Второй шанс бабы Маши

– Всем молиться надо, чтобы не покосила и нас. Поганая болезнь одной жизнью не наедается.

Сидящие рядом возле костра завели непонятный для меня разговор. Но уточнять я боялась. Поэтому молча ждала, когда поспеет каша. Молоко, оно, конечно, сытное, но хотелось пожевать и горячего. К тому же у меня на предстоящую ночь были планы, а для их осуществления нужны силы.

Дино вернулся, когда кашу сняли с костра и раскладывали по тарелкам.

– Нако вот. Мне лошадь почистить надо, – сунул он мне свою тарелку.

Как все удачно складывается! И я добавила «специй» в его тарелку и тщательно перемешала. Кто молодец? Я молодец! Осталось только дождаться нужного эффекта.

Спустя время возничий вернулся и махом заглотил кашу. Да еще нахваливал, какая она вкусная удалась да какая ароматная. Ел бы не останавливался. Да уже и по дну тарелки деревянной ложкой скребет. Я только мысленно потирала ладони и улыбалась.

Затем мы с ним – он сам вызвался – помыли котелок, в котором готовили кашу. И он предложил мне устраиваться на ночлег. Отодвинул мешки так, что получилось уютное местечко. А потом началось самое интересное.

Внезапно Дино схватился за живот и рванул в овраг, что находился за телегами. Я же, оглянувшись, хотя темнота напрочь скрывала меня от посторонних глаз, закрылась даром и тихонько проследовала за ним.

Люся! Что же ты не предупредила, что твои рвотные травки еще и понос вызывают? Или это оттого, что он не отвар из них пил, а жевал вместе с кашей?

Дино я застала стоящего на четвереньках. Из него хлестало, что называется, изо всех дыр. Считай, и этого вывела из строя. Меж тем рябого нигде не было. Я уже волноваться за него начала. Не задумал бы что недоброе.

Обошла под покровом дара всю стоянку и остановилась за спиной главного в обозе. Он сидел возле догорающего костра и длинной вицей перебирал угольки в нем, а вокруг царило оживление. Подходили как охранники, так и возничие, а поодаль стояли и простые люди.

– Господин Марко, этот уже второй. Если так пойдет и дальше, к моменту приезда в Топру половина обоза заразится. Да и не доедут все, – очередной охранник после доклада уныло повесил голову и замолчал.

– Карло умер? – главный в обозе поднял глаза на говорившего.

– Пока нет, но он не доживет до утра. Все ровно так, как я видел в походах. Вначале рвота и понос, а через полдня уже можно в землю закапывать.

И только тут до меня дошёл смысл их слов. Они подозревают, что на обоз обрушилась дизентерия? Как нехорошо у меня вышло. А ведь все логично: вначале рябой, затем возница… И правы они в своих предположениях. Если это болезнь грязных рук, то всех затронет. Только вот это не болезнь, это я так защищаюсь. Но никого не посвящу в свой коварный план.

– Что с этими двумя делать, командир?

– Отнесите подальше от лагеря. Да никому не болтайте лишнего. Если к утру отойдут – тела заберем с собой. Если живы будут, тем более.

А как же лечить? Попытаться помочь? Самое простое от поноса – сухари грызть. Любые. Как это действует? Убей не знаю, но всегда в деревне этим спасались. А этих просто отнести подальше от лагеря и ждать смерти?

Главный в обозе продолжал задумчиво переворачивать угли, время от времени гася ветку, на которой вспыхивали огоньки пламени.

– Чего встали, расходитесь. До утра новостей больше не будет, – прикрикнул он на простых людей, и те ушли.

Но вскоре с разных сторон нашего лагеря начали раздаваться женский рев и причитания.

Я прошла к одной такой группе людей. Интересно же!

– Кровь хорошо бы пустить. Верное это средство. Только кто будет платить лекарю. Он небось не один десяток серебром попросит.

– И хорошо бы прижигание устроить. Храмовники советуют, сам слышал.

По всей видимости, люди вспоминали способы лечения дизентерии. Даже я, услышав их, начала жалеть этих двоих.

– Аа-а-а! Всевышний убереги! Не позволь детям сиротками остаться, – завыла в голос баба, и к ней тут же присоединилась другая.

Насколько я понимала, в обозе начиналась паника. А она страшна своей массовостью. Все враз начинают верить в неизбежность смерти. Не ровен час, до драки дойдет. Мало кто в этот момент может остаться равнодушным. Пойду-ка я лучше на свое место.

Спать буду или нет, это другое дело. Но завтра у меня важный день, не хватало еще попасть в передрягу. Да и главного я добилась – эта ночь для меня пройдет совершенно спокойно. А что касаемо обоза… Простите, люди. Я не подумала о последствиях.

Вернулась в телегу. Сняла защиту дара и легла на спину, уставившись в звездное небо. Хорошо. Спокойно. Даже проснувшаяся к ночи мошкара меня не тревожила. В стороне завывают бабы, на них ругаются мужики. Но это ненадолго. Уже утром их радости не будет предела.

Можно вообще сказать, что я им праздник подарила. Сейчас ревут, утром хохотать будут да Всевышнего благодарить. Это как с Великим постом. Отказываешь себе во всем, смиряешься. А в пасхальную неделю радости нет предела. Так себе сравнение, но мне оно на ум пришло.

И незаметно для себя я забылась сладким спокойным сном.

Глава 20

Проснулась с радостью в душе и улыбкой на губах. Сегодня очередной важный день моей новой жизни. И проживу его так, как захочу сама, а не как велит долг.

Ничего у меня не болит. Забот нет. Деньги есть. Осталось придумать себе развлечений на жизнь вперед.

Мое состояние разделяли все вокруг. Люди разве что хороводы не водили. Обнимались и поздравляли друг друга. Что за праздник я проспала?

Встала, чтобы сходить умыться и сбегать через дорогу за молоком. И огляделась по сторонам. Возле костров шутили и хлопали друг друга по плечам мужики, что вчера вечером наряду с женами готовы были вой поднять.

Охранники вышагивали среди костров, выспрашивая, как настроение. И их тоже обнимали и поздравляли. Даже хмурый, как туча, главный в обозе не ругался налево и направо, а весьма бодро прошел между телегами, насвистывая что-то себе под нос.

А причиной веселья явились зеленые, почерневшие и осунувшиеся возница с рябым. Они сидели возле одного из костров и пили что-то из кружек. Время от времени к ним подходили и залихватски ударяли по плечу, отчего те теряли равновесие и заваливались вперед.

Живы – и хорошо. Устроила праздник людям – еще лучше. Но пора приводить себя в порядок.

Умывшись и прополоскав рот, я глянула на рыночек. На том же месте, что и вечером, поджидал малец с молоком. Вот к нему я и направилась, чтобы сделать себе очередной подарок. Да! Именно так сейчас я и буду относиться ко всем маленьким радостям – воспринимать как подарки.

Отдала монетку и не торопясь, смакуя еще теплое молоко, выпила всю кружку. Затем отдала ее мальцу, и повернулась, чтобы идти, но он окликнул меня.

– Нако вот еще малость. Мамка всегда так делает, – и он от души плеснул мне жирных сливок, чуть не полкружки.

Да, мне сегодня везет с самого утра! Хороший знак! Я допила бонусное угощение и, пожелав парню хорошей торговли, пошла есть кашу. Но аппетит при виде сероватого клейстера меня покинул, и я, несмотря на то, что скидывалась крупой наравне со всеми, попросила положить себе половину положенной порции. Ее доедала только на морально-волевых. Потому как никогда в жизни не позволяла себе оставлять еду на тарелке.

После завтрака я помыла котел, а дальше увидела, что с телеги, на которой я передвигалась, перегружают мешки на другую. А на освободившееся место женщины из обоза таскают солому из пристроек за таверной.

– Это вы чего здесь?

– Для Дино и Карло место готовим. Почитай, с того света вернулись, – ответила мне пышнотелая улыбчивая женщина, закидывая в телегу очередную охапку соломы.

Мы так не договаривались! Не хочу с ними в одной телеге путь держать. Но вслух, понятное дело, ничего не сказала.

На место возничего подсел молодой парень, зеленым помогли дойти до телеги, да там они и завалились, словно мешки. Я попросилась присесть рядом с пареньком, под предлогом, чтобы им не мешать, и обоз тронулся в путь.

Паренек проникся своим положением и наговаривал с кобылкой всю дорогу.

– Недолго осталось. К полудню будешь дома. Там тебе и еда, и покой.

Я несколько раз оглянулась на Дино и Карло. Они лежали с закрытыми глазами и похрапывали. Вот и хорошо, пусть спят всю дорогу, мне спокойнее. И как-то так вышло, что доехали мы почти молниеносно.

Топру возничий в буквальном смысле учуял заранее.

– Приехали! – радостно сообщил он вслух.

Уже? Я глядела во все глаза, но кроме дурного запашка ничего не чуяла. А может, это остатки у моих обидчиков? Крутила головой, пытаясь отыскать признаки города, пока возница не пояснил:

– Чувствуешь вонь? Это кожевенники. Их потому в город со своим ремеслом и не пускают. Работают за городской стеной. А значит, подъезжаем.

И правда, дорога обогнула небольшой холм, затем спустилась в овражек и поднялась на пригорок, а оттуда уже показалась Топра. Ну как показалась…

Первым делом я увидела безбрежное зелено-синее море, вплотную подступающее к холму, на котором располагалась Топра. Когда я была на море последний раз? Лет сорок назад. Море упиралось в бухту в форме подковы. А по ее глади сновали разномастные суденышки. Не чета им, огромные корабли стояли в открытом море. И возле них также сновали маленькие, словно мошки, лодочки.

Солнце золотом пронизывало воду, легкий ветерок гнал барашки пены по поверхности. Красота неимоверная. Первым делом пойду на море, после того как угол для ночлега себе найду.

Топру огибала, сколько хватало глаз, серая защитная стена с зубцами сверху. Под стеной было оживленно. И наконец я обнаружила источник премерзкого запаха.

В выдолбленных в земле нишах, примерно два на два метра, в высоких сапогах и кожаных фартуках, закрывающих почти все тело, топтались крепкие мужчины и подростки. Время от времени кто-то из них останавливался и руками вытаскивал из темной, густой жижи куски, напоминающие толстую ткань. Наверно, это и была выделываемая кожа.

Наш обоз примкнул к людской очереди, что вела к городским воротам, и поднялась суета. Попутчики перекладывали и упаковывали нехитрый скраб. Прощались друг с другом или обговаривали, куда податься далее.

Я прислушивалась к их разговорам, но они сводились к дешевой портовой выпивке. Ага, буду держаться возле этих ребят. Дойду за ними до порта, и с него начну поиски жилища для себя.

Я заплатила на входе две монетки охраннику и, закинув за плечи мешок со своим добром, наконец окунулась в городскую суету. А она чуть не прихлопнула меня в первый момент. Потому как я оглядываясь по сторонам в поисках мужиков, что собирались в порт, и не заметила мчащуюся прямо на меня карету.

Затем резкий рывок – один из тех самых мужиков буквально вытащил меня из-под колес.

– Ты не стой так, девка, затопчут тебя. Еще и сама виноватой останешься, – отпуская мой локоть, назидательно покачал он головой. И двинулся с товарищем влево по улице в сторону бухты.

Глава 21

– Спасибо тебе, мил человек! – я с чувством ответила ему… в спину.

И, перестав крутить головой по сторонам, сосредоточилась на дорожном движении. А оно здесь было крайне беспорядочным.

Тротуаров нет, поэтому пешие сновали как придется и перебегали дорогу на свой страх и риск. В узкой улочке с трудом разъезжались между собой телеги и кареты. Возницы орали друг на друга, требуя подвинуться или вообще уступить им дорогу. И в конфликте побеждали те, кто управлял повозкой побогаче.

Сами же улицы напоминали собой вонючие колодцы. С обеих сторон сплошной стеной высились трехэтажные дома. Да кто так строит! Воздух внизу совершенно не колебался, не двигался. При том что, судя по грязи, с мусором здесь не церемонились.

– Поберегись! – Распахнулась дверь, и под ноги прохожим вылили содержимое пузатого горшка.

Совсем уже? Что за порядки? Прохожие, никак не отреагировав, перешагнули лужу и продолжили путь. В удушающей жаре люди не задумывались, что мусор, выброшенный на мостовую и щедро политый содержимым ночных горшков, являл собой бомбу замедленного действия. Рано или поздно полыхнет эпидемия. И кроме того, самим-то жить по колено в грязи не противно? Фу.

Благо вскоре вонючая улица вывела меня на городскую площадь. Здесь можно было отдышаться – воздух был хоть и горячий, но относительно свежий. Памятуя прежнюю свою оплошность, я нашла глазами коновязь и бочком встала возле нее, чтобы осмотреться.

Круглая площадь с улицами-лучами, отходящими от нее. Первые этажи заняты лавками и магазинчиками. А то и вовсе прямо на улице выставлены столы и стулья. И судя по аромату жареного с запахами специй и чеснока, здесь располагались харчевни.

За столиком я приметила группу молодых людей. Черноволосые красавцы. Все как на подбор, загорелые лица, ослепительные улыбки, белоснежные рубахи с широкими рукавами, прихваченные узкими манжетами.

Они прямо руками брали с общей тарелки куски мяса и овощей, громко обсуждая какое-то событие. Размахивали руками, жир стекал до манжет. Не прекращая веселую болтовню, они время от времени вытирали руки скатертью и запивали еду содержимым глиняных бокалов.

Я навострила уши. Интересно же!

– Нет, артефакты не заменят нас. Кто будет их заряжать? Скажи-ка мне, Рауль? – спросил один, толкнув в плечо товарища.

– Да сейчас настолько сильный дар встречается, что одного заряда лет на десять хватит, – отозвался другой, не тот, к кому адресовался вопрос.

– Это касается только охранных артефактов. А лечебные быстро заканчиваются. Мой дед заряжает их постоянно.

– Мой дорогой, поверь, лекари никогда не останутся без работы. А вот будущее других зыбко.

Маги? Как интересно! Но из их перепалки я мало что поняла. Артефакты? Что это за штуки такие? Люся мне про них не говорила. Ну да ничего, вот найду себе угол и пойду вставать на учет в качестве мага. Там мне все и расскажут.

Я еще раз ощупала взглядом площадь и выбрала проулок, что спускался к морю. Оно уже виднелось меж домов. Оглядываясь по сторонам, чтобы не угодить под колеса, я туда и направилась.

Под горку шагалось легко. Оживление на улице немного спало, и я стала подмечать некоторые детали. Дома выглядят похуже, чем двумя кварталами ранее. С фасадов пропало кружевное украшение. Да и сами фасады местами прорезала паутина трещин, в которой поселились насекомые.

Это же касалось одежды людей. Навстречу попадались женщины и девушки в серых мешковатых платьях с корзинами, переброшенными через локоть. При этом одиночки не встретились. Все по двое или в сопровождении подростков, мужчин. На меня же бросали презрительные взгляды. Да ну их…

И вот закончились городские кварталы и потянуло рыбным духом – начиналась рыбацкая слобода. Так я про себя окрестила этот район.

Видавшие не одно поколение хозяев, почерневшие и покосившиеся деревянные домишки, «по пояс» вросшие в землю. Возле каждого на жердях сушились сети, от них и исходил характерный запах.

Кто ведает всеми новостями на селе? Правильно, продавщица в магазине. В моем случае это будет портовый кабак. Осталось только его найти.

А вот и первые признаки. Два здоровенных мужика в простых рубахах, парусиновых штанах и высоких сапогах с закатанными голенищами, поддерживая друг друга, двигались в мою сторону.

– Славный улов.

– Каждый день бы так.

– Не, пузо от выпивки лопнет. Давай через день.

– И то верно. Давай через день.

Прошла мимо них незамеченной. Нет, даром не пользовалась. Они просто меня не заметили, настолько были пьяны.

Я дошла до перекрестка. Дальше куда? Не хотелось по жаре наматывать круги, да и устала я. Пить хочу, есть и помыться. Да и неизвестность терзает. Скорее бы обрести угол.

И тут слева послышалась брань и звуки ударов, за ними последовал сдавленный крик – и тишина. Что служит причиной драк средь бела дня? Выпивка! Значит, мне туда.

И правда. Пройдя еще немного, я вышла к деревянному строению, где на небольшой площадке у входа на спине лежал мужик, широко раскинув руки, а второй нетвердой походкой поднимался на крыльцо деревянной постройки.

Дождалась, пока он скроется за дверью, и последовала внутрь. В нос ударил запах кислого, горелого и хмельной дух. Колодки прилипали к полу и при каждом шаге издавали чавкающий звук. После залитой солнцем улицы я не сразу начала различать очертания объектов и людей. Оглянулась по сторонам. Грубо сколоченные столы и такие же лавки. Навскидку с десяток столов слева и столько же справа. Но заняты два или три из них. За одним столом братаются два мужика, громко признаваясь в вечной дружбе. А рядом, положив голову на руки, спит их дружок.

За другим столом разгорался спор, готовый перерасти в драку, но из-за стойки, что находилась прямо передо мной, к драчунам вышел крепкий детина. Подхватив обоих за загривок, он легко оторвал их от лавки и потащил к двери.

– Там кулаками махать!

Ускорение – и драчуны полетели носами вниз с крыльца.

– Тебе чего? – возвращаясь за стойку, рыкнул он на меня.

– Угол хочу снять. Не знаете, кто сдает?

Смерив меня взглядом, детина почесал затылок.

– Бабка Бруна тебе нужна. Как выйдешь, повернешь туда, – он показал налево, – затем через улицу направо и до конца. Если чо, спроси, как найти бабку Бруну. Ее здесь все знают.

И не дожидаясь ответа, пошел за стойку. Я за ним.

– Дайте воды напиться. Жара. Ноги еле волоку. Боюсь не дойти.

– Да разве ж это жара? Не местная, что ль? – усмехнулся детина в ответ.

Подхватил глиняную кружку, что стояла тут же, выплеснул из нее содержимое себе под ноги и, нагнувшись, почерпнул ею что-то. После чего протянул мне.

Фу, гадость! А помыть? Я осторожно принюхалась – не пахнет. Сделала глоток – вода. А дальше опасения испарились, и я одним глотком осушила кружку.

– Спасибо, мил человек, – слегка поклонившись, я поставила кружку и пошла искать бабку Бруну.

Глава 22

Шла, вся обтекая потом, и вспоминала слова мужика из пивной. Не жара? Это значит, еще хуже будет? И как такое пережить в каменном вонючем мешке под названием средневековый город?

Здесь, в рыбацкой деревне, еще терпимо. Ветер, разогнавшись по морю, проносился мимо, обдавая волной свежести. Опять же из горшков на голову ничего не льют. А вонь от рыбных сетей можно и потерпеть, да со временем и перестану ее замечать. Принюхаюсь.

Мысли плавно перетекли к образу бабки Бруны. Какой она окажется? Старушкой – божий одуванчик или бандершей? Почему-то же ее все знают. А как не поладим мы с ней? Куда отправляться на поиски жилья? Я ведь по дороге сюда даже внимания на вывески не обращала. А между тем солнце клонилось к закату. И я прибавила шаг.

Вот и нужная улица. Прямо у дороги оживленно играют дети.

– Подскажите, где дом бабки Бруны? – обратилась я к ним.

– Вон, – указали они на домик, ничем не отличающийся от других. Разве что на лавочке перед ним сидела пожилая женщина и глядела вдаль.

Я подошла к ней, поклонилась и поздоровалась.

– Мне сказали, что у вас угол можно снять.

– Может, и можно.

Одета во все темное. Может, траур у нее? Хотя Люся тоже во все черное одевалась. Посмотрела на меня недоверчиво, будто ощупывала взглядом. Задержалась на моих ладонях, спустилась к деревянным колодкам. А затем начался настоящий допрос.

– Ты одна?

– Да.

– Почему? На заработки к нам? – Что-то ехидное промелькнуло в ее вопросе, но я не уловила почему.

– Мачеха из дома выгнала, вот и подалась в город. – О своем даре решила молчать.

– С мужиками валялась?

– Кто, я? – Даже в голову такое предположение не шло.

– Выгнала за что?

– Отец решил на приданое мне заработать. Его деревом насмерть придавило, а мачеха на мне злобу сорвала.

– А почему здесь угол ищешь?

– В городе дороже и душно. А здесь море и свежий ветерок.

– А руки-то у тебя не рабочие.

– После того как мачеха выгнала, меня травница приютила. Я помогала ей цветы собирать, стирала, пол мыла. А что руки такие, так ведь я молодая, откуда узлам на руках взяться?

– Не знаю. Говоришь ты складно. Точно по мужикам таскаться не будешь? У нас бабы злые. Самое малое – волосы повыдирают, а могут и кости поломать. Рыбачки! – с гордостью произнесла она последнее слово.

– И таскаться не буду, и сюда приводить не стану. Мне для начала осмотреться надо. Работу себе найти, устроиться. Не до глупости, одним словом. Денег впритык, но на первое время хватит.

– Даже не знаю. Верить тебе али как? – прищурилась она.

– Вам решать. Но если комнату не сдадите, то хоть подскажите, к кому еще податься. Скоро ночь настанет, не на улице же мне ночевать.

– Да податься-то есть куда, коли деньги имеются. Только в каждом доме мужики. И на тебя будут глазеть. И приставать будут. Добром это для тебя не кончится.

– Может, договоримся с вами на несколько дней? Вы посмотрите на меня. Вдруг я вашим мужикам не понравлюсь?

Она помолчала, глядя мне в глаза, будто раздумывая, потом отвернулась и снова уставилась вдаль.

– Мужиков моих море забрало. Один сынок остался. Но я с него клятву взяла, что в море ни ногой. Да и взрослый он уже, своей семьей обзавелся. С тех пор одна, – она горько вздохнула. – Так уж и быть, оставайся покамест. Два серебряных за комнату на десять дней. А если столоваться у меня будешь, то три. Айда, покажу.

Это в месяц уйдет шесть монет? А их у меня всего тридцать? Дороговато, однако. И это на краю Топры. А в самом городе все тридцать монет попросят? А мне ведь еще еду себе надо покупать и так, по мелочи.

Судорожно размышляя над своим бедственным положением, я прошла за хозяйкой.

Во дворе слева от крыльца костровище. Над ним установлены рогатины и поперечная палка.

– Готовим еду на улице. Колодец там. Стирать возле него, лохани я дам, но за собой прибирайся, чтобы ничего после тебя переделывать не пришлось.

Я послушно кивнула в ответ.

Поднялись на крыльцо. Открыв дверь, бабка Бруна свернула направо и, распахнув дверь, пригласила войти. А там… светлые занавесочки на двух окнах. Домотканый коврик во всю длину. Стол с чистой скатертью, два стула рядом возле окна. А напротив широченная кровать. Ну, по сравнению с Люсиной широченная, а так… стандартная полуторка. Возле нее сундук с открытой крышкой. И все такое чистое, светлое, новое.

– Ну как тебе?

– Вы еще спрашиваете! Хоромы королевские. Никаких денег не жалко! – я опустила свой мешок на пол и прижала в восхищении руки к груди.

– Ну коль все нравится, плати заранее.

Отвернувшись, я выудила из потайного кармашка две монетки и протянула ей.

– Готовить сама буду. Но если передумаю, то доплачу. Спасибо вам.

– Бабкой Бруной меня зови. Все так кличут, привыкла уже, – она повернулась и вышла, прикрыв за собой дверь.

А я закружилась по комнате, радуясь удаче. Считай, в незнакомом городе с первой попытки отхватила такие хоромы. Да еще без подселенцев, с одной хозяйкой! Это ли не счастье!

А дальше я решила отпраздновать это событие! Каши я завтра поем. А раз уж оказалась в рыбацкой деревне, не раскошелиться ли мне на рыбину? Большую, чтобы целиком на огне запечь и угостить хозяйку.

С этим я к ней и пошла.

– Так ведь улов поутру бывает. Сейчас только кто непутевый в море пойдет, – охладила она мой пыл, а потом добавила: – Ты как про меня прознала?

– В трактире мощный такой мужик, – я показала руками примерные его размеры, – к вам отправил.

– Михей это мой, сыночек единственный. Вот к нему и иди. Скажи, я взяла тебя на постой и что хочешь рыбу купить. А дальше он все устроит.

Бегала я, надо признаться, долго. Михей послал меня по разным адресам. Большей частью на меня неприветливо косились хозяйки, и только в четвертом доме за десять медных монеток продали здоровенную рыбину. Она была живая, судя по открывающимся и закрывающимся жабрам.

Притащила ее домой, а бабка Бруна уже и костер развела. А потом и вовсе забрала у меня рыбину и быстро ее разделала. И до самой ночи мы сидели на крылечке, ели и разговаривали. Вернее, разговаривала хозяйка, пересказывая мне свою жизнь: как мужа с сыновьями потеряла и ждет их возвращения до сих пор. Редко, но такое случается. Тел-то не нашли.