
Полная версия:
Урок провокации
— Ты видел свое лицо на выходе из поворота? Псих! — ржет Диего, протискиваясь сквозь толкучку и звонко шлепает ладонью по крылу машины.
Со смехом я даю пять своему школьному другу.
Народ вокруг шумит, спорит, обсуждает заезд, но долго задерживаться здесь никто не планирует — копы могут нагрянуть в любой момент.
Из толпы выныривает Брок, один из организаторов этой движухи, крутя в пальцах толстую пачку купюр. Он подходит ближе, ухмыляется, подкуривая сигарету, и бросает мне зеленую увесистую связку.
— Забирай, чемпион. Мэтт сегодня плевался дальше, чем видел, но ты ушел чисто.
Я перехватываю пачку на лету, даже не пересчитывая, и запихиваю в карман джинсов. Отлично. Теперь у меня есть вся сумма на оплату последнего года в колледже. Это значит, что остальные выигранные деньги я могу тратить только на свою машину.
Быстро пройдя между рядами тачек, я обмениваюсь с друзьями парой фраз и уже решаю свалить отсюда. Сегодня мне явно нужно выспаться.
Я уже тянусь к ручке дверцы, но дорогу мне преграждают.
— Не буду ходить вокруг да около, Джакс, — заявляет Кэт, скрестив руки на груди. — Прошло больше полугода, а этого времени вполне достаточно, чтобы мы оба остыли.
Открыв рот, я не сразу нахожусь с ответом. Мы расстались больше полугода назад, но никакого разговора про «остыть» я не помню.
Кэт продолжает прожигать меня своими темными глазами. Ее прямые черные волосы собраны в высокий хвост, на загорелом лице застыло выжидающее выражение с приподнятыми бровями, а на губах, покрытых красной помадой, играет легкая ухмылка.
— Не понимаю, Кэт, — наконец говорю я.
Она хмыкает.
— Мы поставили отношения на паузу. Ты не помнишь наш последний разговор?
Я делаю вид, что роюсь в памяти, хотя на самом деле прекрасно все помню.
— Ну да. Но мне кажется, во время этой паузы не должно было быть других парней.
Она закатывает глаза.
— Ты про Декса? Забей, это была ошибка. Ты вообще игнорировал меня.
Я пожимаю плечами.
— Уже забил.
— Серьезно?
— Ага. Может, отойдешь? Мне пора.
Она недовольно щурится.
— Ты как ребенок, Джакс.
Я не сдерживаюсь от легкого смешка.
— Окей, зато я честный.
Кэт вздыхает, и вся ее напускная уверенность испаряется. Она не пытается строить из себя жертву или устраивать сцену. По крайней мере, сейчас. Мы слишком хорошо друг друга знаем для дешевой драмы.
— Я ведь не пытаюсь испортить тебе вечер, — говорит она уже мягче, опуская руки. — Просто хотела поговорить. Посмотреть, как ты.
Я смотрю на нее в свете неоновых вывесок и понимаю, что внутри действительно ничего не осталось. Если вообще что-то было. Я ведь даже не злюсь. Есть только понимание, что мы оба давно стали чужими людьми.
— Посмотрела? — чуть спокойнее спрашиваю я. — Все нормально, Кэт. Жив, как видишь, и главное не за решеткой.
Она криво усмехается, признавая поражение, и наконец делает шаг в сторону, освобождая дорогу к машине.
— Ладно. Береги себя на трассе, чемпион.
— Обязательно, — киваю я.
Я обхожу машину, открываю дверь и забираюсь внутрь. Мотор оживает с привычным рокотом, заглушая разговоры толпы. Я бросаю последний взгляд в зеркало заднего вида. Кэт уже разворачивается и уходит к своим друзьям.
Так спокойно я с девушками еще не расставался.
Но стоит мне перевести взгляд на пустую дорогу, как в голове совершенно неожиданно вспыхивает образ другой девушки.
Какого хрена?
Нет, я, конечно, могу думать о любой девушке, но почему сейчас вспомнил именно об этой? Странно.
Я резким движением сбрасываю ручник, раздражаясь на самого себя. Я ведь прекрасно знаю, чего добивается Арабелла Вэнс. Ее упорный интерес, долгие взгляды в коридорах колледжа и попытки подобраться ближе — все это я видел уже сотню раз. Для нее я просто еще один сложный ребус, вызов, очередной трофей. Мое равнодушие бьет по ее самооценке, по крайней мере, мне так кажется. Мне не нужна девчонка, которой просто хочется поиграть в спасательницу или приручить «дикаря». Хватит с меня чужих игр.
Я резко жму на газ, решительно вытравливая из головы любые мысли о ней.
Глава 4
Джакс
Я задерживаюсь в учебном корпусе дольше, чем планировал. Цифры в таблицах уже сливаются в сплошное пятно, а в аудитории стоит такая духота, будто мы сидим в печи. Когда я наконец захлопываю ноутбук и закидываю его в рюкзак, на часах уже далеко за девять.
На улице тихо, вечерний воздух наконец немного остыл. Я иду к парковке, намереваясь просто добраться до дома, но внезапно взгляд останавливается на фигуре, выходящей из юридического корпуса. Я машинально замираю в тени деревьев, и на секунду у меня просто перехватывает дыхание.
Это действительно Арабелла Вэнс? Или слишком похожая на нее девушка? Может, вообще ее сестра?
Белла, которую знаю я и от чьего пристального взгляда каждый раз стараюсь свалить куда подальше, не носит строгие брючные костюмы идеального кроя с белой рубашкой, расстегнутой на пару пуговиц. Та Белла на редких вечеринках, куда я заглядываю только благодаря Калебу, всегда появляется в легких платьях, с бокалом в руке и в окружении толпы. В моей голове давно засел удобный ярлык: очередная студентка, которой не составит труда получить хороший диплом, а из-за отсутствия настоящих целей ей просто скучно жить. Даже при нашей первой встрече на заправке она не понимала, почему я не кинулся со всех ног помогать ей? Мое поведение слишком сильно ее задело. И именно поэтому, увидев меня в кампусе, она решила сделать меня своей целью. Восстановить пошатнувшуюся гордость.
Но сейчас от ее привычного образа не остается и следа.
Никакой показной мишуры — только облегающий фигуру силуэт, тугой хвост из темных волос и тяжелая кожаная папка в руке. Черт, а ведь она невероятно сексуальная в этом строгом прикиде. Куда круче, чем во всех тех коктейльных платьях вместе взятых. Вся эта деловая броня почему-то делает ее в сто раз притягательнее и опаснее.
Я смотрю на нее, и до меня наконец доходит, что она не просто числится на юрфаке ради статуса. Она действительно работает. Выходит из клиники в десятом часу вечера с тяжелой папкой документов.
Она спускается по ступенькам, поворачивает голову и вдруг замечает меня у аллеи.
Белла резко тормозит. На секунду с ее лица слетает вся привычная уверенность, а в глазах читается абсолютное, неподдельное удивление. Увидеть меня здесь в такое время — последнее, чего она ждала.
Но уже через мгновение она берет себя в руки, вскидывает подбородок и идет прямо ко мне, цокая каблуками по плитке.
— Заблудился, гонщик? — бросает она, останавливаясь в шаге. В ее голосе звучит легкий вызов, но глаза выдают, что она все еще ошарашена моим появлением. — Корпус бизнес-планов и таблиц в другой стороне. Или решил сменить профиль и зайти на консультацию?
Я медленно вынимаю руки из карманов, не сводя с нее глаз.
— Просто проветривался, — хмыкаю я, чувствуя, как внутри растекается что-то непривычно приятное. — Ты сегодня в новом амплуа. Адвокат дьявола?
Белла прищуривается, но в уголках ее губ мелькает тень усмешки.
— В отличие от некоторых, я здесь не для того, чтобы просто покрутиться в толпе, Джакс.
— Да, я заметил, — тихо говорю я, делая шаг ближе настолько, чтобы почувствовать ее парфюм. — И знаешь что? Тебе идет.
Она едва заметно вздрагивает от моих слов, и я успеваю это поймать. На секунду между нами повисает такое напряжение, что его хоть ножом режь. Никаких привычных масок. Только она, я и полное понимание того, что оба вдруг выбились из своих обычных ролей.
Белла недолго позволяет себе выглядеть застигнутой врасплох. Проходит всего пара секунд, и на ее лице снова появляется привычная броня — непроницаемая, холодная и колючая. Она чуть склоняет голову, оценивающе оглядывая меня с ног до головы, и в ее взгляде вспыхивает знакомый насмешливый вызов.
— Раз уж ты все равно здесь, Джакс, — ровным, почти деловым тоном произносит она, — может, тебе сразу нужна консультация? По уголовному праву. На случай очередных ночных заездов, когда полиция в следующий раз перекроет съезд с шоссе.
Я замираю. До меня доходит не сразу, но, когда пазл наконец складывается, внутри неприятно холодеет.
Черт.
Она ведь учится на юридическом факультете и работает в клинике не просто так. Она прекрасно знает, чем я занимаюсь по ночам, и сейчас это звучит не как случайная издевка, а как очень точный намек на мои проблемы с законом и риск в любой момент загреметь под статью.
Я сужаю глаза, стряхивая напускную расслабленность, но отвечать уже не спешу.
Белла ждет, чуть склонив голову набок и скрестив руки на груди. В ее взгляде чистый вызов.
— Какая забота, — криво ухмыляюсь я, пряча раздражение за ленивой иронией. — Не переживай, адвокаты мне не нужны. Я соблюдаю правила дорожного движения. Почти всегда. А если меня случайно занесло не туда, это еще нужно доказать.
Думаю, отбился чисто, не оставив зацепок. Но Белла лишь коротко усмехается.
— Доказывать будут не тебе, Джакс, — парирует она мгновенно. — И точно не твоему страховому агенту, когда речь зайдет о превышении лимита штрафов. С таким списком неоплаченных квитанций за парковку и мелких нарушений у тебя скоро начнутся очень веселые проблемы с судом.
Я замираю на секунду, а потом уголки губ сами собой ползут вверх. Ловлю ее на этом блефе и чувствую себя чертовски уверенно.
— Красиво задвигаешь, адвокат, — усмехаюсь я, делая шаг ближе и чуть наклоняясь. — Но над искусством чистого блефа тебе еще нужно поработать. Другие козыри в рукаве есть, или это весь твой арсенал?
Белла даже бровью не ведет на мою усмешку. Вместо того чтобы смутиться или отступить, она делает шаг мне навстречу, так близко, что воздух между нами мгновенно становится наэлектризованным.
На секунду мысли путаются. Против воли взгляд соскальзывает ниже — на строгий, безупречно сидящий брючный костюм, который подчеркивает каждый изгиб ее фигуры. Черт. Почему я раньше не видел ее такой?
Ответ очевиден.
Я видел только игру и каждый раз отгораживался ледяной стеной. Сейчас же от этой привычной брони не осталось и следа. Только она — острая, уверенная и сводящая с ума.
Белла замечает, куда падает мой взгляд, но вместо смущения ее губы трогает хищная улыбка.
— Глаза выше, гонщик, — лениво и едко роняет она, чуть прищурившись. — Или у тебя буксует не только машина, но и самообладание?
Это не красит меня, но я продолжаю смотреть на то, как ткань белой рубашки натягивается при каждом вдохе и как этот контраст между деловым дресс-кодом и откровенной женственностью начисто отключает способность соображать.
Весь мой напускной холод, вся долгая привычка держать дистанцию и отмахиваться от ее попыток сблизиться рассыпаются в прах от одного ее взгляда.
Белла не отступает. Она лишь чуть склоняет голову набок, позволяя мне рассмотреть все, что я так упорно игнорировал раньше, а затем медленно, с издевательской грацией проводит пальцем по воротнику рубашки.
— Налюбовался, Джакс? — в ее голосе нет ни капли смущения, только вызов. — Или мне еще покрутиться, чтобы до тебя наконец дошло, с кем ты имеешь дело?
Это отрезвляет меня лучше любой пощечины.
Я резко сбрасываю наваждение, заставляя себя перевести взгляд с ее выреза и губ обратно на глаза. Именно этого она все время и добивается — заиграться, заставить меня потерять контроль. Да, она чертовски сексуальная, я и раньше это прекрасно замечал, но мне сейчас совсем не нужны ее игры.
Я не долбаный трофей.
Я делаю шаг назад, разрывая эту опасную близость, и напускаю на себя привычную маску ледяного равнодушия.
— Концовка шоу впечатляет, адвокат, — бросаю я ровным тоном, возвращая себе полный контроль над голосом. — Но прибереги свои манипуляции для других слушателей. Игры в кошки-мышки оставь кому-нибудь поглупее.
В ее ярких голубых глазах не гаснет дерзкий вызов, но на секунду под этой броней проступает что-то еще.
Настоящее.
То самое отражение всех ее попыток достучаться до меня, которые я месяцами отбивал холодной стеной.
И от этого взгляда внутри что-то неприятно и остро екает.
Черт.
Я ведь только что оттолкнул ее максимально грубо, срубив на корню все ее попытки сократить дистанцию. И сейчас, глядя на то, как она держит удар, отчетливо понимаю, что веду себя как последний придурок. Настоящий мудак, который привык защищаться нападением, даже когда нападать никто и не собирался.
Злость на самого себя жжет сильнее, чем ожидалось. Я сглатываю вставший в горле ком, но гордость все еще держит меня за горло, не позволяя сразу взять слова назад.
Мысль о том, что нам лучше перестать пересекаться, приходит неожиданно просто. У каждого из нас своя нормальная, понятная жизнь. Я не хочу быть грубым козлом.
— Послушай, — тру пальцами переносицу, пытаясь сбросить это напряжение, и смотрю на нее уже без сарказма. — Хватит. Забудь про меня, Арабелла. У нас совершенно разные жизни, и тебе проще перестать тратить на это время. Давай каждый пойдет своей дорогой.
— Знаешь что, Джакс? — холодно бросает она, как только я замолкаю. — Я наконец-то тебя раскусила. Тебе просто нужны удобные девчонки, которые смотрят тебе в рот и не создают проблем. Настоящая, уверенная сложность — это уже слишком высокий уровень.
Она разворачивается первой, оставляя меня стоять посреди кампуса со всеми моими недосказанными словами.
Я провожаю ее взглядом, чувствуя, как внутри все еще неприятно саднит после этого разговора. Да, черт возьми. Похоже, она совсем не такая пустая, легкомысленная и поверхностная, как я привык думать все это время. В ней оказалось гораздо больше стержня и глубины, чем мне хотелось замечать.
Но что это, черт возьми, меняет?
Абсолютно ничего.
Мы все равно из разных миров, и мне совсем не хочется ввязываться в игры, которые могут снести крышу нам обоим. Я разворачиваюсь в противоположную сторону и уверенным шагом направляюсь к парковке.
Глава 5
Белла
Наша просторная гостиная с панорамными окнами и светлым минималистичным интерьером будто создана для того, чтобы в ней отдыхали. Мы сидим вчетвером на бежевых диванах, раскинув ноги и наслаждаясь прохладой, которую разгоняет по комнате кондиционер. Подруги что-то оживленно обсуждают, а Калеб вальяжно устроился в кресле напротив, закинув ногу на подлокотник.
Я смотрю в свой бокал с розовым вермутом, где плавает одинокая долька лайма, и мысленно все еще прокручиваю сегодняшний день.
Но присутствие Калеба никогда не позволяет надолго погрузиться в свои мысли. Он всегда выглядит так, будто только что сошел с обложки журнала для загородного клуба, случайно оказавшись в мастерской автомеханика. Темные волосы чуть растрепаны, загар ровным золотистым оттенком лег на лицо, а в ярких насмешливых глазах пляшут искры. На нем дорогая брендовая футболка, обтягивающая широкие плечи. В ушах поблескивают маленькие кольца, такое же украшение красуется в крыле носа, а по шее и ключицам тянется сложная татуировка.
Калеб Деккер — ходячий парадокс. У его семьи огромные счета в банках, он с легкостью выигрывает турниры по гольфу в элитном клубе Скоттсдейла, а уже через час может по локоть в мазуте валяться под капотом какого-нибудь ржавого мускул-кара на окраине города. И ему абсолютно плевать, как это смотрится со стороны.
— Ваши кислые лица выглядят так, будто вы обсуждаете предстоящие экзамены, а не пятничный вечер, дамы, — с легкой ухмылкой бросает Калеб, лениво крутя в пальцах ключ-брелок.
— Черт, Деккер, просто кто-то уже в сотый раз напомнил нам про свой чертов удар на седьмой лунке. Еще один намек про лунку, и я заставлю тебя отрабатывать это в твоем мазутном гараже. — Хлоя откидывается на спинку дивана, поигрывая ножкой бокала.
Калеб делает показательно оскорбленное лицо и прижимает руку к груди.
— Между прочим, Хлоя, на той лунке ты следила за каждым моим движением с куда большим энтузиазмом. И уж точно не жаловалась на мою координацию.
Дениз тихо фыркает в свой бокал, а я делаю глоток вермута, наблюдая за ними. Та ночь в Малибу после Рождества, похоже, до сих пор не отпустила этих двоих.
— Кончай самовыражаться за счет гольфа, — парирует Хлоя, даже бровью не поведя. — В постели ты, насколько я помню, был куда менее разговорчив.
Калеб расплывается в абсолютно наглой ухмылке, ничуть не смущенный ни нашим присутствием, ни ее прямым намеком. Его правая бровь с аккуратным выбритым разрезом взмывает вверх.
— Крошка, если бы я был так же хорош на поле, как в остальном, меня бы уже пожизненно дисквалифицировали за нечестную игру.
— Серьезно, давайте закроем тему того Рождества, пока Калеб не решил устроить вечер воспоминаний про каждого из нас. — Дениз свешивает ноги с подлокотника дивана и выразительно закатывает глаза, бросая на него предостерегающий взгляд. — У нас вечер релакса, а не подведение итогов чужих безумств.
— О да, особенно учитывая твое «безумство» с арендованным гидроциклом, после которого местный причал до сих пор вздрагивает, — тут же откликается Калеб, расплываясь в довольной ухмылке.
Дениз без лишних слов запускает в него декоративной подушкой, которую он с легкостью перехватывает одной рукой.
Я делаю еще один глоток вермута и, не удержавшись, поддерживаю разговор.
— Вообще-то, если память мне не изменяет, пирс тогда восстанавливали за счет семейного фонда твоего отца, Дениз. Так что можешь считать это благотворительностью.
— Мой отец до сих пор думает, что это был шторм, — невозмутимо парирует она, и Хлоя рядом начинает громко ржать.
Спустя несколько минут телефон Калеба издает характерный звук входящих сообщений. Он читает экран, слегка нахмурив брови, затем быстро убирает телефон в карман джинсов и поднимается на ноги.
— Итак, дамы, мне пора.
Хлоя лишь закатывает глаза.
— Ты всегда приходишь к нам только поесть.
Он подмигивает ей.
— Не только. Я жду второй раунд.
Она отмахивается, потянувшись за своим телефоном, а Калеб быстро целует в щеку каждую из нас.
— Увидимся.
Я прекрасно знаю, куда он собирается. Так было уже сотни раз, и лишь несколько раз я пыталась уговорить его взять нас с собой, чтобы хотя бы однажды провести вечер не совсем в привычной атмосфере.
— Калеб, можно я спрошу еще раз?
Он останавливается, хватая с подголовника дивана кожаную куртку.
— Нет, Белла. И в этот раз ответ будет тем же.
— Почему? — срываюсь я.
Развернувшись, друг тяжело вздыхает и внимательно смотрит мне в глаза.
— Послушай, это полный бред. Ты будущий юрист, а не оперативник. Какого черта тебе вообще сдалось тащиться на эту нелегальную тусовку?
Я поднимаюсь с дивана и скрещиваю руки на груди, глядя на него в упор.
— Затем, что теория в аудиториях и наши бумажки из клиники — это одно, а реальная изнанка совсем другое. Мне нужно увидеть это своими глазами, а не перебирать чужие протоколы. Возьми меня с собой.
Калеб прищуривается, выразительно глядя на меня, и даже не думает соглашаться.
— Нет. Забудь. Даже не уговаривай, ответ — нет. Если тебя там заметят, твой диплом полетит к чертям раньше, чем ты успеешь получить лицензию. Сиди дома.
Я делаю шаг ближе, не отводя взгляда.
— Меня не поймают, потому что я буду стоять в стороне и просто смотреть. Кому вообще там будет до меня дело? Если ты меня не возьмешь, я поеду сама и найду это место без тебя. Выбирай: я еду с тобой под твоим контролем или без тебя, на свой страх и риск.
Калеб несколько секунд молча сверлит меня тяжелым взглядом, понимая, что в этот раз я не отступлю.
— Дело в Джаксе?
Старая песня.
Я вздыхаю.
— Не сейчас. Сегодня скорее нет, чем да.
Калеб остается стоять на месте, и это уже дает мне надежду.
— А что изменилось? — спрашивает он.
— Мне надоело, — честно отвечаю я.
Дениз и Хлоя синхронно поворачивают головы в мою сторону.
— Спустя год, — сухо констатирует Хлоя. — Наконец-то.
Но лицо Калеба по-прежнему выражает недоверие.
— Я серьезно, — говорю я, наклоняясь и ставя пустой бокал на стол. — Он считает меня тупой и пустой. Я не собираюсь доказывать обратное.
Мне не верят. Они знают меня слишком хорошо. Я и сама себе до конца не доверяю. Но мне действительно нужно сбавить обороты. Это уже начинает выглядеть нездорово.
Калеб с досадой выдыхает, разводя руками.
— Ты невыносима, Белла. Черт с тобой, собирайся. Но если ты хоть на шаг отойдешь от машины или сунешься ближе к эпицентру, я тут же разворачиваюсь и увожу тебя обратно. Долго ждать не буду.
Не веря своим ушам, я открываю рот. Я ведь блефовала. Никуда бы я не поехала посреди ночи одна.
Заметив мое удивление, Калеб начинает крутить ключи на пальце.
— У тебя три минуты.
Я бросаюсь на второй этаж.
— Мне хватит двух!
Неожиданно позади раздается топот еще одной пары ног.
— Я с вами! — кричит Дениз.
— Убейте меня, — стонет Калеб нам вслед.
***
Через полчаса мы сворачиваем с шоссе на узкую грунтовку, и внедорожник Калеба ныряет в глубокую тень гигантского каньона.
Стены из потрескавшегося песчаника и темного известняка уходят вверх на десятки метров, смыкаясь над головой в узкую полоску ночного неба, усыпанного звездами. Воздух здесь другой, пахнущий остывшим за день камнем, машинным маслом и сухой пылью. На дне этого каменного мешка уже вовсю кипит жизнь. В ярких лучах фар и переносных прожекторов суетятся люди, ревут моторы настроенных тачек, а вокруг импровизированного трека толпятся зрители с банками пива в руках, перекрикивая грохот музыки.
Я вылезаю из машины и замираю, запрокинув голову. Внутри меня мгновенно сталкиваются два совершенно разных человека. С одной стороны — будущий юрист, который автоматически цепляется взглядом за аварийные выходы, отсутствие охраны, слепые зоны камер и потенциальные точки для облавы, мысленно набрасывая проект очередного протокола о нарушении всех возможных норм безопасности. С другой — девушка, отчаянно желающая погрузиться в этот запретный мир ревущих моторов и дикой энергии.
От этого контраста захватывает дух, и на губах сама собой появляется улыбка.
— Ну что, насмотрелась на улики? — Калеб глушит двигатель, вылезает следом и скептически смотрит на меня, перекрикивая басы из колонок. — Кто знает, может, однажды тебе придется защищать меня и доказывать в суде, что всего этого не существует. Меня здесь никогда не было.
Я ухмыляюсь в ответ.
— Тебе придется дорого за это заплатить.
— Я справлюсь. — Его лицо моментально становится серьезным. — Держитесь ближе к капоту и даже не думайте шагать к стартовой линии. Обе.
Дениз подскакивает ко мне.
— Черт, Калеб, ты нам не папочка.
Но он остается непреклонен.
— Здесь я ваш папочка. Только поэтому и взял вас с собой.
Мы с Дениз одновременно закатываем глаза, переглянувшись. Хлоя осталась дома, отказавшись от этой авантюры, и Калеб, кажется, выдохнул с облегчением. Потому что из нас троих именно она самая сумасшедшая, а наш симбиоз, к сожалению, работает далеко не всегда в нашу пользу. Когда мы втроем, неприятности почему-то сами нас находят.
Я пробегаюсь взглядом по толпе, когда Калеб уходит. Мы с Дениз натягиваем капюшоны толстовок пониже и решаем пройтись неподалеку. Стоять возле машины совершенно не хочется. Всего пара рядов и сразу обратно.
Мы лавируем между ревущими моторами и плотной толпой зрителей, стараясь не привлекать лишнего внимания. Кроме сигаретного дыма, алкоголя и громкой музыки, кажется, здесь больше ничего нет.

