Когда до постели доходит, об этом не думаешь, уж поверь...

Глава 18. Наконец, ожила

– Ох! Марика! Фух… – постанывала я, уткнувшись носом во влажные листья берёзового веника.

Ощущения в совокупности были противоречивыми, но кайфовыми. В парилке витал ядрёный аромат пихты и эвкалипта. Я лежала на животе, щекой на венике, поэтому неповторимый запах его берёзовых листьев всё же ощущался несмотря ни на что, и навевал воспоминания о лете, солнце, грибном дожде и радуге над озером. А ещё пение птиц…

Подруга разошлась не на шутку. Наверно решила отметелить меня за всё хорошее и плохое разом, шлёпая по спине и ягодицам двумя вениками поочерёдно.

– Баня здоровье даёт… – приговаривала она, – пока парю, пусть она все болезни прогонит, здоровье поправит, прочь усталость и тяжесть уберёт…

– Ох… Ты чего там, ворожишь, что ли? – хохотнула я.

– А то! Пф… – подруга запыхалась, – меня бабушка мелкую в баню когда водила, всегда так говорила. А потом ещё воду на меня лила и про гусей приговаривала… Во! Уже ты розовая, как молодой поросёночек!

– Иди ты, – возмущённо отмахнулась я. – Сама ты…

– Ну поросёночек же! Он молодой… Так и ты. Я же не сказала свинка, – рассмеялась дразня. – Ну? Ты как?! – приостановилась.

– Охх… хватит! – выразила свои чувства я, с трудом вставая. – Садистка! – села на полок и свесила ноги, держась за край горячих досок. – Но спасибо!

– Мужа мне хорошего пожелай! – хихикнула Марика.

– Мужа? Бери, не жалко…

– Блин, ты ещё шутить в состоянии?! Ну и выдержка у тебя…

– Не, я не шучу, – поправила сползающую на глаза шапку.

– Я хорошего попросила, – не унималась подруга.

– Хорошего, Марика, уже сложнее. Но я тебе его желаю. Главное не перепутай с плохим, когда брать будешь.

– Пф, – прыснула та. – Вот такой ты мне, Майка, ужасно нравишься! А то примороженная, когда, занудой бываешь.

– Да? – состряпала смешную рожицу я. – У меня там внутри воспитатель прижился. Вот воспитывает и воспитывает. А сейчас от жары спрятался. Ура! Свобода! Кажется, я готова на голову воду холодную из того бочонка в помывочной вылить! Ну, или… – задумалась, на что бы ещё отважиться.

– Подожди, после первой парилки рано обливаться. Пошли, сначала чай с травкой попьём, пропотеешь, а потом уже, после следующей… Глядишь, окунёмся разок!

– Куда окунёмся? – вытянулось у меня лицо. – Ты прорубь имеешь в виду? Фрол упоминал такое…

– Там видно будет, – загадочно проговорила Марика, пугая меня неопределённостью.

– Не не, – замахала я на неё, словно чёрта увидела. – Это не со мной. Вон, с мужиками, пожалуйста. С меня, блин, и ушата с водой за глаза. Тем более ты, вон, только что из меня отбивную сделала. Так что, хорошего помаленьку.

– Ладно, посмотрим! – рассмеялась Марика. – Но неужели ты подругу не поддержишь? Я окунуться уже несколько лет собираюсь, правда, на Крещение. Всё компании нет. А тут сам бог велел, ведь погреться потом можно…

– Поддержу! – заверила я её. Халат подержу и тапочки посторожу, пока ты нырять будешь.

– Ах-хах!... – залилась она смехом.

– Девочки! У вас тут так весело, что мы решили заглянуть, не надо ли вам нас? – просунул в дверь голову Вольф.

– Не, не, – спрыгнула я с полка. – Мы чай пить идём.

– Отлично! – распахнул дверь шире, пропуская меня.

– Ай! – взвизгнула позади меня Марика.

Я испуганно оглянулась, в голове пронеслось: ”Упала, обожглась?”

Но та со смехом отпихнула Вольфа.

“Понятно!” – вздохнула я, входя в комнату отдыха.

– Ну во-от! – развёл руками Фрол, увидев меня. – Другой разговор! Теперь ты живая, настоящая… А то вся такая, снежно-белая. Аж подойти страшно.

– Ого, брат, ты загнул! – хохотнул Вольф, обойдя нас, чтобы включить чайник. – Есть женщина в этом мире, к которой тебе подойти боязно?! – посмотрел на меня с интересом.

– Ты зря так обо мне, – Фрол дурашливо выгнул бровь. – Я ужасно застенчивый…

Поймала себя на мысли, что не переставая улыбаюсь, хотя вроде и повода нет. Но атмосфера стала особой, какой-то дружеской. Такое чувство обычно наступало после бокала вина, а здесь просто так.

Пили травяной чай с мёдом.

Коля вспомнил анекдот. Рассказал так выразительно, что смеялись все. Затем продолжил Вольф.

Пахло мандаринами и травами…

– Открой рот, закрой глаза, – пробасил сидевший рядом Фрол мне. Посмотрела на него испуганно. – Да не бойся ты. Я маленьких не обижаю, – хмыкнул, пряча руки за спиной.

Замялась.

Отказаться, значит, снова включить “примороженную”. Согласиться – неизвестно, что за этим последует.

“Не люблю сюрпризы, ну да ладно!” – мысленно перекрестилась и решительно зажмурилась.

Что-то прохладное щекотно скользнуло по губе, и я резко открыла глаза.

– Да, мандарин это, – с усмешкой покачал головой, пропихнув дольку мне в рот. – Что ты, дёрганая такая?

Хорошо, что после парилки было непонятно, отчего я розовая.

Зыркнула по сторонам. Но никто на нас не смотрел. Марика с Вольфом пялились в его телефон, листая плейлист с музыкой. Коля с Ксюшей вообще куда-то делись.

– Нормальная я, – надкусила дольку и почувствовала кисло-сладкий сок на языке. Взгляд притягивали рельефы мышц на его груди. В густых коричневых завитках…

Непроизвольно сглотнув, отвернулась, прислушиваясь к своему состоянию. Вблизи этого мужчины я постоянно испытывала волнение. Казалось, он генерирует мощное поле с противоположным моему зарядом. Он был мне интересен. Хотелось исподтишка разглядывать его как высшее творение. И в то же время рядом с ним я становилась неловкой дурой, и мне это ужасно не нравилось.

С завистью покосилась на Марику. Та с Вольфом была словно на одной волне. А я от одного взгляда Фрола то краснела, то бледнела и вела себя как школьница.

– Ты печку топить умеешь? – неожиданно спросил он.

– Нет. Я в городе живу, – помотала головой.

– Пойдём, попробуешь! Надо в топку дрова подкинуть.

– А, просто кинуть? Это я могу! – оживилась, вставая из-за стола, лишь бы не сидеть с ним рядом.

Открыл дверку. Из печи повеяло таким жаром, что было страшно подойти. Я взяла полено и задумалась, как его туда забросить и не обжечься.

– Смотри как надо, – подошёл вплотную сзади и, взяв мою руку в свою вместе с поленом, другой, приобняв за талию, отодвинул меня чуть в сторону. – Вот так… – взмах и полено чудесным образом улеглось на раскалённые угли. – Теперь следующее, – указал он на дровницу.

Для того чтобы подать, необходимо было наклониться. Но он стоял сразу за мной, вплотную…

– Я лучше посмотрю, – отошла в сторону, уступая ему место.

– Эх, – коротко глянул на меня, пряча улыбку в бороде. – У тебя это изящнее получилось бы, – присев на корточки, отправил в топку одно за другим несколько поленьев и закрыл дверцу. Огонь с радостью загудел, подхватывая свежее подношение жёлто-оранжевыми языками…

Ксюша и Николай, топая, ворвались в холл с улицы, впуская клубы морозного воздуха.

– Бр-р… – Коля поёжился, хлопая в ладоши. – Давайте наперегонки, кто первый в парилку?

– Не, не, бегом нельзя! – зычным голосом заявила Марика. Травмы нам здесь не хватало…

В парилку пошли все. Мне отказываться уже было неловко.

Глава 19. Крещение

– Фух!... – вышла из парилки словно блаженная. Николай с Ксюхой ещё остались там, а подругу понесло испытать себя на Слабо в проруби.

Пипец! Я, как верный оруженосец Дон Кихота потопала следом, чтобы запечатлеть её подвиг на телефон. Марика откуда-то выудила красный колпачок и намеревалась сфоткаться в нём, сидя на краю проруби и болтая ножками по воде.

В принципе, я могла и не ходить, потому что туда выдвинулись один за другим Вольф с Фролом. Они бы сошли за фотографов. Но нет: заявили, что телефон никогда в руках не держали, а про фотографии вообще не слышали.

Обормоты.

В общем, как ни странно, к проруби шествовала первой я, потому что меня буквально вытолкали из бани, хотя я упиралась. А потом конвоировали: тропинка среди снежных бортиков узкая – обратно, если только мышью можно было бы проскочить, и то не уверена. Одно утешало: насильно в озеро меня окунать бы не стали.

После парилки, закутавшись в махровый халат, с шапкой на голове и уггах на босу ногу, как ни странно, мороз вообще не чувствовался. Интересное ощущение, когда из трубы белый дым столбом, а я налегке, словно летом. Думаю адреналинщикам такая забава самое то: успеешь вернуться потом в баню – молодец! Нет – тебя, как птаху на лету мороз в хрусталь превратит.

Полынья была выпилена во льду такая большая, словно в ней собирались плавать.

– Девочки, посторонись! – зычно скомандовали мужчины, когда мы вышли на лёд, как на площадку. Оказалось, они принесли лестницу с перильцами.

Оперативно опустили её в воду, постелили прямо на лёд полотенца и…

– Мама! – охнула, потому что именно меня Фрол подхватил на руки и понёс к проруби.

– Майя, не бойся, это только страх. Вот увидишь, как потом будет классно, – приговаривал мне, пока тащил, а я, обезумев от страха даже, не брыкалась, зато крепко держала его за шею. – Вольф, лови нас! – скомандовал другу.

– Халат!.. И шапка же у неё, – услышала позади растерянный голос Марики.

– Фрол! Сейчас же поставь меня! – начала брыкаться я, почувствовав в голосе подруги поддержку. – Ч-что тащишь, как свою?! – спрыгнув, проговорила в бешенстве, развязывая пояс халата. – Я сама! И нечего тут!... – сердце колотилось то ли от страха, то ли от психа, но будь сейчас здесь тарзанка, реально прыгнула бы с неё.

Не знаю, откуда у меня столько, проворства взялось? Спустилась по лесенке, решив, что только ноги окуну и обратно. Но вода уже касалась купальника, а я её не ощущала.

Странно. Вот и песок под ногами. Дно. Страх пропал. Оказалось, что глубина по грудь. Присела немного. Заметила, что Марика меня фоткает, помахала рукой и изобразила улыбку, решив, что если уж я уже в воде, то надо запечатлеть свой подвиг с победной улыбкой.

Но пока та целилась в меня камерой, поняла, что замерзаю, притом стремительно…

– У-у-у… – под улюлюканье и восторженные аплодисменты ухватилась за перила лестницы и сделала рывок поднимаясь.

Мои болельщики, наверно, увидели выражение моего лица, потому что дружно кинулись помогать: Вольф придержал лестницу, Фрол подхватил и поставил на полотенце, Марика накинула на меня халат и нахлобучила шапку.

Но пальцы рук и ног прихватило мгновенно: я уже не чувствовала кончики пальцев.

– Майка, ты герой! Пока я мысленно настраивалась, ты взяла и сделала! – Марика изливалась сахарным сиропом, а Фрол молча придерживал, пока я засовывала ноги в угги… – Такие фоточки получились – закачаешься! Ты, Май первая выложишь, ещё до Крещения…

– Ты мне не лебези тут! – фыркнула я. – Припомню тебе… Мальчики, так нечестно! – шмыгнула носом, засовывая пальцы рук подмышки.

Фрол снял с себя дублёнку и накинул на меня.

– Марика хотела искупаться, а вы немного перепутали, не с той начали… – продолжила я разбор полётов, как вдруг увидела Игоря, вышедшего демоном к нам из темноты.

– А ну, руки от неё убрал! – подскочил он к Фролу и с ходу сунул кулаком тому под дых.

– Блин, Игорь! – выпучила глаза я, приплясывая, потому что ноги в уггах были мокрые и босые. – Ты идиот?! – огляделась, ища поддержки, но Марика с Вольфом умудрились сигануть в прорубь.