Кровью связана с жестоким Королём. Книга 3

— И что? — фыркнула Тессара. — И что?

Руки Тессары сжались в кулаки по бокам. — Что ты наделала?

Это заставило Джоселин замереть. Её челюсть крепко сжалась, глаза сузились. — Что?

Тессара обошла туалетный столик и встала прямо перед сестрой. — Не строй из себя дуру, Джоселин. Здесь есть только один человек, достаточно отчаявшийся и глупый, чтобы баловаться чёрной магией. И это ты. — Она сделала паузу, гадко глядя на Джоселин. — Ты всегда была такой отчаявшейся, желая того, что было тебе не по зубам. Жадная, отчаявшаяся личность. Я не знаю, как ты это сделала или чем пожертвовала, чтобы обрести свои нынешние силы, но мы обе знаем… — она наклонилась к Джоселин. — …что ты можешь оставаться такой фальшивкой только благодаря этим демоническим силам.

— Тессара! — рявкнула Джоселин.

Тессара откинулась назад, ухмыляясь, так как задела за живое. — Только ты достаточно глупа, чтобы использовать чёрную магию. Скажи мне, что ты натворила?

Джоселин мгновение смотрела на неё, затем отвернулась, глубоко вздохнув. Она снова повернулась к Тессаре.

— Тебе придётся выражаться точнее, дорогая сестра.

— Точнее? — прорычала Тессара, крепко схватив Джоселин за руку, её глаза пылали от гнева. — Ты взяла Элару под своё крыло. Во всём этом дворце, да что там, во всём Обсидиане есть лишь один человек, использующий чёрную магию, и это ты. Что снова возвращает меня к вопросу: что ты наделала, Джоселин?

— Ты не знаешь, о чём говоришь. Советую тебе вернуться и…

— Элара пришла к тебе? Она упала на колени и умоляла тебя помочь? Ты дала ей это заклинание, что наложено на Торна? Насколько же ты можешь быть подлой…

Джоселин вырвала руку, её лицо потемнело. — Осторожнее, Тессара. Не испытывай моё терпение. — Она сделала паузу, возвращая лицу прежнее выражение. — Я ничего не делала Торну, как и Элара. Ты идёшь по ложному следу, Тессара. Тот, кто виновен в его состоянии, заперт в подземелье, а ты предпочитаешь донимать собственную сестру? Должна сказать, Тессара, ты и вправду не меняешься.

— О, заткнись! Ты прекрасно знаешь, что Адина здесь ни при чём. Эта девушка чиста, как голубка. Торн — её пара. Она бы никогда так не поступила. А вот ты, с другой стороны… — Тессара шагнула ближе. — Я знаю, на что ты способна ради победы.

Джоселин на это ухмыльнулась. — Если знаешь, тогда почему ты здесь? Разве ты не должна придумывать новые способы спасти Торна? Спасти его возлюбленную? Ах, ты же не можешь. — Она злобно ухмыльнулась. — У тебя нет сил, чтобы разрушить такое заклинание, не так ли?

Челюсть Тессары сжалась. — Я знаю, что ты сделала, Джоселин, и обещаю тебе, я спасу Торна. Я верну его, даже если это будет стоить мне всей крови в моём теле. Даже если мне придётся проползти через самые глубокие уголки ада, чтобы отменить то, что вы с Эларой натворили. Я спасу его. И когда я это сделаю, когда он вернётся, вы с Эларой первыми это почувствуете, — она процедила сквозь стиснутые зубы, как раз в тот момент, когда дверь открылась и вошла Элара, нахмурив брови, когда её взгляд упал на двух сестёр.

Тессара оттолкнула Джоселин и подошла к двери, где стояла Элара. Она ненадолго остановилась рядом с ней, свирепо глядя на девушку, прежде чем выскочить из комнаты.

Громкий смех Джоселин эхом разнёсся из-за двери, даже когда та ушла прочь.

_________

Адина сидела в углу своей камеры, поджав под себя ноги, закутавшись в тонкое, запачканное кровью одеяло. Её тело дрожало от холода и боли.

Тессара дала ей одеяло вопреки желанию всех воинов. Почему-то они думали, что она сбежит с помощью одеяла, что было крайне глупо, учитывая, что она едва могла ходить, не падая.

Ворота камеры открылись, и Адина замерла. Волосы у неё на затылке встали дыбом, а тело охватил страх. Она медленно подняла глаза и увидела вошедшего воина.

Её глаза расширились от паники. — П-пожалуйста, — пробормотала она. Её тело всё ещё было покрыто синяками и ранами от утренней пытки. Неужели её будут пытать второй раз за сегодня?

Воин ничего не сказал, грубо схватив её за руку и подняв на ноги.

— Пожалуйста, дайте мне передохнуть, — умоляла она, но знала, что это бесполезно. Эти были глухи к её мольбам.

Её выволокли из камеры в пыточную, где её тело одеревенело от страха. На этот раз обычных цепей, на которых её подвешивали для порки, не было. Вместо них там были раскалённые угли и какой-то железный прут.

Холодный пот выступил на её теле, когда её подтащили к железному стулу в центре и заставили сесть.

Колени Адины подогнулись, когда её толкнули на железный стул, а её запястья туго привязали к подлокотникам кожаными ремнями. Жар от раскалённых углей поблизости лизал её кожу, и пот почти мгновенно выступил у неё на лбу.

Она сглотнула, её сердце колотилось, как боевой барабан. — За что… за что вы это делаете?

Воин открыл было рот, чтобы заговорить, но двери подземелья распахнулись, и все они вытянулись в струнку, словно увидели саму богиню.

Адина сумела посмотреть в ту сторону и тоже застыла, увидев вошедшую Элару.

На Эларе были кожаные штаны и чёрная кожаная куртка, волосы заплетены в косу, губы накрашены красной помадой. Она ухмыльнулась, увидев Адину.

Видеть её, привязанную к железному стулу, бледную, избитую до неузнаваемости и сломленную, было для Элары всем и даже большим.

— Р-Регент Элара, — неловко пробормотал главный воин.

Однако она не обратила на него внимания. Она подошла прямо к Адине и встала перед ней, её глаза блестели от возбуждения, чем дольше она на неё смотрела. О, вот каким, должно быть, было на вкус небо. Счастье, которое она ощущала, могло бы длиться целую вечность.

— Г-Генерал, — прохрипела Адина, но в ответ получила сильную пощёчину.

— Регент, — гневно выплюнула Элара.

Затем она взяла металлический прут из раскалённых углей и улыбнулась, снова взглянув на Адину.

— Знаешь, я до сих пор не понимаю, что его величество в тебе нашёл, — начала она. — Ты… просто есть. — Она сплюнула. — В тебе нет ничего особенного. Ты ниже среднего. Ничего выдающегося, ничего красивого… в лучшем случае ты «нормальная». У тебя нет особых талантов, ничего запоминающегося, и всё же… ты так обвила его вокруг пальца, что это… — она перевела дух. — Это так меня злит.

Воины переглянулись, услышав её слова.

— Ты хоть представляешь, каково это — смотреть, как мужчина, которого ты любишь, влюбляется в другую женщину? — спросила она.

Да, хотела сказать Адина. Да, она точно знала, каково это.

— Это гораздо хуже пыток. Я каждый день проходила через ад, наблюдая, как он наблюдает за тобой. Замечает, что тебе нравится, что ты ненавидишь, как ты ходишь, как ешь, как улыбаешься. — Её рука дёрнулась, крепко сжимая металлический прут.

— Я бы смирилась, если бы он просто использовал тебя. Мужчины всегда используют таких хорошеньких служанок, как ты, — шмыгнула она носом. — Но нет. Он захотел тебя. Он выбрал тебя. Он дал тебе то, что должно было быть моим.

— Он моя пара, — сказала Адина.

Улыбка Элары мгновенно исчезла, словно её ударили хлыстом. Гнев снова затуманил её глаза, и в мгновение ока она прижала раскалённый металл к бедру Адины, вдавливая его, пока кожа не начала гореть.

Адина закричала, боль была мучительной, ослепляющей.

— Он мой. Боги… они ещё никогда так не ошибались. Он принадлежит мне, а я — ему. Так и должно быть… а… ты отняла его у меня. Ты отравила его, и теперь он даже не может открыть глаза. Это ты сделала со мной… с ним.

— Я этого не делала. Я бы никогда! — почти прокричала Адина в ответ женщине.

— Тогда кто бы…

— ТЫ! — Адина закричала так сильно, что воинам пришлось заткнуть уши. — Это ты с ним сделала. — Она так устала. Так устала от подобных обвинений… особенно от той, кто натравил на неё изгоев.

— Ты использовала на мне то заклинание и послала за мной изгоев. Кто сказал, что это не очередная твоя уловка. Так что да! Это ты сделала с… — она не успела закончить.

Элара снова ударила её — на этот раз по лицу, сильнее, чем раньше. Из носа Адины хлынула кровь.

Теперь Элара дрожала, всё её тело тряслось от ярости, губы скривились в оскале.

— Когда я с тобой закончу, ты будешь молить о смерти. — Она повернулась к главному воину. — Ломайте её, жгите. Ни еды, ни воды, ни посетителей. Я хочу, чтобы она была сломлена. Морально, физически, эмоционально.

Главный воин моргнул. — Регент?

Элара не отводила взгляда от Адины. — Сломайте её, — прорычала она.

Её голос стал резче, громче. — Ломайте ей кости. Одну за другой. Начните с пальцев. Я хочу, чтобы она смотрела, как они ломаются.

У Адины перехватило дыхание. Кровь отхлынула от её лица.

Элара продолжала: — К тому времени, как я с тобой закончу, Адина, на тебе не останется ни одного целого места.

Она выпрямилась, чтобы уйти, но затем остановилась. — Она предательница. Та, что предала его величество и отравила его. Она не заслуживает абсолютно никакой пощады.

Глава 108

Ворота камеры открылись.

Адина вздрогнула, инстинктивно сжимаясь в комок. «Пожалуйста, — прошептала она, даже не поднимая глаз. — Пожалуйста, только не снова. Клянусь, я…»

— Адина. — Голос был скорбным, полным боли.

Адина подняла голову, моргая опухшими веками и глядя сквозь запекшуюся кровь, и у нее перехватило дыхание.

Тессара.

Она с трудом попыталась сесть. — Т-ты здесь, — пробормотала она, испуганно озираясь. — В-воины. Они…»

— Они спят. Я подкупила служанку, которая принесла им выпивку. Я подмешала туда немного сонного зелья, — сказала женщина, ее взгляд скользнул по телу Адины.

— О, милостивые боги, — прошептала она дрожащим голосом, входя внутрь. — Что они с тобой сделали…»

Она присела рядом с ней, ее руки замерли в воздухе, словно она не знала, куда прикоснуться, боясь, что любое касание причинит боль. Ее взгляд упал на ожоги, на лиловые синяки, расцветающие на руках Адины, на запекшуюся кровь у рта, и ее пальцы задрожали.

— О, дитя мое, — выдавила она, и ее глаза наполнились слезами. Элара была чудовищем. Чудовищем во плоти.

— Н-не волнуйся. Я в порядке, — прохрипела Адина. — Ты сказала, что все стражники спят? Это значит?..»

Тессара кивнула. — Да, я хотела отвести тебя к Торну сегодня ночью, но теперь… с этими ожогами… — она покачала головой. — Ты слишком слаба. Тебе нужно отдохнуть, пока они все спят. Можешь воспользоваться этим…»

— Я пойду, — быстро перебила ее Адина.

Тессара метнула взгляд на ее лицо. — Что?

— Я пойду, — повторила Адина, на этот раз медленнее. Горло горело, но она заставила себя говорить. — Отведи меня к нему. Я увижу Торна сегодня ночью.

Тессара нахмурилась. — Дитя, ты едва на ногах стоишь.

— Мне все равно, — Адина уперлась ладонями в пол и заставила себя подняться. Боль пронзила все тело, но она стиснула зубы. — Я поползу туда, если придется.

Она раз оступилась, ее ноги подкосились, но Тессара подхватила ее. — Пожалуйста… мне нужно его увидеть. — Ее голос сорвался. — Пожалуйста.

Тессара кивнула. — Тогда идем, — прошептала она, осторожно накидывая свой плащ на плечи Адины. — Но мы должны торопиться.

В коридоре было тихо.

Тессара двигалась быстро, прижимая к себе Адину и поддерживая большую часть ее веса. Адина изо всех сил старалась идти быстрее, но это было невозможно. Ее губы так сильно дрожали, что она не могла говорить. Каждая частичка ее тела кричала от агонии, но это не имело значения. Ничто не имело значения, кроме него.

Когда они добрались до Королевской палаты, Тессара остановилась. Ее пальцы замерли над запертой дверью. Она взглянула на Адину, чей взгляд прикипел к двери, а затем толкнула ее.

В комнате было темно, если не считать кристальных ламп, что светились в полумраке.

Адина вошла, и при виде него у нее едва не подкосились колени.

Торн неподвижно лежал на кровати, его грудь едва вздымалась, кожа была бледной, а тело — окоченевшим. Он был похож на спящую статую, застывшую и безмолвную.

— О боги… — выдохнула Адина, ковыляя вперед. Она рухнула рядом с ним, ее дрожащие руки потянулись к нему. — Торн, — прохрипела она. — Торн, я здесь.

Она наклонилась, прижимаясь щекой к его груди. — Пожалуйста… проснись. Пожалуйста, я не справлюсь без тебя. Я не могу… — ее голос сорвался, когда рыдание подступило к горлу.

— Они все думают, что это я причинила тебе боль… но ты ведь меня знаешь. Правда? Ты меня знаешь. Я бы никогда так с тобой не поступила. Пожалуйста, проснись. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — она рыдала, уткнувшись в его грудь, ее тело сотрясала дрожь.

Тессара стояла у изножья кровати, ее глаза слезились при виде этой сцены. Она отвернулась, утирая слезы. Затем снова посмотрела на них, наблюдая, как Адина крепко обнимает его, плача.

Она шагнула вперед, протянув руку, чтобы утешить Адину, но замерла, когда увидела это. Ее брови слегка нахмурились.

Оно было слабым. Слишком слабым, чтобы его разглядеть, но ее глаза все же уловили его. Прямо там, где слезы Адины упали на его грудь, что-то слабо светилось.

— Что? — пробормотала Тессара, подходя ближе и не сводя глаз с того, что только что увидела.

— Адина, ты можешь заплакать еще раз? — выпалила она.

Адина замерла, всхлипывая. — Что ты имеешь в виду?

— Плачь ему на грудь. Я хочу кое-что проверить.

Адина сглотнула и кивнула, не задавая вопросов. Ей не составило труда снова заплакать. Это было единственное, что она сейчас могла…

Тессара наклонилась, чтобы рассмотреть поближе, и на первый взгляд ничего не было, но потом, присмотревшись, она увидела слабую искорку, а может, это было свечение.

Ее глаза расширились. — Ох! — громко ахнула она.

— Что? Что такое? Я делаю ему больно? Мне?.. — сбивчивую речь Адины прервали.

— Н-ничего страшного. Я просто кое о чем подумала, — она сделала паузу. — Ты закончила? Мне очень нужно разобраться в том, что я только что увидела, — сказала она.

Адина кивнула, хотя еще не закончила. Она хотела остаться с ним, но знала: раз Тессара говорит так туманно, значит, это важно. И если это поможет Торну, она ни за что не станет мешать.

Адина кивнула, готовая вернуться в эту преисподнюю.

Тессара подошла к ней, поддерживая ее под руку. — Обещаю, это ненадолго. Я все исправлю и вытащу тебя отсюда, — сказала она.

Адина улыбнулась, или, по крайней мере, попыталась улыбнуться. — Я доверяю тебе, Тессара, — сказала она, бросив на Торна еще один долгий взгляд с тяжелым сердцем, а затем отвернулась.

— Пожалуйста, уведи меня.

_________

Прошло два дня.

Шаги Каэлума эхом разносились по коридору, пока он приближался к тяжелой двери. Он постучал дважды, а затем, не получив ответа, еще раз.

— Тессара, — тихо позвал он. — Это я.

Ответа по-прежнему не было.

Он вздохнул, прижав ладонь к дереву. — Ты сидишь там уже два дня. Мне нужно с тобой поговорить.

Наконец, дверь открылась… В щели показались усталые глаза Тессары. Ее обычно точеные черты лица выглядели измученными и утомленными, пряди седых волос прилипли к влажным вискам.

— Каэлум, — пробормотала она, отступая в сторону. — Входи.

Он моргнул. — Ты… в порядке?

— Нет, — просто ответила она. — Но я кое-что нашла.

Комната была темной, заваленной свитками, открытыми книгами, на бумагах были нацарапаны символы, повсюду стояли наполовину сгоревшие свечи. Все это напоминало лабораторию безумной.

Каэлум повернулся к Тессаре, которая уже шла к столу, что-то перебирая руками. — Я думала, что в ту ночь в комнате Торна у меня просто помутилось в глазах.

Каэлум нахмурился. — Что ты имеешь в виду?

Тессара остановилась и посмотрела на него. — Я отвела Адину к Торну поздно ночью, и она плакала у него на груди.

Каэлум кивнул, следя за ее мыслью.

— Я думала, что это игра воображения, но я видела это отчетливо. Там, где ее слезы падали ему на грудь, появлялась крошечная искорка, свечение. Я не могла поверить своим глазам. Их связь оказалась даже крепче, чем я думала… просто от ее близости его сердце, его ветер могли откликнуться на ее слезы, даже когда он был без сознания. Это навело меня на мысль.

— На какую мысль?

— Связывание душ.

Глаза Каэлума расширились. — Связывание душ? Разве это не опасно? Не зря же оно под запретом.

— Под запретом, потому что те двое, что пытались связать свои души, умерли. Женщина была недостаточно сильна. Если уж воительница, подобная ей, не смогла этого выдержать, то как сможет Адина? Она всего лишь волчица. Она даже не может…»

— Адина сильнее, чем ты думаешь. Осмелюсь сказать, она сильнейшая из нас. Не стоит ее недооценивать.

Каэлум вздохнул, явно разрываясь. — Связывание душ, Тессара. Этот вид связи. Он не зря под запретом. Ты говоришь о магии жизненной силы. О связи «душа за душу». Если один умрет…»

— …другой тоже умрет, — закончила она, кивая. — Да.

— И ты хочешь это сделать? — недоверчиво спросил он.

Тессара сглотнула. — Я не могу спасти Торна. Я не умею творить черную магию. Я не мудрец. Я всего лишь целитель, которая больше углублялась в природу. Я не могу разрушить наложенное на него заклятие. Адина теряет время с каждой секундой, пока он не очнется. В царстве хаос. Элара — королева, и она бросила в темницу половину знати. Налоги в десять раз выше. Элара губит царство. Это единственный способ, которым я могу помочь.

Она на секунду отвернулась — напряжение всего произошедшего сказывалось на ней. Она выглядела измотанной и безумно уставшей. — В ту ночь… Свечение в его груди… это была не просто их связь. Адина пыталась спасти его, сама того не зная. Я думаю… я думаю, ее душа сделала это инстинктивно, пытаясь спасти его. Но этого было недостаточно. Нужен последний якорь, чтобы закрепить связь, — она сделала паузу.

— Этот ритуал. Он опасен. Он может ее убить, — сказал Каэлум.

— Торн никогда нас не простит.

— Но без нее он никогда не проснется, — голос Тессары стал жестким. — Это их судьба. Мы больше не вправе в нее вмешиваться.

Каэлум колебался.

Тессара снова повернулась к своим книгам. — Дай мне эту ночь. Я подготовлю все для связывания. А потом… пусть решают боги.

Глава 109

В комнате Элары царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня. Она откинулась на спинку кресла, закинув ногу на ногу, и, покручивая бокал с вином, с закрытыми глазами наслаждалась тишиной.

Идеально. Улыбка тронула её губы, когда она вспомнила всё, что произошло за день. Эйфория, крики. Проклятия, летевшие в её адрес. О, как чудесно.

Внезапно дверь распахнулась.

В комнату ворвался лорд Картер. Лицо его было суровым, а в кулаке он сжимал несколько свитков. Он не постучал. Не поклонился.

— Ты зашла слишком далеко, — рявкнул он.

Элара открыла глаза и даже не вздрогнула. Она безучастно посмотрела на него. Сделав ещё один медленный глоток вина, она лениво подняла взгляд, встречаясь с ним.

— И вам добрый вечер, лорд Картер.

Он швырнул свитки на стол между ними. — Пятеро дворян в темнице. Ещё двое пропали без вести. Жена члена совета утверждает, что не видела своего мужа уже несколько дней.

— И что? — спросила Элара, склонив голову набок. — Предатели должны гнить. — Неужели они хоть на секунду подумали, что она забыла, что они с ней сделали? Как они игнорировали её многочисленные письма на Внешних Берегах, когда она нуждалась в их помощи?

— Они не предатели! — прорычал он. — Они наши союзники. Лорды, которые нужны нам, чтобы царство не рухнуло, пока его величество недееспособен.

Глаза Элары сузились. — Царству не нужны такие шуты. Они все — пустое место, и я сделала доброе дело, зачистив их.

Картер фыркнул. Он знал, что с Эларой будут проблемы, но это превзошло все его ожидания. — Это не правление. Это тирания.

Она рассмеялась, тихо и без веселья. — О, прошу вас. Не делайте такое удивлённое лицо. Вы знали, кто я такая, когда поддерживали меня. Вы хотели контроля. Вы хотели выжить. — Её глаза сверкнули. — Что ж. Это и есть выживание.

— Выживание! Ты шантажировала меня, ведьма, — зарычал он, сжимая и разжимая кулак.

— Не лучшее описание. Я лишь использовала то, что имею, чтобы получить то, что хочу. Не моя вина, что в вашем доме живёт такое чудовище, как Радек. — Она сделала паузу и, качая головой, поднялась на ноги.

— Знаете, а у вас много наглости, лорд Картер. — Она снова усмехнулась. — Врываться сюда с таким высокомерным видом, когда вы и есть самый главный предатель.

— Элара, — прорычал Картер.

Она не вздрогнула, а лишь усмехнулась.

— Власть так затуманила твой разум, что ты перестала соображать. — Он шагнул ближе. — Ты теряешь хватку.

— Твоё падение не за горами, если будешь продолжать в том же духе. Или ты думаешь, что твоя жалкая уловка — держать короля в бессознательном состоянии — будет работать вечно?

При этих словах улыбка сползла с лица Элары; она нахмурилась. — Будет, — процедила она.

— Ты кое-что забываешь, Элара. Ты всего лишь регент. Я посадил тебя на это место, и я же могу тебя оттуда убрать, если захочу.

Элара закатила глаза. — Хотела бы я посмотреть, как ты попробуешь. У меня всегда будет преимущество, лорд Картер. Ничто из того, что ты сделаешь, не перевесит то, что знаю я.

Картер смотрел на неё ещё несколько секунд, а затем покачал головой. — Ты продолжаешь совершать ошибки, сажая в темницу всякого, кто бросает тебе вызов. Чем больше ошибок ты совершаешь, тем сильнее они тебя ненавидят. А если ты не знала, чем сильнее они тебя ненавидят, тем труднее им поверить любому твоему слову. А теперь представь, что я решу сместить тебя с поста регента. Оставшиеся дворяне последуют только за мной, потому что, опять же, они тебе не доверяют. И даже если ты придёшь к ним с той информацией, что у тебя есть, никто тебе не поверит, — сказал он, ухмыляясь.

— Так что знаешь, копай себе яму глубже. В один прекрасный день я с тобой покончу. — С этими словами он вышел из комнаты.

Грудь Элары тяжело вздымалась, его слова эхом отдавались у неё в ушах. Она громко закричала и яростно швырнула бокал с вином в стену.

Элара стояла, тяжело дыша. С её руки, порезанной осколками бокала, капала кровь.

_________

Дверь снова скрипнула, открываясь.

Вошла Джоселин. Её бровь невозмутимо изогнулась, когда взгляд упал на беспорядок. — Боги, что на этот раз?

Элара не ответила. Взгляд Джоселин скользнул по полу, где вокруг небольшой лужицы крови блестели осколки стекла. Она вздохнула, пересекла комнату и взяла со стола кусок ткани. — У тебя кровь.

— Я заметила, — горько пробормотала Элара.

— Сядь, — сказала Джоселин, и на этот раз Элара послушалась.

Джоселин села рядом, взяла её за руку и принялась осторожно промакивать кровь. — Знаешь, в следующий раз попробуй кидаться подушками. Для рук безопаснее.

Элара даже не улыбнулась. — Я говорила с Картером, — сказала она после долгой паузы.

Джоселин хмыкнула. — Я так и подумала, судя по разбитому стеклу и свежему приступу психоза. И я видела, как он уходил.

Элара не ответила, лишь крепко стиснула челюсти, пока Джоселин обрабатывала рану. — Он думает, что сможет от меня избавиться. Сместить меня.

— Он может, — пробормотала Джоселин, туго перевязывая руку Элары тканью. — Особенно если ты продолжишь сажать дворян в темницу и закатывать истерики, как избалованный ребёнок.

Элара вырвала руку. — Я — регент.

— Пока что. — Джоселин встала. — Именно поэтому тебе нужно быть умнее. Ты играешь с огнём, Элара. И сейчас единственное, что стоит между тобой и полным крахом, — это страх. А он не вечен.

Элара резко повернулась к ней. — Тогда помоги мне его продлить.

Улыбка тут же исчезла с лица Джоселин. — Сколько ещё мне тебе помогать, прежде чем ты сама начнёшь что-то делать? Помоги себе сама, Элара, — процедила она.

Элара не ответила. Она отвернулась, и на долгое мгновение между ними повисло неловкое молчание. Наконец Элара посмотрела на неё.

— Чтобы я могла полностью сосредоточиться, мне нужно кое-что сделать, тётушка. — Она посмотрела на Джоселин. — Я должна избавиться от Адины.

Джоселин моргнула. — Боги, только не опять.

— Ты победила, Элара. Ты регент. У тебя есть корона, совет, чёрт возьми, у тебя даже есть Торн. А Адина? Она гниёт в камере. — Джоселин фыркнула. — Чего ещё ты хочешь?